Непонятные мотивы

— Может, хотя бы сейчас вытащишь свои дурацкие наушники? — Сомневаюсь, что ты будешь говорить что-то толковое... К тому же — губы святоши тронула еле заметная улыбка — если умирать, то с музыкой. Сказано это было невыносимо будничным тоном. Как будто священник умирал каждый день. Чародей с рычанием кинулся вперед, но вскоре понял, что поспешил. Недооценил, так сказать. Пришлось уклоняться, парировать, и это бесило больше всего. — Нога-пила, третья ско..!..с-сука!.. Брызнули искры, цепь дернулась и застыла. Чародею пришлось в спешном порядке создавать своих двойников и отступать, зажимая кровоточащий порез на плече. Убил-порубал называется... Пила отошел довольно далеко от уже успевшего расправится с его магией святоши и попробовал завести отказавший мотор. Выругался. Попробовал снова. ...!!! Еще раз. Да что ж такое! Гирико закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, успокаиваясь. Еще. Раз. ... Пила со всей дури (а дури у него, как всем известно, много) саданул кулаком по ближайшему дереву, разбив костяшки пальцев в кровь. Ещеразещеразещеразещераз! Никакой реакции. Ничего. Ноль. Джастин ищет его, что бы закончить бой. Он был где-то неподалеку, чародей явственно это чувствовал. Чувствовал свою кровь на его лезвии. Но что он, как неработающая бензопила, может против Косы Смерти? Что-то да может. Немного, конечно. Еще раз. Ничего. Он ведь должен, ДОЛЖЕН его убить. И все закончить. Как можно скорее. Гирико почувствовал...как будто темнота внутри него пришла в движение. Запульсировала, клубясь и...увеличиваясь. Липкая, затягивающая, и, скорее всего бездонная. Пила на мгновение прикрыл глаза. Ему казалось, что эта невыносимая тяжесть пробила его ребра и торчит теперь из груди окровавленными иглами льда наружу. И он был очень удивлен, когда обнаружил, что это не так. Приятный факт, как ни крути. Ему ведь действительно надо убить Джастина. Своего врага. Ведь надо? Гирико медленно опустил веки и осторожно протянул вперед руку. И опять ощутил: гладкая, прохладная кожа, твёрдые изгибы мышц..и.... Бензопила завелась настолько бурно, что чародей чуть не грохнулся, потеряв равновесие. Озадаченно пошевелил ногой — цепь шла превосходно. И с ходу вторая скорость. Ранее заедающая вторая скорость... На его лицо наползла жуткая, предвкушающая ухмылка: — Похоже, движок прогревается.. Пора браться за дело! У Джастина ударом резко выбило весь воздух из легких и, похоже, так качественно пропечатало все узоры каменной стены на спине. Гирико, словно раскаленными тисками сдавливал его запястья, прижимая к стене и щерился во все раз, два, три, четыре, пять, шесть...короче, не-важно зубов. Парень жалел, что пропустил этот удар и теперь оказался в такой проигрошной позиции. Он не ожидал, ну, просто совсем не ожидал...ведь Пила, можно сказать, удрал с поля боя поджав хвост. Коса Смерти думал, что он и не сунется, пока его не найдут. Тем более, он ранен..  Но нет, вот стоит, скалится. — Нападать со спины...— Джастин прищурился — Как это низко. — Сам виноват. Я же предлагал снять наушники. Тогда у тебя бы было больше шансов отбить атаку. А так, выбирай — чародей хищно облизнул губы — тебя сразу убить или еще помучать? — В твоем исполнении это в принципе одно и тоже — Коса осторожно пошевелил запястьями, пытаясь найти слабину в стальной хватке, но приведенные в движение цепи сразу же вспороли кожу. Парень дернулся и зашипел от боли. — Но-но, проиграл так стой уже спокойно — самодовольно растягивая гласные произнес Пила. — Проиграл?.. — Джастин резко ударил противника по ногам, вынуждая чуть ли не упасть перед собой на колени, и принялся скороговоркой читать молитву. В голове билось только: "Увеличить резонанс и ударить дыханием души.. Увеличить резонанс и ударить дыханием души.." "Черт!.. Надо его заткнуть!" Гирико не придумал ничего лучше (руки то заняты) кроме как резко поддаться вперед, вгрызаясь в губы святоши зубами. Коса Смерти замычал что-то протестующее, попробовал вырваться, но Пила держал крепко. И в следующее мгновение Джастин зло укусил врага в ответ. Это был по звериному жестокий поцелуй. Сдавленные недовольные возгласы чередовались с приглушенным рычанием, прерываясь иногда судорожными полувдохами, когда противники отрывались друг от друга, что бы в следующий момент впиваться в чужие губы опять, зубами по чувствительной коже, пока ко всему этому не примешался металлический привкус — привкус их крови.