Оставь меня, но не в последний миг

Эггси резко дёрнулся, чуть не свалившись с постели, и открыл глаза. Телефон, неудачно оставленный прямо на ключах, издавал противное дребезжание, за которым была едва различима мелодия будильника. Внутренний голос в который раз малодушно предложил послать всё к чёртовой матери и снова заснуть. Глаза слипались, а голова была тяжёлой после сна, так что на долю секунды идея остаться в постели показалась до боли притягательной. Не дав себе больше времени на раздумья, Эггси рывком сел, спустил ноги с кровати на прохладный пол и растёр слегка затёкшую шею. Ещё один рывок поднял его на ноги, а мысленный пинок задал направление в сторону ванной. Умывшись, он посмотрел в зеркало, и его отражение угрюмо уставилось в ответ заспанными глазами. Оказалось, что кофе, который обычно помогал ему взбодриться, уже закончился, поэтому Эггси дописал его в список покупок, прикрепленный на холодильнике. Он открыл дверцу, вытащил оттуда упаковку молока и начал жадно пить прямо из надорванного пакета, уставившись в окно на занимающийся рассвет. В четыре утра голова едва соображала даже под крепкий кофе, а без него собраться с мыслями было ещё труднее, так что про хот-доги, которые мать вчера принесла с работы, Эггси вспомнил только перед самым выходом. Завтракать пришлось на ходу – опоздание на смену означало мгновенное увольнение с работы. Эггси петлял по улочкам нового района, флегматично жуя сухую булку и не оглядываясь по сторонам. Камден-Таун был намного лучше Роули Вэй, где они раньше жили, но ранним утром здесь не на что было смотреть. Наконец доев, Эггси сунул руки в карманы ветровки и чуть ссутулился, стараясь прикрыть воротником замерзающую шею, – воздух был холодным, несмотря на конец июля. Из-за поворота улицы уже была видна остановка и старенький мерин-микроавтобус, который каждое утро отвозил местных на смену на рыбокомбинат. Шагнув в салон, Эггси кивнул Угрюмому Теду, пожал руку Сиду, который копался в своём телефоне, прошёл мимо Стэна и сел в самом конце у окна. Вот уже три месяца он по утрам ездил с этой компанией на свою новую работу. Детство на улице научило его вливаться в любой коллектив, но здесь пока не срасталось. У Эггси не было с ними общих интересов, их объединяло только одно – все они ненавидели свою работу. Невеселые мысли о предстоящей десятичасовой смене хоть как-то скрашивал тот факт, что можно было подремать ещё минут сорок, пока микроавтобус добирался до места. Поэтому Эггси поудобнее устроился в кресле, натянул кепку пониже на глаза и попытался отключиться. Ему показалось, что он прикрыл глаза всего на секунду перед тем, как раздался громкий окрик водителя. Эггси встал, похрустывая затекшей спиной, поправил кепку и вышел на служебную стоянку. На то, что ворчал себе под нос водитель – кажется, его звали Шон – он решил не обращать внимания. Даже без знания гэльского было понятно, что его не в самой вежливой форме попросили выметаться из машины. Еле сдержав желание обернуться и передать Шону привет от своего среднего пальца, Эггси засунул руки в карманы и быстро зашагал к зданию комбината. В раздевалке уже вовсю хлопали металлические дверцы шкафчиков, стоял едкий запах рыбы, мужского пота и резины. Эггси кинул кепку на полку и сбил с ног кеды, чтобы переодеться в рабочий комбинезон и сапоги. Прорезиненная непромокающая роба, которую обрабатывали после каждой смены специальным раствором, пахла так, что могла убить, но Эггси только скривился, влез в сапоги и пошёл в цех навстречу очередному трудовому дню. Чёрт его знает насчет хорошего, но ко всему дерьмовому в своей жизни он привыкал быстро. Работа на комбинате не требовала особого ума, всю смену только-то и нужно было, что относить одни ящики, выгружать другие, а ещё периодически сортировать их содержимое. В общем, за день выходила охрененно большая гора тяжелых ящиков, из которых текла вонючая жижа вперемешку с ледяным крошевом. Зато ему неплохо платили и после каждой смены выдавали зарплату наличными на руки – это была главная причина, по которой Эггси