Dogs 2.0

      Джерарду казалось, что после всего, через что он прошёл, в нём просто не осталось сил, чтобы бороться. Также не помогало и то, что он заболел. Он едва ли мог дышать, ему постоянно было чертовски холодно, и всё, чего он хотел, так это оказаться дома и уснуть.       Если он быстрее попадёт домой и окажется в тёплой постели, ответив на вопросы этих людей, тогда ладно. Он расскажет им всё, что они хотят знать, всё, что они желают услышать.       Блять, да он даже выдумает что угодно, если будет такая необходимость — скажет всё, что они от него хотят, — лишь чтобы оказаться снова в постели.       — Ладно… Расскажи ещё разок ту часть истории, — сказал детектив, постукивая уголком своего пустого блокнота о стол. Каждый раз, как картонный задник ударялся о пластик, Джерарду это аж в зубы отдавало. — Ты сказал, что ты был на вечеринке и употреблял наркотики со своим приятелем…       — Он был не совсем «приятелем». Он просто был чуваком, у которого водилась наркота… Но если Вы хотите называть его моим приятелем, тогда… как угодно. Это не так, но как пожелаете.       — Ладно, получается, он был наркодилером. И ты впервые был у него дома?       — Нет. Не знаю. Я так не думаю.       По словам его семьи, детективы пытались поставить на место тех людей, которые «сделали это с ним». По мнению Джерарда, ощущалось, будто его вот-вот упекут в федеральную тюрьму. Если уж он перепутал последовательность событий, то этот засранец детектив буквально придирался лично к нему по каждому пункту.       — Ты так не думаешь…       — Это было, ну, лет десять назад, мужик. Я не помню этого дерьма. Я изо всех сил старался не забыть своё прошлое… Я Вам уже это говорил.       Несмотря на это, детектив заставил его повторить всё об этой ночи два или три раза, будто пытался подловить Джерарда на лжи. Что он хотел, чтобы Джерард сказал? Что он пошёл и продал себя на чёрном рынке? Что он заперся в подвале психопата и ради веселья вспорол себе кожу? Ради внимания? Ради жалости?       Что за чёртова шутка.       — Итак, тебя похитил Карлос… и что случилось потом?       — Я не буду говорить об этом, — ответил Джерард. Ладно. Возможно, в нём осталось ещё немного сил для борьбы, даже если их было достаточно лишь для того, чтобы не провалиться обратно в эти воспоминания.       — Почему нет?       — Я не хочу вспоминать это дерьмо.       — Что ж, вот в чём дело…       — Я уже рассказал Вам всё, что знаю. Чего Вы ещё хотите? Просто скажите, чего Вы хотите, чтобы я мог пойти домой… или поехать в тюрьму.       — Почему ты думаешь, что должен поехать в тюрьму? — спросил детектив, его пронизывающий взгляд сфокусировался на Джерарде, у которого так кружилась голова, что он едва ли мог усидеть на стуле ровно.       — Я не знаю.       — Почему ты думаешь, что заслуживаешь попасть в тюрьму? Ты что-то сделал?       — Я не знаю, мужик. Если поездка в тюрьму приблизит меня к кровати, тогда… блять, — Джерард опустил голову к столу, уложив её на скрещенные руки.       — Хорошо, Джерард… Что мы можем обсудить по этой части? Я имею в виду, это очень важная часть. Если мы намереваемся положить конец всему этому, чтобы такое не произошло с кем-то ещё, то нам нужно поймать этого парня. Верно? И прямо сейчас ты единственный, кто может подкинуть нам идею о том, кого или что мы ищем. Верно?       — Я не знаю. Просто скажите, что Вы хотите от меня услышать, — ответил Джерард, не поднимая головы.       — Что ж, что примечательного было в этом мужчине? В Карлосе. Нам не нужно говорить о том, что он сделал. Хорошо? Давай просто перейдём к его описанию.       — Я не хочу говорить об этом.       — Почему?       — Я не хочу вспомнить, — ответил Джерард. Но было слишком поздно. Он уже вспоминал этого отвратительного человека и то ужасное место.       — То есть ты лучше останешься в зоне комфорта и позволишь такому человеку уйти безнаказанным?       — Я бы не назвал это зоной комфорта, — сказал Джерард. Медленно он выпрямился и снова посмотрел на детектива. Глаза невыносимо жгло, и всё, чего он хотел, это вернуться домой и снова заснуть.       — У него был акцент? У Карлоса?       — Нет.       — Не было акцента?       — По крайней мере, я не заметил. Он разговаривал, как… — монстр, — как любой парень из Джерси.       — Так у него был джерсийский акцент?       — Не совсем. Просто… В смысле, кажется, да. Речь была нормальной для меня. Он разговаривал не как… Лес или Маркус. Он… говорил как нормальный парень. Местный.       — А у Леса был акцент?       — Я бы не назвал это акцентом. Он просто… Лес был образованным. Когда говоришь с ним… Можно было сказать, что он действительно умён. Он всегда использовал умные слова и много говорил о политике. Говорил на такие темы, которые я сейчас даже не понимаю. Тренер… Карлос… Я… я даже не думаю, что это его настоящее имя. Думаю, он пытался выдавать себя за кого-то другого. Кажется, в этом есть смысл.       — Думаешь, у Карлоса была другая работа?       — Точно не на полную ставку. А если и так, то у него был продолжительный отпуск, — ответил Джерард, вымучивая смешок. Ему хотелось бы, чтобы Тренер работал с девяти до пяти. По крайней мере, тогда избиения случались бы по расписанию, а не внезапной чередой мучений, которая могла случиться в любой момент.       — Так ты не думаешь, что Карлос был испанцем или латиноамериканцем? У него не было такого акцента?       — Я не знаю… Он не то чтобы посвящал меня в своё семейное древо.       — Так мне нужно искать кого-то белого, или чёрного, или испанца, или азиата… Ты совсем не помогаешь мне сузить круг поисков.       — В следующий раз попрошу показать водительские права, — выпалил Джерард.       — Почему ты враждуешь со мной? Я пытаюсь привлечь мужчину, который ранил тебя, к ответственности.       — Нет, Вы пытаетесь подловить меня на лжи, когда я не вру. Вы обращаетесь со мной так, будто я всё это дерьмо выдумал, это выматывает. Я просто хочу спать.       Вновь детектив затих, а Джерард сложил голову на скрещенные руки. Проносились минуты, и затем он снова начал стучать уголком своего блокнота по столу.       — Ты рисуешь… Думаешь, ты смог бы их нарисовать?       — Я не хочу.       — Не сию же секунду. Когда придёт время. Если бы ты мог просто нарисовать картинку этих мужчин, мы бы могли оттолкнуться от этого, пока ты не готов говорить… Как тот рисунок Маркуса, который ты нам показал. Если бы ты мог дать нам что-то вроде него, это бы действительно помогло идентифицировать этих мужчин.       — Я могу нарисовать Леса… Не знаю, смогу ли Тренера… Карлоса. Извините. Не знаю по поводу него.       Казалось, это удовлетворило детектива, и в течение следующих двадцати минут Джерарда положили на заднее сиденье машины его родителей, и они отправились домой.        — У нас запись к другому психиатру, — сообщила его мать. — Он сказал, что обычно нужно ждать, однако он смог назначить особенный приём на предстоящий вторник.       — Отлично, — отозвался Джерард. С тех пор, как он вернулся домой, все хотели разговорить его. Неважно, что его тошнило и что он хотел лишь спать. Он боролся с простудой уже месяц, и ему не становилось ни на каплю лучше, и был уверен, что это из-за стресса, потому что его заставляли вновь и вновь проживать это дерьмо ради различных «профессионалов» почти каждый день.       — Возможно, этот подойдет тебе. Я прочитала отзывы на его офис онлайн, они показались мне положительными.       Джерард лишь пробурчал что-то невнятное. Этот парень ничем не будет отличаться от предыдущего. Когда Джерард откажется изливать душу, псих откажет ему в любых лекарствах, которые могли бы помочь расслабиться и почувствовать себя лучше. Честно, он просто хотел вернуть таблетки. Если у него не будет дружбы или отношений с Фрэнком, а ему постоянно нужно будет насильно переживать все ужасы прошлого, то он хотел вернуть наркотики.       Как только Джерард оказался дома, он ретировался в свою ужасную спальню в подвале и свернулся на кровати, не выключая свет. Его родители постарались и сделали подвальную спальню не такой отвратительной, в частности отец установил больше потолочного света. Теперь здесь могло быть так же светло, как днём, и он даже переделал потолок, установив там потолочные плиты, чтобы комната выглядела как обычная. Были даже разговоры о том, чтобы выделить денег, чтобы построить ему отдельную ванную, чтобы у него имелось личное пространство.       Время от времени было ощущение, будто они хотели засунуть его вниз и забыть о нём, однако, когда бы он ни пытался наслаждаться спокойствием и тишиной, его мать вечно приходила и вторгалась в его личное пространство, напоминая ему, что она счастлива, что он рядом. Даже несмотря на то, что он теперь ёбнутый на всю голову, она была рада, что он вернулся.       