Птица в клетке

Прошла уже неделя с того момента, как Лу живет у меня. Он так и не сказал мне, кто его избил. Да я и настаиваю, когда захочет, то скажет. Я хожу на работу в офис, прихожу домой, а там Лу. Он не уходит, хотя хотел. И я знаю, что он часто думает над тем, чтобы уйти. Я просто уверен в этом. Но он не уходит. Я очень благодарен ему за то, что он не уходит и не оставляет меня одного. На протяжении недели я возвращаюсь домой, а там меня ждет Луи. Он всегда что-то готовит. О да, он охуенно готовит. Не то что я. Нет, я готовить конечно умею, но я ненавижу это делать, а ему, видимо, нравится. Дождливое утро понедельника. На часах показывает половину девятого, поэтому, умывшись, я уже одеваюсь на работу. Луи еще спит, он обычно просыпается часов в десять утра. Поэтому, я тихонько завариваю себе кофе с бутербродом, ем это все на ходу и тихо, что бы не разбудить Луи, ухожу на работу. На работе, как обычно, ничего интересного не происходит. Пару каких-то важных людей приехали, папа подписал с ними контракты, а я, как всегда, просто сидел над бумагами, сверяя числа. Знаете, я рад, что отец не трогает меня с заданиями, чтобы куда-то ехать. Лучше весь день вот так просидеть, а потом ехать домой. Также, я перестал допоздна сидеть на работе. Теперь я приходил туда не в восемь, а уходил в семь, теперь я приходит туда ровно в девять, а уходил в пять. Потому что, теперь у меня не пустая серая квартира, а наполненный счастьем уголок. И теперь я не хочу засиживаться на работе до поздна. Теперь мне есть смысл уходить домой ровно в пять. И этот смысл называется - Луи. Сейчас я торчу на работе. Уже три часа дня, так что, скоро домой. Этот день, если честно, намного скучнее, чем обычно. Сегодня никто к нам не приезжал, половина коллектива вообще уехали на мероприятие с отцом. И я остался один с Даной. Которая, как обычно, не сводит с меня глаз. Бесит она меня уже, вот честно. Я же ей на прошлой неделе уже дал понять, что она мне не интересна. — Гарри, тебе что-нибудь принести? — она спросила мягко улыбаясь и строя глазки. Ну как всегда. На ней надета блузка с большим вырезом, что хорошо округляет ее третий размер. И короткая черная юбка. Сама она брюнетка с длинными волосами. Знаете, если бы я не был влюблен, я бы с ней замутил, а так, нет. У меня уже есть мой человек. — Нет, Дан, не нужно. И я просил, прекрати со мной заигрывать. — Но почему? Ты же свободен. Я свободна, почему бы нам не принести друг другу удовольствие? — она подошла к моему столу и села на него. Вот наглость зашкаливает, пиздец. — С чего это ты взяла, что я свободен? — я снял очки и посмотрел ей в глаза, поправляя свои кудри. — Но… тебя никто не видел ни с какой девушкой с тех пор, как ты приехал, тебя видели в клубах… это же очевидно, что ты свободен. — А разве не очевидно, почему теперь я прихожу на работу в девять, а не в восемь и ухожу в пять, а не семь? — посмотрел я на нее с заинтересованным взглядом. — Я не знала… прости… — Прекрати заигрывать со мной, Дана, мы коллеги, не больше. И больше не будем. И да, принеси мне все-таки кофе, — я снова устремил свой взгляд на бумаги. — Да… конечно, сейчас, — она встала, и, развернувшись на своей огромной шпильке, слегка, видимо в шоковом состоянии, пошла делать мне кофе. При этом, дважды чуть не упав.