до сих пор держался за работу на комбинате. После того, как в один действительно прекрасный день Дина, наконец-то, подловили на мелком мошенничестве и закрыли в тюрягу на шестнадцать месяцев, Эггси с матерью собрали вещи и переехали в Камден-Таун. Квартира здесь хоть и была меньше, но стоила дороже, так что деньги на аренду за следующий месяц они начинали откладывать сразу же, как заканчивался предыдущий. Зато соседи были куда приятнее прошлых, да и вода в трубах была без ржавчины. Но самое главное – не было Дина. Так что работа стоила того, чтобы потом по полчаса стоять под душем, пытаясь смыть рыбный душок. Выйдя из душевых, Эггси оделся, расписался у бригадира в ведомости, получил зарплату за сегодня и снова оказался в микроавтобусе. Обратную дорогу он опять проспал. Насколько бы тяжелой ни была смена на рыбокомбинате, ожидающий его дома ураган, по имени Маргарита Анвин, был куда страшней, так что небольшая передышка была очень даже кстати. Маргарита была крайне непоседливым ребенком, который сеял вокруг себя хаос везде и всюду. Эггси боялся, что через месяц, когда она пойдет в детский сад, их в первый же день попросят забрать её и больше не приводить. – Эггси-и-и-и-и! – сестра на всех парах вылетела в коридор с таким разгоном, что её маленькое тельце чуть не сшибло Эггси с ног. – Привет, обезьянка, – он подхватил сестру на руки и перекинул через плечо. – Пусти-пусти-пусти!!! – Маргарита тут же захлопала ладошками по его спине. – Нет, страшный дракон не выпустит принцессу из своих лап, пока не отнесёт её в гнездо, – пробасил Эггси, не забывая рычать в промежутках между словами. – В башню! – запротестовала сестра, подкрепляя свои слова дрыганьем ногами. – Пока не отнесёт её в высокую-высокую башню, – исправился Эггси, пробираясь по узкому коридору в комнату Лиз. Лиз была дочерью их соседей снизу – она периодически присматривала за Маргаритой по три часа в день, в промежуток, когда Мишель уже ушла на работу, а Эггси ещё не вернулся со смены. В обмен на это Эггси помогал ей в подготовке по математике. Сейчас Лиз как раз собирала разбросанные по комнате вещи Маргариты в рюкзак с Винни-Пухом. – Всё хорошо? – спросил Эггси, поудобнее устроив сестру на плече, и забрал рюкзак из рук Лиз. – В этот раз обошлось без происшествий, но кашлять она стала чаще, – Лиз виновато пожала плечами. – Да, как раз сегодня утром мама должна была сходить с ней к врачу, – кивнул Эггси и решил сменить тему. – Как задания? Справилась? – Да-да, вот, – Лиз подхватила со стола стопку листов, исписанных тригонометрическими формулами. – Хорошо, я проверю и вечером занесу новые, а пока мне пора вернуть в башню эту принцессу, – Эггси впихнул чужие записи в рюкзак, немного покрутился на месте, чтобы развлечь сестру, и начал пробираться по коридору в обратном направлении. – Я картинку нарисовала, – похвасталась Маргарита, которой надоело висеть на плече молча. – Да? Покажешь? – Нет. – Нет? – Эггси усмехнулся тому, каким беспрекословным был тон его сестры, и полез за ключами от их квартиры в карман. – Нет. – Хотя бы расскажи, – он попытался зайти с другой стороны, зная, что эта линия обороны долго не продержится. – Я нарисовала Свена. И Олафа. Поставь меня! – А ты мне за это покажешь Свена и Олафа? Маргарита шумно вздохнула, видимо, взвешивая для себя все за и против. – Ладно, – наконец, согласилась она. – Ты вредный. – Это семейное, – Эггси ввалился в квартиру и направился прямиком к дивану, на который бережно уронил сестру. Вернувшись обратно, он закрыл дверь и начал стягивать с себя ветровку, когда услышал шуршание. Учитывая активность Маргариты, это могло быть что угодно, поэтому Эггси, так и оставшись в кедах, кинулся искать источник звука. Маргарита нашлась на кухне. Она залезла на стул, чтобы достать до пакета с фруктами на столе. – Дядя Фрэнк заходил с утра, – догадался Эггси, отобрав у сестры яблоко. – Эй! – запротестовала та. – Сначала обед, – Эггси потрепал её по тёмноволосой макушке. – И ты обещала показать мне свой рисунок. – Можно я сначала съем яблоко? – Нет. Сначала