Dogs 2.0

      Он ни черта не стоил, говорил ему Тренер. Он не стоил ни хрена. Никто его не искал. Никто не хотел, чтобы он вернулся домой…       Долгое время эти мысли являли для него истину. Для Джерарда больше ничего не имело смысла.       Кто вообще захочет такого, как он? Такое, как он?       Было сложно сдвинуться с этих мыслей. Было тяжело увидеть собственную ценность, выстроить хотя бы малейшую самооценку. На протяжении нахождения с Фрэнком он будто бы пребывал в защищённой неопределённости. Он мог просто перерабатывать старые мысли и паттерны, ему за это ничего не было. Фрэнк не осуждал его за его дерьмо, как Берт.        Никто не хотел этого признавать, однако Джерард куда сильнее исцелился, скитаясь по улицам, нежели находясь с родными или с Фрэнком.        Там Джерард видел реальных отбросов общества… настоящее отребье. Возможно, Джерард и был гражданином второго сорта, был хуже чем Мастер, или Тренер, или Фрэнк, хуже своей собственной семьи. Может, всё это было правдой, но он не был куском дерьма, как наркоши и мамкины гангстеры, которых он встречал на улицах Нью-Йорка. Он пробовал вещества, конечно, однако держался за собственное благоразумие, чтобы окончательно не сбиться с пути. Возможно, он был в шаге от того, чтобы стать тем, кого он презирал, однако, по крайней мере, он мог сказать, что не стал настолько жалким. А если он не был настолько жалким, тогда это означало, что он не был конченым отбросом. Он не был полностью бесполезным…       Да, Джерард знал, что у него свои проблемы, и что эти проблемы отделяли его от того, чтобы находиться с людьми, которых он любил. И даже вместе с этим он видел всё больше и больше людей и ситуаций, которые показывали ему, насколько сильно он отличался от окружающих. Берт был талантливым, прекрасным и тёплым, но ему просто было необходимо заталкивать это дерьмо себе в нос и накидываться с жестокими нравоучениями своего бывшего, которого он не мог забыть. Он был слаб…       Из-за этого Джерард негодовал сильнее всего.       Рабы не могли вот так показывать слабость. Но Джерард показывал, что делало его худшим из худших — настолько бесполезным, что его авторитетный и влиятельный Мастер продал его за копейки не пойми кому, потому что только этот человек мог его выкупить. Джерард показал Фрэнку слабость, и это всё разрушило.       Джерард научился держать эту слабость под замком. Маркус, Адам и другие  научились намертво скрывать её. Невозможно жить прошлым. Невозможно постоянно плакать, кричать и умолять о том, чтобы всё стало как раньше. Чем больше Берт пил, курил и нюхал, тем больше он злился и страдал по прошлому…       Он не мог продолжать жить.       Безусловно, Джерард понимал всё это, но не собирался убиваться по ним или делать это чьей-либо проблемой. Он скучал по ощущению безопасности в милом доме своего Мастера, не зная ничего лучше. Он скучал по крепким и тёплым объятьям Фрэнка. Он скучал по тому, как они с Бертом писали стихи и пели песни вместе. Однако он не собирался идти плакаться по этому поводу кому-либо.       Он не был слабым. Он не был жалким.       Он был лучше. И был достоин большего.       Этого бы он никогда не осознал, если бы просто остался с Фрэнком.       Также он, скорее всего, не поверил бы в это и не принял, если бы ему это сказали его родители или психотерапевт, который пытался сделать так, чтобы он открылся, несмотря на то, что он познакомился с ней всего лишь неделю назад, и с тех пор видел её второй раз.       Да, у Джерарда была теперь целая команда людей, которые считали своим долгом нарушать его право на личную жизнь. У него был психиатр, врач-психотерапевт, социальный работник, терапевт, раздражающий детектив, даже частный учитель! Он был удивлён, что к нему к тому же ещё не приставили грёбаного католического священника, готового произвести над ним обряд экзорцизма, и всё ради того, чтобы он привык к «повседневности».       