Искатель приключений.

Звезды уже исчезали с небосклона, когда «Фортуна» бросила якорь в небольшой бухте у острова Санта-Крус*. Капитан приказал боцману свистать всех наверх. Предстояло совершить печальный ритуал погребения погибших моряков: предать их тела морской пучине. Потом на воду были спущены шлюпки, в которых разместились Николас ван Гонн, Пейрак, боцман, плотники и несколько матросов. Плотники и матросы отправились в лес за древесиной, Ван Гонн и Нилмен решили утолить жажду кокосовым молоком и отдохнуть в тени пальм. Сбитые орехи они тут же вскрывали ножами, и когда прозрачная жидкость брызгала фонтанчиком, они со смехом от нее уворачивались и с наслаждением пили кисловато-сладкое молоко. Жоффрей снял шляпу, расстегнул пряжку портупеи, положил шпагу рядом и сбросил камзол. Тишина и покой царили на белоснежной песчаной косе пляжа. Жара стояла несусветная, хотелось растянуться на теплом песке и задремать под шум прибоя. К нему подошел Ван Гонн и протянул кокосовый орех. - Минейр Пейрак, угощайтесь. В такую жару это лучшее средство для утоления жажды. Жоффрей благодарно кивнул. - Вы действительно входили в состав экспедиции Тасмана? - слегка смущенно спросил помощник, когда юноша откинул в сторону опустевшую скорлупу ореха. - Прошу прощения, но вы так молоды, вам нет еще и двадцати... - В шестнадцать я уехал из дома, - охотно поддержал беседу Жоффрей. - Чтобы попасть в ученики к Виллему Блау, картографу, а тот, в свою очередь, порекомендовал меня Исааку Бекману, возглавлявшему технический колледж в Роттердаме. Я многому научился у них, и когда минейр Тасман был назначен руководителем экспедиции от Ост-Индской кампании по исследованию южных и восточных вод Тихого океана, я поступил в его распоряжение в качестве штурмана. - Что сказать, - развел руками Ван Гонн. - Снимаю шляпу, минейр Пейрак. Видимо, у вас семь пядей во лбу, раз вам поручили столь важный и ответственный пост. И покачивая головой, он вернулся к работе. Жоффрей с улыбкой проводил его взглядом. Чтобы залечить раны, нанесенные боем, потребовалось несколько дней. В ночь перед отплытием боцман отправился на берег, чтобы вместе с отобранными им матросами пополнить запасы провизии. Жоффрей, как и капитан Янсен, полагал, что речь идет о фруктах. Как же удивились капитан, старший помощник и Пейрак, когда на рассвете к борту подошли две шлюпки, полные не только фруктами, но и морскими черепахами. - Боцман, зачем нам черепахи? - спросил Жоффрей. - Корабль - не место для морских животных… - Как вы сказали? Клянусь, вы не правы, минейр Пейрак. Вам известно, что морская черепаха может жить без пищи сто пятьдесят дней? Конечно, у нас есть вяленое мясо. Но свежатинка-то лучше? – И, не дожидаясь ответа закончил: - Да и потом, сто акул мне в глотку, если мясо здешних черепах уступит говядине! - Заканчивай балагурить, боцман, - произнес Янсен, вместе с помощником слышавший разговор. - Пора сниматься! - Мигом, капитан!- согласился Нилмен. - Они никому не будут мешать. Для них и место припасено. Поторапливайтесь! - прикрикнул он на матросов и обратился к Янсену: - Зато каждый, думая о такой пище, будет куда проворнее исполнять свои обязанности. Через четверть часа, убедившись, что все готово к отплытию, капитан отдал команду: - Все наверх! Снимаемся с якоря! Поставить паруса! Утро играло яркими красками: синевой моря, белизной песчаной отмели, зеленью густой растительности и голубизной безоблачного неба. Вскоре береговой бриз сменился морским, попутным для «Фортуны». Жоффрей с наслаждением вдыхал свежий морской воздух. Ветер легко касался его темных волос, солнце ласково согревало, на губах он чувствовал соленые морские брызги, и казалось, что путь, который им предстояло преодолеть, будет легким и безоблачным. «Фортуна» шла намеченным курсом уже много дней. Боцман хмуро вглядывался в горизонт, гонял почем зря команду и беспрестанно бурчал: - Да, ребята, быть беде: перед нашим носом заиграла полосатая рыба, а это дурной