Искатель приключений.

- Молодцы, ребята! — похвалил капитан усталую команду. — Отдохните немного. Потом обратился к боцману: - Француз тут недавно высказал опасение, что ураган может повториться. Ты человек бывалый и редко ошибаешься. Что ты думаешь? - Сейчас не могу вам сказать ничего определенного, капитан, — пожав плечами, ответил боцман, окидывая внимательным взглядом небо и море. — Во всяком случае, хорошо бы как можно скорее добраться до пролива… Убрав в каюту приборы, необходимые для ориентировки на море, капитан вернулся на мостик и увидел Жоффрея, погруженного в глубокие раздумья. - Друг мой, — сказал Янсен, обратившись к нему. — Если ветер не переменится, мы скоро достигнем Магелланова пролива и выберемся в Атлантику. А там рукой подать до цели вашего путешествия… - Если испанцы или португальцы не вмешаются в наши планы, капитан. - Тогда нам придется дать им достойный отпор — вот и все! К счастью, у нас достаточно оружия, пуль и пороха, и так просто мы им в руки не дадимся. С этими словами капитан достал подзорную трубу и стал осматривать горизонт. Море пока еще было спокойно. Лишь изредка подкатывала длинная волна и, подхватив шхуну на свой высокий пенящийся гребень, сильно раскачивала ее из стороны в сторону. Это были последние отзвуки пронесшегося ночью урагана. Экипаж ворчал на эти волнения, требовавшие напряженного внимания и отнимавшие время, которое матросы хотели использовать для ловли рыбы, ради чего вооружились гарпунами. Провизия заканчивалась. Черепахи были давно съедены. Оставалось еще немного вяленого мяса. Каждый, не исключая и самого капитана, получал в день по сухарю и небольшому куску солонины. От сухарей и горчившей воды надолго оставался неприятный привкус во рту, но по крайней мере, не было недостатка в воде, хотя ее из-за тропической жары и требовалось больше обыкновенного. Ни земли, ни кораблей не было видно. Не показывалось вблизи и рыбы. Изредка проносилась по небу стая морских птиц, но так высоко, что никакая пуля не могла их достать. Таким образом, надежда на необходимое пополнение скудных съестных припасов не оправдывалась. На следующий день, такой же тихий и ясный, вскоре после полудня ветер почти совсем стих, и «Фортуна» теперь шла с большими затруднениями. - Нас точно заколдовало, — говорил боцман помощнику капитана, — рыбы и птицы бегут от нас, как будто чуя, что мы нуждаемся в них. Был попутный ветер, а теперь и он изменил, и мы должны ползти по-черепашьи. - Да, по-видимому, нам придется поголодать, — заметил ван Гонн. - Похоже на то… Но хорошо еще, что у нас довольно воды, хоть и прогорклой. Без пищи еще можно провести несколько дней, а без пресной воды под этим раскаленным небом и дня не проживешь. - Да. Но странно, что не показывается ни одной рыбы, между тем как ее здесь должно быть очень много. - Вот погодите, скоро покажутся акулы. У них изумительное чутье на терпящих бедствие, - мрачно предрек Ван Гонн. Огненный шар солнца уже потонул в волнах, и ему на смену всплыла луна, заливая все необъятное водное пространство своим голубоватым сиянием. Но ни земли, ни паруса нигде не показывалось. - Ой, ребята, — говорил боцман, качая своей лохматой головой. — Боюсь, как бы завтра нам не пришлось потуже затянуть пояса! - Да, этого-то мы и боимся, боцман, — отозвался один из матросов, стоявших на вахте. — Что же это капитан наврал нам, будто до этого проклятого пролива остается всего несколько дней? - Ну ты, потише! — сердито осадил его боцман. — Наш капитан не из таких, чтобы обманывать. Он не мог предвидеть, что ветер переменится. - А за каким дьяволом его понесло сюда, в эти проклятые места? Какой-то странный звук, металлический свист, разнесшийся по морю, прервал слова матроса. - Это еще что такое? — вскричала команда, бросаясь на нос шхуны. - Должно быть, это нам только показалось, — шепотом заметил матрос Виллем. — А может статься, и птица какая-нибудь… - Ш-ш! — зашипел и на него Нилмен, вытянув шею. — Вот, опять… Послышался такой же свист, только еще продолжительнее и яснее. - А теперь понял! — вскричал боцман. — Это дюгонь.