Carnival of rust

— Али! Али, твою мать! Открой эту чертову дверь! — кричал Хосе Антонио, на протяжении добрых пяти минут безуспешно давя пальцем на звонок и колошматя ни в чем не повинную поверхность. Он уже всех соседей перебудил, если таковые тут вообще имелись, учитывая цену, которую пришлось заплатить за аренду квартиры в этом доме. За такие деньги можно было целый дворец снять, а тут клоповник какой-то. Да где ее носит!… Наконец попытки Хосе были вознаграждены: щелкнул замок, и в проеме показалась взлохмаченная новоявленная хозяйка квартиры в длинной футболке, доходящей ей почти до колен. Альварес похлопала глазами, явно пытаясь проснуться и осознать происходящее, но издевательски улыбающийся Хосе посодействовать этому не мог. Точнее, вполне смог, за что должен был огрести прямо сию секунду. — Ты охренел? — выдавила Али, бросая ненавидящий взгляд на нахально тикающие часы. — У меня тренировка вечером, какого полосатого тебе нужно в такую несусветную рань? — У меня переговоры в десять, я решил заехать. Привез тебе подарки на новоселье! — для пущей убедительности Хосе громыхнул коробкой и взмахнул какой-то длинной палкой в прозрачной пленке. — Могла бы и сделать вид, что рада меня видеть. — Я рада, но не в восемь же утра! У меня самой сегодня куча дел, консультация у диетолога, а тут ты еще, — проворчала Али, пропуская своего менеджера в прихожую и с грохотом захлопывая дверь. Хосе стянул свои фирменные лакированные ботинки и прошлепал в гостиную, поскальзываясь на ламинате. Диван в просторной комнате был завален коробками, которые Али за целый день так и не удосужилась разобрать, предпочтя скучному раскладыванию кастрюль ковыряние в Интернете на предмет слухов о продаже Марко Ройса и состоянии трансферного рынка на зиму. Подтверждения рассказу Иньесты Али так и не смогла найти. — Кофе будешь? — спросила она, разгребая место посвободнее, отпихивая в сторону ящик, доверху забитый кухонной утварью, половина которой больше напоминала средневековые устройства для пыток. Хосе в это время примеривался к креслу, собираясь потеснить лежавшую там спортивную сумку, из которой торчали штаны и почему-то длинный хвост эластичного бинта, но так и не рискнул сесть. — Конечно буду, что за вопрос. — Ну, тогда сделай и мне, раз уж пришел, — недолго думая, Али плюхнулась на расчищенный участок дивана и положила ноги на ярко-красный кофейный столик. — Я тебе что, официант? — А я не нанималась принимать гостей безбожно рано. В другой раз звони вечером и предупреждай. Вдруг я тут не одна. Хосе в своей излюбленной манере закатил глаза и скинул пиджак, засучивая рукава кипенно-белой рубашки. — Не одна? С кем, с трофейным мячом на соседней подушке? — У меня не может быть личной жизни? — оскорбилась Али. Сам того не подозревая, Хосе ткнул в больное место. — Не личной, а публичной. Все твое личное мгновенно должно становиться известным мне. И упаси Боже тебя хоть что-то утаить, усекла? — закончив тираду и получив утвердительный кивок от обалдевшей Али, Хосе удалился в сторону кухни, всерьез намереваясь сварить кофе. Каково же было его удивление, когда он обнаружил кофеварку, все еще запакованную в коробку… — Да блядь! — донеслось из глубины квартиры. — Ты издеваешься? Все, я звоню Антонио, пусть привезет кофе и что-нибудь поесть. У тебя одна трава высохшая в холодильнике, ты что, кролик? — Не ори! — закричала Али в ответ. — Я спортсменка вообще-то! Мне положено есть экологические чистые и полезные продукты! — Тебе надо, ты и ешь, а я болт клал на здоровое питание, — едко бросил Хосе, показываясь в коридоре с телефоном в руке. — Сделай одолжение — можешь для меня завести банку приличного кофе? Я даже денег могу тебе выделить, если надо. — Обещаю, даже пирожные специально буду покупать в ближайшей кондитерской, — съязвила Альварес. — Мне тоже что-нибудь закажи. — Тони, два кофе и какую-нибудь хрень — маффины, или как там это называется. Мне американо, лучше ведро, а этой… капучино. — Я не люблю капучино! — возмутилась «эта». — Она не любит капучино. Привези ей то же, что и мне. Отбой. Хосе бросил телефон на тумбу под висящим на стене телевизором. Здесь уже лежал огромный клубок из разноцветных проводов и зарядок, а электронная книга прямо на кабеле свешивалась до самого пола. — Скажи на милость, почему у тебя такой бардак в квартире? Ты же позавчера переехала! Али скептически посмотрела на Хосе, естественно, не поинтересовавшегося графиком ее тренировок, с которым он клятвенно обещал ознакомиться на случай непредвиденных встреч со спонсорами или партнерами. Обещал, но — как всегда. — Я после переезда утром поехала на тренировку, где два часа потела в спортзале! К твоему сведению, после таких выматывающих занятий хочется только лежать бревном, а тебе еще и соображать надо, пока Поль вас гоняет с ковриками наперевес. Да и к тому же я не выспалась, приехала домой и вырубилась часов на пять. — А как же режим? — Режим есть режим, поэтому я сегодня собиралась встать в