знак! - У вас, боцман, вечно дурные знаки! Только и знаете, что пугать всех, — насмешливо возразил молодой нахальный матрос. - Ты-то что в этом смыслишь?! Молчал бы лучше, молокосос! - вскинулся Нилман. - Какой же я молокосос, когда мне уже стукнуло семнадцать лет? И потом, вы забываете, что я — тоже сын моряка. - Моряка! - хмыкнул боцман. - Наверное, твой отец дальше Северного моря-то и носа не высовывал? Ничего, значит, кроме простой барки, не умел вести. А туда же - моряк! Смех один... - Что вы хаете моего отца, когда совсем и не знали его? Разве хорошо это? - юнец не на шутку разобиделся. - Может быть. Но я уже сорок лет хожу по океанам, поэтому, полагаю, что равняться со мной… - Очень уж вы сердиты, боцман! Слова вам нельзя сказать. - Молчи, негодный мальчишка! Забыл, как тяжела у меня рука, а? Так я напомню! Эта ссора между боцманом и юнгой Корнелиусом могла бы продолжаться еще долго, к великой потехе всего остального экипажа, если бы вдруг не была прервана появлением на палубе капитана судна. - Опять у вас тут баталия? — обратился он к боцману. - А вы, капитан, не велите этому мальчишке вечно противоречить мне, тогда и баталий между нами не будет, — сердито отдуваясь, ответил Нилмен. - В чем дело? - Да вот я говорю, что полосатая рыба заиграла на поверхности, а это предвещает дурное. - Полосатая рыба?! — с видимым испугом перебил Янсен, бросаясь к борту. - В том-то и дело, капитан. Извольте сами посмотреть. Дюжинами прыгает перед нами. - Гм! Это плохо. На небе еще ни одного облачка, да и ветер умеренный. Но, разумеется, это может измениться в одну минуту. Надо быть настороже - мы вошли в воды, где бури самое заурядное явление. Нахмурив лоб, капитан некоторое время молча смотрел на игру рыб, то и дело выскакивавших на поверхность моря и игравших вокруг шхуны. Обычно эта рыба скрывается на большой глубине, но когда надвигается ураган, она выходит на поверхность, точно для предупреждения моряков об опасности, а может, и в ожидании добычи. - Что, капитан, ошибся я? — спросил боцман. - Нет, боцман, ты не ошибся. Да я тебя никогда и не подозревал в таких ошибках, — ответил Янсен. — Хорошо еще, что мы не в рифах, в открытом море есть хоть какая-то надежда уцелеть. - И по-моему так, капитан. Примем меры и, Бог даст, уцелеем. Ага, вот и туча уж подымается! На горизонте, до этой минуты совершенно чистом и ясном, появилась темная туча, а по парусам пронесся зловещий свист. Отступив от борта, Нилмен начал отдавать приказания команде. В несколько минут корабль был приготовлен к предстоящей борьбе со стихией. Ход его сразу убавился наполовину. - Вот эти порывы ветра с правой стороны… когда они задуют, мало надежды на благополучный исход, — говорил Янсен, встревоженно глядя в морскую даль. - А разве они так страшны в этой части Южного моря, как и у мыса Бурь? — вдруг спросил чей-то звучный и приятный голос позади боцмана. Капитан с живостью обернулся. - А, это вы, минейр Пейрак? Вышли посмотреть, что значит поднятая нашими молодцами беготня? Да, бури свирепствуют здесь не хуже, чем у мыса Доброй Надежды. - Ну, Бог даст, отпляшемся благополучно, а там недалеко и до пролива, — прибавил ван Гонн. Стремительный поток воздуха брызнул первыми крупными каплями, и вдали зарокотали отдаленные раскаты невидимой еще грозы. Восточную половину неба плотно обложила темная масса туч, и фронт их неумолимо двигался на «Фортуну». Тьма мгновенно окутала все вокруг. Когда день, несмотря на двенадцать часов пополудни, окончательно превратился в ночь, небо над «Фортуной» раскололось. На палубу сплошной стеной рухнула вода. Молнии наотмашь хлестали корабль, словно гигантские огненные плети. Удары грома слились в непрекращающийся гул, сила которого порой становилась невыносима для барабанных перепонок человека. Поднялась гигантская волна. Она била в бок шхуне и могла опрокинуть корабль. Паруса, поднятые в помощь рулю, чтобы он не сломался, срывало и разносило на куски, которые под мощным ветром таяли на