каша, потом яблоко, – Эггси уже достал из шкафчика коробку с овсяными хлопьями. – Пожалуйста, – Маргарита состроила умильную рожицу, подкупавшую их мать за долю секунды. Эггси присел перед сестрой на корточки, подперев щёку ладонью и размышляя, как поступить. – Сначала кашу? – скорее не спросил, а взмолился он. – А, обезьянка? – Хотя бы половинку яблочка. Что можно было противопоставить умоляющему взгляду этого ребёнка? Ни-че-го. – Но только половинку. Иди и поставь мультик, – Эггси сдался. Маргарита чмокнула его в щёку и умчалась в гостиную. – И принеси мне рисунок, - крикнул вдогонку Эггси, доставая из холодильника молоко для каши. – Я забыла его у Лиз! Маленький четырёхлетний манипулятор, способный переторговать даже барахольщика в базарный день, – Маргариту с такой хваткой ждало неплохое будущее. Эггси, усмехнувшись своим мыслям, залез в пакет с фруктами, чтобы убедиться, что там нет ничего красного цвета, и принялся, наконец, варить кашу. – На-на-на-хей-яна! – из гостиной донёсся запевающий хор голосов, означавший, что сегодня намечался очередной просмотр «Холодного сердца». Этот мультфильм держался в личном топе Маргариты уже третью неделю, так что Эггси знал реплики всех персонажей наизусть и иногда ловил себя на том, что напевает себе под нос Let it go. Хотя во времена любви к Рапунцель было не лучше. – Яблоко, – темноволосая голова сестры высунулась в дверь кухни, а вместе с ней и требовательно протянутая рука. Эггси покорно вложил в неё почищенную и порезанную половинку яблока и сразу же кинулся спасать убегающее молоко. Кулинар был из него так себе, но с простыми блюдами он справлялся. Особенно хорошо у него получалась овсяная размазня, которую он в этот раз украсил порезанным яблоком, что, в общем-то, можно было считать верхом кулинарного искусства. – Обед, – Эггси поставил перед Маргаритой её тарелку с кашей, не забыв оставить рядом стакан с водой и несколько таблеток. Список с названиями лекарств, их количеством и временем приёма всегда висел на холодильнике, но Эггси знал его наизусть. Он помнил, какого цвета и вида должны быть таблетки, какие по ним есть предписания и противопоказания, какая должна быть дозировка и что с чем нельзя смешивать ни в коем случае. Список таблеток на экстренный случай навсегда врезался ему в память после того, как у Маргариты случился анафилактический шок. Нет ничего страшнее, чем видеть, как задыхается твоя трёхлетняя сестра. Эггси никогда не испытывал такой беспомощности, как в тот раз, так что грёбаный список таблеток он знал лучше таблицы умножения. – Угу, – Маргарита отклонилась в сторону, потому что Эггси заслонял ей экран, и потянулась к ложке. Анна в сто пятидесятый раз собиралась на бал, и это нельзя было пропустить, так что Эггси, потрепав сестру по макушке, убрался подальше от телевизора и засел на диване с проверкой заданий для Лиз. В общем и целом тригонометрические преобразования продвигались неплохо, пока в какой-то момент сознание не отключилось на одном из уравнений. Его дневной сон после раннего подъёма на смену был очень чутким, так что, когда Маргарита заливисто засмеялась, Эггси сразу же проснулся, но глаз открывать не стал. От такого сна он больше уставал и чувствовал себя помятым, но всё же каждый раз торговался с собой, чтобы подольше не вставать. Однако в этот раз сухой захлёбывающийся кашель решил всё за него. Эггси мгновенно сорвался с места, кинувшись к Маргарите, скорчившейся на полу в приступе кашля. – Тихо-тихо, – Эггси подхватил сестру на руки. Маргарита вцепилась в него, вздрагивая всем телом от собственного кашля, пока тот не сошёл на нет, оставив после себя тяжёлое хриплое дыхание. Эггси опустился на диван и начал успокаивающе поглаживать Маргариту по спине. – Как ты? – Хорошо. – А если честно? Маргарита лишь пожала плечами и уткнулась носом Эггси в плечо, и тот больше ничего не стал спрашивать. Просто сидел и не выпускал сестру из рук, потому что знал, что она напугана, как и он сам. Сначала аллергия, теперь еще этот кашель – всё это было слишком для четырёхлетнего