* Слава Богу, теперь мы не умрем с голоду! И старик от радости даже подпрыгнул на месте. - Да, если удастся поймать эту «рыбку»… — подтвердил его подручный, Томас. - Судьба посылает нам сразу кусочек мяса под тысячу фунтов, — довольно потирая руки, заметил боцман. В третий раз повторился странный свист, и одновременно с ним футах в ста пятидесяти от бушприта из волн поднялось огромное черноватое тело, далеко разбрызгивая вокруг себя белоснежную пену. - Ребята, беритесь за мушкеты и цельтесь вернее! — вскричал боцман. — Старайтесь! Кому удастся подстрелить эту добычу, тот получит двойную порцию. Томас достал из привинченного к палубе водоупорного ящика восемь мушкетов, по числу людей, находившихся в это время на носу шхуны. - Полагаю, мой выстрел окажется самым верным, — сказал Нилмен, раздавая оружие. Чудовищная «рыбка», словно чуя опасность, только на мгновение показывалась над водой, а затем снова скрывалась в волнах. Выставляя свой необычный нос, она каждый раз издавала резкий свист, который и привлек к ней внимание моряков. - Никогда не слыхал, чтобы морская коровка так свистела, — говорил боцман, стоя с мушкетом наготове. — Должно быть, эта милашка ранена или влюблена. - Влюблена! — со смехом повторил Томас. — Ну вы сказали, боцман! - Ну да, ищет себе пару, но не находит, вот с досады и орет. Старые люди говорят, что в таких случаях все киты выходят из себя и свищут так, что хоть уши зажимай. Чудовище вдруг испустило такой пронзительный и протяжный — уже не свист, а прямо рев, что даже все спавшие после вахты матросы проснулись и поспешили узнать, в чем дело. - Что тут такое? — осведомился капитан у боцмана. - Сдается мне, что нашу морскую корову преследует стая акул или еще каких-нибудь морских хищников, и ей уже здорово досталось. Наверное, это был ее предсмертный крик, — пояснил Нилмен. Рев дюгоня повторился еще несколько раз, но все слабее и слабее, и наконец совсем замер. - Ишь, вон сколько времени боролась, — с уважением заметил боцман. — Но теперь уже ей точно конец. Несмотря на возражения капитана, быстро спустили шлюпку. Матросы отлично понимали, что наградой им будет избавление от голодной смерти. Добыча дюгоня могла обеспечить им пропитание надолго. Вскоре, благодаря усилиям матросов, шлюпка оказалась возле места новой морской битвы. На это раз сражение происходило между меч-рыбами и акулами. Из бушевавших в этом месте волн показывались то огромные головы с огромными разинутыми пастями, то яростно размахивавшие во все стороны хвосты, то нечто вроде длинных черных мечей, со свистом разрезавших воду. Волнение моря здесь было так же сильно, как в хорошую бурю. Сцепившиеся враги стоили друг друга. Белые гребни волн были покрыты полосами крови - и ни следа от недавно убитого дюгоня. Должно быть, морские чудовища уже успели разорвать и проглотить добычу. Взбешенные неудачей матросы яростно колотили чем попало по головам и спинам барахтавшихся вокруг хищников, надеясь вознаградить себя добычей хоть одного из этих чудовищ. Но те извивались в воде с такой скоростью, что не представлялось никакой возможности попасть в них даже гарпуном, а стрелять в этот момент и совсем было бы бесполезно. Вдруг один из матросов по имени Кристиан, вставший в раскачивающейся шлюпке, был сбит с ног какой-то темной громадной массой и издал душераздирающий вопль, исчезая в морской пучине. Товарищи поспешили к нему на помощь, удерживая за протянутые в отчаянной попытке