***

Я уже вышел с офиса и направляюсь домой. До дома мне идти не долго, около получаса, поэтому, я решил прогуляться, а заодно купить Луи что-нибудь. Погода хорошая, дома ждет любимый человек, так почему бы чуток не пройтись? Честно, я НЕНАВИЖУ понедельник. Но сегодня хороший день, правда, скучный. Но все равно, он явно лучше, чем когда на улице пасмурно и идет то ли дождь, то ли снег. Хотя, еще буквально полторы недели назад я обожал такую погоду. Любовь делает чудеса, однако. Но ведь сказка и счастье долго не продолжается, не так ли? Вот и со мной так. Как только мы с Лу почувствовали себя счастливыми, как только мы забыли про наши проблемы, так они дали о себе знать. Но, давайте обо всем по порядку. Я зашел к себе в подъезд. В руках у меня был небольшой торт, надеюсь, Луи понравится. Обычно, я иду сначала проверять почту, а потом уже к лифту. Поднимаюсь на свой двадцатый этаж и захожу в квартиру. Но на этот раз все по другому. Потому что, мне никто никогда не слал письма, только газеты и реклама. Но, открыв почтовый ящик, оттуда вывалился конверт с подписью «для милого зеленоглазого Гарри» Втф, что?! Это кто так шутит? Больше ничего на нем не было написано. Очевидно, отправитель сам кинул его в ящик. Ни того, от кого он, ни адреса, откуда он, больше ничего не было. Просто белый конверт, с этой надписью. Я решил сразу открыть его, даже не доходя до дома. Но откуда же я знал, что открыв его, мое отличное настроение испортится? Крупным размашистым почерком, тем же, что и был подписан конверт, была написана следующая фраза, от которой у меня, откровенно говоря, мурашки по спине побежали: «Если до среды Луи не вернется туда, откуда ушел, твой папаша узнает, с кем ты связался. С любовью хх» Они нашли его. Они нашли, где он. Но он никуда не вернется, мне все равно узнает мой отец или нет. Мне все равно, что сделает мне мой отец. Луи никуда не вернется. Просто потому что я не отпущу его. Я не позволю ему вернуться в этот ад. Скомкав конверт, я засунул его в карман джинсов и, как можно бодрее, зашагал по коридору к квартире.

***

Я опять сидел весь в отчете, завтра вторник, а я его должен был сегодня сдать, но забыл. Черт. Но вот знаете, как только я сажусь делать работу, хотя нет, не работу, а именно отчет по ней, у Луи сразу же появляется желание поговорить о чем-то серьезном. Например, о том, почему рыбы плавают, а птицы летают. Вот и сейчас. Я сидел, делал отчет, и что вы думаете? Правильно. У Луи именно сейчас появилось ко мне дело. — Гарри, — Лу вошел в гостиную и начал смотреть на меня. — Мм? — протянул я, даже не сведя взгляда с документов. — Почему ты мне не сказал? — Не сказал что? - я, не понимая, о чем он, все-таки оторвался от документов, и посмотрел на Лу. — Вот это, — в его руках был тот самый конверт с письмом, который я, какого-то хера не выкинул. — Гарри, почему ты не сказал мне, что они угрожают тебе из-за меня? — Лу начал повышать тон. — Вот именно поэтому и не сказал, — я отложил документы и снял очки. — Именно почему? — он нахмурил брови и от этого у него появились милые морщинки около глаз и на лбу, я бы улыбнулся, но сейчас не время. — Потому что из-за этого драного письма, ты теперь будешь думать, что во всем виноват, и что у меня из-за тебя одни якобы проблемы. И из-за него ты захочешь уйти. — А разве это не так, БЛЯТЬ?! Разве у тебя из-за меня не одни, черт, проблемы?! И ты прав, мне реально лучше уйти. Зная, кто твой отец, они расскажут ему все это. А я не хочу, что бы отец лишил тебя всего. Я не хочу доставлять тебе одни неприятности… — Да черт тебя подери, Лу, когда ты поймешь, что мне плевать, что скажет мне блять, отец, мне все равно на то, что он лишит меня наследства, мне все равно на это все, блять, — я подошел к Лу в плотную, и сказал: — Мне все равно, что они сделают мне, что они расскажут отцу. Хотят рассказывать — пусть говорят. Все равно рано или поздно он узнает. — Я не достоин такого, Гарри… — Сугубо твое мнение. Пойми, ты мне важнее всего того, что у меня есть сейчас, — я посмотрел ему прямо в глаза, тяжело дыша, — мне ты важнее того, что скажут обо мне, узнав, что я влюблен в парня. — Влюблен? — было видно, что он слегка не верит свои ушам. — Влюблен. И в эту же секунду Луи сократил между нами расстояние, при этом, нежно шепча: «Ты не представляешь, насколько я влюблен в тебя, Гарри…»

