Как довакин любовь искала

      Из дворца ошарашенная довакинша вышла в полном молчании и долго стояла у ворот Драконьего Предела, глядя с высоты на суетящийся, раскинувшийся как на ладони Вайтран. Лидия стояла рядом и сверлила взглядом только одно здание, в надежде, что окажется там сегодня. Сколько она уже не была там? С тех самых пор, как её тан стала предвестником, они больше не возвращались в Йоррваскр. У довакинши было много дел, заданий и приключений. «Интересно, — вдруг пришла в голову Лидии любопытная мысль, — каким же образом она управляет гильдией воров, тёмным братством и коллегией Винтерхолда, если, только став лидером, больше ни разу там не появлялась? Ну, разве что продать что-нибудь забегала на пару минут, и тут же исчезала снова». Хускарл посмотрела на своего тана. Интересно, известно ли ей, что это лидерство, по сути, лишь формальное? Хотя, вполне возможно, она теперь захочет закрепить своё положение, попытавшись приклеиться к неофициальному лидеру каждой из гильдий, пока не добьётся успеха. Нордка надеялась, что хоть кто-нибудь из них согласится на эту безумную авантюру и тем самым избавит Лидию от мучений. Хорошо, если кто-нибудь из Йоррваскра окажется достаточно смелым. Но об этом, конечно, можно было даже не мечтать. А что если Бриньольф? Или сумасшедший шут? При мыслях о придурочном хранителе нордку передёрнуло. Но, по иронии, только на него и была надежда. Но если и он откажется, то... «Мара милосердная, — взмолилась хускарл, — только бы не пришлось идти в Винтерхолд! Пусть уже хоть кто-нибудь согласится до того, как эта мысль придёт ей в голову!»       — Куда дальше, мой тан? — тихо спросила нордка довакиншу. Не нравилось ей это молчание, такое непривычное для эльфийки.       — Долбаный извращенец, — процедила драконорождённая, продолжая смотреть куда-то вдаль расфокусированным взглядом. — Вот уж не думала, что бывают мужики, которым нравятся уродины. Ну как, как такое могло произойти? — наконец повернулась к ней альтмерка, окинув Лидию недоумённым взглядом жёлтых глаз.       — Ну ему же просто надоела жизнь в браке, и тёща замучила, — неловко улыбнувшись, ответила хускарл. — Он же сказал, что ты ему очень нравишься.       — Да я всем нравлюсь, — пожала плечами эльфийка. — Ничего удивительного в этом нет. Но, получается, не настолько, чтобы он мог согласиться. Он выбрал эту... эту... — пыталась подобрать слово пообиднее эльфийка, но в конце концов махнула рукой и решительно посмотрела куда-то вниз. — Ладно, даэдра с ним, с этим ярлом. Пойдём в Йоррваскр. Я как-никак предвестник, и давно пора навестить моих подопечных. А заодно и посмотрим, кто там удостоится моего внимания, — и с этими словами уверенно прошествовала мимо равнодушных стражников и побежала вниз по длинной лестнице.       Лидия, еле сдержав радостный крик, устремилась вслед за таном. Мечта стала ближе. Скоро они уже будут в Йоррваскре!       Каково же было удивление Лидии, когда она увидела радостно бегущего к ним по лестнице к Драконьему Пределу Хеймскра. Довакинша застыла в недоумении, когда он, поравнявшись с ней, раскинул руки и воскликнул:       — Воля Мары дошла до меня, довакин! Я согласен! Вместе мы будем нести слово Талоса во все уголки Скайрима! Мы возродим те славные времена, когда народ не стыдился своих героев, и прогоним талморцев с нашей родной земли! Мы...       — Ты чего несёшь? — ошарашенно спросила тоже, видимо, не ожидавшая такого поворота эльфийка. — На что это ты согласен?       — Как на что? — удивился в свою очередь проповедник. — Ты же сама мне сегодня предлагала...       Договорить ему эльфийка не дала, самодовольно рассмеявшись.       — Я, конечно, догадывалась, Хеймскр, что ума у тебя немного, но чтобы ты был таким идиотом, честно, не ожидала, — и, прежде чем недоумевающий жрец успел что-то ответить, гаркнула: — FUS-RO-DAH!!!       