Собственник

– Я убил его? – вдруг с дрожащим голосом спросил сам себя Стэн, тотчас отползая от трупа.  – Эй, сволочь, что там у вас происходит?! – раздался злобный голос Шелли за дверью, которая настойчиво стучала. – Ни... ничего! Все... все нормально, Шелл, – заикаясь, крикнул ей брат, не находя себе места. "Я, я – убийца?! Нет, этого не может быть!!" Еще как может! Ему казалось, что он уже делал это, и не раз, но когда-то давно или вообще в своем больном воображении, ведь этого всего не может быть, это не может быть похоже на правду. Все так сложно и непонятно... Он забился в угол, поджимая к себе дрожащие колени.  "Этого не может быть!"  Но еще чуть теплое тело лежало около ножки кровати. – Кенни! – вдруг протянул брюнет и, уткнувшись носом в ладони, тихо заплакал.  *** С того момента прошло три дня. Кенни исчез. Никто не знал, куда он ушел. Родители объявили тревогу, ведь их средний сын, который еще остался с ними, пропал. Его друзья Кайл и Эрик искали парня везде, стирая ноги до кровавых мозолей. Они оббежали все по два, а то и по три раза: парк, берег пруда, школу, все магазины и кварталы их маленького городишка. Стэн сидел над душой у всех и ходил по всем местам за каждым полицейским, запивая валерьянку пивом. Он сидел за большим, полукруглым столом, окруженный телефонами, которые, как назло, молчали. Ему было страшно. Как Кенни мог исчезнуть, не поговорив с ним? С человеком, которого любит? Со своим парнем, в конце концов. Нет, тот просто исчез, как сквозь землю провалился, не оставляя ни единого шанса.  "Может быть, его так сильно ранили мои пьяные выходки? Но тогда он простил меня, и мы дали обет "молчания": не пить и не давать поводов для ревности. Рождество мы провели просто отлично, я выполнял все, что он просил, на дне рождении у Кайла его тоже не было, может быть, у него что-то случилось, но я не поддержал его? Черт! Почему я не помню! Что же тогда смогло стать причиной его ухода? А что если он ушел совсем?!.. Нет, Кенни не такой! Он ни за что не покончил бы с собой! Он смог бы за раз выкурить две трети пачки сигарет или снять себе первую попавшуюся проститутку и заразиться от нее чем-нибудь, но чтобы самостоятельно накладывать на себя руки? Не-ет." Один из телефонов затрещал, и парень, вздрогнув от неожиданности, схватил мобильный. – Ну как?! Что-нибудь нашли?! – встревожено спросил он. – Нет! Чел, я уже заебался бегать с этим жидом и спрашивать полуглухих и полуслепых старух, видели ли они оранжевую морковь! – раздражено ответил ему Картман. – Почему морковь? – удивился Стэн, слегка улыбнувшись. – А потому что он, сука, в капюшоне похож на морковь! – затем в трубке послышалось какое-то шуршание и крики,  – Дай сюда телефон, придурок! – и, отобрав мобильный у Эрика, Кайл стал долго и монотонно говорить, – Стэн, я очень понимаю тебя, Кенни и нам дорог, но пойми, мы уже второй день спим по полчаса, если не меньше, мы выдохлись... Признай, ты тоже уже на пределе, уже почти готов все бросить! Хватит врать самому себе! Он ушел! – затем в трубке снова послышались крики и шуршание. Связь оборвалась. Парень тяжело вздохнул и, положив мобильный обратно на стол, прямо перед собой, нехотя откинулся на спинку стула, устремив усталый взгляд в потолок. "Может быть, они правы? И я одержим Кенни? Может, он действительно хочет быть один, а мы ему только мешаем?" И, прервав свои размышления, он протянул руку за зеленой бутылкой и жадно сделал несколько глотков, морщась. "Возможно, я глубоко виноват перед ним! Но я не помню, за что! Черт!" Его собственный мобильный, что лежал в нагрудном кармане кожаной куртки, вдруг неожиданно зазвонил. – Але... – протянул он так, словно все, что его окружает, погибло. – Чел, ты слышишь меня? – послышалось на другом конце холодно и спокойно. Сердце парня забилось быстрее, а дыхание участилось, колени снова задрожали, и он, сам того не понимая, вскочил. – Неужели?! Кенни?! Чувак, где ты?! Что с тобой?! – Нам надо встретится, – так же спокойно продолжал он. – Да! Да! Хорошо! Только скажи, где! И я уже еду! – нервно вскрикнул брюнет, переступая с ноги на ногу. – На крыше, – сказал тот нерешительно, а затем добавил, – На крыше нашего госпиталя, прямо сейчас.  