Собственник

– Твою мать, Стэн!.. Его раздирала жгучая боль в области сердца и обида, подступившая к горлу. Казалось, что еще секунда проскачет на часах, и он задохнется от злости, лежа в своей смятой постели. Его кулаки нервно сжались, впиваясь ногтями в кожу. Резко вскочив, опустив босы ноги на холодный пол, он прошептал, скрипя зубами: – Но нет, Стэн! Все, хватит! Хватит с меня этого дерьма! Все, сегодня же я тебя бросаю, – но после сказанных слов злоба куда-то исчезла, кулаки разжались, и он вздохнул, потупив взгляд. "Что не так с нами? Почему он так сильно ревнует ко всему, что движется? К Кайлу, Крейгу, Токену, блин, да даже к Картману! Больнее всего то, что он убил меня... во второй раз... я бы простил, если бы просто бросил меня, но убийство, нет! Ему нужно было обязательно трахнуть меня головой об холодную стену и толкнуть под мчащийся по дороге грузовик, а дальше что? Подушкой во время секса задушит, с крыши столкнет, или из пистолета застрелит? Нет! Так больше продолжаться не может, я должен с этим покончить раз и навсегда... да пусть потом спивается! Плевать! Все! Срать три кучи, что потом с ним будет! Ненавижу! Мудак конченый!"  Приняв это решение, чувствуя, как жгучая ярость снова закипает во всем теле, Кенни, быстро обув свои дырявые кроссовки, вышел. Он двигался быстро, стараясь как можно скорее покинуть это дом. Снова ему в глаза впился этого грязный ковер, прожженный бычками и многочисленными пятнами от блевотины. Валяющиеся повсюду пустые бутылки самого дешевого пойла и эти двое, его когда-то любимые родители лежат на рваном, с торчащей набивкой и тряпками диване, в говно. Их уже давно не волнует судьба детей, чем они занимаются, куда ходят под покровом ночи, о чем думают перед сном, а самое главное – почему в этом полуразвалившемся, прогнившем насквозь доме, остался только их средний сын Кенни, и куда девалась их младшая дочь Карен и старший сын. Проходя мимо них ровным и уверенным шагом, парень, не смотря под ноги, случайно задел алюминиевую банку, разливая по полу остатки, и, услышав злобный вздох с оживленным шевелением и несвязной речью, поскорее вышел вон, захлопнув перекошенную дверь. Он шел неспешно, шаркая ногами по проступающему сквозь снег асфальту, и думал обо всем, что его окружает, о бедности семьи, о своей любимой сестренке, которая давно ушла в темно-голубом сиянии, не сказав ни слова, о школе и своих глупых, но преданных друзьях, и, самое главное, Кенни думал о нем, о Стэне. "Пару недель назад я вспомнил, как мы, учась еще в третьем классе, вчетвером лежали поздно ночью на склоне холма и смотрели на звезды, а когда одна из них неожиданно упала, мелькнув потухшим огоньком, Кайл предложил загадать самое сокровенное желание, и я пожелал, тяжело вздохнув, что мечтаю быть со Стэном, с эти веселым, иногда слегка занудным парнем с прекрасными синими глазами... Так и вышло спустя пару-тройку лет, теперь я с ним. Мы любим друг друга, целуемся и обнимаемся, при встрече долго не расстаемся, смотрим в любимые глаза, для родителей по вечерам мы крепко спим, а сами активно скрипим кроватями, оставаясь на выходные, смотрим фильмы, все делаем вместе, а главное, оба мечтаем уехать из этого гомофобного городишка, но кто мы друг другу теперь?" Вздохнув, он резко остановился.  Его глаза расширились, но они ничего не видели за пеленой проступивших слез, и, осмотревшись вокруг себя, словно сквозь мутное облако, он схватился обеими руками в дырявых перчатках за трещащую от боли голову. "Кто мы теперь друг другу? Кто? О, я бы все отдал, чтобы наконец сдохнуть и не видеть его больше! Хоть бы раз он запомнил меня и больше не встретил! Я ненавижу себя за эти поганые мысли, и его ненавижу за все эти поступки, пьяные выходки, эту ебаную ревность ко всему, а самое главное, его попытки убить меня! Стэн, твой озлобленный голос так и кричит во мне: "Раз не мой, тогда ничей!" Распутывая это страшный клубок мыслей, он окончательно запутался в себе. Опуская руки, чувствуя, как боль потихоньку оставляет его, Кенни, вытирая слезы, хорошенько огляделся, щурясь от яркого отблеска солнца на лежащем снегу.  "Неужели я настолько задумался, что пришел именно сюда?" И правда.  Он стоял на крыльце того самого дома, где жил его бойфренд. Еще не помня себя, он постучал несколько раз, сам не понимая, зачем. За дверью кто-то кашлянул, и она отворилась настежь. – Чего тебе? Стэна нет дома! – грубо произнесла Шэлли, скрестив руки на груди и загораживая своим телом проход. – Как нет? – удивился блондин, сделав несколько шагов назад, –  Он сказал тебе, где сейчас находится?  Волнение охватило его. Дыхание стало учащаться, в голову полезли страшные мысли: " Он покончил с собой?!" Девушка же сейчас была совсем не в настроении и уж тем более не рада незваному гостю и, готовая убить его, сжимала кулаки. " О-о-о, нет! Нет! Нет! Нет! Он бы этого не сделал! Он скорее сдохнет от передоза алкоголя в организме или подхватит какую-нибудь заразу у ближайшей проститутки, чем наложит на себя руки!" Заметив, что девушка уже поджимает губы и хмурит свои аккуратно выщипанные брови, он, чтобы избежать "драки", широко улыбнулся, слегка наклонив голову вперед, и сказал: – Передай ему, пожалуйста, что я заходил, – и, сделав от двери еще несколько больших, но неустойчивых шагов, обернулся к ней, – Ты сегодня как никогда прекрасна, Шелли! Новая стрижка? Высокая шатенка застыла на мгновение, словно статуя, но, быстро оттаяв и придя в себя, прошипела шепелявым голосом: – Идиот! – вся залившись пунцовой краской, она с силой захлопнула дверь.  Кенни неожиданно рассмеялся.  Его вдруг начало переполнять какое-то чувство легкости и неизвестно откуда появившейся радости.  "Неужели я счастлив, что его нет дома? Глупости... но почему тогда улыбаюсь?" И с этой мыслью он снова отправился бродить по улицам. *** Тем временем, уже осушив половину своей метрической фляжки в кожаном чехле, Стэн шел, медленно пошатываясь, в сторону дома. – Что ж я за мудак такой?! – неожиданно вырвалось у него из холодных губ, – Я снова напился... безвольная скотина... Его что-то сильно терзало и душило внутри, подступая к горлу.  Он чувствовал, как задыхается. Чувствовал, как все, что ему дорого, ускользает из рук, как песок сквозь пальцы.  " Хочу уснуть надолго, но не умереть... просто проспать пару лет, словно в коме, а когда проснешься, чтобы все уже позади, все прошло..." Он тяжело вздохнул, выпуская в небо белое облако пара, и, открутив с пронзающими скрипом маленькую крышечку, сделал еще несколько глотков.  " Но а как же моя семья? Друзья? А самое главное – он? Мой Кенни! Я не знаю! Что вообще сейчас происходит между нами! Что в моей жизни пошло не так, что я так сильно запутался, увяз в трясине этих глупых мыслей! Любит ли он меня по-настоящему, как я его, или это просто игра? Почему мы все еще вместе..."  И, остановившись на крыльце собственного дома, он еще раз вздохнул, беря замерзшей ладонью грязный комок снега с подоконника, и, отстранив руку, мрачно взгляну на нее. Ком мгновенно растаял.  Его терзали сомнения и он не знал, как поступить: выпить сейчас Анрихмель и постучать в дверь, улыбаясь родителям, как ни в чем не бывало, или, допивая остатки коньяка, пойти к Кенни, упав перед ним на колени и захлебываясь слезами и криками о том, как сильно он того любит. Стэн также, как и его бойфренд, запутался в этом страшном клубке собственных мыслей. *** Пройдя еще полквартала и широко улыбаясь, сам не зная, чему, Кенни оказался около огромных ворот, ведущих вглубь снежного парка, куда парень тотчас решил пойти. Вокруг было светло и подозрительно тихо. Он ступал медленно, разрубая тишину вокруг себя, хрустя тонкой коркой льда под ногами, в небо взлетали и тотчас испарялись кольца сигаретного дыма.  