Будто бы он не привыкал к повседневности, пока был в дороге с Бертом…       По всей видимости, все думали, что этот опыт особо не считался, даже несмотря на то, что Джерарду казалось, что он учился жить при непосредственном погружении в окружающую среду. Был ли лучший способ справиться с ситуацией, чем броситься в омут с головой? Однако, должно быть, принимать наркотики и турить по стране не было похоже на реальность. Казалось, реальность — это получить образование и найти тёпленькое местечко в офисе, став отличным маленьким винтиком системы.       — Ты выглядишь расстроенным, — сказала психотерапевт.       Джерард пожал плечами, не отрывая глаз от скетчбука, в котором работал над своим комиксом про вампиров.       — Возможно, ты хотел бы что-нибудь обсудить сегодня?       — Не очень-то, — ответил Джерард. Он не собирался сидеть здесь и переживать все ужасы ради того, чтобы её развлечь. Не то чтобы их беседа действительно была конфиденциальной. С хера ли тогда ему вообще что-либо ей рассказывать? Майки предупредил его, что родители хотели, чтобы его записали «в группу риска» и признали недееспособным, чтобы заполучить легальную полную опеку над ним снова. Таким образом они могли бы делать с ним что захотят, и он не сможет сказать слова. Если бы при таком раскладе он повёл себя так, что им бы не понравилось, они могли бы засунуть его в психушку и умыть руки.       Джерард не собирался говорить ни слова, тем более, что они могли переиначить слова и использовать их против него. Он не был каким-то бедным беззащитным идиотом, который не мог бы позаботиться о себе. Он мог готовить, убираться, у него были увлечения, он мог читать людей… Конечно, у него не было даже школьного образования, однако он не был тупым. Кому вообще нужно сдавать чёртову алгебру с геометрией, чтобы преуспеть в жизни? Он был творческим парнем. Он всегда был творческим ребёнком. Математика не помогла бы рисованию, так что он не собирался снова накручивать себя, расстраиваться, и всё ради хороших оценок.       Это дерьмо было пустой тратой времени…       — Работаешь над своим творчеством? — Спросила его психотерапевт.       — Ага. Рисую комикс для Майки.       — И о чём он?       — Про вампиров.       — Тебе нравится такая фантастика? Более мрачные истории?       — Наверно. Не то чтобы это что-то новенькое. Мне всегда нравились ужастики и Брэм Стокер… Лавкрафт, Эдгар Алан По…       — Любишь читать? — Он был удивлён, что её не шокировал тот факт, что он умел читать.       — Не так сильно, как писать.       — И что ты пишешь?       — Что ж, прямо сейчас я пишу комикс. Так что…       Психотерапевт хмыкнула и бегло что-то записала.       — Обычно ты работаешь над одним проектом или над несколькими сразу?       — Когда как. — Это правда важно? Он изо всех сил прикусывал губу, чтобы не сболтнуть свои рассерженные комментарии, зная, что «несговорчивое» поведение также может привести его к попечительству со стороны родителей, если кое-кто решит, что это расстройство личности.       — У твоего комикса есть название? — Джерард глубоко вздохнул, пытаясь не сказать что-либо из того, чего говорить не стоило. Ей было насрать на его комикс, и он не собирался позволить ей вертеть его творчеством как удобно, чтобы налепить на него ярлык. — Знаю, иногда идея приходит первой, а название уже позже.       — Ага. Пока не добрался до него.       Терапевт кивнула, однако какое-то время ничего не говорила, позволив Джерарду порисовать в спокойствии. Какое-то время спустя она попыталась потыкать его мозг, чтобы понять, откуда он берёт вдохновение, как придумывает персонажей и вся подобная херня. Было очевидно, что в ней не было и толики креативности, и Джерарду не хотелось это обсуждать с тем, кто не понимал искусство или космическую вселенную в его голове, которая по первому зову давала и забирала его вдохновение. У него была идея и мотивация написать эти вампирские мини-истории прямо сейчас, и он собирался работать над ними, пока нити вдохновения оплетали его, и когда эти нити слишком сильно натянутся — да так, что не смогут развеваться, порвутся или пойдут своим чередом, — тогда он остановится. Это было так просто…       — Дома всё хорошо?       — Наверно. Майки купил мне NyQuil, чтобы я смог поспать со всеми этими симптомами, — сказал Джерард, показав на лицо. Его болезнь наконец превратилась в лёгкую простуду. Он спал в гнезде из салфеток и большую часть дней провёл, отхаркивая мокроту, однако это было получше ощущения, будто спишь в ведре со льдом, а просыпаешься на промокших насквозь потных простынях.       — Ты принимал NyQuil?       — Да. Все думали, что я буду им упиваться, но я на самом деле просто хотел выспаться.       — Меня бы очень расстроило, если бы я была больна, и кто-то не доверял бы мне при приёме препаратов.       — Думаете? — Выпалил Джерард, цокнув языком.       — Ты чувствуешь…       — Что это наказание за то, что я отчебучил будучи пятнадцатилетним? Да. На самом деле, я так и думаю.       — Ты злоупотреблял NyQuil, когда был подростком?       — Скорее нет. Это дерьмо не такое уж классное на вкус… Смотрите, я лишь пытаюсь сказать, что если бы я хотел кайфануть, мне не нужен был бы сраный NyQuil. Если бы со мной всё было в порядке, я бы не выплёвывал свои лёгкие и не высмаркивал грёбаные мозги по кусочкам весь чёртов день, и я бы просил NyQuil или Бенадрил, тогда да, возможно, тогда стоило бы подозревать меня в этом. Может, тогда Вы могли бы «поставить мои намерения под вопрос». Но я буквально чувствую себя собачьим дерьмом, и это очевидно. Никто так не притворяется. Если бы я хотел кайфануть, я бы делал это уж точно не при помощи NyQuil. Я не чёртов ребёнок 10-12 лет.       — Я понимаю…       — Да и в любом случае, я слышал, теперь есть Dayquil? Возможно, стоит покупать тот, который не вырубает тебя к чертям, раз уж они так беспокоятся. Я просто хочу перестать захлёбываться в собственных соплях.        — Ты чувствуешь, будто твои нужды не приветствуются дома?       — Да, конечно. Я болею вот уже месяца два, а единственное, что мне хотят дать — это Тайленол. Чем он поможет? Да, я употреблял наркотики. В подростковом возрасте я употреблял и много. Но теперь я уже не сижу на них. А если бы сидел, то не употреблял бы чёртов NyQuil!       — Понимаю…       — И, конечно же, когда я говорю об этом своим родителям, они становятся в защитную позицию. «Ох, да мы так не думаем». Нет? Тогда почему только Майки в состоянии купить мне лекарство, которое на самом деле, чёрт побери, работает? Если дело не в этом? Получается, Вы можете позволить себе построить новую ванную комнату рядом с моей, но NyQuil превышает бюджет? Что за грёбаная шутка… Просто скажите мне это в лицо. Не врите мне.       — Тебе было бы комфортно обсудить это со своими родителями? Возможно, втроём?       — Это ничего не изменит.       — Почему ты так считаешь?       — Я не идиот. Если я бы высказался, они бы стали извиняться и попытались бы убедить меня, почему так реагировать правильно и единственно верно. Так в чём грёбаный смысл? Как только я справлюсь с этой незадачей, это уже не будет иметь никакого значения…       Его психотерапевт что-то долго записывала на планшете с бумагой, дав Джерарду немного времени, чтобы исправить лицо вампира, которое он запорол, пока раздражённо жаловался ей.       — Ты бы мог сказать, что в состоянии удовлетворять собственные потребности?       — Пожалуй.       — Мог бы выделить конкретные сферы?       — Я могу готовить… Могу убираться. Я знаю, когда мне нужны лекарства… Я, блять, приучен к туалету. Что Вы вообще, чёрт возьмите, хотите услышать?       — Есть ли сферы, которые по твоему мнению проседают?       — Какие? То, что у меня нет работы? — фыркнул Джерард. Его мысли вернулись к Берту, который ни с того ни с сего потребовал от Джерарда найти работу на несколько недель, пока они были дома в Солт-Лейк-Сити, и тому, насколько же устрашающей и некомфортной была эта просьба. Работа? Он не прямо уж чтобы хотел работать. Возможно, он скучал по этой части социального оболванивания, когда его выдернули из школы… Это было просто ему неинтересно.       