спастись руки. Кристиан яростно отбивался, рискуя опрокинуть шлюпку, и продолжал испускать жуткие крики, постепенно переходившие в тяжелое хрипение. Наконец огромная рыба, пораженная несколькими ударами ножа в наиболее чувствительное место, перестала шевелиться, но и ее жертву уже нельзя было спасти: длинный и острый меч чудовища пронзил беднягу насквозь, задев сердце и легкие; смерть его была неизбежна. Но и той меч-рыбе, которая свалила Кристиана, не повезло - если бы ее не прикончили обезумевшие от страха матросы, она все равно долго бы не протянула, потому что ее орудие застряло в позвоночнике парня, и она не могла вытащить его обратно. - Вы что же это, негодяи, — загремел капитан, когда шлюпка вернулась. — Не слышали моего запрета?! - Бог с вами, капитан, разве вы не видите, что на беднягу насел «меч»? — возразил Томас. — У него пробита грудь, и он, должно быть, уже помирает. Когда мертвое чудовище было снято с Кристиана, Янсен велел принять меры, чтобы остановить кровь, потоками лившуюся из огромной раны. Капитану было безумно жаль лишиться этого мужественного малого, да еще и таким ужасным образом. Хлынувший изо рта умирающего поток пенистой крови заглушил последние слова несчастного. Голова его, покоившаяся на плече у боцмана, стоявшего возле него на коленях, бессильно повисла, все тело вздрогнуло и вытянулось. - Готов, — проговорил Нилмен, осторожно опуская его на палубу. Янсен молча кивнул головой. - И как нарочно, это был один из лучших у нас, — сказал боцман, делая разные гримасы, чтобы скрыть волнение, проявлять которое ему, старому морскому волку, казалось неприличным. Поднявшись на ноги, он ушел и скоро принес кусок парусины, которым и прикрыл покойника, между тем как столпившиеся вокруг товарищи погибшего совершали над ним молитву, к которой присоединились и все остальные. - Дурное предзнаменование для нашего предприятия, — заметил Нилмен, удаляясь вместе с капитаном на ют. - Хорошо, что ты не сказал этого при матросах, — сказал Янсен. — Это бы их окончательно обескуражило, и тогда действительно можно было бы ожидать самого худшего. Будем надеяться, что этим несчастьем и окончатся наши испытания. Немного погодя я прикажу похоронить этого беднягу. А пока пусть товарищи Кристиана помолятся за упокой его души. - А мне кажется, что этим дело не кончится, — стоял на своем боцман. — Какое-то тяжелое предчувствие не дает мне покоя. Боюсь, не напрасно ли мы ввязались в авантюру французика… Где мы, по крайней мере, теперь находимся? - Полагаю, что недалеко от пролива. Завтра в полдень сделаю измерения, и тогда мы узнаем в точности, сколько еще осталось до бухты. Может статься, что мы миль на двадцать или на тридцать уклонились в сторону от прямого курса, но это не страшно: стоит ветру подуть с запада — и мы в несколько часов исправим это положение. Часть команды прощалась с погибшим, другая часть была занята управлением судном. Один из матросов разделывал меч-рыбу, другой разрезал ее на ломти. На их лицах ясно было написано сильное отвращение - матросам претила необходимость питаться тем, что послужило причиной ужасной гибели одного из их товарищей. Но голод, этот величайший деспот, уже давал о себе знать команде, давно не получавшей ничего, кроме порции сухого пайка, которой было бы недостаточно и ребенку. ______________ * Дюгонь (или морская корова) - отличается особой формы головой, снабженной на месте носа отростком, похожим на трубу или хобот. «Рыба» эта — млекопитающее и довольно часто встречается. Некоторые из дюгоней бывают весом в шестьсот килограммов, но чаще попадаются от четырехсот до пятисот килограммов. Мясо дюгоня нежное и вкусное, вроде телячьего. Разумеется, если бы удалось запастись такой «рыбкой», экипажу нечего было бы бояться голода.