С печалью глядела Лидия на бедного проповедника, который, описав красивую дугу, плюхнулся в бассейн под лестницей и теперь беспомощно барахтался в воде, явно не понимая, за что его так. «Слава богам, хоть не убила», — вздохнула хускарл, наблюдая за тем, как надрывают животы вездесущие зеваки, жадные до зрелищ.       — Так ему и надо, — самодовольно проговорила довакинша, победоносным взглядом окидывая несчастного Хеймскра. — Неужели он думал, что такая женщина, как я, даже просто посмотрит на него заинтересованно? Я достойна быть императрицей, и стала бы, если бы не нужно было убить императора. Эх... — вздохнула она печально, глядя на небо. — Тяжела ты, доля довакина. Но что поделать, хускарл, пойдём навестим Соратников. Соскучились они, поди, по своему любимому предвестнику, собачки мои цепные...       Сердце нордки забилось быстрее, когда они подошли наконец к Йоррваскру и довакинша открыла тяжёлые деревянные двери, ведущие в главный обеденный зал. На Лидию сразу обрушились запахи еды и алкоголя, такие знакомые и меж тем — почти забытые. А уж когда она увидела старых товарищей, таких дорогих её сердцу людей, она и вовсе дышать позабыла. Эйла, Ньяда, Вилкас, Фаркас, Скьор и Торвар — все они были здесь и занимались чем всегда. Кто-то с кем-то боролся, кто-то ел и пил, а кто-то просто сидел на лавочке и наблюдал за происходящим.       — Эй! — громогласно объявила эльфийка. — Господа воины, ваш предвестник вернулся!       — Предвестник! — воскликнул Торвар, глядя своими вечно нетрезвыми глазами на эльфийку, сфокусировавшись на вырезе платья на её груди. — А вы кто? А, неважно, — махнул он рукой и многозначительно поднял бутылку с каким-то пойлом. — Давайте за это выпьем!       — Ты, алкаш несчастный, уже все мозги пропил, — брезгливо отшатнулась от него драконорождённая и подошла к близнецам, которые до этого момента боролись друг с другом, оглушая всех присутствующих звоном мечей и крепкими ругательствами.       — Доброго денёчка, предвестник, — охотно поздоровался Фаркас, протягивая альтмерке свою крепкую широкую ладонь. — Какими судьбами к нам?       — Здравствуй, Вилкас, — осторожно вытянув свою изящную ладошку из его волосатой лапы, произнесла довакинша, разминая пальцы от его слишком сильной хватки.       — Фаркас, — проворчал тот, перебивая её.       — Ах да, Фаркас, — лучезарно улыбнулась альтмерка, глядя ему в глаза. — Я пришла сюда по очень важному делу, — с этими словами она окинула взглядом весь зал, остановившись поочерёдно на каждом в нём находящемся. — Вы ведь знаете, что я являюсь величайшим героем Скайрима, о котором будут слагать легенды, не так ли?       — Конечно знаем, — усмехнулась из дальнего угла Ньяда, — ты же каждому об этом напомнишь, если он вдруг решит забыть. Даже Торвар поди уже выучил все сказания о тебе наизусть.       — А ну молчать! — выкрикнула эльфийка, когда по залу прошёлся довольный смех. — Так вот, — продолжила она, прокашлявшись, разумно решив не разжигать конфликт (Соратники — ребята горячие, навалять могут даже величайшему герою), — замуж я собираюсь. И кандидатом на мои руку и сердце может стать один из вас!       — То есть тебе всё равно, за кого выходить замуж? — подняла брови Эйла, вставая из-за стола. — Можно узнать, в таком случае, зачем?       — А что тут такого? — удивлённо воззрилась на неё эльфийка. — Мужики — они все одинаковые, — усмехнулась она, — поэтому я предпочитаю выбирать самых лучших, по деньгам или положению в обществе. А так как я уже отхожу от дел, то мне пора обзаводиться семьёй. И вполне логично, если я, ваша предвестница, обручусь с одним из наших. Ну что, мальчики, — вновь обвела она взглядом всех находящихся в зале мужчин, — кто хочет стать мужем предвестницы?       