девять. Собиралась, блин, — Али посмотрела на Хосе, взглядом выражая все свое недовольство. — Ладно тебе ныть, — примирительно произнес Мартин, — посмотри лучше, что я тебе привез. Али с опаской взяла сначала здоровенную коробку в аляпистой подарочной упаковке, в которой что-то подозрительно позвякивало и одновременно шуршало. Хосе еще не успел вручить ей хотя бы один подарок — поводов не находилось, поэтому Альварес даже предположить не могла, что в коробке находятся… — Бокалы для глинтвейна? — Али вытаращила глаза. — Зачем мне бокалы для глинтвейна? — Пить из них, прикинь! Всегда пригодится, так что не выступай и быстро радуйся, — шутливо прикрикнул Хосе, от чего Али глупо заулыбалась. — Спасибо, они красивые, — искренне сказала она, рассматривая через окошко упаковки тонкие красные узоры на стеклянных стенках. — А там что? Что это за палка? — Это жалюзи. Я когда тут был в последний раз, заметил, что на кухне пустое окно. Заказал, вчера вот привезли. Могу сам повесить. — Давай, если тебе не лень, — Али кое-как размотала пленку и не смогла сдержать глумливый смешок. — Чего не так? — насупился Хосе. — Они зеленые. У меня красная и серая мебель на кухне. И зеленые жалюзи — это очень… — Али хотела сказать какую-то колкость, но осеклась — Мартин и правда помрачнел. — Очень круто, — улыбнувшись, продолжила она, — на контрасте будет красиво. Спасибо. — Найду кого-нибудь, чтобы повесили. Да хоть того же Тони, — повеселел Хосе. — Мне и правда лень. Кстати, где он? Стоило упомянуть имя водителя, как в дверь позвонили. Противный звук проехался Али по нервам и тут же перешел в надрывный стон, будто кто-то готовился отбросить коньки. — Так, кажется, мы слышали последний звук в жизни этого дверного звонка, — Хосе впустил Антонио и вышел из квартиры, чтобы понажимать пальцем на кнопку и убедиться, что звонок сломался. — Отлично, стоило въехать, как все начинает разваливаться, — рассмеялась Али. — Что дальше, кровать подо мной треснет? Или холодильник провалится к соседям? — Я пришлю кого-нибудь завтра, — Хосе вернулся и отобрал у водителя кофе и бумажный пакет с едой. — Антонио, не стой столбом, разгреби себе место. Альварес тут прямо магазин на диване устроила. Водитель безропотно стащил все коробки на пол, устраиваясь рядом с Али. Хосе все-таки сбросил сумку с кресла и уселся напротив них. — Черничный маффин и два круассана, — Тони раскрыл пакет с эмблемой Старбакса и достал большущий маффин, из-за торчащих ягод похожий на муравейник. Некоторое время они молча завтракали, переглядываясь. Али мысленно пыталась подобрать правильные слова, чтобы спросить у Хосе про Ройса. Хосе думал, куда ему сводить Эстер, а Тони — о том, что в Рэндж Ровере кончается бензин и нужно бы заехать на заправку, пока Мартин будет на переговорах с итальянцами. — Хосе, — несмело начала Али, — я знаю, что ты не обсуждаешь трансферное закулисье со мной, если дело не касается твоих клиентов… — Фто… Тьфу, что ты имеешь в виду? Точнее, кого? — Марко. Который Ройс. — Лучше б Маттераци. Дался вам всем этот Ройс, — фыркнул Мартин, шумно прихлебывая быстро остывающий кофе. — Ну, ты ж в курсе. Я в сети ничего не нашла, а мы с ребятами обсуждали. Хотелось бы прояснить. — Блин, ну ты приставучая. Откуда я могу знать, купит ли Барса Ройса? — Ты все знаешь. Ты же Хосе Антонио Мартин, — Али состроила глазки, но номер не прокатил. — И что? Я уже хрен знает сколько лет Мартин. Ладно. Я недавно связывался с Михаэлем Цорком¹, обсуждал вещи, которые тебе знать еще рано. Тони выразительно подавился кофе, пытаясь скрыть смешок. — Так вот, — с нажимом продолжил Хосе. — Этот дортмундский… сказал мне, что Ройс отказался переходить в Барселону, мотивируя это тем, что как минимум еще один сезон хочет провести в Боруссии. — Так значит, это были не слухи? — Нет. Иначе я бы тебе не сказал. И это не набивание цены, чтобы подороже продать его в Баварию. Он туда не перейдет, скорее ад замерзнет. Если за тридцать пять лямов не поехал в Испанию, то теми же немецкими яйцами, только в профиль, его не завлечь. — А вот и нет, — не согласилась Али. — Бавария и Боруссия — это два диаметрально противоположных клуба. Уж кому как не мне об этом знать. — Да фиг с ними. Ты все равно теперь в Барсе, — Хосе залпом допил кофе и поставил пустой стакан на единственное не заваленное вещами место на кофейном столике. — Я удовлетворил твое любопытство? — Вполне. Мне нужно собираться. Скоро ехать на консультацию, надо хоть голову вымыть. — Посмотрите на нее, она нас теперь выставляет! — притворно возмутился Хосе. — Ладно, мне все равно пора. Тогда жалюзи потом — пришлю кого-нибудь ремонтировать звонок, заодно пусть жалюзи сделают. Я позвоню. Веди себя хорошо! Напоследок потрепав Али по щеке, как несмышленого ребенка, Хосе удалился, оставив Али в одиночестве дожевывать завтрак и размышлять о нелегкой судьбе Марко Ройса, на которого, на самом деле, Али было наплевать. Но она была готова думать о чем угодно, лишь бы не зацикливаться на Лионеле Месси.