ребёнка. – Дядя Фрэнк обещал подарить мне Олафа, – наконец, решила поделиться секретом Маргарита. Эггси нахмурился, услышав, как хрипло звучит её голос. Хорошо, что Маргарита сейчас не видела его лица - она и так сильно расстраивалась от того, как на это реагировала их мать. Конечно, Мишель старалась не плакать при дочери, но актрисой она была не лучшей. Маргарита в свои четыре года чувствовала её отчаяние, но никак не могла понять, что не виновата в том, что так расстраивает маму. Видеть огорчение Эггси ей тем более не стоило. – Но он же растает. – Нет, он же плюшевый, – Маргарита недовольно надула щёки, вывернувшись из объятий, и похлопала Эггси ладошкой по лбу, явно намекая на его умственные способности. Эггси засмеялся и поцеловал её в висок. – Нарисуешь мне что-нибудь, обезьянка? – спросил он, снова усаживая её у себя на руках. – Может, какую-нибудь принцессу? – Я нарисую тебе Свена, – Маргарита расцепила руки Эггси, которыми он обхватил её за плечи, и сползла на пол к столу, где были раскиданы её фломастеры. – Оленя? Разве я не заслужил симпатичную принцессу? – Свен симпатичный, – тон Маргариты явно давал понять, что в этом вопросе с ней лучше не спорить. – Конечно, мохнатый и с рогами – настоящий красавчик, – стараясь не рассмеяться, проворчал себе под нос Эггси. Маргарита его иронии не уловила, поэтому обернулась и закивала. Эггси поджал губы, чтобы скрыть улыбку, и вернулся к проверке заданий. Правда, в этот раз сосредоточиться на математике у него получалось плохо: в голову лезли мысли о Фрэнке и Мишель. Фрэнк был одной из причин, по которой они переехали в Камден-Таун. Дин ненавидел своего брата-близнеца и отношения между ними были настолько погаными, что шансы того, что он объявится у них на пороге после отсидки практически стремились к нулю. Фрэнк, несмотря на своё внешнее сходство с бывшим Мишель, был нормальным мужиком. Да, держал притон для местной братии, промышлявшей нелегалом, но мудаком, как Дин, он не был. Фрэнк души не чаял в Маргарите, периодически одаривая её подарками и выгуливая по паркам развлечений, подкинул Эггси работу на рыбокомбинате и ненавязчиво подкатывал к Мишель. В общем и целом, он нравился Эггси, а вот его мать Фрэнка боялась – слишком свежи были в её памяти воспоминания о всём том дерьме, которое вытворял Дин. И пусть Фрэнк хорошо одевался, не забывал бриться, никогда не выражался в их присутствии и готов был помочь, лицом он один в один был как его брат. Мишель это пугало. Эггси устало потёр лицо, закончив, наконец, с математикой, и пошёл на кухню готовить ужин. Мишель каждый день выматывалась на работе, и готовка у плиты явно была последним, что ей нужно было после восьми часов на ногах. Уж пожарить мясо и сварить спагетти Эггси был в состоянии. Под одну гребёнку с готовкой попала и грязная посуда. Гора в раковине за день вырастала до гигантских размеров, и Эггси всегда задавался вопросом: когда они успевали перепачкать столько тарелок? Поглощённый работой на кухне, он немного упустил из виду Маргариту. Он оставил её перед телевизором с мультиками, занятую рисованием, а нашёл в шалаше, возведённом в том, что когда-то было гостиной. Непонятного вида конструкция из журнального столика и стульев, поставленных друг на друга, была укрыта различными покрывалами и полотенцами, какие только Маргарита смогла найти в их доме. Эггси поморщился, сжав кулаки от бессильной злости на самого себя – он чёртов придурок, оставивший сестру одну. Даже представить страшно, что могло произойти, если бы Маргарита что-нибудь на себя уронила или свалилась бы с этих грёбаных стульев. – Обезьянка? – позвал Эггси, уже зная, откуда последует ответ. – Я здесь, – ответила гора из покрывал. Эггси опустился на корточки и залез в маленькую щель между полотенцем и покрывалом: Маргарита сидела в окружении мягких игрушек с книгой в руках. Читать она пока не умела, но неплохо восполняла этот пробел воображением. Иногда она так «читала» Эггси сказки из его учебников по высшей математике. – Я читаю историю про зелёного зайца, – на полном серьёзе