глазах. Жоффрей находился вместе с капитаном возле штурвала. Рулевые сменялись каждые полчаса. Боцман носился с места на место и поспевал повсюду. Он был там, где видел опасность. Капитан тревожился за старика Нилмена. Несмотря на вовремя растянутые леера**, его могло смыть за борт. Когда «Фортуна» брала очередную волну, по палубе, от носа до кормы, прокатывалась многотонная масса воды. Шхуна с упорством раз за разом успешно побеждала очередной вал, рушившийся на нее, и упрямо выныривала из беснующейся пучины. Пик наступил, когда, перекрывая рев шторма, на палубе раздался чей-то крик: - Брешь в кильсоне***! Воды по колено! Братцы, зовите Ван Гонна! На помощь! Питер Нилмен только вернулся на мостик. Капитан увидел, что ладони его покрыты кровью. Однако, не обращая на это ровно никакого внимания, боцман заорал: - Кто свободен, со мной в трюм! - Николас, помогите Нилмену,- обернулся к помощнику капитан. - Пожарные помпы в трюм!- загремел ван Гонн, но отрывистые слова команды скорее угадывались, нежели были услышаны матросами. Через час капитану доложили, что брешь удалось заделать и вода откачивается. Команда изрядно выбилась из сил. Однако ураган, к счастью, прекратился так же внезапно, как и налетел. Ветер, только что внушавший ужас, последним порывом разорвал черный полог, и в небесную брешь выглянула луна. Ее слабый свет принес команде успокоение, коснулся радостных лиц и засвидетельствовал, как мучительны были несколько часов адской борьбы. Лица осунулись, перемешавшись с последними каплями дождя, по ним сбегал пот. На небе показались звезды, и капитан легко определил направление корабля. - Поставить уцелевшие паруса! Вахтенным заступить на вахту! Остальным отдыхать! – приказал Янсен. Под утро море пришло в обычное состояние. Солнце, появившееся во всем своем блеске, озарило совершенно чистое ярко-голубое небо и мелкую морскую рябь, слегка подернутую жемчужной пеной. - Ну что же, мы живы и невредимы, — подытожил вчерашнюю схватку с бурей ван Гонн. - Пойдемте-ка, Николас, и вы, минейр Пейрак, осмотрим мою бедную «Фортуну», - спускаясь со шканцев, предложил капитан Янсен. - Иди и ты, Питер. Обсудим на месте, что можно сделать. - Однако мы и сейчас не в блестящем положении, капитан, - проворчал боцман. - До берегов Патагонии осталось недолго. Через пять-семь дней будем там, — уверенно проговорил капитан. - Капитан, провиант на исходе,- заметил боцман. - А если поднимется новая буря? — спросил Пейрак. - Едва ли в такой короткий промежуток времени. А запасы, Нилмен, пополним перед входом в пролив, к тому же можно заняться рыбной ловлей. А сейчас поспешим с ремонтом. Не прошло и четверти часа, как на борту корабля уже закипела работа. Вооружившись инструментами, весь экипаж, начиная с боцмана и заканчивая последним матросом, спешно приступил к ремонту такелажа и обшивки судна. Капитан лично наблюдал за всем и подбадривал работавших. Пока, к счастью, море оставалось совершенно спокойным, и это благоприятствовало работе. ______________ *остров Нендо - был открыт в 1595 году испанским путешественником Альварой Менданья де Нейро, который дал ему название остров Санта-Крус. ** туго натянутые тросы, закрепленные с обеих сторон; применяются для крепления к ним косых парусов. ***продольная связь на судах с одинарным дном, соединяющая днищевые части шпангоутов. В зависимости от своего расположения по ширине судна различают средние, боковые и скуловые кильсоны. На деревянных судах кильсоном называют продольный брус, накладываемый поверх шпангоутов и обеспечивающий не только увеличение продольной крепости, но и связь между шпангоутами (ребро судового остова (от голл. «шпант» — ребро + «гоут» — дерево). На малых деревянных судах делаются из деревьев, имеющих уже естественную кривизну; на больших собираются из отдельных кусков дерева — футоксов. Шпангоут может иметь правую и левую части — правый и левый тимберсы; каждый из тимберсов делится на нижнюю часть — флортимберс и верхнюю — топтимберс).