***

После консультации с диетологом Али вернулась домой подавленной. Весы показали почти на четыре килограмма больше, что по компетентному мнению врачей было просто катастрофой. Рамон Каналь, просматривая результаты взвешивания, неприятно цокал языком, бросая на Али недовольные взгляды. Она ежилась на жестком пластиковом стуле, чувствуя, как в желудке противно ворочается съеденный маффин, а кофе вообще устроил революцию, отзвуки которой в тишине медицинского кабинета казались прямо ревом Годзиллы. Рукав тонометра неприятно стягивал кожу предплечья, а градусник под мышкой был просто куском льда. — Индивидуальную программу питания тебе составят к вечеру. Это не дело, еще сезон толком не начался, а у тебя после лета лишние килограммы. Даже спрашивать не буду, что ты сегодня ела на завтрак — голову даю на отсечение, что не овсянку. Это чревато, ты сама знаешь, — Каналь сморщился и посмотрел на дисплей тонометра, черкая в медкарте Али какие-то закорючки. — Знаю, — угрюмо произнесла Альварес, от стыда желая провалиться сквозь землю. Одно дело вставать на весы дома в гордом одиночестве, а совсем другое — сидеть, как провинившийся ребенок, и получать люлей. Вполне заслуженных люлей. — С сегодняшней тренировки начнешь больше внимания уделять физике — я переговорю с Полем, пусть тоже подумает насчет новых упражнений. — В зале? — И в зале, и на газоне. Резко сбрасывать вес не будем, постепенно выведем лишнее, и ты за неделю-другую придешь в форму. — Я и так в форме, вы же видели первую игру. — Видел, — кивнул главный врач. — Видел, что тебе тяжело долго бегать, ты к концу тайма устала, причем довольно сильно. Или ты не согласна? Али раздраженно фыркнула, обнимая себя руками — почему-то в кабинете было жутко холодно, хотя за окном палило солнце. Наверное, кондиционер застрял на плюс семнадцати. Любят же врачи, чтобы во время медосмотров стучали зубами… — Значит, сегодня передам тебе диету. В ближайшие дни мы найдем тебе личного врача — это была просьба твоего агента. Настоятельная, я бы сказал, — Каналь странно дернул плечом. — Он мне четыре раза позвонил. Али улыбнулась, в очередной раз ругая упрямого как осел менеджера. Потом опять будет говорить: «Я для тебя костьми лягу, а ты кофе купить не можешь». При мысли о кофе желудок снова громко заурчал, что от внимания главного врача не укрылось. Рамон смерил Али взглядом «Ну, а я что говорил?». — Можешь быть свободна. Вечером зайди к нам померить давление. И заканчивай есть что попало, а то я Лучо донесу. — А то вы не скажете, — ехидно ввернула Али, в дверях сталкиваясь с Жорди, который тоже приехал на внеплановый осмотр. — Не скажу, если будешь хорошо себя вести и следовать рекомендациям. Доброе утро, Жорди, как твоя спина? — закончив с Али, врач моментально переключился на другого «больного», который на прошлой тренировке неудачно приземлился во время двусторонки, спиной проехавшись по чьей-то выставленной ноге. — Отлично все, — бодро ответил Альба, стягивая футболку, чтобы продемонстрировать чуть подживший синяк. Али скомкано попрощалась и поплелась на парковку, где ее ждало такси. Черт, ей нужен водитель, причем как можно скорее. И машина — хоть какая-нибудь. Добравшись до дома, Али швырнула сумку в угол возле входной двери, туда же полетели кеды и бейсболка. Настроение было отвратным — таксист попался чересчур словоохотливый, да и еще ярый фанат Севильи. Нонсенс — болельщик андалусийцев, живущий в Барселоне. Али пыталась из вежливости кивать головой, но потом почти перестала слушать, до самого дома рассматривая город, мелькающий за окном, изредка вставляя многозначительные «ага», «да вы что». Когда такси остановилось, водитель попросил у Али автограф, и было совершенно неясно — из уважения, или его сын и правда болеет за сине-гранатовых, разбивая сердце отцу. От жары и слишком большого количества людей на квадратный метр, случившегося с утра, у нее начала гудеть голова. Чтобы хоть как-то отвлечься перед вечерней двухчасовой тренировкой, Али прошлепала в свой тренажерный зал, где пока что был всего один турник, стояла беговая дорожка, а в углу висел здоровенный телевизор. Али выставила нужный режим и засекла полчаса. Пробежка была скорее даже не попыткой расслабиться, а идеей, продиктованной совестью. Умеет Каналь мотивировать на похудение, ничего не скажешь… Импровизированная тренировка затянулась: после бега — упражнения с весом (в качестве гантелей выступали здоровые бутылки с минералкой), потом — отжимания и подтягивания, после — снова бег. Все это Али проделывала в полной тишине, нарушаемой лишь ее сбивчивым дыханием и еле слышным подсчетом. В голове мысли клубились, как сигаретный дым, мозг выхватывал отдельные фрагменты, но размышления не приходили к логическому концу, обрываясь посередине. Все было каким-то зыбким, кроме одного единственного имени, монолитного, как Буффон в воротах: Лионель. Лионель утром, Лионель на завтрак, обед и ужин — и пусть Каналь говорит что хочет. Лео во время разминки, Лео во время тусовок на парковке, Месси во время встреч с болельщиками, жаждущими урвать хоть клочок его внимания. Али чувствовала себя точно таким же студентом, прогулявшим утренние занятия по матлогике и, вместо того чтобы решать задачки, захотевшим непременно заполучить автограф аргентинской звезды. Но в отличие от восторженных мальчиков, щеголяющих в футболках с десяткой, Али имела право не только на автограф, но и на пару слов, будь то просьба передать воду или помочь с отработкой финта на тренировке. Только была одна небольшая проблема: они всегда работали втроем — то с Луисом, то с Тощим, то с Моро или Сандро. И Лео никогда не обращался к Али напрямую, мог сказать что-то вроде «дайте кто-нибудь воды», даже если Али в пределах видимости была одна, как сосна на горе. Будь это не Месси, она бы непременно обиделась, но раз уж это