Вдруг ему показалось, что он услышал знакомый, звонкий голос Кайла совсем рядом, и огляделся.  Действительно, этот высокий молодой человек шел навстречу парню в компании обворожительной блондинки в красном пальто и что-то ей оживленно рассказывал. Та негромко смеялась, слегка прикрыв пухлые губы рукой.  Блондину на секунду стало противно и мерзко от неестественного смеха Бебе. На лице проступила какая-то злость. Ему хотелось уйти, убежать, скрыться, лишь бы те не заметили его, но было слишком поздно. – Кенни? – удивился парень, остановившись возле друга, блондинка тоже притормозила и перестала смеяться.  МакКормик смотрел на того так, словно вся вселенская скорбь обрушилась на его плечи. В его светлых голубых глазах сейчас не было жизни, лишь мрак и разочарование. Ему вдруг захотелось заплакать, броситься на шею к парню и рассказать абсолютно все! Все, что он сейчас чувствует, что происходит между ним и Стэном, и как тот убил... в принципе, это он пожелал все-таки скрыть. Кенни тяжело вздохнул и опустил голову, так, словно сейчас его поведут на казнь.   Мгновенно поняв, что происходит, Кайл под руку отвел девушку в сторону и что-то быстро стал ей объяснять, та испуганно поглядывала на стоящего в стороне бледного парня, и, дослушав речь до конца, поцеловала рыжего в щеку, и, помахав рукой, быстро пошла к золотой арке, выходя из парка.  Через минуту они остались совершено одни.  – Что у вас произошло?! – встревожено спросил Кайл, сложив руки и пристально вглядываясь в худое приподнявшееся лицо. *** "Нет! О чем я только думаю! Кенни же ненавидит меня, когда я напиваюсь! Его глаза сразу гаснут, и он начинает кричать, говорить, что я такое же безвольное дерьмо, как и его предки, что я сдохну где-нибудь под забором, или к тридцати годам буду на помойке драться с бомжом за бутылку пива. В такие моменты он проклинает весь мир... в том числе и меня" Он стоял, переступая с ноги на ногу из-за проникающего в его тело холода. Мысленно метался и не мог найти себе места... В глубине души Стэн знал, как ему поступить, что сделать, как все это остановить, но вместо этого Марш, снова открутив крышку, допил последние капли горького яда.  Еще секунда, и ярость охватила его. – Сука! – он со всей силы пнул ногой по большому сугробу, развалив труд снегоуборочной машины на чистую дорожку, завалив ее. "Я так больше не могу... все... это не может длиться вечно, я должен это сделать... Я должен бросить Кенни. Да... мы должны расстаться, я понимаю, что разобью ему сердце, зная, какой он на самом деле чувствительный, я должен сказать ему, что люблю, но алкоголь убьет нас двоих и сделает больно." – Да, так будет лучше для нас обоих, – он решительно развернулся в сторону дома своего любимого человека, совершено позабыв о том, что пьян и неустойчиво стоит ногах, из-за чего упал, ударяясь всем телом о ледяную корку другого сугроба, разрушив и его. *** В кафе у дороги было очень тесно, душно и на удивление людно. Все о чем-то галдели, кричали, в одном углу слышался звон пивных кружек, в другом отмечали день рождение, в третьем свадьбу, в четвертом корпоратив, по телевизорам, что висели на стенах, шел один и тот же футбольный матч, из-за чего моментами становилось очень шумно, но Кенни не хотелось уходить, он был настроен серьезно, готовый рассказать все Кайлу, прямо здесь и сейчас!  