Оставь меня, но не в последний миг

День выдался тяжёлым: голова раскалывалась от недосыпа, мышцы ныли после вчерашних нагрузок, а грёбаная рыба воняла особенно мерзко. Так что домой Эггси вернулся в паршивом настроении и первым делом чуть не наступил на конструктор. Маленькие кучки деталей лего были разбросаны по всей квартире как противопехотные мины, поджидавшие неудачника, который на них наступит. В гостиной были слышны два девичьих голоса и треск деталек, как будто кто-то копался в ящике для конструктора. Вздохнув, Эггси снял куртку и нагнулся, поднимая разбросанный лего. – Эггси! – Маргарита встретила его и, как и всегда, чуть не сшибла с ног. – Мы строим башню! – Ух ты! Привет, Лиз. – Привет, – отозвалась та, сидя на полу и собирая столбик из конструктора. – Прости, сегодня мы остались у вас. – Ничего, – Эггси покачал головой, улыбнувшись. Он прекрасно понимал, что Лиз не очень-то хотелось потом весь вечер ползать на коленках, собирая по углам детали конструктора, а отговорить Маргариту собирать башню было не так уж просто. – Я перекушу, и займёмся математикой, хорошо? – Эггси аккуратно отцепил от себя сестру и посадил её на пол. – Вы ели? – Да, таблетки я ей тоже дала. Иди, а мы пока достроим этот небоскрёб. Эггси зашёл на кухню, поставил вчерашние спагетти разогреваться и присел на край стола, глядя на дверцу холодильника. Список покупок исчез из-под магнита. На его месте теперь висело извещение из детского сада, в котором говорилось, что нужно внести предоплату, если они с Мишель не хотели упустить освобождающееся место. Ниже был блокнотный лист с суммой, которую не покрывала страховка Маргариты и которую нужно было доплатить им самим. Ещё оставалась часть суммы, которую нужно было доложить в ренту за следующий месяц и деньги на продукты. Эггси знал, сколько им было нужно, сколько было отложено и сколько не хватало. Чёртов день становился всё паршивее. Микроволновка пискнула, напоминая о разогретом обеде и отвлекая Эггси от тяжёлых мыслей. Он достал свою тарелку и принялся за еду, пытаясь придумать, как в очередной раз выкрутится. Нужные деньги можно было заработать за несколько недель, если немного поднапрячься, но вот где было достать всю сумму за раз? Стэнхоуп Мьюс Саус, 11. Спагетти встали поперёк горла, и Эггси оттолкнул от себя тарелку, сжав ладонями край стола. Тысяча фунтов – не вся сумма, но значительная её часть, остальное он смог бы достать к нужному времени. Для этого нужно было всего лишь переспать с мужчиной, готовым за это заплатить. Эггси несколько минут смотрел в стену, пытаясь заставить себя думать об этом, взвесить все за и против, поискать другие выходы из этой ситуации, но потом просто поднялся на ноги и пошёл в гостиную. Пока пытаешься объяснить кому-то суть интегралов, не так-то просто думать о чём-то ещё. Тем более, что думать об этом Эггси не хотел. Одно дело было в шутку флиртовать с незнакомцем, набивая себе цену, и совсем другое – эту цену отработать. – Аааарррррр! – раздался треск пластика, заставив Эггси замолчать на полуслове. – Арааааааарррр! – пластик снова захрустел, и детали лего разлетелись в разные стороны. Маргарита, рыча во всю мощь, крушила недавно отстроенные башни из конструктора плюшевой обезьянкой. – Что она делает? – Лиз удивлённо наблюдала за развернувшимся лего-апокалипсисом. – Кажется, играет в Кинг-Конга, - Эггси тоже не сводил взгляда с вошедшей в раж сестры. – Я думал, что она спит, когда позавчера смотрел его по телику. – Ура! – Маргарита запрыгала на месте, радуясь тому, что башни снесены до основания. – Эггси! У меня получилось! – Да, ты большая страшная обезьянка, – Эггси, поймав её за руку, притянул к себе и усадил на колени. – Я развалила все башни! – гордо призналась Маргарита, размахивая зажатой в руке игрушкой. Эггси засмеялся, обнимая и целуя