Всё, чего Джерард на самом деле хотел, так это следить за домом и работать над рисунками — всё, что у него было рядом с Мастером. Без чего он мог обойтись, так это избиения и абьюз, которые шли комплектом, а также незнание, получит ли он внимание и ласку или наказание, когда его Мастер заходил в комнату.       — Иметь стабильную работу кому-то кажется обязательной частью для независимости.       Найди работу или окажешься под опекой. Так они и планировали? Иди работать и помогай платить по счетам или придётся спрашивать разрешение купить стаканчик кофе? Нет, спасибо. В таком случае Джерард лучше будет работать на улицах. Он не собирался сидеть привязанным за столом, отсасывая своему боссу за получку. Это не свобода. Это снова рабство, только лишь в другой упаковке. Подчиняйся или всё потеряешь. Подчиняйся или мы заберём деньги, чтобы ты голодал. Или хуже — следуй каждому правилу и всё равно потеряй бабки, потому что акции компании рухнули или же они решили сократить несколько отделов.       Нет. Нет, Джерард не собирался так рисковать. И он не собирался идти расставлять товар на полках или терпеть абьюз на кассе. Нет… нет, всё это звучало жалко. Он, скорее, вернулся бы домой к Мастеру, нежели это…       — Некоторые были бы счастливы заключить брак или партнёрство и взять на себя ответственность за заботу о доме.       — Расскажите это моим родителям, и они обосрутся, — пробормотал Джерард. — Не то чтобы я всю жизнь хочу быть ёбаной домохозяйкой. Я просто не вижу смысла устраиваться на работу, которую я ненавижу, только чтобы получить место. Я могу выжить самостоятельно. Весь грёбаный год выживал. Да, было не очень, но я смог. Я могу рисовать где и когда мне захочется. Мог есть, когда хотел… Мне точно не нужно было отпрашиваться поссать у моего босса. Я сам себе босс.       — Возможно, это был бы лучший путь для тебя, Джерард. В наши дни самозанятость — активно-развивающийся тренд на рынке труда. Если тебе нравится творить, ты можешь сделать свой онлайн-магазин, продавать принты и брать проценты. С твоим талантом ты можешь пойти многими путями.       Впервые из-за её слов Джерарду было нечего сказать. С одной стороны, он хотел немедленно сорваться и рявкнуть, что он не творит ради прибыли, однако с другой — об этой идее он никогда ранее не думал. Он перевёл глаза от психотерапевта к незавершенной странице комикса. Захочет ли кто-то заплатить за это деньги, возможно… возможно, не конкретно за это, но за другой комикс.       Он спросит об этом Майки. Майки лучше, чем Джерард знал, как всё в этом мире работает, и рассказывал ему больше, чем родители. Они говорили ему не тратить время и силы на искусство, как и раньше. Почему он не мог хотя бы раз отложить свои «глупые рисунки» и обратить внимание на математику? Джерард не собирался становиться грёбаным бухгалтером. Ему не нужна была алгебра. Это расстраивало его, и он хотел рисовать… Он лишь хотел создавать искусство для людей как он сам, которые понимали его чувства, или передавать то, как себя чувствовал внутри, для тех, кто сам не мог прислушаться к себе.       — Только если это не продажа портретов на ярмарке, — пробубнил Джерард.       — Ты мог бы представить на рассмотрение туда некоторые свои работы. Время от времени призы выдают наличными.       Ладно, подумал Джерард. Ладно. Возможно, эта женщина не так уж и плоха. ( ) ( ) ( )       Майки знал, что Джерарду может стать лучше от интенсивной терапии, но в то же время он осознавал, что его брат не планировал сотрудничать с чем-то подобным. Он даже не открылся детективам о своём опыте, а теперь у него был психотерапевт, психиатр и социальный работник, и все напоминали ему о том, что он скорее желал забыть. Майки будто бы это понимал.       Он видел Джерарда в подобных уязвимых состояниях. Он был настолько… сломлен внутри. Настолько разрушен. Конечно, он не хотел вспоминать о том, как он пришёл к этому. Его родители, казалось, считали, что Джерарду стоит выплакаться об этом у специалиста перед тем, как логично и последовательно объяснять всё копам, однако это так не работало. Джерард не хотел ни в чём из этого участвовать.       