Принеся поднос с большой пиццей и двумя колами со льдом, парень уселся напротив, внимательно посмотрев на взъерошенного блондина. "Он готов меня слушать": понял про себя парень и начал, опустив взгляд на трубочку, которую толкал туда сюда тонкими пальцами по стакану: – У нас.. я рад, но вот... в общем, такое дело... нет отношений... они есть, но... их нет... Он пьет... А я, в общем, мы... – Кенни никак не мог начать разговор, и тогда Кайл, перебив его, заговорил, откинувшись на спинку дивана: – Как я понял тебя, у вас кризис отношений, и Стэн снова пьет?  Тот кивнул, не поднимая глаз. – Как думаешь, почему он снова это делает? – Кайл скрестил руки на груди, пристально наблюдая за другом. Вздохнув, тот ответил, поднеся стакан к губам: – Я даю ему повод для ревности, – и, сделав пару глотков, он вернулся к прежнему занятию, – Он же откровенно ревнует меня ко всему, что движется, а что не движется, то двигает и ревнует!  – Как давно вы проводил время вместе? Спорим, у вас уже неделю не было секса? Кенни смущено покачал головой и поджал губы. – Месяц? – снова спросил рыжий, на что парень снова начал мотать головой: – Три месяца... – выдержав небольшую паузу и заметив, как удивление расползается по лицу друга, продолжил, – Его не было три месяца. По началу нам просто было некогда, ну, школа, время с семьей, все дела, потом он сильно заболел, какой там секс, ну а потом как-то само ничего не получалось, не идет у нас и все... понимаешь? – Понимаю, – вздохнул Кайл, – Я... вообще против ваших отношений, но, Кенни, вы – мои друзья, и я искренне переживаю за тебя со Стэном, но давай по чесноку, – его глаза загорелись, и он, сделав пару-тройку глотков, начал говорить, медленно приподнималась, – Кенни, ты-то как никто другой должен знать, что секс должен быть, это же неотъемлемая часть всех пар, понимаешь? – он подался вперед, опираясь обеими руками о стол, внимательно всматриваясь в мутные, голубые глаза, готовые заплакать, – Это же как дважды два! Придумай, блин, что-нибудь! – и, заметив слегка испуганный взгляд Маккормика, он сбавил напор, усаживаясь обратно и отрезая себе небольшой кусок пиццы, – Ну не знаю я, что советуют в таких случаях... посмотрите порнуху с мамашей Картмана, что ли... Кстати о Картмане, у этого жирного пидараса спроси, он точно должен что-нибудь по этому поводу знать.  Кенни слегка улыбнулся, словно этот ответ его вполне устраивал и тоже отрезал себе халявный кусок, с тянущимся чуть ли не через весь стол сыром.  В оранжевой куртке, что висела на вешалке возле Брофловского, заиграла тихая, но очень занудная мелодия на еврейском языке. – О-о, вспомни дерьмо вот и оно, – закатывая глаза, протянул тот, приподнимаясь. Блондин радостно усмехнулся, а затем и вовсе засмеялся, вызвав улыбку и на лице друга. *** Лежа в полной тишине и сильном одиночестве, парень потихоньку трезвел. "На что я теперь похож? На гомункул бесхребетный! Фу, как же я себя ненавижу! Как ничтожен! И как Кенни до сих пор может меня любить? Не понимаю..." Тошнота подкатила к горлу. Веки закрылись. Дыхании участилось. "Ну вот! Теперь еще и облююсь, и вообще прекрасно будет! Господи, какой же этот мир говно!"  Но что-то перед ним мелькнуло темным облаком, и послышался знакомый скрипучий, непродолжительной смех.  Это был Картман.  Он стоял с ехидным лицом, сжимая в губах почти докуренную сигарету и доставая из левого кармана телефон. – Что? Картман?.. Не может быть, это все бредни... бредни... – пробормотал парень, щурясь и потирая глаза рукой. – О-о-о, – протянул тот, щелкнув несколько раз приятеля на мобильный, стараясь удержаться от злобного смеха, но затем он успокоился и заметил, что парень не просто так напился, что-то ужасное случилось в его жизни, и он, удалив снимки, убрал телефон обратно в карман. – Что случилось? – спросил он с каким-то странным состраданием и сочувствием в голосе. – Уходи, – протянул Стэн, махнув рукой и поворачиваясь на другой бок, поглубже зарываясь в снег, – Не до твоих сейчас издевок!  – А ты, чувак, опять за старое, да?! Давай вставай! – произнес жирный, как будто не слыша его, слегка пнув лежащего друга, – Все яйца себе отморозишь!  Стэн не шевелился, стараясь как можно сильнее игнорировать Картмана и показывая свою независимость от него.  Ему сейчас ничего не хотелось делать, куда-то идти, с кем-то разговаривать. Просто лежать тут и ждать прихода того самого сна, который завладел бы им на много лет, где все уже будет позади: и детство, и юность, и молодость, все будет в прошлом, которое он упустил в обмен на красочные картинки счастья в своей голове на больничной койке.  Вздохнув, Эрик наклонился к брюнету, тряся его за плечо. – Хоть вы с Кенни оба гомики, но все же мои друзья, – стараясь поднять парня, говорил он, – если ты, блять, сдохнешь, к кому прибежит рыдать твоя принцесса?! Ко мне, да к этому жирденку Кайлу! А он потом побежит ко мне мозг выносить, думаешь, я готов лишний раз видеть его глупую рожу? Давай вставай!.. а, ну вот, хорошо, молодец!  И, подняв его и перекинув одну руку через шею себе на плечо, он, сам от себя такого не ожидая, с силой постучал в дверь.  – Мне нужно пойти к Кенни... нет, не домой! К Кенни! Кенни! – неожиданно прохрипел брюнет, стараясь самостоятельно стоять на ногах, отпихивая друга.  Картман, который буквально его удерживал, вздохнул, и не успел ничего сказать, так как Стэна вырвало от резкого запаха табака прямо ему на кроссовки, и, мгновенно закрыв синие глаза, Марш обмяк, потеряв сознание.  – Стэн, ну бля! – прошипел Картман, закатывая глаза с отвращением. В эту секунду дверь отворилась, и на пороге показалась Шелли. – Фу, на кой черт ты его сюда притащил?! – удивилась девушка, хмурясь и закрывая рот рукой.  – Может быть потому, что он тут живет, тупая ты овца, отойди! – ответил тот, и, буквально отпихнув девушку, затащил приятеля в дом. – Че ты командуешь, сопляк?! – закипела она, снова сжимая руки в кулаки и следуя за парнем к дивану. – Заткнись, а, не до тебя сейчас! – хмурясь, отмахнулся Картман, опустив Марша на диван.  Гостиная тут же залилась запахом алкоголя и прокуренной красной куртки, смешиваясь с вонью блевотины. Девушка неожиданно вздохнула, словно также, как и Эрик, понимая душевное состояние своего младшего брата, протянула, шепелявя:  – Фу. Пойду принесу тряпку, – еще злясь, но уже слегка упокоившись, Шелли направилась к лестнице.  Картман, разувшись и присев на край дивана в ногах парня, достал телефон, чтобы набрать Кайлу. *** Через тридцать минут Кайл и Кенни, которые только что сидели в кафе и болтали о жизни, уже стояли перед домом.  – Кен, ты чего? – вдруг остановившись у самой двери, спросил его рыжий. – Просто не могу... не хочу его видеть в таком состоянии... – протянул тот, стоя еще вначале дорожки, и, сжимая в ладони маленький комок снега, наблюдал, как капли воды проскальзывают между пальцами. – Ты ему сейчас нужен как никто другой! Понимаешь? – произнес тот, и, вернувшись к другу, стал подталкивать его за плечи, – Пошли, пошли!  И через секунду они оказались внутри. Везде было темно и прохладно, лишь свет, зажженный на кухне, изредка мелькая, проникал в гостиную, где, несмотря на раскрытые окна, еще стоял запах алкоголя. Сняв верхнюю одежду и пройдя мимо дивана, на котором посапывал Стэн, не замечая его, ребята прошли на кухню, где были Картман и Шеллли.  – О, ну наконец-то, – протянул Эрик, скрещивая руки на груди , – Что же ты, никак не мог спрятать золото от леприконов?!  Кайл вздохнул, остановившись, – Очень смешно, поц вонючий! Что тут у вас произошло?  