Искатель приключений.

Собрав в один из дней на палубе галеона команду и ныряльщиков, которых они с Пейраком набрали из караибов по рекомендации Левассера, Вентура прочел им громким, внятным голосом составленный договор. Команда выслушала все пункты в глубоком молчании. - Согласны вы на этот договор, братья? - спросил он, окончив чтение. - Да! Да! – закричали они. - Да здравствует капитан! Да здравствует губернатор! - И вы клянетесь, как я и мои офицеры, повиноваться без ропота и строго исполнять все пункты этого договора? - Клянемся! - Хорошо! – продолжил Вентура. - Как только подготовка закончится, корабль поднимет якорь. За час до отхода все должны быть на корабле. - Будем. - Теперь, братья, я хочу напомнить вам, что каждый из вас должен быть вооружен саблей и мушкетом или пистолетом, иметь при себе мешок с пулями и, по меньшей мере, три фунта пороха. Никто не знает, что ждет нас в пути, а потому не забудьте выбрать своих матросов, чтобы они помогали вам в случае болезни или ранения, и завещайте в духовной вашу долю добычи, которая без этой предосторожности станет частью общей доли. А сейчас воспользуйтесь как хотите этими днями свободы, которые еще остаются у вас, но не забудьте, что по первому же приказу я жду вас на корабле. Кто не явится в срок – будет оставлен на берегу и лишится своей доли. Флибустьеры ответили криками одобрения. И тут же замолкли, потому что за спиной капитана показалась Элизабет, ловко забравшаяся по сходням. На ней был мужской костюм, высокие ботфорты, а рука в кожаной перчатке лежала на эфесе шпаги, висящей на поясе. - Капитан Вентура? - деловым тоном осведомилась девушка. Тот обернулся, пыхнул трубкой и смерил её ироничным взглядом. - Чем обязан, сеньорита Изабелла? - Я плачу за место на вашем корабле, - Элизабет достала деньги. - Детка, у меня пиратское судно, а не пассажирское. - Мне надо быть на «Сальтеадоре», и я добьюсь этого любой ценой, - девушка упрямо сдвинула брови. - Я хорошо заплачу, капитан. Он уже более внимательно осмотрел её, отметив и шпагу, и пистолеты за поясом. Взгляд морского волка остановился на роскошной гриве, по-корсарски перехваченной алым платком, и сверкающих зелёных глазах. - Клянусь печёнкой дьявола, сеньорита Моро! - проворчал капитан. - Благодарите свою репутацию. Место на моём корабле вам будет. Но только без глупостей! Элизабет улыбнулась и кивнула. - Могу ли я, капитан, рассчитывать на долю добычи, если приложу достаточные старания при поиске сокровищ с галеона? - Трепливый осел! - воскликнул Вентура, бросая яростный взгляд на Тибо. Тот отвернулся, словно не его касалось это восклицание. Жоффрей же, напротив, улыбнулся и отвесил Элизабет легкий поклон. - Добро пожаловать на борт, мадемуазель! Уверен, что путешествие в вашей очаровательной компании станет поистине незабываемым! - Баба на корабле - к несчастью, - пробурчал какой-то матрос. Жоффрей резко обернулся к нему. - Попридержи язык, пока я его тебе не укоротил! Элизабет вспыхнула. - Я сама могу за себя постоять, месье де Пейрак! - Несомненно, мадемуазель! Я нисколько не сомневаюсь в вашем мужестве и отваге! - его глаза весело сверкнули. Элизабет была уверена, что он только что подумал об их недавней дуэли, в которой она потерпела столь сокрушительное поражение. Она поджала губы и ответила ему яростным взглядом. Жоффрей усмехнулся. Капитан с интересом следил за их перепалкой, потом по его губам скользнула легкая улыбка и он с нескрываемым сочувствием посмотрел на Тибо. - Что ж, веселенькое нас ждет путешествие! - негромко проговорил он и покинул палубу. *** Однажды утром, как только взошло солнце и начался прилив, галеон «Сальтеадор» под командованием капитана Вентуры поднял якорь и покинул гавань Бастер. Выйдя в открытое море, корабль двинулся курсом норд-вест, чтобы, пройдя вдоль побережья Кубы, выйти в Мексиканский залив. Прекрасная погода, спокойное море и попутный ветер, дувший с северо-востока, благоприятствовали