У него прошло две сессии с психотерапевтом и две встречи с психиатром. Первый психиатр был просто провалом, а второй выписал Джерарду лекарство от тревоги и депрессии. Одно средство стабилизировало настроение, второе — транквилизатор, который помогал быстро успокоиться, если он начнёт раскачиваться туда-сюда во время очередного припадка.       Однако пока было слишком рано говорить, изменят ли таблетки что-то. По крайней мере, Джерард принимал одну штуку, как и приписано, даже несмотря на то, что запивал всё NyQuil.       По большей части его болезнь прошла, и Майки всегда приносил Джерарду лекарства, отталкиваясь от худших из симптомов. Сейчас он переключился на Mucinex, который, казалось, удовлетворял его на протяжении дня.       Он стал более энергичным, что, к сожалению, имело свои неблагоприятные побочные эффекты — они с отцом ругались почти что каждый день. Он оставался довольно мягким, что было в плюс, однако Майки уже понимал, что ситуация будет ухудшаться.       Они никогда не ладили, и они совершенно точно не начали бы ладить сейчас. Особенно учитывая, что Джерард не собирался менять свою личность, чтобы угодить родителям.       — Оу, «мы просто хотим для тебя лучшего», — передразнил Джерард, агрессивно черкая в своём скетчбуке, пока Майки тыкал что-то в своём ноутбуке рядом с ним. Они сидели вместе в гостиной, и Майки использовал кофейный столик как импровизированный рабочий. — Почему все на этой грёбаной планете думают, что алгебра — это вопрос жизни и смерти?       — Просто очередной уровень игры в жизнь, — ответил Майки.       — Что ж, это дерьмо собачье, и я хочу волшебную флейту из Марио, чтобы пропустить этот уровень.       Джерард собирался начать готовиться к эквивалентным курсам, чтобы получить свой GED, а его родители, как тот и сказал, относились к этому, как к вопросу жизни или смерти. Он едва ли находился дома последние восемь недель, а они впихивали образование ему поперёк горла. Возможно, они просто хотели занять его или чтобы он выглядел «продуктивным». Как бы то ни было, и тем, и тем они бесили его и заставляли его бунтовать.       И к тому же, они давили на Майки, чтобы Джерард примирился с этим, а брат вместо этого помог ему создать несколько онлайн профилей, где он мог делиться своим творчеством. Джерард не сосредоточился бы на школьной программе, если бы не видел смысла. Джерард хотел заниматься рисованием, а для рисования не требовались математика и химия. Искусство не требовало уроков чтения, Джерарду уже нравилось читать и писать для себя. Да, образование было важным, однако для Джерарда оно не было таким уж важным, как они это рисовали.       Если он хотел сосредоточиться на своих рисунках, Майки казалось, что его творчество и было самым что ни на есть важным. Оно радовало его. Разве не этого они хотели? Видеть его выздоравливающим и счастливым,       — Ты уже придумал название для него? — Спросил Майки, указывая на страницы черновиков комикса, которые Джерард завершил и которые они отсканировали прошлой ночью.       — Эм…       — Если нет, то всё круто. Можем назвать его, ну, Проект Первый пока или что-то вроде.       — Нет. Я думал что-то вроде…Вампиры никогда не тронут тебя.       — Круто, — ответил Майки, кивая и печатая заголовок. На веб-странице всё отображалось как собственная небольшая галерея. Вампиры никогда не тронут тебя. Внутри была каждая страница. Выпуск 1. Глава 1. Страница от первой до десятой.       То и дело Джерард откладывал свой скетчбук и заглядывал Майки за плечо, чтобы наблюдать за прогрессом работы над профилем. Он уже был, казалось, в восторге — в целом компьютеры для него были нескончаемым источником удивления.       Телевизоры и современные медиа он понимал, однако управление более новой техникой, казалось, сводит его с ума. Он видел кучу компьютеров и снаряжения, пока был в дороге с Бертом, но не то чтобы ему разрешали трогать хоть что-то из этого. Иногда с Фрэнком он играл в Xbox, однако исследовать всемирную паутину для Джерарда было будто держать кусок потустороннего, инопланетные технологии в его руках.       