Лионель… Нужно было довольствоваться хотя бы этими редкими разговорами. Моменты, когда у них получалось худо-бедно пообщаться, можно было пересчитать по пальцам одной руки, Али просто помнила эти эпизоды наизусть: первая встреча после Чемпионата Мира, дурацкая ситуация дома у Неймара, потом — раздевалка перед игрой с Леоном, три слова на презентации в окружении хреновой тучи народа и куча мала после забитого гола. Все. Али раздраженно мотнула головой в попытке прояснить мысли, но лицо Лионеля упорно стояло у нее перед глазами — примагничивающее к себе намертво, не позволяющее ни отвести взгляд, ни подумать о ком-либо другом. За какие-то несколько дней он так прочно засел у нее в голове, что даже оставить все эти фантазии в своем бывшем номере отеля Али не смогла при всем желании. А от взгляда этих поистине дьявольских глаз можно было сойти с ума, забыть, зачем ты вообще приперлась на треклятое тренировочное поле. Вот хоть бери и сваливай в закат, тренируйся с мальчонками из Ла Масии. Спрыгнув с беговой дорожки, которая упрямо ползла вперед, Али вернулась в захламленную гостиную, чтобы найти пульт от музыкального центра. Смешно — живя в мире высоких технологий, Альварес была сущим динозавром, не удосужившимся даже плеер себе купить, предпочитая записывать музыку на диски или вовсе слушать радио. Хорошо хоть ноутбук у нее был, и телефон более-менее приличный, который было не стыдно достать прилюдно. Засунув в дисковод первый попавшийся диск и врубив музыку на всю катушку, Али принялась наводить ненавистный порядок, пытаясь разложить кухонную утварь и развесить в гардеробной одежду на маленькие симпатичные вешалки, которые она успела отхватить в Икее, где также смела с полок всевозможные подставки, стаканчики и свечки. Из-за громкого боевого вокала Бейонсе и компании Али не сразу услышала надрывающийся голосом Марко Сааресто² телефон, валявшийся на полу в прихожей. — Алло! — гаркнула она в трубку, пытаясь перекричать громогласное и ритмичное «Who run the world? Girls!» — бежать до здоровенных колонок было уже недосуг. — Эй! Ты где? — Суарес на другом конце провода немного растерялся и едва не запутался в словах. — Мы это… на базу поедем, тебя забрать? — Давай! — Али назвала адрес, попутно влезая в первые попавшиеся джинсы. — Через сколько приедешь? — Через час. Что у тебя там за дискотека? — поинтересовался Луис. — Настроение хорошее, хотя причин радоваться вроде как нет. Я тогда бегу собираться, лады? Скомкано попрощавшись с Луисом, Али бросила телефон прямо в самую кучу хитросплетений проводов и зарядок. Нужно было всего за час прибраться в гостиной, которая из-за обилия барахла напоминала турецкий базар. А потом можно было и на тренировку ехать, прямо в лапы Энрике, которому уже точно донесли о ее проблемах с лишним весом. Но на самом деле, тренера Али боялась намного меньше, чем кое-кого, чья фамилия начинается на букву «М». Суарес приехал ровно через час — видимо, понятие «точность — вежливость королей» было знакомо уругвайцу не понаслышке. Увидев из окна знакомую черную BMW, Али перекинула через плечо спортивную сумку, взяла расческу и огляделась в поисках резинки. Естественно, во время уборки она засунула все неизвестно куда, а искать в дебрях квартиры крошечную резинку времени не было, поэтому пришлось кое-как расчесаться и бежать вниз, надеясь, что в недрах сумки найдется чем собрать волосы перед тренировкой. Когда Али показалась на пороге, Суарес приглашающе открыл заднюю дверь автомобиля, чем весьма удивил — Альварес рассчитывала сесть вперед, но в голове тут же всплыло «мы заедем». Заинтригованная этим «мы», Али приветливо улыбнулась и забралась в машину. Дверь захлопнулась, оставляя в салоне приятные после яркого солнца полумрак и прохладу. — Ты быстро! Я думал, мы тут час проторчим, — подколол ее Луис. Али передвинулась на середину сиденья, чтобы удобнее было разговаривать. Она собиралась похвастаться тем, что успела за день переделать кучу дел вместо того, чтобы вертеться перед зеркалом, но ее опередили. — Я же говорил, что она быстро соберется, — раздался с переднего сиденья голос, от которого у Али моментально отнялись и руки, и язык, отчего вместо «привет, Лео» у нее вышло почти неслышное нечленораздельное «ы-ы-ы». Лионель обернулся, улыбаясь как ни в чем не бывало, такой радостный от предвкушения тренировки, будто ребенок, дорвавшийся до игрушек или конфет. — Ы-ы-ы, — все же произнесла Али, выдавая звуки за приветствие. — Поехали уже, а то почти четыре, без пробок бы доехать. — Сейчас направо, — подсказал Лео, когда машина тронулась с места, а Луис пытался что-то разглядеть на навигаторе. — Давай я тебе голос включу, куда тут нажимать… — Месси поклацал по экрану, отчего навигатор ожил и металлическим голосом произнес: «Через двадцать метров поверните направо». — И без тебя знаю, хрень компьютерная, — буркнул Луис, выкручивая руль. — София подарила пару дней назад, наш старый приказал долго жить. Я так и не успел нормальные карты загрузить, вот он и тормозит. — Покатаешься по городу с месяцок и запомнишь, — Лео наугад ткнул в какую-то кнопку на двери, приоткрывая окно. — Выруби кондей, давайте воздухом подышим. Али, ты там тоже окна открой. Али совершенно не хотелось шевелиться, но она подчинилась и опустила стекло со своей стороны, подставляя лицо палящему солнцу и ветру. Благослови Боже того, кто придумал крем для загара — пара таких поездок, и у нее лицо было бы уже цвета задницы обезьяны. — Когда пригласишь на новоселье? — поинтересовался Суарес, выруливая на забитое машинами шоссе. — Мы в предвкушении. — Сезон начнется, и приглашу, неделя осталась. Я все никак не могла вещи разобрать, сегодня все утро ковырялась на кухне. Ума не приложу, куда мне столько всякой херни. Еще и Хосе притащил жалюзи, зеленые. Для красной кухни. Дизайнер, блядь. — Не матерись, — вдруг бросил Лео, отчего Али пошла красными пятнами. Опять он ее поправляет, ну твою же мать… Месси обернулся — в его глазах плясали чертики. — Да я не всерьез, чего ты надулась, — примирительно сказал он.  