***

Вторник прошел довольно тихо. Я просидел на работе, на которой нас задержали до шести часов, потом заехал в кафе к Найлу и Зейну. Посидел, выпил кофе, поговорил с ними о том, что надо как-то собраться вместе. Потусить. И потом пошел домой. Письма мне больше не приходили. Луи больше не пытался уйти или завязать разговор по этому поводу. Зная, что я ему отвечу. Сегодня вторник, завтра среда. Если отец узнает завтра, он скорее всего приедет ко мне. Да я даже примерно знаю каким будет наш с ним разговор. Все закончится тем, что я ему больше не сын. Хотя, вопрос, я ему когда-то был сыном? Я как бы был, но нет, меня не было. Он меня замечал лишь на мой день рождения. Как и мама. Так что, мне все равно, что он скажет мне. И что сделает, он не может запретить мне любить.

***

А вот день среды задался с самого утра отвратительно. Я еще не успел прийти на работу, как узнаю, что отец вызывает меня к себе. Видимо, пришло время ада. Хотя, может он просто по работе вызвал. Везет, что завтра четверг и у меня выходной. Хоть проведу нормально время. Если, конечно, ничего не случится. На часах показывает уже 9:07 и я опаздываю на работу уже на семь минут. Но, не думаю, что это страшно. Ведь я никогда не опаздывал ранее. Спустя пять минут, я уже был в здании, поднимался на десятый этаж, чтобы зайти к отцу в кабинет, а потом идти на свою работу. Если, конечно, сейчас я с нее не вылечу. Я пробегаю мимо секретарши, вроде как, Кристины, и, не стуча, захожу в кабинет отца. — Привет па, прости что опоздал, ты о чем-то хотел поговорить? — затараторил я, поправляя свои волосы и снимая пальто. — Да, садись, Гарри, — по его хмурому настроению было ясно, что ему все-таки что-то сказали. — Гарри, скажи мне, только честно. Ты знаешь человека под именем Луи Томлинсон? Мое сердце стало биться как бешеное, когда он произнес имя Лу. — Эм… да, я видел его тогда вот в холле, а потом пару раз в клубах. Еще слышал о нем от Зейна. А что? — теоретически, это было правдой — Дело в том, что до меня дошли сейчас слухи, что у тебя в этим человеком хорошие отношения и что вы хорошо знакомы. Это так? — он посмотрел на меня сильно хмуря брови. — Нет, откуда такие сведения? — я начал поправлять кудри от нервов. Всегда так делаю, когда нервничаю. — Неважно. Гарри, ты же понимаешь, что если это так, то тебе лучше перестать с ним общаться, это очень сильно бьет на нашу репутацию. И по фирме. И вообще, с такими шлюхами, как он, иметь что-то общее крайне опасно. Когда он назвал Луи шлюхой, внутри меня начала закипать злость. Я бы сейчас ему все выговорил по этому поводу, но вместе этого, я глубоко вздохнул и ответил: — Я не знаю, кто тебе сказал про то, что я с ним общаюсь, но я знаю одно — это полный бред. Я бы на твоем месте отрезал языки тем, кто сказал тебе это. А теперь, я могу идти? — если он меня сейчас не отпустит, я сорвусь. — Да, конечно, иди. Я подорвался с места и, хватая сумку и пальто, мигом вышел из кабинета и пошел к лифту. Больше ни секунды не хочу проводить рядом с отцом, знаете, я только сейчас понимаю, насколько я ненавижу своего отца. Остаток рабочего дня проходил более менее спокойно, но плохое предчувствие не покидало меня.