сестру, которая вырывалась и явно хотела продолжать крушить всё вокруг. – Только Годзиллу ей не показывай, – Лиз улыбнулась. Отсмеявшись, Эггси подсунул Маргарите листок и карандаш, отвлекая её от дальнейших разрушений, и стал объяснять Лиз формулу Ньютона-Лейбница. – Слушай, можешь посидеть с Маргаритой сегодня, пока мама не придёт? Мне нужно кое с кем встретиться, – спросил Эггси у Лиз, прежде чем вернуться на кухню готовить ужин. – Ладно, – та кивнула, не поднимая головы от своей тетради с записями, – Ты мне всё равно заданий надавал на два дня вперёд. – Спасибо. От того, что решение было принято, легче не стало. Эггси механически нарезал салат и иногда проверял, не закипела ли вода для риса, но мыслями он был далеко от приготовления ужина. Он знал, что должен был делать, но не знал как. Одно дело было рисоваться перед мужчиной в дорогом костюме посреди ночного парка, но совсем другое – придти к нему в дом и… Тут Эггси терялся. За свою жизнь он многого насмотрелся, но что делать хастлеру, оказавшемуся в квартире клиента, не имел ни малейшего представления. Раньше, если Эггси оказывался в чужой квартире, он выносил из неё всё ценное, а не пытался переспать с её хозяином. Закончив с готовкой, которая хоть как-то отвлекала от тревожных мыслей, Эггси залез в шкаф у себя в комнате. Там нашлась пара футболок более-менее презентабельного вида, но от них пришлось отказаться в пользу рубашки. Не то что бы она была лучше, но учитывая костюм, в котором был тот тип из парка, рубашка казалась более подходящим вариантом. Хотя кого Эггси обманывал: в комплекте с рубашкой не было костюма от Хьюго Босс, только джинсы и новенькие Адидасы. Последние были чем-то вроде заначки – каким бы мудаком Дин не был, он нет-нет да подкидывал деньжат на карманные расходы, да и сам Эггси неплохо зарабатывал, занимаясь «мелким бизнесом». В их районе в это понятие включалось подрезание кошельков, угон машин, вынос техники и драгоценностей из плохо закрытых квартир, мелкое мошенничество – всё то, за что давали не больше пары-тройки лет отсидки. Переехав в новую квартиру, от такого рода работы пришлось отказаться, как и от некоторых вещей. Так почти все любимые кеды и игрушки, вроде PS3 и DVD-плеера, отправились на барахолку в обмен на деньги, которые разошлись на еду, таблетки и квартплату. И всё же продать одни Адидасы рука так и не поднялась: это было чем-то вроде отдушины. Эггси не покупал себе дорогих шмоток, не ходил в клубы и местные бары, чтобы пригубить Гиннес или надраться в дрова, не спускал деньги на популярные сейчас видеоигры и навороченные смартфоны. Он ни разу не раздумывал, что важнее - новые кеды или таблетки, престижный детсад или последний айфон, ужин или ночь в клубе. Потому что важны были лишь Мишель и Маргарита. И всё же у Эггси должно было быть что-то своё вроде новых кед, цепочки, оставшейся от отца, или старенького лэптопа. Эггси кинул коробку с кедами на кровать к остальным вещам и пошёл в ванную. Там он несколько минут просто стоял перед зеркалом, глядя на своё отражение, но потом всё же залез под душ. Эггси намылил короткие волосы, прошёлся ладонями по груди и спине, растирая гель для душа, и, поморщившись, протолкнул в себя скользкий от мыла палец. Горячая вода обжигала плечи, смывая остатки мыльной пены, пока Эггси, расставив пошире ноги и упершись рукой в стену для удобства, растягивал себя пальцами. Ощущение было ни неприятным, ни возбуждающим – просто необходимость перед предстоящей ночью, учитывая, что Эггси уже давно не доводилось проводить с кем-то время в горизонтальной плоскости. Он не был уверен, что сегодня придётся быть снизу – чёрт его знает, что могло взбрести этому Гарри в голову, но что активом, что пассивом опыта у Эггси было маловато. Когда он жил в Роули Вэй, всё сводилось к случайным быстрым