флибустьерам, так что все позволяло надеяться на быстрый и безопасный переход, тем более, что, как стало известно, испанцы отправили военный флот к берегам Маракайбо. Повинуясь опытной руке Вентуры, «Сальтеадор» быстро плыл вдоль берегов Кубы, держась, однако, подальше от многочисленных портов, чтобы избежать встречи с каким-нибудь фрегатом испанского флота, вполне вероятным в этих водах. Поэтому на борту было приказано сохранять боевую готовность, а по ночам тушили все огни, даже фонари на носу, чтобы плыть в уверенности, что их не захватят врасплох. Десять дней спустя после отплытия с Тортуги, «Сальтеадор» благополучно достиг мыса Икакос, в северной оконечности Кубы. Оставив позади этот мыс, быстрое судно на всех парусах устремилось в Мексиканский залив, огромное внутреннее море западной части Атлантического океана. Путешествие, столь благополучное, не могло не радовать Жоффрея. После бунта на борту "Фортуны", яростных бурь и кораблекрушения он наслаждался спокойным морем, попутным ветром и массой свободного времени, которое он мог уделить размышлениям и игре на гитаре, купленной по случаю на Тортуге. Вот и сейчас он остановился у гакаборта*, полной грудью вдохнул свежий морской ветер, который дул с востока, и сел на ствол одной из двух палубных пушек. Глаза его были устремлены к горизонту, а под пальцами, умело перебирающими струны гитары, рождалась красивая, слегка тягучая мелодия, прекрасно отражающая царившее вокруг спокойствие и умиротворение. Был великолепный закат, один из тех, какие бывают только на побережье Мексиканского залива. Солнце спускалось в огромное облако огненного цвета, которое отражалось на гладкой поверхности моря, заставляя краснеть все окружающее пространство. Казалось, большая часть горизонта пылает, словно под ним бесшумно горят вулканы, извергая столбы огня. Ни один парус не был заметен на горизонте, ни одна черная точка, которая указывала бы на присутствие кораблей. Только альбатросы кружили в небе да стаи летучих рыбок резвились на поверхности воды. Несомый бризом, галеон легко скользил по спокойным, прозрачным водам, наклоняясь на правый борт и оставляя за кормой белоснежную пену. Казалось, огромный лебедь скользит над поверхностью моря. Тут Жоффрей увидел в некотором отдалении Элизабет. Ветер развевал ее огненные локоны, на лице, смуглом от карибского загара, которого она, в отличие от большинства барышень знатного происхождения, не боялась, блуждала загадочная улыбка. О чем она думала? Зачем вообще решилась на опасное путешествие в компании пиратов? Ради Тибо? Но он был совсем не рад ее присутствию на галеоне, и между ними то и дело вспыхивали яростные ссоры. Иногда Жоффрей ловил на себе взгляд девушки - внимательный, изучающий, и не понимал, чего надо от него этой взбалмошной девчонке. Солнце уже исчезло. Звезды медленно появлялись на небе, в то время как на другой стороне горизонта возникла широкая серебристая полоса, предвещая появление ночного светила. Вечерний бриз свежел и тонко посвистывал в снастях, надувая паруса. Жоффрей перестал играть и устремил взгляд к этой широкой серебряной полосе. Казалось, что он что-то ищет глазами на бескрайней ночной шири моря. Элизабет тихо приблизилась к нему и проговорила: - Я и не знала, что вы так красиво умеете играть... - У меня было много времени, чтобы научиться, мадемуазель, - он кивнул на свою хромую ногу. - Большую часть детства я провел в неподвижности. И одиночестве... Она быстро взглянула на него и тут же опустила взгляд. - А ваши шрамы? Вы заработали их в бою? - Нет, мадемуазель. Это напоминание о стычке католиков и гугенотов, в которую невольно оказался втянут трехлетний мальчик, - Жоффрей немного помолчал, воскрешая в памяти далекие воспоминания. - Когда я родился, моя мать отдала меня кормилице, которую она выбрала, руководствуясь не вероисповеданием, а величиной ее груди. Кормилица же была гугенотка. Она увезла меня в Севенны, в