сообщила Маргарита, перелистнув страницу телефонного справочника. – О, это моя любимая, – Эггси слегка подвинул плюшевого медведя и сел на пол, устраиваясь поудобнее. Следующий час прошёл в занимательном путешествии зелёного зайца, которое Эггси постоянно прерывал своими комментариями, чем вызывал то бурю недовольства, то смех. В какой-то момент он уже сам начал рассказывать приключения зайца, подключив к процессу и плюшевые игрушки, но всё закончилось, когда домой вернулась Мишель. – Я дома, – крикнула она из прихожей. – Мы в шалаше, – крикнул в ответ Эггси. – О Боже, – Мишель вошла в гостиную и увидела, во что та превратилась. – Мама! – Маргарита вылезла из собственноручно возведённой крепости и кинулась к Мишель в объятья. Виновато улыбаясь, Эггси вылез следом. Мишель улыбнулась в ответ и, подхватив Маргариту на руки, пошла на кухню. – Поможешь накрыть на стол? – спросила она у дочери. – Да! Эггси проводил их взглядом, но потом всё же поднялся и пошёл следом – кто-то же должен был помочь Маргарите достать посуду из шкафчиков. Их ждал тихий семейный ужин, за которым Мишель рассказала бы, как прошёл её день, Маргарита выдала бы парочку своих приключений, а Эггси бы просто покивал в ответ на вопросы, не влезая в разговор. Без угроз, без пьяных криков, без застревающего в горле куска. Без Дина. Эггси нравилась их нынешняя жизнь – она не стала проще, но она была лучше. После того, как все поужинали, Эггси оставил Мишель убирать со стола, а сам пошёл в гостиную, чтобы разобрать шалаш. Оставалось загадкой, откуда в маленьких девочках было столько энергии, раз уж взрослому парню пришлось попотеть, чтобы справиться с устроенным детскими руками погромом. – Что сказал врач? – Эггси воспользовался шансом поговорить с матерью с глазу на глаз, оставив Маргариту разбирать свои игрушки в гостиной, после того, как там снова стало возможно свободно пройти. Плечи Мишель, протиравшей столешницу, вздрогнули и поникли. – Он считает, что это астма, – отозвалась она бесцветным тоном. Эггси ничего нового для себя не услышал, лишь то, что они уже предполагали и обсуждали не раз. И всё равно это была ещё одна болезнь, ещё один вызов для Маргариты. И для них двоих. – Нужно будет пройти полное обследование, чтобы определить степень тяжести, обострения и препараты, – Мишель опустилась на стул и на несколько секунд спрятала лицо в ладонях, и Эггси уже знал, о чём дальше пойдёт речь. – Я звонила сегодня в страховую… Cтраховка покроет не всё. – Я возьму вечерние смены. – Эггси! Ты устаёшь на работе, учишься, присматриваешь за сестрой – тебе тоже нужно иногда отдыхать! – Всё в порядке, – Эггси присел рядом с Мишель, взяв её ладони в свои. – Это всего лишь на месяц, помнишь? Потом я пойду учиться, мне начнут платить стипендию. Всего лишь месяц, мам. В баре не так уж много и просят, а платят неплохо. Мишель прикрыла глаза и кивнула - было видно, что она очень устала. Устала спорить, устала бороться, а иногда, как казалось Эггси, устала жить. – Пойду уложу Маргариту, – Мишель поднялась и ушла в гостиную, где снова работал телевизор. Эггси остался сидеть на месте, пялясь в одну точку и слушая, как мать с сестрой сначала о чём-то говорят в гостиной, потом смеются в ванной, и, наконец, переходят на шёпот в спальне. Он не считал неправильными траты на страховку для сестры, потому что знал, что это необходимо. С каждым разом ему было всё легче убедить себя в том, что всё, что он делал, чтобы оплачивать те расходы, которые не покрывала страховка, правильно. – Эггси, – Маргарита позвала его шёпотом, заглянув на кухню. – Что, обезьянка? – У меня есть сюрприз, – шёпот стал заговорщицким. Эггси улыбнулся и, поднявшись с места, подхватил Маргариту на руки, сунув её замёрзшие босые ступни себе под мышку. – Не бегай в одной пижаме, – он постарался придать голосу строгость, зная, что никакого эффекта от этого не будет. – Хорошо. В спальне уже горел ночник, и была расстелена постель, так что Эггси укрыл Маргариту одеялом, чтобы согреть, но та сразу же вывернулась и полезла под подушку: – Смотри, – в её руках появился лист, на котором было нарисовано нечто, отдалённо напоминающее оленя. – Свен, – Эггси забрал из рук сестры рисунок, вертя и рассматривая его со всех сторон. – Ты права, он настоящий красавчик. Спасибо, обезьянка. – Повесишь у себя? – Конечно. Эггси принялся целовать сестру и та, смеясь, спряталась от него под одеялом, укрывшись по самую макушку. – Спокойной ночи. – Спокойной ночи, – Маргарита мгновенно вылезла из своего убежища и на прощание поцеловала Эггси в щёку перед тем, как он ушёл к себе. Прикрепив красавчика-Свена на стену рядом с кроватью, где висели остальные рисунки Маргариты, Эггси переоделся, проверил в карманах телефон и ключи, и ушёл в бар. *** Вся суть вечерних смен была в том, что их на самом деле не было. Как и другой работы для Эггси. Кого-то не устраивало отсутствие у него образования, кого-то – говор, присущий жителям неблагополучных районов, кого-то – внешность, кто-то отказывал вообще без объяснения причин. Были, конечно, места, куда Эггси готовы были взять, но платили там сущие копейки. Эггси соглашался и на них: тягал коробки с продуктами, раздавал флаеры, рекламировал забегаловку в костюме ростовой куклы, выгуливал собак. Но когда деньги нужны были срочно, он подрабатывал на «вечерних сменах». Хвосты этой лжи были видны невооружённым глазом, но за годы жизни с Дином Мишель научилась не замечать подобного. Когда один взгляд или слово могли стоить побоев, умение не задавать вопросов вбивалось в подкорку, так что Эггси не за что было винить мать. Обычно «вечерняя смена» проходила в барах подальше от квартала, в котором Эггси жил. В вечернее время там можно было найти тех, кто был не прочь интересно скоротать время за небольшую плату. Конечно, клиенты Эггси на красавчиков не тянули, как, в общем, и на приятных людей. Но те, кому не хватало обаяния, чтобы вызвать к себе интерес, готовы были за этот интерес платить. Эггси выбирал наименее стрёмных из посетителей бара и, если они договаривались о цене, честно отрабатывал свои деньги. Он не считал минет чем-то зазорным, хотя и приятным тоже, но при хорошем раскладе за вечер можно было заработать несколько сотен. Этот раз не стал исключением: Эггси вышел из бара, сжимая в кармане свёрнутую в пачку пару сотен фунтов. Настроение было паршивым, и он с остервенением перемалывал зубами мятную жвачку. После каждой из таких «подработок» Эггси потряхивало от злости, отвращения к себе и чувства какой-то затаённой обиды, с которым он пока не мог разобраться, да и как-то особо не спешил. Он умел не думать об этом – было и было: никаких наматываний нервов на кулак и самокопания. К моменту, когда Эггси добирался до дома, его уже отпускало. Сегодня было даже немного полегче, чем обычно – задний карман джинсов топорщила пачка сигарет. Эггси и Мишель бросили курить, когда обострилась аллергия Маргариты, и с тех пор в доме не было ни одной сигареты. Но сегодняшний день нужно было отметить: когда хороших новостей в жизни становилось слишком мало, приходилось принимать за повод паршивые. Выкурить всю пачку было бы довольно глупо, учитывая, что перерыв между этой и предыдущей был слишком большой, но вот половина была в самый раз. Так что Эггси присел на скамейку в сквере, вытащил сигарету, повозился с прихваченным из бара коробком спичек, и, наконец, прикурил. Дым запершил в горле, оставив едкий привкус на корне языка, и вырвался на волю тонкой вьющейся струйкой. Эггси подождал, пока дым растворится в воздухе, и снова затянулся. Вторая затяжка вышла уже куда лучше и привычнее – было в курении что-то сродни езды на велосипеде: если один раз научился, то уже никогда не забудешь. Когда сигарета, выкуренная почти до фильтра, обожгла пальцы, Эггси забычковал её и бросил в урну, достав следующую. На третьей сигарете Эггси почувствовал на себе чужой взгляд. Кто-то настолько настойчиво пялился, что этот взгляд ощущался как прикосновение, от которого волосы на загривке вставали дыбом. Эггси повернул голову, нервно выдохнув очередную порцию сигаретного дыма, и сфокусировал свой взгляд