перепихам не всегда на трезвую голову. У Эггси не было проблем со своей ориентацией, но могли быть пиздец какие огромные проблемы с Дином. Если бы тот узнал, то Эггси бы от него так просто не ушёл, если бы вообще смог ходить после того, как Дин «вылечил» бы его от голубизны кулаками. После переезда с отношениями тоже не сложилось: Эггси так выматывался на подработках, что мечтал только о том, чтобы поскорее вернуться домой, а не пойти в бар и найти кого-то на ночь. Небогатый опыт был ещё одним жирным минусом против затеи с сегодняшней вечерней подработкой, но Эггси мысленно повторял про себя «таблетки, детсад, квартплата», убеждаясь в правильности принятого решения. Он выкрутится, даже если не будет знать, что делать – не в первый раз. Эггси быстро избавился от едва отросшей щетины, не пожалев ни лосьона после бритья, ни туалетной воды, которая нашлась в шкафчике, оделся, сунул в карман пару резинок и зашёл на кухню. Там он оставил Мишель записку, прикрепив её на холодильник, и выглянул в гостиную. – Ты уходишь? – Маргарита, оставив игрушки, подошла к нему и поймала за ладонь. – Да, обезьянка, – Эггси подхватил её на руки и поцеловал в щёку. – Нужно проведать Джамала и Райана. – А мне можно с тобой? – Не сегодня. Если ты пойдёшь со мной, то кто уложит маму спать? – Ладно, – видимо, аргумент пришёлся Маргарите по душе, но она всё равно недовольно завертелась, пытаясь спуститься на пол. – Увидимся завтра, – Эггси ещё раз клюнул её в щёку, прежде чем отпустить. – Пока, Лиз. – Угу, до завтра, – отозвалась та, всё ещё погружённая в интегралы. Закрыв за собой дверь, Эггси быстрым шагом спустился по лестнице, вышел на улицу и, не сбавляя темпа, направился к подземке. Часы на телефоне показывали, что времени у него еще предостаточно, но он старался не останавливаться, как будто секундная передышка могла заставить его вернуться. Таблетки, детсад, квартплата. С этой мыслью Эггси спустился в метро на Камден-Таун. К моменту пересадки с чёрной линии на синюю Эггси понял, что у него, оказывается, целая хренова туча моральных принципов, о которых он сам раньше не знал. К Гайд Парку он пришёл к выводу, что половину из них вполне можно послать к чертям собачьим. На Глостер Роуд Эггси послал туда же вторую половину и вышел из Трубы на поверхность, вдыхая свежий воздух. Эггси уже успел привыкнуть к Камден-Таун с его барами, магазинчиками, рынками, уличными представлениями и туристами, снующими туда-сюда с фотоаппаратами наперевес. Но вот Кенсингтон – дома, машины, люди – всё здесь было другим. Эггси явно сюда не вписывался. И так думал не он один: прошедший мимо пожилой мужчина, окинув Эггси взглядом, поджал губы и что-то проворчал себе под нос. Грёбаные снобы! Улица, на которой жил Гарри, была менее многолюдной, так что добраться до его дома удалось без чужих презрительных взглядов. Эггси, подойдя к двери, пару раз пнул каменную ступеньку, окинул взглядом переулок позади и застыл в нерешительности. – В жопу всё, – он вжал звонок до упора. Дверь открылась практически мгновенно, словно с той стороны уже знали о его приходе. – Эггси, – Гарри, появившийся в дверном проёме, кивнул вместо приветствия и отступил в сторону, взмахом руки приглашая войти. – Прошу, проходите. Подавив желание присвистнуть, Эггси уже во второй раз за сегодня почувствовал себя не к месту. Дом, не очень приметный снаружи, внутри давал понять, что его хозяин небеден. Ничего броского и кричащего о роскоши – просто старая добрая классика, пахнущая натуральным деревом и лаком. Эггси вцепился в край куртки и, чтобы не топтаться на месте, начал стягивать её с себя. Гарри забрал куртку из его рук и накинул её на вешалку так бережно, словно это был дорогой кашемир, а не дешёвая тряпка с рынка. Наверное, тут всё дело было в воспитании. Этой же причиной Эггси объяснил