Стэн хотел сказать что-то еще, но блондин перебил его, продолжая говорить могильным голосом: – Только ты. Мне не нужны ни копы, ни мои родители, ни эти двое! Только ты! Слышишь, Стэн?! Только ты и я, с глазу на глаз! Понял меня? – Понял! Понял! – бормотал тот в ответ, уже толкая стеклянную дверь полицейского участка. Через минуту он очутился на улице, а еще через пару около госпиталя. "Что он хочет обсудить?! Господи! Я так волнуюсь! Это же самое высокое здание, что есть у нас в городе, какого черта его туда занесло?!" Кенни сидел на самом краю, свесив ноги вниз.  Их двоих охватил ледяной, душераздирающий ветер, словно крик, запертый в теле.  Стэн стоял сзади, боясь шевельнуться, словно одно лишнее движение – и тот полетит в черную бездну. Кенни так же был неподвижен, боясь начать разговор. Еще одна неловкая минута молчания, и блондин вздохнул, закуривая. – Знаешь, Стэн, я сижу так уже третий день и наблюдаю, как ты ищешь меня, втянул пацанов, полицию, даже моих родителей... – Кенни, я не понимаю... – вдруг шепотом протянул Марш, делая нерешительные шаги к парню. – Стэн, я люблю тебя, – он быстро повернулся обратно и, встав на ноги, посмотрел любимому прямо в глаза, – Но нам нужно расстаться. – Что?! – вымолвил он, теряясь и растерянно бегая глазами, – Но... но почему?! Нам же было хорошо вместе?!  – Прошу! Не начинай, а! Просто разойдемся и все! – продолжал Кенни, стараясь сдерживать слезы. Марш бросился к нему, но в одну секунду послышался щелчок, и что-то твердое уперлось в грудь парня, и он, не глядя, спросил: – Пистолет?  – Да, – негромко сказал Маккормик, – я одолжил его у Картмана. – Ты взял с собой пистолет? Ты взял его, чтобы поговорить со мной? – начал Стэн, не отрывая взгляда от голубых глаза любимого парня, – Что я сделал не так?! Просто скажи мне, Кен, я постараюсь исправиться! Правда, клянусь!! – обжигающая слеза покатилась по его щеке, – Без тебя я умру. – Ты много пил. А затем бил меня, постоянно! Головой об кирпичи школы, затем ты чуть не убил меня, толкнув под грузовик, затем чуть не задушил, ты думаешь, мне это нравиться? Ты думаешь, я в своем прекрасном и солнечном детстве такого не натерпелся?! Знаешь, что?! Гребаный ты хиппарь! Вали к черту! Я не хочу тебя видеть в этой жизни! Ясно?!  Ему пришлось соврать. Он ненавидит это, но если сказать правду, Стэн ему не поверит. Да кто вообще может ему поверить?  Маккормик продолжал держать пистолет, чувствуя, что снова сдается под влиянием этих волшебных темно-синих глаз. – Кен... – протянул Стэн, стирая с белого, веснушчатого лица выступление слезы. – Я люблю тебя, – произнес блондин, прижимая холодную руку Марша к своей щеке.  Они замолчали.  Оба около самого края. Казалось, еще секунда, и они вместе, держась за руки, могут прыгнуть вниз и не дожить до пенсии, а могут, поцеловавшись, уйти туда, откуда пришли.  Стэн вздохнул, а затем, слегка улыбнувшись, сказал: – Я люблю тебя и всегда буду любить!  Кенни простил его.  Снова простил. Как ни в чем не бывало. Он, медленно опустив пистолет, раскинул руки для крепких объятий, широко улыбаясь. Слезы сами собой катились из глаз. – Вот оно – мое счастье!  Это ты – Стэн Марш! Лучший друг и лучший любовник. Теперь мы будем вместе, как и мечтали, убежим из города и будем счастливы! – прошептал парень, щурясь от широкой улыбки. Почувствовавший так же, как и блондин, счастье, Стэн сделал несколько шагов к парню, но вдруг неожиданно поскользнулся и, потеряв равновесие и качнувшись в сторону края крыши, упал. Через секунду его тело лежало на снегу под окнами госпиталя.  Ветер завыл с такой силой, что унес за собой болезненный крик упавшего на колени Маккормика, как и последующий за ним выстрел в голову.  *** На кладбище было пасмурно, как и в день смерти, по небу бродили серые тучи. Где-то кричали вороны, сидя на деревянных крестах. Ветер монотонно выл вместе с толпой людей, одетых в черное.  Молодой парень с фотографии в искусственном венке так приветливо улыбался, что многие не могли сдерживать слез, возлагая живые цветы.  Последний, кто подошел к могиле, был Кенни, одетый в черный пиджак, зашитый в нескольких местах, а его блондинистые  волосы все так же ерошил ветер. – Я люблю тебя...  – прошептал он и поцеловал фотографию, а после, вздохнув, положил букету ярко-красных цветов еще на сырую землю.  Из черной, мрачной тучи пошел мокрый снег.