Новая жизнь

Такой боли я не испытывала никогда. Я не могла понять ни ее источник, ни ее причину, я просто чувствовала как внутри полыхает огонь, сжигающий меня изнутри. Я не могла ни пошевелиться, ни открыть глаза, даже думать было больно. Видимо это и есть ад. Я слышала, что для самоубийц нет места на небесах, но все – таки надеялась, что я совершила достаточно хороших поступков, что бы для меня сделали исключение. Видимо, ошиблась. Вдруг в нос ударил едкий запах нашатырного спирта. Что за черт? - Астахова, подъем. Этот голос, пробившийся в мое еще затуманенное сознание, показался смутно знакомым. Стоп. Не может быть. Это же школьный врач, которая пару месяцев назад лечила мою вывихнутую ногу. Вот черт, это значит только то, что… Я распахнула глаза, позабыв на некоторое время о боли. Так и есть. Знакомый раздражающе белоснежный кабинет, знакомое лицо врача, злость на которую вспыхнуло с невероятной силой. - Зачем…- голос прозвучал очень хрипло, говорить было очень тяжело, мысли путались, но я постаралась продолжить, - зачем вы это сделали? - Сделала что? – она даже не повернулась, продолжая закручивать крышку на флакончике с нашатырем, сидя рядом со мной на кушетке, - Спасла тебе жизнь? Ну, не знаю. Работа у меня такая. И обычно меня за нее благодарят. - Вы не понимаете. – На глазах появились слезы, а в голове пронеслись воспоминания тех видений, которые я видела, перед тем как отключиться. Я ведь действительно поверила, что у меня все получилось.- Я хотела этого. Это был мой выбор. Продолжить я не смогла, банально расплакавшись. Мне было плевать, как я жалко выгляжу в этот момент. Хотелось выть от боли и разочарования. Но поломаное тело, слушаться пока не хотело. - Дура ты, Астахова. Я не знаю, что у тебя произошло, но ты должна понять, что в любом случае это не выход. Самое дорогое, что у нас есть – наша жизнь. Пока мы живы, мы в состоянии преодолеть любые сложности. - Не все, далеко не все. Например, нельзя вернуть к жизни того, кого любила всем сердцем. Это просто не – воз – мож –но. - Артем…- Выдохнула она. Естественно, в школе все знали о произошедшей трагедии. Директор даже произнес душераздирающую речь в актовом зале в первый день учебы. Вот только я ему не поверила. Ни ему, ни той толпе учителей и учеников, которые первое время при любом удобном случае выражали свое сочувствие и пытались поддержать меня. Все они – лишь лицемеры, работающие на публику. Всем им плевать. - Я понимаю, Вероника. Тебе тяжело. Но послушай меня. Подростки никогда не верят в это, но мы влюбляемся не единожды. Ты встретишь еще свою любовь, и поверь, это будет так же прекрасно, как и в первый раз. - Вы цитируете Волчонка? - Усмехнулась я сквозь слезы. Ко мне начала возвращаться ясность мыслей. И я этому ничуть не рада. - Нуу, не совсем. Хотя. Ладно, это не важно. Просто услышь меня и подумай над этим. – Она сжала мою руку, а затем направилась к своему рабочему столу, который находился прямо напротив меня. – Обычно, в таких ситуациях в обязательном порядке назначают принудительные посещения психотерапевта, но если ты мне пообещаешь, что больше не совершишь глупостей, я не буду портить тебе личное дело. Договорились? Я уже собралась ответить, что не собираюсь ничего обещать, как в кабинет с негромким стуком вошел тот, кого видеть я сейчас хочу меньше всего. Сволочь. Именно он помешал мне совершить задуманное, именно он во всем виноват. Ненавижу его. - Карина Евгеньевна, как Ника?