себе слишком вежливый тон. Серьёзно, кто разговаривает с хастлером на «вы»? – Все вчерашние договорённости в силе? Эггси кивнул, на всякий случай вспоминая, не договорились ли они о чём-то вроде плёток и цепей, но разговор вчера шёл лишь о месте и времени. – Отлично, – Гарри достал из кармана конверт и положил его на столик с ключами. Эггси проводил его взглядом, догадавшись, что там деньги, о которых они договорились, и снова кивнул. – Я могу предложить вам кофе, чай или, возможно, виски? Беседа звучала довольно странно, как будто у них намечалась деловая встреча, а не секс, причём за деньги. Чёртово воспитание чёртовых аристократических снобов. – Нет, – Эггси снова качнул головой, в этот раз отрицательно, и, спохватившись, добавил, – Спасибо. – Тогда следуйте за мной. Вдвоём они поднялись на второй этаж и, пройдя по коридору, оказались в просторной спальне. Эггси даже не успел окинуть её взглядом, когда Гарри снова заговорил. – Если желаете, в ванной есть всё необходимое, чтобы освежиться, – он указал на дверь справа от себя. – Спасибо. Эггси быстро проскользнул внутрь, закрыв за собой дверь. В ванной тоже не было ничего сверхъестественного: ни золотого унитаза, ни фонтана с шампанским. Всё как у обычных людей, лишь с поправкой на стоимость. На столике у умывальника лежали несколько махровых полотенец, рядом с которыми были оставлены запакованная зубная щётка и бритва, на тот случай, если они понадобятся. Эггси включил холодную воду, сунул под неё ладони и уставился на своё отражение. Похоже, это уже начинало входить у него в дурную привычку: искать ответы в зеркалах. Если он ещё вдобавок начнёт сам с собой разговаривать – дело откровенно запахнет шизой. Умывание холодной водой немного помогло – Эггси пришёл в себя, перестав наматывать сопли на рукав и паниковать. Он насухо вытер руки одним из полотенец, оттянул давящий на горло ворот рубашки и вернулся в спальню. Гарри стоял у окна, глядя в небольшую щель между шторами. Он уже успел снять пиджак, повесить его на спинку кресла и приглушить свет. Эггси не стал его окликать, просто сел на край кровати, с которой заранее убрали покрывало. Несколько минут прошло в тишине и немного нервирующем Эггси ожидании, пока Гарри не отошёл от окна и не приблизился к кровати. Он застыл всего в шаге от Эггси, не произнося ни слова, не касаясь – только скользя взглядом по лицу, как в их первую встречу. От этого взгляда нервозность только усилилась: кто его знает, возможно, Гарри чёртов маньяк или больной садист. Или же… Эггси запоздало понял, что смотрят не на него. Зазноба, бывший, несчастная любовь – кто-то, кого Гарри хотел бы видеть и чьи черты он так сосредоточенно высматривал в лице Эггси. Грёбаные скелеты в шкафу были и у парней из бедных районов, и у снобов с родословной – тут уж было ничего не поделать, но зато Эггси выпал шанс рассмотреть самого Гарри. В свете электрических ламп он выглядел старше и более уставшим, чем при мерцании тусклого фонаря: на висках уже проступила седина, морщины тенями залегли у уголков глаз и губ, расчертили лоб. Ладонь легла на подбородок Эггси, заставляя его поднять голову, чтобы встретиться с Гарри глазами. Он послушно последовал за чужой рукой и даже больше – поднялся на ноги. Потянувшись, Эггси стащил с Гарри очки. Под массивной оправой на левой скуле под самым глазом оказался тонкий шрам, обрывающийся на глазнице и продолжающийся под бровью. Эггси на несколько секунд залип на нём, а когда перевёл взгляд, то понял, что Гарри смотрит на него, теперь уже в буквальном и переносном смыслах. Наверное, стоило узнать, целуются ли хастлеры с клиентами. Вроде нет. Или да? Эггси запоздало подумал об этом, когда Гарри прижался к его губам своими, сжав ладонью затылок, а потом толкнул обратно на кровать и начал раздеваться. Первыми на прикроватной