На несколько секунд в зале воцарилась тишина. Озадаченные норды смотрели друг на друга, явно не зная, что говорить и делать. Наконец Вилкас, опомнившись первым, прокашлялся и произнёс:       — Мы бы и рады что-то предложить тебе, предвестник, но дело в том, что мы уже давно — по парам, — выдавил он из себя виноватую улыбку.       Лидия почувствовала, как её сердце, до этого радостно бившееся, вдруг ухнуло куда-то под живот, и мир вокруг посерел. Она обессиленно опустилась на стул, громко бряцнув доспехами, и, схватив кружку крепкого мёда, стоящую на столе, мгновенно опустошила её, а затем подняла взгляд на Фаркаса. Может быть, ребята притворяются и просто врут?       — Как это — по парам? — удивилась эльфийка, предсказуемо не обратив никакого внимания на своего хускарла. — Что же это за пары такие?       — Ну, моя — вот, — подошёл Вилкас к Рии, что стояла у стены и насмешливо наблюдала за развитием действий. — Ну что, дорогая, ты сделала правильный выбор, попросив Кодлака, чтобы тебя обучал именно я.       — Ну, ты мне сразу понравился, — хмыкнула та в ответ, позволяя норду приобнять себя за талию. — А ты думал, я просто так, что ли, за выпивкой ему бегала?       — Коварные вы, женщины, — добродушно рассмеялся Вилкас, — я ещё ни сном ни духом, а ты уже всё спланировала!       Рия хотела ответить что-то ещё, но раздосадованная эльфийка, грозно взглянув на Фаркаса, требовательно вопросила:       — Ну а ты кого выбрал? Неужто она лучше предвестницы?       Фаркас уставился на эльфийку и задумчиво почесал затылок.       — Мой он, — раздался справа от Лидии голос Эйлы. — Мы много охотились вместе, вот и сблизились. Удивительно получается: мы, почитай, с детства дружим, а супругов увидели друг в друге, можно сказать, только сейчас.       — Да, — улыбнулся вдруг Фаркас, глядя на охотницу. — Мы даже от ликантропии вылечились, чтобы у нас была нормальная семья.       — Правда, что ли? — снова хмыкнула Ньяда из своего угла. — То-то от тебя, Фаркас, псиной вонять перестало. Я-то, по наивности своей, думала, что ты помылся наконец. А тут вон оно что...       Зал снова загудел одобрительным смехом, в котором утонул громкий всхлип Лидии. Она сжала кулаки. Только не здесь, не сейчас. Надо дотерпеть до дома. Взяв бутылку крепкого вина, она вытянула пробку и сделала большой глоток прямо из горла. «Соберись, Лидия, — приказала она себе. — Ты — воин, и должна все удары переносить стойко и достойно. Не хватало ещё разрыдаться тут перед всеми».       — Понятно, — критически осмотрев Эйлу, процедила меж тем довакинша. — И вы уверены, ребята, что подходите друг другу?       — А поздно уже метаться, — ухмыльнулся Фаркас, лукаво глядя на охотницу. — Она уже беременная.       Эйла, подняв брови, удивлённо смотрела на норда, чуть не выронив свою кружку.       — Эйла беременная? — вдруг подал свой нетрезвый голос Торвар. — Давайте за это выпьем!       И, когда в зале зазвенели кружки, Лидия встала и, пошатываясь, направилась к выходу.       — Эй, ты куда это? — услышала она издалека требовательный голос тана, но, не в силах оставаться более в этом зале, вышла из Йоррваскра и решительно закрыла за собой дверь, не забыв прихватить крепкого алкоголя.       Она уже открывала дверь дома тёплых ветров, когда услышала за своей спиной довакиншу:       — Ты почему это раньше меня ушла? Я не давала тебе команды!       