Он выбрал персонажа из своего комикса, чтобы поставить его на свою аватарку на обоих сайтах, и, казалось, был удовлетворён своей новой цифровой личностью, даже несмотря на то, что страница была ещё слишком новой, чтобы на неё лился трафик или на ней появлялись новости.       — А у них есть аналогичные сайты для писательства? — Спросил Джерард.       — Ага. Хочешь я зарегистрирую тебя на каком-нибудь? — Спросил Майки. Он бы создавал профили целый день, если это поддерживало бы Джерарда в хорошем настроении.       — Эм… Не прямо сейчас. У меня не так уж много чем я мог бы поделиться. Но круто. Это действительно чертовски круто.       Майки подвинулся, чтобы Джерард мог пролистать страницы, которые он оформил для него, с удовольствием наблюдая, как Джерард становится всё более и более радостным.       — Это выглядит просто отпадно. Кажется, нужно написать ещё страниц двадцать.       — Что ж, не торопи события. Поспешишь — народ насмешишь.       — Точно… — Джерард вернулся к своему скетчбуку и продолжил работать над строкой, которую бросил незаконченной. — Мне нужны новые принадлежности для рисования, если мы действительно собираемся превратить это в настоящий комикс. Клянусь, я могу заставить мать купить мне…       — Она захочет убедиться, закончил ли ты свою пачку, — сказал Майки.       — Я скорее умру. Я просто скажу ей, что не буду есть, если не смогу рисовать как мне нужно. Это, скорее всего, сработает.       — Сработает, чтобы взять тебя под опеку… Я бы сейчас так не тянул на себя одеяло.       — Хорошо… Я просто не могу сфокусироваться на этих тупых мелочах. Они просто идиотские, эти ручки. Это пустая трата времени. С чего бы мне концентрироваться на том, что требует усилий и просто мне не нужно?       — Потому что это заставит мать купить то, что тебе нужно? Подумай об этом как о бартерной системе или вроде того.       — Бартером бы было дать ей портрет взамен на достойные ручки. Оставлять меня с этими ручками — это просто чёртов шантаж.       Майки хихикнул с него. Было бесполезно спорить, как и всегда. Джерард намеревался делать то, что хотел, если только что-то не отпугивало его или не заставляло переключиться на что-то другое.       — Я просто спрошу… И если она скажет нет, тогда я что-нибудь придумаю.       — Я потратил все свои деньги на NyQuil, так что не смотри на меня.       — Ты сделал достаточно. Я не жду, что ты будешь покупать мне всё это дерьмо, — Джерард покачал головой, будто идея оттолкнула его. — Я просто говорю, что если они давят на меня со всем этим дерьмом, тогда они по крайней мере могут купить мне принадлежности для рисования в обмен. Даже Берт покупал мне материалы.       — Уверен, он-то покупал, — ответил Майки.       — Отъебись, — сказал Джерард, слегка засмеявшись. — Он был милым, когда хотел.       — Уверен, был.       — Иди нахрен, чувак, — Джерард улыбался; он выглядел искренне счастливым, пока работал над своим комиксом.       — Можем попробовать сказать маме, что это вроде арт-терапии… Это может сработать.       На этих словах Джерард оживился.       — Она не сказать, что хороша в поисках символизма и всё прочее. Давай просто скажем ей, что твой комикс — это твой способ пережить травму, и она согласится с этой мыслью.       — В смысле, он вроде как немного о Берте, — сказал Джерард, опустив взгляд на страницу и скривив губы. — Вроде как. Не особо…       — В таком случае нарисуй там меня и как я ему заряжаю по яйцам.       — Это будет в бонусной главе, — отозвался Джерард.       — Я запомнил.       — Я сделаю целый разворот с боевой сценой.       — Хорошо. Я увеличу её, сделаю из неё постер и повешу у себя в комнате. — После этого Майки пошёл заваривать свежий кофейник, оставив Джерарда за рисованием. На секунду показалось, будто всё как в старые добрые времена.       Точно как в старые добрые.       Ему просто хотелось бы, чтобы всё так и оставалось.