тумбочке оказались запонки, за ними последовали часы, потом лента галстука. Последней звякнула о лакированное дерево пряжка ремня. Длинные пальцы сноровисто прошлись по ряду пуговиц на рубашке, затем Гарри просто скинул её с плеч. Эггси окинул взглядом его торс и едва сдержался, чтобы не хмыкнуть: Гарри был в отличной форме, с абрисом пресса и рельефом мышц на плечах. Вряд ли аристократам было положено обливаться потом, тягая железо в качалке, но если такие чудеса творила йога, то Эггси был согласен попробовать парочку их поз с дебильными названиями. Правда, шрамы и ожоги на коже явно появились не от спортивного коврика. Эггси был в курсе, как выглядит огнестрел, и какие остаются рубцы, если тебя пару раз ткнули ножом. Самому ему везло – он отделывался лишь переломами, а вот Гарри, кажется, нет. По загривку Эггси пробежал холодок после того, как он насчитал четыре рубца от пуль – Гарри оказался не таким уж скучным джентльменом, каким выглядел сначала. Пальцы сами нашли пуговицы, принявшись нервно дёргать каждую, прежде чем вытолкнуть из петельки – у Эггси сноровки в этом деле было намного меньше, но он не собирался сдаваться, раз уж подписался на всё это. Гарри, молчаливо наблюдавший за ним, подался вперёд. Одна его ладонь огладила грудь и живот Эггси и спустилась ниже, забравшись под пояс джинсов, вторая – снова сжалась на затылке, надёжно удерживая, а колено упёрлось в край кровати прямо между разведённых ног. Второй поцелуй был жёстким и торопливым. Гарри смял его губы, проскользнув внутрь языком, вылизывая и кусая, и Эггси в долгу не остался. Они стукнулись зубами, и Гарри отпрянул, облизав губы с кривой ухмылкой, сжал ладонь в джинсах Эггси, и, потянув его рубашку с плеч, прихватил губами кожу на шее. Эггси рвано выдохнул, чувствуя, что у него начал вставать, и потянулся к брюкам Гарри. Ладонь скользнула по обнажённому боку, опустившись на мягкую ткань брюк, пальцы отыскали замок ширинки. Гарри поймал его руку и снова отстранился. – Одежду на пол, – скомандовал он, принявшись самостоятельно расстегивать брюки. Болты в отличие от пуговиц поддались с одного рывка, и Эггси выпутался из джинсов, скинув их с кровати вместе с бельём и рубашкой. Он слегка отполз на локтях назад, освобождая место Гарри, но тот лёг сверху, вжимаясь всем телом. Чужой стояк упирался прямо в бедро, пачкая кожу выступившей смазкой. Задрав подбородок, Эггси дотянулся до губ Гарри, кусая за нижнюю, потом проскользнул ладонью между их телами и начал себе надрачивать. Гарри накрыл его ладонь своей, направляя движения, но спустя мгновение остановился и достал из-под одной из подушек флакон со смазкой. – Раздвинь ноги, – выдохнул он новую команду, касаясь уха Эггси губами. Тот подчинился, позволяя Гарри устроиться удобнее. Чужая ладонь, сжав их члены вместе, заскользила вверх-вниз, размазывая лубрикант и задавая размеренный темп. Эггси, приоткрыв рот, задышал чаще, чувствуя, как приятно тянет низ живота от возбуждения. Он упёрся взглядом в Гарри и тот ответил тем же, гипнотизируя чернотой расширившихся зрачков. – Теперь сам, – Гарри убрал руку. Эггси подчинился, смыкая ладонь на их членах, но темп он задал более резкий, покачивая бёдрами и заставляя Гарри двигаться вместе с ним. Тот поддался на эту нехитрую уловку, но, словно наказывая, сжал пальцы на левом соске Эггси, слегка оттягивая кожу. Его ладони заскользили по телу Эггси, оглаживая, сжимая и царапая короткими ухоженными ногтями, пока сам Гарри, будто задавшись целью сбить его с ритма, отвлекал его поцелуями и укусами. Стоило Эггси замедлить темп, как одна из ладоней сразу же отвешивала ему лёгкий шлепок по бедру. Когда Эггси в очередной раз сбился, Гарри положил руку на его пальцы, возвращая движения к размеренному ритму, и скользнул ниже, сжав тяжёлые яички в ладони. Стон вырвался