Все еще напоминающая испанский флаг Али неожиданно для себя показала ему язык. — Хочу и ругаюсь, — вызывающе ответила она. Это прозвучало нагло и смешно одновременно, а внутри у Али бушевал самый настоящий ураган, надежно прикрытый показным равнодушием пополам с ехидством. — Возьму и Лучо нажалуюсь, он за ругань штрафует. — И часто тебе прилетало? — влез Луис, за что Али ему чуть по голове не треснула. — Не очень. Рекордсмен у нас Жери. Вот еще и Али теперь будет огребать, если не отучится ругаться. — Намек понятен, буду молчать как рыба об лед, — констатировала Альварес, которую задело, что Лео говорит о ней в третьем лице. — А вообще, мат — это прекрасный способ выплеснуть накопившееся раздражение. Во время игр мне это помогает. — Главное, чтобы это вырезали из трансляции. Блин, мы же еще обещали Тощего забрать! — вдруг вспомнил Лионель. — Перестраивайся, нам нужен вон тот поворот. Луис что-то проворчал себе под нос и стал пытаться протиснуться в соседний ряд. Али откинулась на сиденье, чтобы не наблюдать за всеми этими маневрами, вызывавшими у нее панический страх с тех пор, как два года назад она, пытаясь сдать экзамен по вождению, чуть не врезалась в городской автобус. Права она так и не получила и с того времени больше за руль не садилась. Кое-как они добрались до дома Неймара, и Лео ушел за бразильцем, потому что тот не отвечал на звонки. Али воспользовалась моментом и пересела вперед, собираясь компенсировать отсутствие общения с Суаресом. — Надеюсь, Лео против не будет. Как твои дела в команде? Пришел в себя после… Луис побарабанил пальцами по рулю, рассеяно глядя куда-то в сторону. — Ну как тебе сказать…. — нехотя начал он. — Сборная мне еще до отбора на чемпионат в восемнадцатом не светит, а за Барселону я смогу в основе сыграть не раньше середины октября. — Суровое наказание. Слишком. — Я так не думаю. Заслужил, что уж там, — покачал головой уругваец. Вопреки сказанному, его лицо приобрело какой-то нездоровый серый оттенок. — Четыре месяца без футбола… Чуть не одичал за лето. Гонял мяч дома в саду, все кусты помять успел. Психолог попался хороший, быстро мозги на место вернул, да разве это поможет… Никаких интервью, никаких журналистов, никаких разговоров о футболе. Не жизнь, а ночной кошмар. Ну хоть с молодежкой играть разрешили теперь. — И как тебе с ними? — осторожно полюбопытствовала Али, боясь ляпнуть лишнее. Тема дисквалификации Луиса была очень скользкая, и в раздевалке ее все очень аккуратно обходили стороной, даже в его отсутствие не рискуя это обсуждать. — Нормально, только они мне выкают и боятся мяч отбирать. Эусебио³ уже устал орать на них. Эх, как вспомню тот чертов матч, такая тоска накатывает… — Луис перестал хмуриться, но выглядел еще более несчастным. — Я видела ту игру, чуть не уснула. Две отличные оборонные команды, полный штиль у ворот. — Угу. Пока Годин не проснулся. Ну и я… — Да что ты-то, блин, все уже забыли. — Если б Морено не прозевал момент и меня б удалил, тогда забыли бы точно. Мало того, что он меня на поле оставил, так мы и забили почти сразу же. На мне в тот день столько итальянцев висело, я замучился считать. Они после Англии решили меня вообще не выпускать из виду, опека была такая плотная — на грани фола, я вообще ничего не мог делать, ни открыться хоть как-нибудь, ни мяч отобрать. Два раза только попытался от них слинять. Два раза, блин, за два тайма. Потом как в голове что-то щелкнуло, после того как Джо мне в голень заехал… — Это вообще был не день нападающих, поэтому была такая тоска в штрафных, — задумчиво произнесла Али, переваривая слова Суареса, который, очевидно, давно ни с кем не говорил на эту тему. — Баллотелли и Чиро вообще будто на поле не присутствовали. — Для Марио это нормальная ситуация, — хмыкнул Луис. — Единственное, чем он отличился, это кому-то из наших по башке коленом заехал. Да и мы тоже не лучше были. — А вот тут я с тобой не согласна. Кавани неплохо играл. — Ага, у него было почетное задание не давать Пирло ничего созидать в центре, как он обычно делает. И Буффон еще… Черт, и прострел взял, и удар прямой парировал. Да что теперь говорить. Все уже прошло. Если честно, мы еще легко отделались, по сравнению с… Луис не стал договаривать — они молча переглянулись, поняв друг друга без лишних слов. Тема с поражением сборной Аргентины в клубе не поднималась вообще ни в каком виде, о чемпионате предпочитали не вспоминать, особенно при Месси, который своим присутствием часто задавал общий тон разговоров в раздевалке. — Вон они идут уже, заводись. Месси и Неймар вышли из-за ворот, оживленно переговариваясь и жестикулируя. Али ощутила легкий укол зависти, даже не укол, а прямо выстрел куда-то область легких. «Они вместе уже один сезон отыграли, чего ты хочешь?». Она сама не знала, чего хотела. Наверное, оказаться сейчас на месте Неймара, пусть даже с такой же дебильной прической. Они оба смеялись сзади, а у Али руки в буквальном смысле тряслись так, что пришлось ухватиться за сиденье, впиваясь в кожаную обивку ногтями. Время тянулось, как чертова резина. Али слушала непонятные ей шутки, какие-то словечки, и внутренне вся просто кипела. Луис, точно так же не понимающий и половины разговоров, меланхолично напевал что-то себе под нос и, не отрываясь, смотрел на дорогу. От дома Неймара до Сьюдад Депортиво было всего пятнадцать минут езды, но Али показалось, будто они добирались целый долбаный час. — Все, приехали, вытряхивайтесь, — наконец сообщил Суарес, тормозя так резко, что их всех бросило вперед. Али на секунду пожалела, что была пристегнута и не стукнулась башкой о приборную панель. Помогло бы вернуть мозги на место.