Лидия, развернувшись, пристально посмотрела на своего тана. Много мыслей пронеслось у неё в голове в этот миг. А чего она, собственно, ждала, став хускарлом у драконорождённой? Что Фаркас будет до конца дней своих сидеть и ждать, когда она наконец выйдет в отставку? Особенно когда рядом находится столько красивых женщин, которые всегда здесь и никуда не уйдут? Серьёзно? Давно пора было прекратить мечтать и видеть сны о своём прекрасном будущем. У хускарла не может быть своей семьи, да и вообще своей жизни, которая полностью подчинена тану. Почему этот титул считается почётным, когда это, по сути, узаконенное рабство? Может быть, именно потому, что его бремя слишком тяжело, особенно для обычной женщины, пусть и обученной сражаться? А ведь Лидия не просила, чтобы её назначали хускарлом. Она хотела остаться служить при ярле и драться бок о бок со своими боевыми товарищами, обзавестись собственной семьёй, которую тоже можно было бы оберегать и защищать. Но её мнения, конечно же, никто не спросил. Но оставалось у неё ещё одно право. Последнее. Право на достойную смерть и вечный пир в Совнгарде.       — Потому что осточертели мне твои команды, тан, — прорычала она, доставая из ножен свой верный меч, который доселе никогда не поднимала на ту, кому поклялась служить до конца жизни. — И если я не могу без приказа даже в туалет сходить или прилечь, когда мне плохо, провались оно всё в Обливион. Давай, отними у меня жизнь, довакин, и покончим с этим навсегда. Я оказалась слишком слабой для того, чтобы быть твоей послушной куклой, но не настолько я беспомощна, чтобы не побороться за своё право на место в Совнгарде.       Смутно Лидия осознавала, что алкоголь ударил ей в голову, подействовав сильнее на голодный желудок, и она себя не контролирует, но ей было плевать. Наконец-то чувствовала она, что может обрести свободу, если заденет и так слишком раздутое эго своего тана посильнее. Но та, к крайнему удивлению Лидии, вдруг потеряв всю свою грозность и беспомощно опустив глаза в пол, произнесла:       — Ты пьяна, Лидия. Иди проспись. А потом поговорим. — И, открыв дверь дома тёплых ветров, обогнула хускарла и вошла внутрь.       Жгучий стыд вдруг охватил душу нордки, когда она услышала стук закрываемой двери комнаты тана, а затем щелчок задвижки. Она предала драконорождённую, что, по сути, являлась всего лишь несчастной женщиной, которой просто не суждено обрести близкого человека. Так думала Лидия, плюхнувшись на свою кровать и бездумно уставившись в потолок. Всё-таки у неё не самая плохая жизнь. Пройдя через столько приключений и опасностей, она осталась жива, и это дорогого стоило. По крайней мере ей никогда не было скучно.       На Вайтран тихо опустилась ночь, и в комнате стало темно. Лидия не стала зажигать свечу, хоть и знала, что уснуть ей теперь не удастся. Её мучили боль и стыд. Так тошно ей никогда ещё не было. Даже когда она лежала в одном из разбойничьих притонов со стрелой в боку, ей было спокойнее. Всё-таки душевная боль тяжелее физической. Хускарл, вздохнув, поднялась и, нащупав в темноте бутылку, схватила её и влила в себя ещё несколько глотков крепкого пойла. Завтра жутко будет болеть голова. Но — плевать. Хуже уже не станет. Всё равно, как только солнце снова покажется над горизонтом, довакинша весело понесётся покорять новые сердца, ибо хандрить она долго всё равно не может. А Лидия, собрав в наплечный мешок всё необходимое для долгих скитаний, привычно последует за ней. Но — теперь уже не мечтая. Возможно, так будет гораздо проще.       Тихий стук во входную дверь прервал тяжкие раздумья нордки. Прислушавшись, чтобы понять, не кажется ли ей, Лидия тяжело поднялась с кровати и поплелась вниз по скрипучим ступенькам, не сдерживая себя от крепких ругательств. Она готова была снести голову внезапному ночному гостю, кем бы он ни был.       — Убирайся, — прорычала она двери, даже не поинтересовавшись личностью стучащегося. — Иначе за себя не ручаюсь.       — Лидия, это я, Фаркас, — раздался такой знакомый тихий голос в ночной тиши, что Лидия закрыла глаза и поджала губы. Какого скампа он тут делает? — Ты не могла бы выйти?       Удивлённая нордка, внезапно поняв, что не слышит почти ничего за стуком своего взбесившегося сердца, дрожащими руками («Хватит столько пить», — пронеслась у неё в голове досадливая мысль) открыла задвижку и шумно выдохнула, увидев этого норда, такого красивого, улыбающегося, который стоял перед ней и смотрел ей прямо в глаза.       — Чего тебе? — глухо процедила она, опустив глаза в пол, не в силах выдержать этого взгляда. — Завтра с утра мы уходим, и я хотела бы выспаться, поэтому не трать моё время.       — Что с тобой, Лидия? — всё тем же тихим и мягким голосом спросил Фаркас, видимо, не зная, какую невероятную боль причиняет он ей одним своим присутствием. — Почему ты ушла? У нас сейчас там самое веселье...       — Я рада, что вам весело, Фаркас, — прорычала Лидия, устремив злой взгляд на этого недалёкого тупицу. — И вообще, Эйла, беременная твоим ребёнком, знает, что ты бродишь тут по ночам и ломишься в дом к незамужним женщинам?       Громкий звучный смех норда сбил Лидию с толку окончательно. Спешно прикрыла она дверь, чтобы он не разбудил её не в меру активную госпожу.       — Ну ты даёшь, — просмеявшись, пробасил Фаркас. — Я — и Эйла... Ты смеёшься, что ли? Ты поверила? Ой, не могу, — снова залился норд хохотом. — Ты что, не видела, что когда я это брякнул, она чуть кружку свою не уронила? Слава Талосу, она догадалась мне подыграть. Она всегда была умной девочкой. Вон и меня выручила, сказала, что мы пара. А я чуть было не ляпнул, что всю жизнь тебя ждал. Она мне объяснила потом, что довакинша в жизни бы тебе не простила того, что ты нашла себе мужа раньше, чем она, поэтому я бы тебя сильно подставил. Ох, боги, спасибо за то, что хоть у кого-то из наших есть мозги!       Когда до хускарла наконец дошёл смысл сказанного, она не могла выдавить из себя ни звука, лишь беспомощно хлопала глазами, вытирая выступившие вдруг слёзы. Уже почти открыто плача, кинулась она в раскрытые объятия Фаркаса, да так и застыла, беспомощно всхлипывая, а тот, поглаживая её по голове, продолжал:       — Ты пропустила самое интересное. Когда она спросила, с кем Скьор, он указал на Ньяду. Та, конечно, не стала сдавать товарища, но теперь он будет мальчиком на побегушках, а заодно и для битья, целый год. Ох и дорого ему его свобода досталась! Зато от Атиса наконец-то отстанет!       А Лидии ничего не оставалось, кроме как молча прыснуть ему в плечо.       Спустя несколько минут две фигуры шли по ночному Вайтрану, освещаемые факелами стражников и светом скайримских звёзд, и их смех — низкий, густой — Фаркаса, и звонкий мелодичный — Лидии — раздавался на многие километры вокруг.       — Кстати, а где был Атис? — вспомнила вдруг Лидия, глядя в счастливые глаза своего мужчины, который, держа её за руку, тянул её за собой в Йоррваскр.       — А этот эльф самым хитрым оказался, — прогудел Фаркас. — Он быстрее всех прознал, что довакинша жениха себе ищет, и свалил на весь день на охоту. Вот полчаса назад вернулся и всем бухла принёс в качестве награды за стойкость и сообразительность. Так что гуляем до самого утра, — рассмеялся он. — И, конечно, я не мог не пригласить на этот праздник и тебя, дорогая. Праздник свободы!       — Но я ведь... Мы уйдём завтра, — прошептала Лидия, сглатывая подкативший к горлу комок. — И что дальше?       — Не думай об этом сегодня, родная, — уверенно глядя ей в глаза, произнёс Фаркас. — Рано или поздно тан твой угомонится. Может, выйдет замуж, может, ещё чего-нибудь придумает. Да даже спутника нового возьмёт, кто знает? А может, и сдохнет к скампам, — хмыкнул он с неожиданной злобой. — А я подожду. Ни Вайтран, ни Йоррваскр, ни я — никуда не денемся. Ты заходи к нам, когда сможешь, мы всегда будем рады. А я — особенно.       Перед входом в дом Соратников Лидия подняла глаза в небо и счастливо вздохнула. Впереди у неё ещё долгая дорога, возможно, много опасностей, и почти недостижимая цель — выдать довакиншу замуж. Но эта ночь принадлежала только им двоим. И слава богам, что они даровали ей эту милость.