из груди Эггси непроизвольно, и он закусил губу, пытаясь сдержаться, но уже через секунду застонал снова, когда Гарри ввёл в него сразу два пальца. – Ты подготовился. Хорошо, – Гарри лизнул уголок рта Эггси, убирая свою ладонь. Тяжесть чужого тела исчезла – Гарри сел на кровати, снова потянувшись к подушкам, чтобы достать оттуда резинку. Эггси проследил, как его длинные пальцы легко справляются с запаянным квадратиком фольги, и перевернулся на живот, становясь в коленно-локтевую. Он повернулся, приподнявшись, чтобы видеть Гарри, но тот снова всё сделал по-своему. – Обопрись на руки, – Гарри надавил Эггси на поясницу, заставляя выгнуться и расставить ноги шире. – И дыши. Он вошёл одним плавным движением и пару раз качнул бёдрами на пробу. Эггси задышал сквозь стиснутые зубы, привыкая к ощущениям на самой грани удовольствия: это было почти хорошо, если бы можно было дотянуться до собственного члена и помочь себе рукой – было бы совсем отлично. Гарри после ещё пары толчков снова надавил Эггси на поясницу и проехался ладонью вперёд, вынуждая того улечься грудью на кровать, уткнувшись лицом в скрещенные руки. От этого колени разъехались ещё шире, так что стояк практически касался простыней. Гарри снова начал двигаться, но теперь резче и глубже, и Эггси замычал, вцепившись зубами в собственное запястье. Каждый толчок прошивал позвоночник острой вспышкой удовольствия, расходившейся горячими волнами по телу. Гарри, придерживая Эггси за бедро одной рукой, второй скользил по спине и груди, кажется, плавя его кожу под своими пальцами. – Я хочу тебя слышать, – фраза прозвучала довольно невнятно из-за сбившегося дыхания, но Гарри подкрепил её прикосновением, погладив Эггси по щеке. – Твою ма-а-ать, – выдохнул тот со стоном, разжав челюсть на запястье. Бёдра Эггси мелко дрожали от напряжения из-за не слишком удобной позы и от того, что он подмахивал на каждое движение Гарри. В глазах темнело от удовольствия, а в ушах шумела кровь, заглушая его вскрики. Гарри практически лёг сверху, двигаясь в нём, накрыв собой и опаляя загривок горячим дыханием. Толчки стали более частыми и глубокими, отчего раскаленная пружина в животе сжималась всё туже, приближая оргазм. – Да, блядь, – Эггси всё же вывернулся, не думая о том, как завтра будет болеть плечо, и начал двигать рукой на своём члене в такт фрикциям. – Да-а-а… Гарри мазнул губами по его приоткрытому рту и низко застонал, с силой вбиваясь в бёдра Эггси на последних толчках. Этого хватило, чтобы Эггси кончил вслед за ним, чувствуя, как его будто выворачивает наизнанку, как судорога удовольствия сковывает каждую мышцу и электрическими зарядами бежит по коже. Выплеснувшись себе в ладонь, он рухнул на матрас. Тело сразу же разомлело, сердце билось где-то в горле, а в голове было до приятного пусто. Из посторгазменного отупения Эггси вывел щёлчок зажигалки: Гарри, откинувшись на подушках, прикуривал сигарету. Табачный дым лёгким туманом пополз по комнате, накрывая Эггси вместо одеяла. От запаха сигарет во рту скопилась слюна, а на языке привычно загорчило – курить захотелось неимоверно. Эггси лёг рядом с Гарри и, протянув руку, вытащил у того из пальцев сигарету. Гарри курил дорогие сигареты – обёрнутые в тёмную папиросную бумагу с золотым ободком у фильтра, они оказались намного крепче тех, к которым Эггси привык. Пара затяжек вскружили голову так, что сигарету пришлось вернуть обратно. Гарри добродушно хмыкнул, приняв сигарету из пальцев Эггси, и, обхватив её губами, задумчиво уставился на противоположную стену. Чёрт его знает, о чём он думал, сидя с неподвижным лицом, глядя в никуда и делая затяжку за затяжкой. Лишь иногда он щурился, как будто видел что-то в сизом дыму. Эггси, откинув голову на резную спинку кровати, молча смотрел на него, силясь представить, каково это – пытаться