***

Пенальти — что ни на есть самая отвратительная несправедливость современного футбольного мира. Годы идут, футбол не останавливается, постоянно развивается дальше, но, несмотря на это движение, недостатков по-прежнему слишком много, и речь вовсе не об отсутствии так необходимых видеоповторов, навороченных систем видеофиксации голов, ненужной радуги из карточек⁴, а скорее об объективном судействе, которого в реалиях современного высокого игрового темпа почти не существует. Учитывая высокий прессинг, игру преимущественно с позиции силы, неразбериху в штрафной, где мяч и ноги сплетаются в причудливый клубок, и, что самое важное, цветущую буйным цветом симуляцию, на которую так падки современные футболисты, арбитры просто не в состоянии правильно оценить обоснованность большей части претензий на назначенный пенальти. А заработать «точку» честным трудом практически невозможно. Самый популярный способ — культурно прогуливаться в чужой штрафной, ожидая, пока до тебя добежит соперник, и при его малейшем касании немедленно рухнуть на газон, сотрясаясь в конвульсиях, требуя обезболивающее, а обступившие тебя товарищи по команде будут взывать к справедливости, размахивая руками перед арбитром. О какой объективности может идти речь? Для Али пенальти всегда был чем-то находящимся далеко за пределами ее возможностей. Сколько бы она ни пыталась штудировать различные исследования, касающиеся техник пенальтистов всевозможных клубов и национальностей, сия наука ей не поддавалась, оставаясь всего лишь лотереей и по сути своей, и по факту. В немецкий период футбольной карьеры Али по настоянию тренера поначалу посвящала львиную долю своих индивидуальных тренировок именно отработке пенальти — крученых ударов, в верхний угол, под перекладину, с двух шагов. Но то ли Мануэль был настолько крутым голкипером, то ли она была слишком тупой, что Пеп оставил эту глупую идею, здраво рассудив, что пенальтист из нее не получится — здесь его упорство в попытке привить Али всевозможные навыки потерпело позорное фиаско. Оказавшись в Барселоне (читай как «оказавшись подле Месси»), Али решила снова попробовать свои силы. Конечно, никто не собирался двигать Лионеля с пьедестала «штатный пенальтист Барсы», но за попытку денег не берут, как говорится. Взвесив все «за» и «против», Али дождалась удобного момента и после удачно отыгранной двусторонки направилась прямиком к Клаудио Браво. Им еще предстояло бежать традиционный кросс, поэтому Лучо дал футболистам немного времени на отдых. — Слушай, ты не поможешь мне? — спросила она, отвлекая вратаря от очень важного занятия, а именно от попыток оттереть следы травы от перчаток. — Чем смогу… Ты с пенальти или штрафными? От такого вопроса в лоб Али даже как-то стушевалась. — С пенальти. А как ты?.. — Сама подумай, — Клаудио ехидно подмигнул и вернулся обратно в створ ворот. — Иди на точку, давай попробуем. Али взяла мяч и твердым шагом направилась к одиннадцатиметровой отметке. Сначала она была даже уверена в себе, сконцентрирована, но как только взгляд упал на Браво, который своей фигурой будто бы заполнял всю арку сверху донизу, уверенность как ветром сдуло. Именно это ей всегда и мешало — стоило встать на точку, как вратарь впереди превращался в огромное сторукое чудовище, разраставшееся во все стороны, закрывавшее сетку так, что даже не было видно штанг. Ни о какой попытке подумать, прикинуть, как пробить, уже никакой речи не было. Лишь мелькнула мысль, что кроме как в нижний угол Али никуда не сможет попасть. Так и случилось. Браво с легкостью взял мяч и кинул его обратно. — Соберись! Чего так слабо! Не боись, протаскай меня по газону, ты же можешь! «Могу, блядь, все что угодно могу», — зло подумала Али, отправляя мяч куда-то за спину Браво, но переиграть такими глупыми ударами чилийского голкипера было нельзя. После третьей попытки Али била уже механически — удар, пас, снова удар, снова пас. Клаудио хмурился, но ничего не говорил. Да Альварес и сама видела, что ничего не получается. Поймав мяч, она не стала бить снова и отошла в сторону — попить воды. Энрике торчал на другой половине поля, занятый наблюдением за накидыванием мяча в исполнении Неймара и еще двух человек, которых Али не могла разглядеть с такого расстояния, а просить кого-то помочь… Ее никто не заставлял дергать Клаудио, сама захотела, вот теперь и… — Помощь нужна? — раздался из-за спины голос Месси, второй раз за день испугавший ее до чертиков. Альварес поперхнулась минералкой, но сумела сдержать кашель ценой собственного покрасневшего, как помидор, лица. Мимо прошел Клаудио, на ходу снимающий перчатки — видимо, она его конкретно достала. — Мда, у меня не очень выходит с пенальти… Спасибо, конечно… — начала она, все еще не оборачиваясь. В голову полезли дебильные воспоминания о доме Джуниора, испорченной майке и бразильской форме. И Месси. Единственный момент, когда они действительно находились наедине. Момент, не значащий ничего и одновременно значащий слишком много. — Давай помогу. Видно же, что у тебя не выходит. Не стесняйся просить помощи. Мы же команда. Али все же обернулась, натыкаясь на нечитаемый взгляд карих