Непонятные мотивы

У выхода из апартаментов Бога Смерти Джастина ждал методично выкуривающий сигареты Штейн, пол вокруг которого был усеян окурками. Видно, давно он тут стоял. — И как Синигами отреагировал на то, что ты провалил задание? — он даже не повернул голову, разговаривая как будто сам с собой, и Косу Смерти посетило явственное ощущение, что профессор сейчас начнет сам себе же и отвечать. Даже подождал немного, но преподаватель молчал, выдыхая дым. — Никак — парень пожал плечами. — А как — очки профессора блеснули, когда тот глянул на священника — он отреагировал на твое ранение? Джастин резко вскинул на того глаза. — Что? — Понятно... — Штейн щелчком выбросил бычок и принялся раскуривать следующую сигарету — Значит, ты ему ничего не сказал?.. — Я никому не говорил — раздраженно бросил блондин — Так что откуда?.. — Знающему человеку вполне достаточно понаблюдать за тем, как ты двигаешься, — спокойно, как будто читая лекцию в классе, начал учитель Академии — что бы понять: рана глубокая, в живот. Разве я не прав? Коса Смерти промолчал. — Знаешь ли, — после недолгой паузы продолжил он — в ближайшее время тебе нельзя ввязываться в драки — ты очень уязвим. Я думаю, ты и сам понимаешь это. Священник все так же хранил молчание. — Ты ведь ее зашил? — Нет. — Плохо. Тогда зайди ко мне вечером — я зашью. Джастин покачал головой: — Не стоит волноваться. — Стоит. Рана в живот это очень серьезно, даже если тебе так не кажется. Поверь, я ведь в этом специалист. (ах, еще и скромник к тому же..) — Нет. Все в порядке. — Коса, не видя смысла в попытках переубедить нашедшего себе жертву для расчленения Штейна, развернулся и пошел прочь. Профессор постоял, задумчиво смотря на удаляющуюся спину и дымя как паровоз. Хмыкнул. — Ладно. Тогда я зайду. И он направился в обитель Синигами. Когда Гирико остался совершенно один посреди снежной пустыни, внутри него что-то сломалось. Нет-нет, вы не подумайте, не было никаких депрессий, соплей-слюней и тому подобной дряни (это же Гирико!). Не было отчаяния, страха не было и подавно. Было ослепляющее солнце. И холод. Много холода. Из-за чертового полярного дня он совсем потерял счет времени. Иногда ему казалось, что он работал уже несколько лет. Иногда — что несколько минут. А это проклятое солнце все так же висело в северном небе. Издевалось. Чародей ни за что бы не поверил, что эта светящаяся скотина тоже могла зависнуть в безвременном пространстве, как и он сам. Он пытался посчитать, как давно уехал священник. Он не знал. Прискорбно... Гирико легонько пошевелил кистью и опять почувствовал бледную кожу под своими пальцами. Дрожащую... Он резко мотнул головой, отгоняя видение. Черт возьми, как же он был прав! Лед. Только лед может быть настолько хрупким и твёрдым одновременно. Ему мучительно захотелось опять почувствовать, опять все ощутить...слабое дыхание на шее и мягкие пряди под рукой...холодная кожа и дрогнувший голос... Пила мысленно отвесил себе пощечину и вернулся в беспокойную выбеленную реальность. Чародей был уверен, что если он перестанет что-то делать, случится нечто ужасное. Что если он хоть на секунду остановится, то так и останется здесь сидеть, тысячелетиями бездумно смотря на пляшущее пламя и считая, что эта секунда еще не закончилась. Время стало здесь относительным. Время перестало существовать. Ведь он провел здесь вечность. Ведь он провел здесь несколько минут. Наверное, так и приходит безумие. А когда Гирико наконец-то добрался до замка Арахнофобии, то закрыл глаза всего лишь на несколько мгновений. Но на самом деле проспал несколько суток. Когда Джастин открыл дверь, на пороге стоял Штейн, крутя свой болт. — Я пришел передать, что Синигами решил дать тебе несколько выходных дней. — Ясно — Коса Смерти не выражал никаких эмоций. Совсем. Он так и стоял в дверях, не спеша приглашать названного гостя внутрь. Профессор посмотрел на это дело, попыхтел сигаретой, поперекатывался с пятки на носок, покрутил болт... Парень все так же стоял. — Могу я войти? — в лоб спросил он. Джастин отстраненно посторонился и закрыл за профессором дверь. Тот, в свою очередь, огляделся и принялся вытаскивать из карманов блестящие медицинские железки. — Раздевайся. — Что? — переспросил Коса Смерти. Штейн поднял на него серьезный взгляд: — Раздевайся. Тебе надо сшить рану. Джастина так и подмывало язвительно поинтересоваться, зачем, если профессор пришел сшивать, он притащил с собой набор скальпелей. Но парень сдержался. Вместо этого он заметил: — Я же сказал, не нужно беспокоиться. — Да? — стекла очков блеснули. — Разве? — хриплый шепот и следующая за ним резкая, выворачивающая на изнанку все внутренности боль... Почему? Почему это так похоже?.. — Да, профессор. Вы совершенно зря беспокоитесь. Вам не стоит тратить на это время. Штейн вдумчиво постоял, крутя болт. Закурил. — Идите лучше домой — заметил Коса. Но он так и стоял, пока не заметил, что уже выкурил пол фильтра. Профессор очнулся и вытащил окурок из зубов. — Да, пожалуй... Ну что ж, тогда, на будущее — будь осторожен, Джастин.