на мужчине, застывшем у фонаря на аллее. Лица было не разглядеть, но вот дорогой костюм, сидящий по фигуре, и кожаный портфель за пару десятков штук сразу же бросились в глаза – незнакомец выглядел дорого даже для Камден-Тауна. Такой пристальный взгляд мог означать что угодно, хотя и наводил на определённые мысли. Эггси отвернулся, скрипнув зубами, но всё же поднялся на ноги. Он не планировал подкатывать – просто хотел узнать, какого чёрта происходит. – Я могу вам чем-то помочь, сэр? – Эггси подошёл не спеша, стараясь говорить мягко и изобразить какое-никакое подобие дружелюбной улыбки – не хватало ещё, чтобы этот мужик решил, что Эггси пытается отжать у него телефон с лопатником. – Благодарю вас, всё хорошо, – мужчина, которому на вид было лет сорок или около того, вежливо кивнул. Практически военная выправка, дорогой костюм, явно недешёвый парфюм, аккуратная укладка, Эггси был готов спорить на что угодно, что и маникюр можно было включить в список. Этакий заблудившийся аристократ, который забыл, что так явно пялиться на людей вроде как неприлично. На лицо он тоже был ничего, можно сказать, даже во вкусе Эггси, насколько позволял судить тусклый свет фонаря. Вот только пристальный взгляд мужчины, который блуждал по его лицу, немного нервировал. – Уверены? – Эггси затянулся. Чужой взгляд впился в его губы, обхватившие сигарету, и от этого по позвоночнику побежали мурашки. Чёртов аристократ, видимо, любил мальчиков помоложе и сейчас буквально был у него на крючке. И в этот момент в Эггси проснулся азарт, с которым он подрезал чужие бумажники, угонял машины и ввязывался в драки. Азарт, который он сдерживал в себе с того момента, как переехал в Камден-Таун. Но ведь в том, чтобы подцепить этого мужика, не было ничего криминального, тем более тот и сам был не против, разве нет? Эггси повернул голову, выдохнув дым, и коротко лизнул нижнюю губу. – Вы или заблудились, или ищите приключений, – он слегка улыбнулся, прищурившись. Аристократ, протянув руку, забрал из пальцев Эггси сигарету и тоже затянулся. – Первое не исключает второго, – ответил он, всё ещё не отводя взгляда. – Да? Уже решили, в какое приключение хотите ввязаться? – Эггси повторил его жест, вернув себе сигарету, а заодно сделал шаг, чтобы сократить расстояние между ними. – Возможно, но для этого ещё нужно уточнить пару вопросов. – Каких? – Эггси, пользуясь тем, что они стояли практически нос к носу, понизил голос. – Как вас зовут? – Эггси. – И во сколько же мне обойдётся ночь с вами, Эггси? Сигаретный дым застрял в горле, чуть не вырвавшись наружу вместе со смехом. Аристократ принял его за проститутку! Он не совсем промахнулся в своих догадках, но Эггси его предположение позабавило. Азарт вышел на новый виток: если бы Эггси на самом деле был хастлером, то как дорого бы он стоил? Сколько такой вот папик заплатил бы за него? – Три сотни? – предположил тот, на что Эггси поднял глаза, встретившись с ним взглядом, и покачал головой. – Пять? – аристократ не унимался, но получил в ответ лишь пожимание плечами. – Тысячу? Эггси хмыкнул и кивнул: – Допустим, мистер… – Гарри. – Допустим, Гарри. – Тогда увидимся завтра в девять вечера. Стэнхоуп Мьюс Саус, 11, и не опаздывайте, Эггси, – Гарри снова забрал себе сигарету и зашагал по аллее. Эггси проводил его взглядом, пока тот не скрылся в темноте, и, наконец, рассмеялся: его только что за тысячу фунтов снял джентльмен из Кенсингтона. Он был очень даже неплох, раз этот Гарри готов был выложить такую сумму, чтобы с ним потрахаться. Эта мысль казалась Эггси забавной до того момента, пока он не вернулся домой. Азарт выветрился, и порог квартиры переступил Эггси из Камден-Тауна, а не из Роули Вэй. Этому Эггси нужно было ходить на работу, вертеться, чтобы заработать денег более-менее легальным путём, учиться, присматривать за сестрой и поддерживать мать. Он был в ответе за Мишель и Маргариту и раз уж решил перекроить жизнь ради чего-то лучшего, то нужно было идти до конца. Так что всей его браваде и прочему дерьму стоило оставаться за порогом этой квартиры.