глаз. Команда. Стоя рядом с ним, она помнила только одну команду — «на месте замри». Мертвой прикинься, как опоссум. Опоссумы милые... Господи… Они бы и дальше так стояли, пялясь друг на друга, если бы Лео приглашающе не развел руки, что со стороны показалось воспаленному от переизбытка эндорфинов мозгу разрешением обнять. Всего лишь пенальти. Что тут страшного? Да и разве можно ему отказать? Слегка дрожа от волнения, Али запнулась о брошенную на газоне лестницу, опять покраснела, но добралась до Лионеля целой и невредимой — расстояние в несколько метров показалось ей непреодолимо огромным, она будто сделала шагов сорок, прежде чем остановилась. Лионель уступил ей место напротив мяча, который сам же установил на точке, и вдруг положил ей руку на талию. Ладонь Месси была ужасно холодной, совсем как в тот день, когда они вместе сидели на лавке. Это невинное касание обожгло ледяным огнем, от которого заиндевели легкие, и так еле справлявшиеся с затрудненным от волнения дыханием. Лео чуть сместил ладонь и почти галантно стал медленно поворачивать корпус Али чуть в сторону, показывая правильное положение тела. Этот момент был настолько неожиданным, что Али показалось, будто она спит. За все это время он коснулся ее всего один раз, оставив в памяти Али не ее первый забитый мяч, а свой неразборчивый какой-то влажный шепот и тепло прижатого вплотную тела. Оставил запах пота вперемешку с ароматом дезодоранта и какой-то свой, ему одному принадлежащий запах — что-то среднее между самыми дорогими в мире духами и счастьем. Нет, этого, черт побери, быть не может. Сон или галлюцинация — не иначе. Но нет, Лионель и в правду был до странности близко. Щекотно дышал в затылок или в ухо — Али не могла разобраться, мешали растрепавшиеся волосы, выбившиеся из косы — нормальную резинку она так и не нашла, завязала волосы каким-то шнурком. Лионель держал ее за талию, практически прижимая к себе. До ужаса собственнический жест, словно он заявлял на нее одному ему понятные права. — Перенеси вес на левую ногу, но плавно. Голос прошил замерзшую изнутри Али насквозь, а следующее движение добило окончательно ее стремительно разжижающиеся мозги. Лео отвел в сторону мешающие каштановые пряди, ненароком коснувшись ее шеи, отчего Али ощутимо вздрогнула, даже не пытаясь скрыть волнение. Сейчас было позволительно не вести себя, как благородная девица — Месси сам это ей разрешил. Сам предложил. Сам. Месси. Honey, these arms that once held you are ready to fight⁵, — всплыла в голове строчка где-то услышанной песни. — Вот так? — она старалась говорить как можно тише, чтобы не разрушить таинство этого прекрасного момента. Лео явно наслаждался тем, что он может чему-то ее научить. Будто бы она была чертовым Скайуокером, а Лео — Оби Ваном, и постигать Силу нужно было в полной тишине. — Расслабь спину, чтобы вся сила ушла в ногу, — действия Лионеля были полны уверенности, которая не могла не восхищать. — Не надо слишком группироваться и сжиматься, должно быть больше раскованности в движениях. Ты часто пробиваешь с подкруткой — такой мяч поймать сложнее. Нужно пользоваться этим и в случае пенальти. Распрями ногу и смотри вперед, на ворота. Не на мяч, а попробуй вперед. Ноги сами знают, куда бить. И попробуй сделать паузу, совсем крошечную, просто притормози, прежде чем наносить удар. Рука больно сжала ее талию, обещая синяки, вместе с тем еще больше контролируя правильность движения, направляя корпус так, чтобы удар вышел сильнее. Али с готовностью поддалась, чувствуя, как напряжение плавно перетекает в тут же задеревеневшие мышцы ног. Ее самоконтроль, с таким упорством держащийся на соплях, наконец рухнул. Дрожь и волнение улеглись, уступая свое место странному чувству, которое закручивалось в животе. Не бабочки, что за ненужная романтика… Это было больше похоже на мерно гудящий рой разозленных пчел. Али пристально посмотрела на ворота и, вздохнув сквозь сжатые зубы, на выдохе ударила по мячу. Мяч угодил четко в девятку и затрепыхался в сетке. Улей внутри взревел. — Вот видишь, все просто, — голос за спиной был уже не такой мягкий, Лео ободряюще хлопнул Али по плечу, будто бы приводя в чувство, и тут же отпустил. Она открыла глаза и натянуто улыбнулась. Лео же смотрел на нее открыто, с долей любопытства. Волшебство момента тотчас улетучилось. — А ты говорила, что не умеешь бить пенальти, — он не спрашивал, он утверждал. Али смогла из себя выдавить только тихое «да». Ощущение было такое, будто она наврала ему с три короба. — Попробуй теперь сама, я попрошу Марка встать в ворота. Али смотрела в спину уходящему Лионелю, с трудом раскручивая заржавевшие за эти минуты шестеренки в голове. Да, безусловно, то, что показал ей Месси, было интересно и полезно. Но то, как это было показано… Али вдруг захотелось крикнуть, что она ни черта не поняла, что она дура набитая и все такое. Вдруг он вернется и покажет еще раз? А лучше пять. Чтоб наверняка. Но Лео ушел на другой конец поля, и вместо него к ней присоединился тер Штеген, с серьезным лицом расположившийся в арке ворот. Али сделала глубокий вдох, прогоняя остатки тумана в голове, и снова встала перед мячом.