свою деревню, над которой возвышался замок мелкого сеньора-гугенота. А неподалеку, как водится, был замок другого сеньора, католика, и рядом — католические деревушки. Не знаю, с чего началось их противостояние, но оно закончилось грандиозным побоищем. Моя кормилица и другие женщины из ее деревни спрятались в замке дворянина-гугенота. Ночью католики взяли этот замок штурмом. Всех, кто там прятался, убили, а замок подожгли. Меня же, полоснув трижды по лицу саблей, выбросили в окно с третьего этажа прямо в снег. Снег и спас меня от горящих веток, которые падали вокруг. Наутро один из католиков, придя в замок, чтобы поживиться чем-нибудь — а он знал, что я сын знатного тулузского сеньора, — увидел меня, подобрал и сунул в корзину, что была у него за спиной, вместе с моей молочной сестрой Марго, единственной из местных жителей, уцелевшей после резни. Нашего спасителя в пути несколько раз застигали снежные бураны, и он с трудом добрался до долины. Когда он пришел в Тулузу, я был еще жив, но страшно изувечен, и выжил только благодаря стараниям моей матери... Книги стали моими друзьями, музыка - отдушиной. Ходить я начал только к двенадцати годам, и как только достаточно окреп, отправился путешествовать. Это всегда было моей мечтой - ступить на борт корабля, увидеть дальние страны... Элизабет с волнением выслушала его. Потом проговорила: - А ваши родители? - Мой отец умер. Мать и старший брат остались в Тулузе. Я уже несколько лет не видел их. - Простите меня, месье де Пейрак... Он с удивлением посмотрел на нее. - За что? - За все. Она не могла объяснить ему, что то, что она услышала сейчас, болью отозвалось в ее сердце и заставило по-новому взглянуть на этого, как ей раньше казалось, заносчивого юнца. Теперь она понимала, сколько пришлось ему пережить, чтобы стать таким, как сейчас, - жизнерадостным, уверенным в себе, смелым, сильным и ловким, несмотря на увечье... Элизабет боялась признаться себе, что он странно волнует ее, и что она больше не помышляет о мести, ради которой отправилась в плаванье, а мечтает совсем о другом... - А вы, мадемуазель Моро, как вас занесло на Тортугу? - с улыбкой осведомился Жоффрей. Девушка немного поколебалась, прежде чем ответить, а потом вдруг поддалась очарованию этой ночи, прониклась доверием к этому необычному молодому человеку и заговорила. *** Элизабет, сирота с трёх лет, воспитывалась своим дядей на Сан-Христофор. Девочка ни в чём не знала отказа, дядюшка готов был для своей любимицы луну с неба достать. Элизабет характером пошла в отца, брата Гастона Моро - такая же упрямая, своенравная, вспыльчивая, и гордая. Уже лет с восьми юная мадемуазель наотрез отказалась носить платья, потребовав сшить себе штаны и камзол, и Моро никак не мог переубедить племянницу. Дальше - больше. Девочка заметила на стене в кабинете холодное оружие, и возымела желание научиться фехтовать. Пришлось нанять учителя. Потом - стрельба из пистолета и верховая езда. Рыжеволосая красавица стала сенсацией Сан-Христофора, самой популярной девушкой. Её завалили приглашениями, несмотря на откровенно скандальное поведение. Элизабет не танцевала, хотя дяде всё же удалось заставить её брать уроки у учителя танцев. Она относилась ко всем представителям мужского пола иронично, и порой даже язвительно, не позволяла сюсюкать с собой, как с глупой барышней, прекрасно разбиралась в истории и политике Франции, Испании, Англии и других стран, торговле, географии, математике, знала языки. Однажды она заставила двоих мужчин драться с собой на дуэли, когда посчитала, что задета её честь. По ней сходила с ума половина мужского населения Сан-Христофора, а девушки ей тайком завидовали. Подобная жизнь мадемуазель Моро вполне устраивала, пока дядя не принял мужественное решение заняться судьбой племянницы. И совершенно не учёл своенравия Элизабет... Сердитый стук каблучков раздавался под сводами богато обставленных залов городского дома Моро. Красавица