Шелли лишь покачала головой и презрительно посмотрела на стоящего рядом парня. Блондин, ошарашенный новостью, молча стоял, оперевшись о стенку, мысленно не находя себе места, и приготовился внимательно слушать рассказ. – У меня кончились сигареты, – начал Картман, смотря себе под ноги, – и я пошел за ними, а так как мне было лень, я решил срезать путь через Стэна, а он в жопу пьяный валяется в сугробе и причитает, какое же он говно. – Он не сказал, почему? – поинтересовался Брофловски, стоя посередине кухни и тоже сложив руки на груди, слегка косясь на взволнованного Кенни. – Нет... он просто, –  и тут он выдержал небольшую паузу, а затем, переведя озлобленный взгляд, обратился к другу, – Кенни! Тот от неожиданности вздрогнул и вытаращил на него голубые глаза. – Мне, блять, твой дружок кроссовки облевал! А они, сука, новые были!  – Картман! – нахмурив брови, прикрикнул Кайл, тот его не слушал, продолжал кричать и приближаться к растерянному парню, – успокойся ты со своими кроссовками! – крикнул тот еще громче, а затем добавил, поймав на себе его взгляд, – У них хер пойми чего в отношениях творится, а ты с ебучими кроссовками ему мозг выносишь! И, подойдя к ним совсем близко, парень схватил Эрика за плечо, и сказал уже спокойным голосом, – Посмотри, он стоит бледнее смерти, даже не соображает, что тут происходит, а ты! Пошли, выйдем!  – Кайл, я в порядке! – попытался переубедить его Маккормик, оттолкнувшись от стенки. – Идиоты... – протянула девушка, закатывая глаза, но продолжая стоять и наблюдать, что будет дальше.  – Никуда я с тобой не пойду! – озлоблено отпихнув руку Брофлорвского, буркнул парень. – Я сказал пошли! – он был спокоен, но в его голосе слышалось угрожающая настойчивость и напряжение. Понимая, что чем больше он медлит, тем страшнее будут последствия, Картман сдался и, подойдя к батарее, где сушились его постиранные кроссовки, обул их и вышел. – Кенни, постарайтесь во всем разобраться, когда он придет в себя! – слегка улыбнувшись, кивнул ему рыжий и, похлопав его по плечу, добавил, – Позвони мне, ладно? Я буду ждать, – и, больше не задерживаясь, поспешил за жиртрестом. На кухне воцарилась гробовая тишина.  – Где сейчас Стэн? – неожиданно протянул блондин, обращаясь к его старшей сестре. – Да вон, на диване валяется! Говнюк пьяный! – и, махнув рукой в сторону гостиной, она тоже куда-то ушла. Парень остался один. "Почему, Стэн?! Зачем ты спиваешься? Ладно! Я готов простить тебе все, все! Только, пожалуйста, перестань! Ты же, блять, не бессмертный!.. в отличие от некоторых." Он нерешительно вошел обратно в гостиную, где по-прежнему было темно, но уже не так сильно пахло алкоголем.  Присев рядом на диван, он негромко произнес: – Знаешь, Стэн, а ты все-таки сука... – Я? – вдруг неожиданно для Кенни удивленно отозвался тот, совершенно обычным, звонким голосом, а затем он добавил, приподнимаясь, – А разве не ты даешь мне поводы для ревности?  Очевидно он уже давно не спал и подслушивал их разговор, доносящийся с кухни, ожидая, когда все разойдутся и дадут этим двоим "спокойно" поговорить. – Стэн, да кому я такой нужен кроме тебя! – неожиданно закричал блондин, вскакивая, – Я - Нищий, тощий, без зуба голодранец! Живу в развалившемся сарае, провонявшем сигаретами похлеще Картмана! А уже тем более люблю такого мудака, как ты! Да мне ни один другой тебя не заменит! Понимаешь?! Ты, кусок говна! Понимаешь меня?! Стэн усмехнулся от этих слов и, встав твердо на ноги, обнял Маккормика.  Тот вздрогнул и злобно зашипел, не отвечая на объятия: – Сука, как же я тебя ненавижу! Да лучше просунуть семидесятилетней старухе, чем простить все твои выходки! Да чтоб ты провалился со своей ревностью и алкоголем к чер... – но он не успел договорить, так как тот заткнул его долгим поцелуем, а затем сказал, отстранившись, – Я люблю тебя! Правда! Очень, очень сильно люблю! Давай не будем больше ругаться и договоримся: я бросаю пить, а ты не даешь мне поводов для ревности. Идет? – Мудак, – широко улыбаясь, прошептал Кенни и, силой толкнув его на диван, стал раздевать, не смущаясь того, что в любой момент могут вернуться ребята или, не дай Бог, Шелли. *** Тем временем на улице. – Посмотри на меня, ты, жирная скотина! – злился Кайл, засучивая рукава и стараясь как можно сильнее нагнать страху на Эрика, заглядывая в его зелено-голубые глаза. – Да чего ты завелся-то? – испуганно пятясь к стенке, спросил он, слегка разводя руками.  – Да потому что ты – мудак конкретный, Картман! Вот почему! – злился и повышал голос Кайл, и, со всей силы ударив в кирпичную стену, добавил, – Они все еще наши друзья, какими бы они не были, кусок гомофобного говна! – Слышь, песок из вагона высыпи! Потом и поговорим, – осмелившись, ухмыльнулся Картман, отпихнув его и отойдя на несколько шагов от еврея. Тот вздохнул и, опуская рукава обратно, сказал, потирая ушибленную руку: – Признай же ты наконец! Они любят, блять, друг друга! Можешь за них хоть чуточку порадоваться? Или ты вообще не умеешь это делать?! – Заткнись! – неожиданно скомандовал тот каким-то странным голосом. Наступила неловкая тишина.  – Больно? – так же неожиданно, спросил он у Кайла. – Больно... - протянул тот, скрипя зубами. – Вот так и мне, когда я вижу, как кто-то счастлив, – и, тяжело вздохнув, он пошел закурить последнюю сигарету.   *** После всего этого дерьма прошло три недели.  Стэн и Кенни были по-настоящему счастливы, и оба держали обещание, как давшие обед монашки. Рождество и Новый год они встретили вместе в загородном домике с родителями Стэна, на удивление обоих, Шелли ничего им не рассказала по поводу той выходки брюнета, и уж тем более была очень добра к обоим. Под салют и меняющийся на календаре числа они долго целовались, загадывая желание: "Поскорей бы уехать из этого города."   Затем вернулись обратно домой и остались у Стэна на ночь, но утром ситуация испортилась. – Я больше не могу! – еле слышно простонал Кенни, впиваясь ногтями в спину брюнета. – Я тоже! – дышал тот ему в самое ухо.  Казалось, еще секунда, и они кончат вместе, но тут телефон, лежащий на тумбочке, издал противный писк и на экране загорелась смс: "Кенни, блин! Сколько тебя можно ждать?! Ты обещал придти, все давно собрались, уже двенадцать, а тебя все нет, где ты шляешься?!" Стэн остановился и посмотрел на экран телефона, в его лице снова отразилось что-то дикое и озлобленное, и тут он, схватив телефон, швырнул его со всей силы в стену. Мобильный Кенни разлетелся в дребезги. – Ты?.. – шокированный выходкой любимого еле слышно выдохнул тот, а затем вскочил с кровати и, заливаясь бешеной яростью, закричал, – Ты че, блять, сделал?! Это же был мой телефон! – А почему тебе Крейг пишет? – сухо спросил Стэн, стоя абсолютно голым напротив своего парня. – Вспомни, какой сегодня день, мудак! – кричал он, – Вспомни! Четвертое января сегодня! Четвертое января!!  Парень не понимал, что происходит, почему Стэн снова стал его ревновать и, поднимая с пола вещи, стал одеваться, продолжая кричать, – Сегодня день рождения Кайла! Пошли, ты купишь мне новый телефон! Хотя нет! Все, никакого дня рождения! Ясно! Я умываю руки! Буду отмечать его ебучие восемнадцать лет вот так!  И, натянув на себя последние вещи, он озлоблено посмотрел на Стэна. – Прости... – протянул тот еле слышно. – Да пошел ты нахуй! – последнее, что услышал брюнет от своего парня. На Марша напала дикая ярость. Он, словно дикий зверь, сидящий в клетке и долго ждущий расправы с мучителем, вырвался на свободу и, повалив блондина на пол, обхватил его шею руками. Тот стал задыхаться, стараясь спихнуть с себя парня, но тот оказался сильнее, и через пару секунду Кенни уже перестал сопротивляться, свет в его светло-голубых глазах потух, а застоявшаяся слеза медленно скатилась вниз. Он был мертв.