А если не она вторгалась в его личное пространство, то это был Майки. Он, по крайней мере, мог развлечь себя, если Джерард предпочитал порисовать в тишине или проспаться от болезни. Иногда Джерард просыпался от лихорадочного сна и обнаруживал, что его младший брат сидел в его опавшем кресле-мешке посреди комнаты, с наушниками в ушах, и читал комикс или ужастик. Время от времени казалось, будто Майки нянчился с ним, а иногда было приятно иметь ненавязчивую компанию.       — Знаешь, что действительно пиздецово?       — Я собирался спать, — застонал Джерард, натягивая подушку на голову, пока Майки спускался к нему в комнату. Поспешил он с ненавязчивостью…       — Что ж, я купил тебе NyQuil, как ты мне и говорил, так что садись и пей. Эта херня дорого стоит.       Джерард снова застонал, однако заставил себя сесть. Он попытался поймать пузырёк, который Майки бросил ему, однако тот свалился на кровать рядом. Он потянулся за бутыльком, затем снял пластиковую обёртку с крышки, прежде чем минуту или две промучиться с защитой от детей.       — Знаешь, что пиздецово? — Повторил Майки.       — Я?       — Помимо тебя, — сказал Майки. Джерард рассмеялся бы, лишь чтобы повеселить его — показать ему, что он не против шутки и всё в порядке, — но он действительно боролся с тупой крышкой с защитой от детей.       — Ты.       — Помимо меня!       — Тогда я не знаю, — ответил Джерард, наконец сняв крышку с бутылька, и отпил оттуда, не удосужившись воспользоваться небольшим пластиковым мерным стаканчиком, который шёл в комплекте. Возможно, огромный глоток был слишком, однако если он вырубит его, ему было плевать.       Майки начал бормотать о своих занятиях в колледже, и как он наконец составил своё расписание, как он хотел его в новом семестре и обнаружил, что один из курсов неожиданно отменили «из-за проблем с расписанием». Теперь ему понадобится дополнительный семестр, чтобы набрать необходимые часы, жаловался он. Из-за этого ему придется потратиться на рандомный ненужный курс, который он не хотел проходить и который ему не нужен, только чтобы у него была полная занятость.       Джерард позволил Майки пожаловаться, оперевшись об изголовье кровати, подложив под спину и шею подушки. Ему хотелось спать, однако ему нравились такие моменты, когда они просто разговаривали, как нормальные — моменты, когда ничего не делалось из-под палки, а вокруг него не ходили на носочках. Казалось, Майки единственному было комфортно рядом с ним. Иногда и его родителям, однако они бросали друг на друга настороженные взгляды, если сменялась тема, а по телевизору показывали больше сцен насилия. Они боялись подорвать взрывной механизм, однако Майки нет.       Майки просто был собой и позволял Джерарду быть собой.       На этот раз было лучше. Было проще. Джерарду бы хотелось, чтобы все не повернуло в такое русло на улицах и с Бертом, однако он был рад, что благодаря этому он смог вновь обрести себя. Теперь он мог думать сам за себя. Он мог формулировать собственное мнение и делиться им. Он мог находиться рядом с кем-то взвинченным и злым, не ощущая, будто ему нужно разрядить ситуацию или пострадать от последствий. Майки мог истерить по поводу своего говёного колледжа часами и мог даже разбрасывать комиксы, если ему того хотелось, а Джерард просто сидел бы и наблюдал за ним, не испытывая непреодолимое желание поправить его эмоциональное состояние, не опасаясь, что ярость неожиданно могут перенаправить на него.       И он, конечно, знал, что если всё же кто-то направит ярость в его сторону, то он сможет выдержать потасовку, если придётся.       — Можем попытаться поджечь учебное заведение, — предложил Джерард, зевая и сползая всё ниже и ниже по изголовью.        — Даже не соблазняй меня, — отозвался Майки.       — Я могу это сделать. Даже если они меня поймают, не то чтобы смогут отправить меня в тюрягу.       — Поверь мне. Психиатрические лечебницы хуже тюрьмы. Даже не шути на эту тему. Папа услышит и начнётся.       