с роскошной гривой огненно-рыжих локонов, разъярённо сопя, направлялась к себе в комнаты. Слуги при виде этой фурии опасливо жались к стенам, стараясь не попасться девушке на глаза. Приблизившись к своим апартаментам, она пинком распахнула двери, таким же образом закрыла их и плюхнулась в кресло, задрав стройные изящные ножки, плотно обтянутые штанами, на столик. Служанка, убиравшаяся в гостиной, испуганно вздрогнула и посмотрела на госпожу. - Мадемуазель?.. - Я ненавижу собственного дядю! - выпалила девушка, нервно расстегнув чёрный бархатный камзол. - О, мадемуазель Элизабет… - Аньес, он приказал мне переодеться в платье! - Элизабет фыркнула не хуже кошки и одёрнула кружева на манжетах рубашки. - В платье! Мне! - возмущению девушки не было предела. - Мадемуазель, но ведь вам и полагается носить их, - попробовала робко возразить Аньес. Элизабет Моро презрительно фыркнула. - Мало того, он категорично заявил, что намеревается выдать меня замуж! - Вам восемнадцать, мадемуазель… - почти шёпотом сказала горничная. Элизабет изогнула бровь и прищурила зелёные глаза. - А что, существует закон о том, что девушка должна выйти замуж до двадцати? - Аньес покачала головой. - И потом, что может мне дать мужчина, кроме постели? - О, мадемуазель! - горничная покраснела. - Защитить я могу себя сама, - тонкие пальцы Элизабет легли на эфес шпаги. - Деньгами меня обеспечивать не надо, я единственная дядина наследница. Постель я могу получить и без свадьбы. За дверью раздались шаги. - Элизабет Моро, скверная девчонка! Она метнулась к двери и повернула ключ в замке, потом обернулась к горничной. - Аньес, быстро собери мне вещи. Бельё, пару рубашек, камзолов, и штаны. Живо! - Мадемуазель, что вы задумали? - испуганно пискнула служанка. Рыжеволосая красотка медленно улыбнулась, зелёные глаза заблестели. - Я уезжаю, Аньес, - весело подмигнула Элизабет, роясь в ящичке секретера. - Иди, собирай вещи! Девушка вытащила два пистолета, проверила их, и засунула за пояс. За голенище сапога последовал кинжал. Шаги за дверью приближались. - Готово, мадемуазель… Выдернув из рук горничной саквояж, Элизабет положила на самое дно увесистый мешочек с деньгами и захлопнула его. Схватив со столика шляпу, девушка надела её, и набросив на плечи чёрный бархатный плащ, подошла к двери. - Но… но что я скажу мэтру?.. - растерялась Аньес. - Скажи, что твоя беспутная госпожа сбежала, - Элизабет нажала на завиток лепнины - в стене открылся узкий проход. - А ты не смогла её остановить. Счастливо оставаться, Аньес! Рассмеявшись, девушка исчезла в тёмном коридоре. Появившись во внутреннем дворе, она торопливо направилась к конюшне. Оседлав своего любимого жеребца, чёрного, как ночь, девушка взлетела в седло и пришпорила коня. Её дядя выбежал на крыльцо, потрясая кулаками. - Элизабет, чёрт возьми! Вернись! - Всего хорошего, дядюшка! - расхохоталась Элизабет, проносясь вихрем мимо него. Радостное предчувствие приключений будоражило кровь, как глоток крепкого рома. Мадемуазель Моро неслась по улицам Сан-Христофора к порту, намереваясь отправиться в плавание. Она знала, где ее место. Тортуга. Так она оказалась на пиратском острове... *** Жоффрей выслушал ее, не проронив ни слова на протяжении всего рассказа. Чего-то подобного он и ожидал. Но все равно откровенность Элизабет тронула его. Он чувствовал, что между ними установилась какая-то незримая связь, что они не смогут уже держаться в тех рамках, к которым привыкли, что эта ночь навсегда изменила их отношение друг к другу. И что эта девушка, при имени которой бывалые флибустьеры разбегались, словно по крику "Пожар!", не горя желанием попасться ей под горячую руку, отныне станет для него особенной, не похожей ни на кого, безумно волнующей... Испугавшись собственных мыслей, он поспешно спросил: - Хотите, я спою вам, мадемуазель? Она смущенно улыбнулась и кивнула. __________________ *закругленная часть кормовой оконечности судна.