***

Уже девять часов вечера, слава Богу, больше пока что ничего не произошло. Хотя, знаете, я как чувствую, что сегодня что-то будет. Обычно, такое чувство редко меня подводит. Что меня очень бесит и надвигает на хмурые мысли. Луи смотрит телевизор и играет с моими кудряшками, а я лежу у него на коленях, и пытаюсь читать книгу. Но если честно, я так и не понял суть книги, так как мои мысли не дают мне спокойно читать. Но эта идиллия продолжается не долго, так как ее прерывает звонок в дверь. — Ты кого-то ждешь? — спросил Лу, выпуская меня из своих объятий. — Нет, но я догадываюсь, кто это. Жди тут, пока я не позову тебя. Я встал с места и вышел из гостиной, прикрывая за собой дверь. Я догадываюсь, кто ко мне пришел. Я даже не догадываюсь, я знаю, что это отец, пришел, чтобы проверить, не соврал ли я ему. И мне придется его огорчить. Я соврал ему. И сейчас я познакомлю его с Лу. И мне все равно, что будет. Я открываю дверь, и-и-и… я угадал. Это отец. — Привет, Гарри, а я вот тут, решил заехать, посмотреть, как ты тут обустроился, — сказал мне папа довольно приветливо. Жаль, что через пять минут я останусь без отца. — Да, конечно, заходи, я как раз тебя с кое-кем хотел познакомить. Я пропускаю его в квартиру и мы вместе идем на кухню. — Ты ведь приехал не чтобы посмотреть, как я обустроился, не так ли? — я ставлю чайник на плиту, что бы сделать нам чай, но вряд ли у нас получится мирное чаепитие. — Я приехал, чтобы проверить, как ты, зачем еще по-твоему я могу приехать? — отец сделал настолько фальшивое удивление, что мне даже захотелось ему вмазать. — Ну, например, чтобы проверить, не соврал ли я тебе утром по поводу человека под именем Луи Томлинсон. — Зачем мне проверять? Я верю тебе, сынок, — отец пожал плечами и оглядел квартиру, на секунду сосредоточив взгляд у закрытой двери в гостиную, откуда доносились звуки включенного телевизора. Я поставил перед нами две чашки, и даже не думая останавливать разговор, сказал: — Хм, я тебя разочарую, я тебе соврал, -посмотрел я со всей серьезностью на отца. — В смысле? — В прямом, — отец нахмурил брови, видимо, не понимая, в чем именно я соврал. Ведь он вроде как думает, что Луи тут нет. — Луи Томлинсон мой парень, папа. И сейчас он находится в этой квартире. Если не веришь, я могу позвать его, — я не отворачивался, я просто смотрел на то, как меняются папины эмоции. Он молчит, и знаете, от этой тишины, мне уже страшно становится. Но по его лицу также видно, что он знал это с самого начала и не ожидал, что я вот так вот просто скажу ему все. Единственное, что отчетливо читалось на его лице, было типа: «Они были правы» и «Я убью его». — Прости, что ты только что сказал? — знаете, мне кажется, если бы у отца под рукой был нож, он бы сейчас взял его и зарезал меня. — Что слышал… — все так же на полном серьёзе отвечаю я. — Так значит мне не наврали те люди, которые сказали, что мой сын связался со шлюхой? … — Не смей его так называть, — я уже выходил из себя и старался из последних сил не переходить на крик. — Гарри, ты хоть понимаешь, что это значит для рейтинга нашей компании?! Мой сын - гей, да еще и связался со шлюхой! Боже, какой абсурд, кого я вырастил, блять?! — было видно, что отец кипит от злости. И я тоже начинаю закипать. Значит репутация фирмы ему важнее родного сына? — Ох, ну простите, что не оправдал надежд. Простите, что полюбил парня, простите, что вырос без отца, ведь ты только сейчас вспомнил, что у тебя есть сын! Только лишь тогда, когда какие-то люди донесли тебе, что я встречаюсь, блять, с парнем! — Что ты несешь, Гарольд?! -То и несу, ПАПОЧКА. Я вырос один. Я видел тебя лишь утром, когда ты уходил на работу, и вечером, когда ты возвращался и закрывался в своем кабинете, в который мне нельзя было заходить. А на мои дни рождения ты дарил мне лишь подарки, думая, что загладишь свою вину. А ведь я вырос фактически без отца, я не знаю, что такое любящий отец. Если мать хотя бы пыталась проводить время со мной и куда-то возить, то для тебя же всегда