Джерард издал отрывистый звук и снова приготовился ко сну. Ещё немного Майки продолжал разговаривать с ним, после чего устроился в кресле-мешке со стопкой комиксов. С ним рядом было легче засыпать. Джерард никогда не признается в этом вслух, никогда не попытается заставить своего младшего брата испытывать давление из-за необходимости наблюдать за тем, как он засыпает (или ещё больше давления, если их родители заставляли его нянчиться с ним), однако он был счастлив засыпать рядом с кем-то, нежели в одиночестве. Это даже и близко не было так приятном, как спать бок-о-бок с Бертом, Маркусом или Фрэнком, однако вполне сносно. Ощущение безопасности. Тепло… оно привязывало его к настоящему, однако его разум так и норовил вернуться к самым ужасающим воспоминаниям. Было сложно забыть, где он находился, когда он слышал, как Майки вздыхает, переворачивает страницы или ёрзает в кресле. Даже если ему начинали сниться кошмары в ту же секунду, как он вырубался, по крайней мере, он мог проснуться, зная, что он не один. ( ) ( ) ( )       Майки никогда бы не сказал, что он рад, что Джерард пропал во второй раз. Даже если бы и сказал, то это не было бы правдой. Как бы то ни было, он не мог отрицать, что на этот раз Джерард нравился ему больше. Он был больше похож на себя. Он мог разговаривать. У него были эмоции помимо злости, страха и печали.       Он пытался справиться с болезнью, однако каким-то образом он всё равно больше был похож на человека, чем когда они встретились впервые после его исчезновения. Майки не знал, как пребывание бомжом, постоянная дорога и избиения его парня-неудачника-рок-звезды дали Джерарду пространство для восстановления.       Джерард, которого он видел прежде, даже не мог поддержать разговор с ним, не говоря уже о незнакомце. Как он так значительно продвинулся? Лишь из-за необходимости?       Возможно, однажды он решится спросить более подробно о том, что Джерард делал, когда сбежал. Однако пока Майки был согласен сидеть в тишине и размышлять.       После завтрака послезавтрашним утром и очередным запоротым интервью с детективом Джерард без энтузиазма пытался набросать портрет монстров из своего прошлого. Он оттенял очередную черту лица — морщинку, губы, нос — затем морщился, отбрасывал карандаш и на какое-то время возвращался к еде. Затем снова вздыхал и возвращался к наброскам. Он метался туда-сюда меж двух портретов, ему не хотелось тратить много времени ни на один из них.       Майки не мог сказать, что винил его. Это было жестоко — то, о чём они его просили. Со стороны родителей было жестоко заставлять Джерарда говорить с детективами. Было очевидно, что он не был готов переживать всё то дерьмо. Да, безусловно, было важно, чтобы ответственный человек понёс справедливое наказание, однако Фрэнк уже выложил всю информацию о том, где располагался тот аукцион — тот сомнительный грёбаный бар. Информации Фрэнка должно было быть достаточно, чтобы всё это разрушить, однако это оказалось не так. Никаких арестов не последовало. Бар всё ещё был там…       Однажды Майки проезжал мимо него одной пьяной ночью, пока Джерард был неизвестно где. Он просто хотел увидеть это место… Какая-то его часть хотела припарковаться среди других машин на стоянке и войти, устроить сцену. Возможно, поджечь этот бар… Может, въехать на машине во входные двери и размозжить это место на кусочки.       Возможно, и к лучшему, что он этого не сделал. Фрэнк приметил дорогие машины, когда был там, однако когда Майки проезжал мимо, там едва ли было что-то классом выше Кадиллака. С его везением оказалось бы, что бар проводит развратные аукционы раз в году, а он бы убил кучку ни в чём не повинных людей, которые и понятия не имели, что вытворяло это заведение.       — У парня толстая шея, — сказал Майки, когда Джерард вновь отложил карандаш.       — Ага…       — Мерзость.       — Ага.       — Он кто? — спросил Майки.       — Тренер… — Джерард шумно вздохнул и зажмурился. — Я не хочу вспоминать всё это дерьмо. Мне плевать… мне плевать, если их никогда не поймают. Мне плевать.       — Ты не обязан говорить с ними, если ты им не нравишься. Ты дал им имена, которые знал. Если они не могут даже идентифицировать парня с именем и фамилией, тогда им и это не поможет.       Да, возможно, он хотел приободрить Джерарда, чтобы тот через силу и свои страдания помог правоохранительным органам, однако он не видел смысла. Зачем заставлять его сейчас? Кто сказал, что он не сбежит снова, как только поправится, из-за этого давления?       — Этот мужик обращается со мной так, будто думает, что я это всё выдумал. Я просто… — Джерард вздохнул и закрыл скетчбук, а затем положил его на стол на расстоянии вытянутой руки. — Я просто хочу заткнуть их всех. Я даже не буду свидетельствовать, если они их поймают. Я и слова не скажу. Я скорее скажу, что они поймали не того… — Он выглядел таким отчаявшимся. — Я лишь хочу, чтобы они нашли Мастера, чтобы они могли достать Маркуса… Но кто сказал, что он всё ещё жив? Не вижу причин ему всё ещё оставаться в живых. Не знаю, почему я веду себя так, будто всё это какая-то грёбаная сказка.       — Я не думаю, что ты ведёшь себя так, будто это сказка. — Джерард лишь покачал головой и потянулся за чашкой с кофе. — Правда. В смысле, ты же рассказывал мне, что Маркус и ещё один парень были там ещё до тебя. Мне кажется, они вполне всё ещё могут быть живы.       — Да, но он убил так много других. Я единственный… — Джерард подавился кофе, скривившись от какого-то воспоминания. — Я единственный, кого он продал, Майки. Остальных он убил. И кто сказал, что у него нет связей? Уверен, что есть. Я уверен, что если ему шепнут, что я тут открыл рот… тогда все они будут мертвы. Неважно, что я сделаю. Они умрут. Они уже могут быть мертвы…       Джерард долго сидел, прикрыв глаза руками, тяжело дыша, но не плакал.       — Могу я просто прекратить общение с копами? — Спросил он, не убирая рук от лица.       — Да. В смысле, мать с отцом устроят истерику, но ты не обязан говорить с ними, если не хочешь. Честно, лучше уж ты сосредоточишься на том, чтобы выздороветь от этой чёртовой болячки, а потом выложишь всё мне.       Джерард тихонько усмехнулся, затем опустил голову на стол, скрестив руки под ней в качестве «подушки».       — Я лучше выкину это из головы и притворюсь, что этого никогда не случалось.       — Тогда нам нужна легенда. Может, ты провёл всё это время в тренировочном лагере для супергероев.       — Скорее уж в вампирском тренировочном лагере. Чертовски ненавижу солнце…       — Так ты превратился в вампира и сбежал, потому что боялся, что сможешь выпить нашу кровь.       — Ага, эта версия мне нравится больше, — отозвался Джерард. Ещё недолго он так и лежал на столе, затем выпрямился и снова потянулся за скетчбуком. Он пропустил несколько страниц после портретов, над которыми работал, и стал рисовать раскадровку комикса — расчертил две или три страницы, прежде чем вернулся к первой и стал заполнять всё сначала. Затем ни с того ни с сего спросил: — Думаешь, Берт ответит, если я позвоню?       — С чего бы тебе хотеть ему звонить? Разве он не избил тебя?       — Он ударил меня пару раз, я бы не назвал это избиением…       — А я бы назвал…       — Что ж, как угодно. Я не спрашивал твоего мнения по этому поводу.       — Я скорее за то, чтобы ты помирился с Фрэнком, чем тратил время на этого урода.       — Ты никогда даже не встречался с Бертом.       — Ты уже жалеешь, что бросил его? — Спросил Майки. Он не удивился, что Джерард лишь пожал плечами. — Гляди, из того, что ты мне рассказывал, он хер на тебя клал.       — Так и было какое-то время… Я всё испортил. Уж вот в чём я хорош, наверно. — Он всё ещё продолжал заполнять раскадровки, пока жаловался на отношения с Бертом, будто бы это не он ушёл от него.       — Это всё ещё не даёт ему права бить тебя.       — Он был пьян. И под кайфом… Это была не его вина.       — Оу. Не знал, что это ты приставил дуло ему к виску и заставлял его напиваться и употреблять.       Тогда Джерард взглянул на него со странным выражением на лице.       — Ты этого не знаешь.       — Где бы ты взял оружие? — Фыркнул Майки.       Джерард лишь продолжал смотреть на него, что-то в выражении его лица заставило волосы на затылке Майки зашевелиться.       — У тебя есть пистолет?       Джерард наконец отвёл глаза и покачал головой. По какой-то причине звучало это неубедительно, однако Майки не стал давить. Он никогда не забудет, как жестоко вёл себя его брат, когда его припёрли к стене в квартире Фрэнка в ту самую ночь. Джерард сорвался — он казался совершенно ослеплённым злостью, страхом и болью. Джерард был одним из тех людей, кому вообще не стоило носить оружие.       — Мне нужно крутое вампирское имя… — пробормотал Джерард, набрасывая тени, а затем положил карандаш.       Ещё какое-то время они с Майки говорили ни о чём, однако младший брат мог с уверенностью сказать по взгляду Джерарда, что тот на самом деле был не здесь. Он находился где-то ещё — либо с Мастером, либо с Бертом, либо с Фрэнком.