А я влюбился в неё....

Не знаю, как назвать эту черту характера Камиллы: свободой духа или полным безразличием к мнению окружающего мира. В ней удивительным образом сочеталось то и другое. Она жила здесь и сейчас. Я это понял, когда мы подошли к пастбищу. Забыв обо мне, Камилла вдруг понеслась вперед. С заразительным смехом она бежала, высоко подняв руки, словно хотела дотянуться до звезд. Я тоже засмеялся и побежал ее догонять. Достигнув маленьких шатких мостков, мы шумно плюхнулись в воду. Она даже не сняла сандалий, а я забыл сбросить рубашку. Мы резвились в воде, и при каждом удобном случае я норовил ее обрызгать. Потом нам надоело, и мы поплыли к мосткам. – Ты уже целовался с девчонками? – вдруг спросила Камилла. Ее вопрос застиг меня врасплох. Я смущенно посмотрел на нее, продолжая лупить ногами по воде. – Нет, – наконец ответил я. – А ты? Плечо Камилла больно ударилось в мое. – Нет. – Она захихикала и скорчила рожу. – Я бы и не стала целоваться с девчонкой. Еще сыпь заработаешь. Я тоже засмеялся, только сейчас сообразив, что неправильно задал вопрос. Слишком уж щекотливой была сама тема. Но я попытался вести себя так, будто ничего особенного не произошло. Просто оговорился. – И я с мальчишками не целовалась, – сказала она. Наступило неловкое молчание. Думаю, больше всего неловкость момента ощущал я. Сглотнув, я уставился в неподвижную воду. В городе еще продолжали отмечать День независимости, и из разных точек в небо взмывали одиночные фейерверки. Но до них было далеко. А вблизи нас неутомимо пели сверчки и заливались лягушки. Я не знал, о чем говорить, да и надо ли. – А почему нет? – наконец спросил я. – Что «почему нет»? – Почему ты не целовалась с мальчишками? – А почему ты не целовался с девчонками? – насторожилась Камилла. – Не знаю, – пожал плечами я. – Не целовался, и все. – Надо было попробовать. – Зачем? – Не знаю. Опять молчание. Мы оба смотрели в воду, держась руками за мостки и шевеля ногами. От этого по пруду шли красивые волны. Я наклонился и поцеловал Камиллу в щеку, ткнувшись губами около ее рта. Она покраснела и улыбнулась. Наверное, и мое лицо было густо-красным, но об этом я не думал и не жалел, что поцеловал ее. Мне хотелось сделать это еще раз. Но я и глазом не успел моргнуть, как Камилла вскочила на мостки и понеслась вглубь пастбища. – Светлячки! – кричала она. Я тоже вылез и посмотрел ей вслед. Камилла бежала под звездным небом, становясь все меньше и меньше. А в темноте пастбища вспыхивали, гасли и перемигивались сотни зеленовато-желтых точек. – Никита, беги сюда! – донес ее слова ветер. Я знал, что никогда не забуду этой ночи. Тогда я еще не понимал почему, однако что-то внутри меня знало: эту ночь я запомню навсегда. Я побежал к ней. – Надо было банку захватить! Камилла делала все новые попытки поймать светлячка, но они неизменно успевали погаснуть раньше, чем ее пальцы дотянутся до них. Своего светлячка я поймал с третьей попытки. Обеими руками, чтобы не раздавить. – Поймал? Дай посмотреть! Я медленно вытянул руки, и Камилла заглянула в щель между большим и указательным пальцем. Там почти через равные промежутки вспыхивало и гасло тусклое сияние. – Какой красивый! – она во все глаза смотрела на живой свет. – Совсем как ты. Даже не знаю, зачем я это сказал, да еще вслух. Камилла улыбнулась и снова посмотрела на мои сомкнутые ладони. – Ладно, отпусти его, – попросила она. – Не хочу, чтобы он умер. Я раскрыл ладони, повернув их вверх, но светлячок не торопился улетать. Он ползал по изгибу большого пальца. Тогда я наклонился и слегка дунул на светлячка. Его черные крылышки затрепетали. Он вспорхнул и исчез в темноте. Всю ночь мы с Камиллой бродили по пастбищу. Мы гонялись за светлячками, лежали на траве, всматривались в звездное небо. Камилла очень много рассказала мне о своей сестре Юли, какая она задавака и как скверно обращается с ней. Я рассказывал о родителях, поскольку ни братьев, ни сестер у меня не было. Камилла сказала, что мне повезло. Нам казалось, что прошло очень-очень много времени и ночь никогда не закончится. Пусть мы были совсем детьми, но та июльская ночь глубоко связала нас. Я знал: мы с ней станем большими друзьями и моя дружба с ней будет крепче дружбы с Владом. С ним мы сошлись еще в первом классе, когда на обеде он попытался выманить у меня кружку персикового цвета, а мне она самому нравилась. Под конец ночи мы с Камиллой заключили что-то вроде договора. Знали бы мы тогда, какой опорой станет он в трудные минуты жизни каждого из нас! – Обещай, что мы с тобой всегда будем лучшими друзьями, – сказала Камилла, лежа рядом со мной. – Что бы ни случилось. Даже если ты вырастешь и станешь уродом, а я вырасту и стану жестокой. – Так ты уже жестокая! – засмеялся я. Камилла ткнула меня локтем под ребра. – А ты уже урод, – сказала она и покраснела. Я сдался, хотя на самом деле меня не надо было упрашивать. – Хорошо, обещаю. Мы смотрели на звезды. Наши пальцы переплелись и застыли у нее на животе. Я тогда и понятия не имел, во что встреваю с девчонкой по имени Камилла. В свои девять лет я попросту не знал о таких вещах. Да, не знал. Но за все эти годы я не пожалел ни об одной минуте, проведенной с ней. И никогда не пожалею.