на первом месте была работа! И только сейчас ты начинаешь переживать за меня, когда, блять, как оказалось, я гей! А ты не задумывался, что я мог им стать лет эдак с шестнадцати?! А ты все это время не замечал, да?! Ну что молчишь?! Я еле дышал, во мне все кипело от злости. В венах все бурлит. Мне до жути жарко. У меня еще много всего, что я хочу высказать отцу, но он мне не дает этого сделать, отвечая спокойным тоном: — Значит так, либо ты выгоняешь эту шлюху и мы всё забываем как страшный сон, либо завтра ты собираешь свои манатки и освобождаешь квартиру. При этом, ты уволен с работы и я тебе больше не отец. Выбирай. — Пошел вон. — Что, прости, ты сказал? — отец посмотрел на меня с полным непониманием и удивлением. — Я сказал, пошел вон. Мне не нужен отец, который не принял меня лишь потому, что я полюбил парня. Мне не нужен отец, которому важнее репутация фирмы, а не собственный сын, — мое сердце бешено бьется, а дыхание прерывистое. — Гарри, если я сейчас уйду, ты останешься нищим. Но зато со своей шлюшкой. — Вот и отлично. Уходи. Я не маленький. Жил без тебя двадцать один год, и остальную жизнь проживу. Отец подрывается с места и уходит, хлопая за собой дверью. Во мне сейчас столько всего кипит, бурлит. Я не могу, хочется пойти и избить кого-нибудь. Я настолько ошибался в своем отце, когда думал, что я все-таки нужен ему, но нет. Ему главное репутация. А я ему никто. Просто никто. Из моих глаз потекли слезы. В теле лишь слабость. Я ничего не чувствую. Только боль и слабость. Я облокотился на стену и просто плачу. Минут пять. Меня никто не трогает. А я сижу и плачу. — Гарри… — этот голос приводит меня в себя. Я смотрю на Лу заплаканными глазами. Он помогает мне встать и мы идем ко мне в комнату, он укладывает меня в кровать, и сам ложится рядом, просто обнимая меня, что-то напевает мне на ушко. А я успокаиваюсь. Я просто утыкаюсь носом ему в шею и тихо плачу, пока он успокаивает меня. Меня так никогда не успокаивали. Всем всегда было похуй на меня. Но не Луи. Ни мама, ни папа, никогда меня не успокаивали. Никогда не проявляли заботу. Никогда такого не было. Я отрываюсь от Лу и смотрю ему в глаза, я вижу легкое недопонимание, но, не долго раздумывая, я сажусь на него сверху, и просто смотрю ему в глаза. Я резко сокращаю между нами расстояние и целую его. Поцелуй выходит размывчатый, в нем лишь нежность. И он длится совсем не долго, потом Лу резко отстраняется от меня, и спрашивает: — Ты уверен, что хочешь этого? — Да… уверен. Только, у меня никогда не было с парнями… — я залился краской от смущения. — Не бойся, я готов стать и твоим первым парнем. Я поцеловал Луи, попутно стаскивая с него майку, на нас было одето почти одно и тоже. На нем белая майка и серые шорты. На мне — черная майка и спортивные штаны. Стянув с Лу майку, я принялся стягивать с себя штаны. Избавившись, наконец, от ставших тесными, по известным причинам, брюк, я скользнул к губам Лу, кажется, я уже стал зависим от них. Лу ответил на мой поцелуй, обвив мою шею руками. Язык Луи нежно ласкал мой язык, а каждое движение парня, заставляло мое тело покрываться волнами мурашек. Мне в эти минуты казалось, что весь мир провалился сквозь землю, оставив нас наедине. — Гарри, не мучай меня… — Лу плавно толкал своими бедрами мои бедра, от чего я, уже во второй раз издал довольно громкий стон. — Не делай так, Лу, я же могу кончить, даже не начав. У меня все-таки это первый раз… я волнуюсь… — Не волнуйся, я буду подсказывать, начинай… малыш… — Прям вот так сразу? — Ну если ты хочешь услышать, как громко я умею кричать, то можешь сразу. — Я же не знаю… насколько это больно… прости. — Это не слишком больно. Но все же, если тебе меня хоть немного жаль, то начни пожалуй, с этого… Лу взял мою руку и на его лице промелькнула какая-то пошлая улыбочка. Я зачарованно наблюдал за тем, как пара моих пальцев проскользнуло в рот шатена. И в этот момент я понял, что это было самое пошлое, но самое прекрасное из того, что мне доводилось видеть. — Давай