заменить одного человека другим. Гарри ведь было всё равно, окажись Эггси заикающимся девственником или блядской гейшей, сгибающейся в три колена и жонглирующей веерами прямо в процессе; ему было важно, как тот выглядел. Однако Эггси было плевать, что он стал всего лишь заменой для воплощения чужой фантазии. Он просто задавался вопросом: насколько сильно нужно было хотеть человека, чтобы пытаться перебить это желание таким вот самообманом? Эггси в какой-то степени даже порадовался, что его проблемы были куда более приземлёнными. Вынырнув из своих мыслей, Эггси хотел было снова отобрать у Гарри сигарету, но нашёл того спящим. Дотлевающую сигарету он всё-таки забрал, но лишь для того, чтобы затушить её в пепельнице на тумбочке. Что сделать кроме этого, Эггси так и не придумал, поэтому потянулся за своими джинсами на полу, чтобы выставить будильник – ему ещё предстояло отработать смену на рыбокомбинате. Он залез под покрывало, которое нашёл на пуфике в изножье кровати, и улёгся, закрыв глаза и собираясь поспать. Гарри, в общем-то, снял его на всю ночь, но если ему захочется повторить, то пусть разбудит Эггси, а если нет… Беззвучно вибрирующий под подушкой телефон был сродни отбойному молотку, дробящему висок. Эггси сел, жмурясь от света не выключенного бра, отключил телефон и оглянулся на Гарри: тот спал всё в той же позе, расслабленно полулежа на подушках. Эггси встал с кровати, подобрал с пола вещи и начал одеваться. Влезть в одежду он смог за считанные секунды, но грёбаные пуговицы со скоростью никак не сочетались – воротничок вообще не поддавался. Слишком увлёкшись борьбой с несговорчивой фурнитурой, Эггси упустил момент, когда Гарри тоже проснулся, так что чуть не шарахнулся, заметив краем глаза движение сбоку. – Мне пора, – Эггси обернулся, уставившись на Гарри в ожидании. Тот только кивнул, запахнув халат. – Дверь я за собой закрою, – Эггси тоже кивнул, давая понять, что провожать его не надо. – Эггси, – Гарри позвал его, заставив застыть в дверном проёме. – Вы заняты в четверг вечером? – Нет, – Эггси отрицательно качнул головой и, криво улыбнувшись, подмигнул. – Но теперь, кажется, да. – До встречи, Эггси, – Гарри улыбнулся в ответ, сонно прикрыв глаза, и закрыл дверь в спальню. Эггси спустился по лестнице на первый этаж, окинул взглядом едва различимые в темноте очертания столовой и подошёл к вешалке забрать свою куртку. К столику с конвертом он подошёл в последнюю очередь. Белоснежная плотная бумага выглядела пожелтевшей в свете настенного светильника, и Эггси несколько секунд пристально рассматривал её, прежде чем сгрести конверт и сунуть себе в карман. Привычная злость на себя и на этот чёртов мир зашевелилась внутри, но в этот раз Эггси проигнорировал её, думая над «вы». Почему «вы»? Гарри разложил его на своей кровати, сыпля сухими командами и забив на манеры, но прощаясь, снова обратился с этим грёбаным «вы». Это было прописано где-то в правилах этикета у продвинутых джентльменов или отдельно у Гарри был тумблер «жёсткий трах/светская беседа»? На выходе из переулка Эггси оглянулся на дом Гарри: свет в окне спальни уже не горел, в общем, как и во всех домах по соседству. В три ночи улицы были абсолютно пусты: только дома с тёмными окнами, тускло мерцающие фонари и мокрый асфальт – видимо, недавно прошёл дождь. Эггси чуть не набрал полные кеды воды, не заметив лужи, и, чертыхаясь, остановился и встал на поребрик. Он наклонился в сторону, удерживая равновесие, и выглянул на дорогу как раз вовремя: нужный автобус трогался со светофора. Пришлось перепрыгивать лужу и бежать к остановке, Эггси периодически оглядывался и махал рукой, чтобы водитель заметил его и остановился. Нужно было еще заскочить домой, принять душ и переодеться перед сменой – пора было, в конце концов, избавиться от чёртовой рубашки.