- как бы это не было странно, было видно, что Влад сильно встревожен. Надо же. Неужели за меня перепугался? Не верю. - Все хорошо. – Она глянула на меня, с мягкой улыбкой на лице, нервно крутя ручку в руках. Потом вновь повернулась к Владу, и с ясной решимостью произнесла, - я вас оставлю. Думаю, вам есть о чем поговорить. И поспешно вышла, оставляя меня наедине с тем, кого с сегодняшнего дня я буду воспринимать исключительно как злейшего врага. - Я тебя ненавижу, - прервала я затянувшееся молчание. Мой голос звучал на удивления твердо, я было уверена в том, что говорю. Парень не спеша прошел в глубь кабинета и присел на край кушетки, на которой лежала я. Демонстративно отодвигаюсь, не хочу, что бы он меня касался. Мне противно. А еще я боюсь, что не сдержусь и расцарапаю ему физиономию. Или вновь разревусь. - За что, Астахова? – начал он, не глядя на меня. Он сидел сгорбившись, голос его звучал тихо и как – то уж подозрительно спокойно, - за то, что спас тебе жизнь? Ну да, лучше было бы дать тебе сдохнуть и не париться. Вот только, моя дорогая, скажи, пожалуйста, а что бы было, если бы я так сделал? Ты когда – нибудь задумывалась, что чувствуют другие? Ты знала Артема четыре месяца, я с сестрой – больше десяти лет. Он для нас был братом, нам было не менее больно чем тебе, но мы смогли пережить его уход, несмотря на боль. А что сделала ты? Решила сбежать от проблем? Как думаешь, смогла бы Эля пережить смерти двух близких людей. Правильный ответ – нет. Она либо сломалась бы, либо последовала твоему примеру. За ней Миша, за ним я. Ты этого хотела бы, да? – Он посмотрел на меня, в его глазах блистала ярость и отчаяние. Я задыхалась от слез, понимая, что все, что он говорит действительно правда. Может быть слегка утрированная, жесткая правда. – Молчишь? Хорошо. Тогда ответь еще на один вопрос, ты думаешь, чего бы хотел Артем, если бы был здесь: что бы ты угробила себя без него или что бы ты жила дальше? Подумай об этом на досуге. И он ушел, оставляя меня наедине с болью и чувством вины. Я действительно дура. *** Неделя спустя. Меня, наконец, выписали. Карина Евгеньевна после очередной попытки залезть мне в душу, решила, что я вполне вменяемая, и она может не бояться оставлять меня наедине с самой собой. Хотя я слышала, как она просила моих друзей, стараться находиться со мной как можно чаще. Эля ни разу не навестила меня. Как говорит Влад, она не может прийти в себя после произошедшего, винит себя за то, что недоглядела за мной. На эту неделю именно Малинин стал моим основным собеседником. После того словесного поноса, он каждый день приходил ко мне и болтал на отвлеченные темы. Он оказался неплохим парнем, скрывающимся за грубостью и жесткостью для поддержания статуса крутого парня. Зато наедине он превращался в веселого, заботливого, иногда, даже милого юношу. Он мне очень помог, и я благодарна ему за это. Хотя и не уверена, что наше общение продолжиться теперь, когда нас круглосуточно окружают люди. Ему надо поддерживать авторитет, и общение со мной этому никак не поможет. Мне было страшно заходить в комнату, я понимала, что нам с Элиной предстоит пережить тяжелый для нас обеих разговор, но то, что я увидела открыв дверь повергло меня в глубочайший шок. Наша комната всегда была рассчитаны на троих жительниц, но так учеников было не слишком много и мест вполне хватало, одну из кроватей вынесли, что бы она не занимала места. Теперь же, ранее заваленный всяким хламом угол у окна был занят кроватью, на которой сидела та, в ком я нуждалась больше всего на свете, но которой не должна здесь быть. Ксюша не заметила меня, о чем – то разговаривая с Элей. Она была все такой же. В стильной, слегка мешковатой одежде, со своими обычными рыжими растрепанными кудрями. Я не видела ее лица, но могла поспорить, что сегодня она вновь поленилась и не стала краситься. Вдруг будто почувствовав, что я ее рассматриваю, она повернулась и с воплем кинулась обнимать меня. Она была такой родной, такой любимой, что я не выдержала и расплакалась у нее на плече, стараясь как можно сильнее прижать ее к себе. Теперь, когда она была здесь, я была уверена, что смогу все пережить и жить дальше. Даже без него.