малыш, только по одному… — Лу выпустил мои пальцы из своего рта. Я сделал так, как он велел. Все было так странно и необычно. Но мне нравились эти новые ощущения. Никогда даже не думал, что секс с парнем может быть настолько желанным. Внутри Лу был таким же горячим, как и снаружи. Отчего мне захотелось заменить пальцы тем, что уже давно ныло, требуя своего участия. Сначала было сложно, я даже думал, что не справлюсь. Но после нескольких осторожных толчков я наконец-то вошел в парня. От резкого растяжения, Лу довольно громко вскрикнул. — Боже, прости, тебе больно? — сердце бешено билось. — О, нет, не волнуйся. Ты такой заботливый… у меня еще не разу не спрашивали, больно ли мне. А только затыкали рот. — Я люблю тебя, думаю, это многое объясняет. — Я тоже тебя люблю, Гарри… Я старался двигаться как можно более плавно и аккуратно. И вскоре мои старания увеличились успехом, я почувствовал, как Лу начал осторожно двигаться в ответ, постепенно попадая в один со мной ритм. Тяжелые дыхания Лу сменилось на едва слышимые, а потом, и на более громкие стоны. Я закусил губу и закрыл глаза, подаваясь бедрами в такт снова и снова. Это все слишком пошло, слишком сладко и слишком восхитительно и приятно, чтобы быть правдой. Я вдруг понял, что мне окончательно снесло башню, от умело извивающегося Луи подо мной. Мир сейчас существует только для нас двоих. Настойчиво переплетая наши пальцы, я резко вдавил ладони Луи в матрас. — Лу, — прошептал я еле слышно, едва ловя воздух, — мой Лу. — Твой, и больше ничей, — прошептал в ответ мне Луи, поднимаясь навстречу моим губам. От смены угла наклона, приглушенный стон вырывается уже у меня. И я ощущаю через поцелуй, что Лу улыбается этому. Я сжимал кисти Лу настолько сильно, что костяшки наших пальцев побелели. И я уже забеспокоился о том, что сейчас либо я переломаю все пальцы Луи, либо он мне. Я настойчиво впивался губами сначала в острые скулы Лу, затем в его шею, оставляя там засосы, а затем и ключицы, обводя языком каждый миллиметр тела. Лу, в свою очередь, запустил свои руки в мои кудри. При этом, заставляя мои поцелуи быть более глубокими и страстными. Когда с губ Луи нежно сорвался тихий стон с моим именем, я понял, что не так уж и плохо справляюсь со своей новой ролью. Продолжая наращивать темп, мне едва удавалось ловить губы Лу в этом адском порыве. Я до сих пор не могу поверить в реальность происходящего. Неужели Лу, действительно стал моим, и это не было сладким сном? Я внезапно остановился и резко опустился к губам Лу и накрыл их, чтобы тот не смог запротестовать. Затем, по прежнему не разрывая наших губ, я резко вошел в Лу, вызвал у него, уже даже не стон, а крик. Крик эйфории. — Боже, Гарри, ты уверен, что у тебя это с парнем первый раз? Слишком уж охуенно для первого раза. — Может, мне просто достался хороший учитель? — я улыбнулся. Нет, все было реальностью: и Лу, и прикосновения, и губы шатена тихо шепчущие мое имя. Я не переставал удивляться, как Лу удавалось доводить меня до такого абсолютного сумасшествия. Эта жаркая агония из стонов и лживой мольбы о пощаде из уст Лу продолжалась еще долгое время, но я не собираюсь останавливаться. Никто из нас не хотел останавливаться. Вдруг, дрожь пробежала по моему телу и внизу стало тепло. Даже горячо. Я сильнее хотел Лу. Крик, который издал парень подо мной окончательно свел меня с ума. Движение, два. Резче, желаннее, мягкость мешалась с грубостью, желание с чистой любовью. Тело горело. Было невыносимо жарко. Мое тело выгнулось, как у кошки. Глухой крик, более схожий на рык зверя учуявшего кровь оглушил меня самого. — Я… Лу! — кончив, я бессильно ляпнулся на него, но всё же пытаясь держаться руками за диван, дабы его не раздавить. Но вскоре он повернулся ко мне лицом и нежно прижал меня к себе, обнимая за талию. Я забыл обо всех проблемах сейчас. Об отце, о том, что я остался нищий, обо всем. О том, что Лу могут забрать. Просто обо всем, все было слишком идеально. К черту все, только Лу, к черту весь мир. Только Лу, только Лу.