***

После злополучной тренировки с пенальти Али провела вечер в постели, бессмысленно сверля глазами потолок, нарушив свое золотое правило «не больше двух сигарет в день, особенно если эти дни идут подряд», выкурив сразу три, после чего ее очень долго мутило. Но от переизбытка никотина или от случившегося — было неясно. Лео дал ей попробовать себя, словно самый вкусный в мире десерт, и Али, словно наркозависимая, хотела еще и еще, намного больше, чем до того момента, как он решил помочь ей с пенальти. Ведь первый кусочек чего бы то ни было всегда самый вкусный, а о чем вообще говорить, если блюдо приготовлено лучшим футболистом мира, сервировано по высшему разряду, приправлено четырьмя золотыми мячами и маячившей в перспективе номинацией на пятый. Случай выдался буквально через пару дней. Команду пригласили на спонсорский ужин Nike, на деле оказавшийся каким-то уж слишком семейным и неформальным: футболисты, руководство, а также их подруги и жены, никаких разговоров о делах не планировалось. Али, получив приглашение с припиской «плюс один», почувствовала себя неудачницей. Почему-то в тот день ей пришло в голову впечатлить Лео своим внешним видом. Али старательно выбрала самое красивое платье, которое смогла найти у себя в шкафу (сложный был выбор, из трех-то существующих), надела босоножки на каблуках и даже попыталась придать вечно растрепанным волосам приличный вид. В итоге среди довольно просто одетых гостей скромной вечеринки она выглядела как полная идиотка, еще и платье оказалось неудобным и постоянно задиралось при ходьбе. Это была неприятность номер раз. Неприятностью номер два стало полное безразличие Лионеля не только к внешнему виду Али, но и к ее присутствию в целом. А неприятность под номером три хоть и была вполне ожидаемой, но от этого разочарование ощущалось только сильнее: естественно, Лионель приехал с Антонелой. Они появились позже всех, но их приезд стал центральным событием вечера, многие повставали со своих насиженных мест, чтобы поздороваться. Альварес даже не пошевелилась. После окончания торжественной части вечера Али устроилась в углу, пребывая в крайне мрачном расположении духа, и цедила из бокала шампанское. Несколько раз к ней подходил Неймар, который тоже пришел один, и пытался вовлечь в разговоры, но Альварес только вежливо отнекивалась и оставалась сидеть в засаде. Спустя целый час ее ожидание было вознаграждено — Лео направился в ее сторону. Но радость была недолгой — Антонела неотступно следовала за ним. Жена Месси была в красивом блестящем платье, подчеркивающем все достоинства ее фигуры. Али тут же захотела провалиться сквозь землю, чувствуя себя неуклюжей, толстой и какой-то плоской. — Вы, наверное, та девушка, о которой Лео рассказывал!  — обратилась к Али Анто. Лионель что-то пробормотал — было очевидно, что ему не слишком интересны все эти светские беседы. Правда, улыбнулся, но только из вежливости. — Да, познакомься, это Али. — Рада нашей встрече, Али, — сказала Анто и протянула руку. Странный жест. Али пробормотала нечто вроде «да, я тоже очень рада…». — Али, тебе нужно что-нибудь выпить, — Лео заметил в ее руке опустевший бокал, и, более не утруждая себя соблюдением приличий, удалился, обнимая жену за талию. Правда, далеко уйти он не успел: абсолютно все жаждали его внимания — уже через пару мгновений он сидел за одним столиком с Пике. Вечер продолжался. Али нервно схватила с ближайшего стола бутылку и налила себе вина, не утруждаясь даже подозвать официанта. Ей было стыдно за свой попугайский внешний вид и не хотелось привлекать к себе внимание, к тому же она уже где-то заляпала подол платья. Настроение скатилось в полное дерьмо. Чем ближе вечер двигался к ночи, тем больше Али сходила с ума, преследуя Лионеля взглядом и ревнуя его то к жене, то к слишком разговорчивому Луису Суаресу, то к официантам, наполняющим его бокал — ко всем. Иррациональная ревность довела Али до одной опустошенной бутылки вина и дикого желания как можно быстрее воткнуть в рот сигарету. — Ты чего тут спряталась? — Неймар плюхнулся на соседнее кресло, обдавая Али сильным амбре, от которого ее затошнило. — Здесь удобнее, — сипло ответила она, заглядывая в пустой бокал, будто бы надеясь, что вино материализуется само собой. — Как будто ныкаешься от кого-то. — Ни от кого я не ныкаюсь. Уберись, от тебя несет, как черти знает от кого. Неймар достал смартфон и демонстративно полез в Инстаграм. — Я почти не пил, это вискарь странный. Давай сфоткаемся! Али закатила глаза. — Опять ты со своим Инстаграмом! Надоело уже, не хочу я фоткаться. У меня лицо, как жопа. — У тебя красивая жопа, хватит напрашиваться на комплименты, — Джуниор вытянул руку, силясь удержать тяжелый из-за огромного золотого корпуса телефон. Али мрачно посмотрела в камеру, рассудив, что настырный бразилец все равно не отстанет. — Во-о-о-от, а ты боялась, — Джуниор потыкал пальцем в экран. — Тебя на фото отметить? — Отмечай, — Али отвлеклась на проходящего мимо официанта, хватая с подноса два наполненных бокала. — Ты будешь? — Неа. Ты чего-то сегодня тихая. Сидишь и напиваешься. Алкоголизм? — Иди ты. Просто настроения нет, — Али устало откинулась в кресле, поправляя неудобное платье. — У тебя в последнее время его часто нет, — заметил Джуниор. — Ты какая-то злая. — Я? Тебе кажется. — Не кажется, точно тебе говорю. Колись, что происходит? — Слушай, я, конечно, выпила лишнего, но не до такой степени, чтобы вести задушевные беседы и жаловаться на жизнь. — Зануда. Пойду найду Дани. Неймар удалился, слегка пошатываясь. Али проводила его взглядом и снова вернулась к теперь уже двум бокалам. В желудке противно заурчало — она съела один сэндвич за весь вечер, и организм яро протестовал, требуя еды. Некстати в голове всплыло укоряющее лицо Каналя. — Али! — раздалось откуда-то сбоку. Али слишком резко повернулась — ее замутило, тошнота подступила к горлу. Рядом с креслом стоял смущенный Ракитич с тарелкой в руках. — Я принес тебе поесть, ты весь вечер голодная. — Ты за мной следил, что ли? — Нет. Энрике попросил, — обескуражено ответил Ракитич, ставя тарелку на подлокотник. — Поешь, пить на голодный желудок плохо. Я пойду. Али взяла кусочек сыра и уставилась в пространство. Очень хотелось домой. Смотреть на Лео, который был весел, красив и счастлив среди друзей, было выше всяких сил. Он явно не собирался одаривать ее своей благосклонностью — за пределами поля, по крайней мере. Но вставать и лезть в гущу событий, разговаривать и улыбаться она уже не могла. Ну что ж такое, зачем он тогда начал учить ее? Рядом стоял, вел себя так? «Он просто тебе помог, а ты придумала черт знает что, — внутренний голос надавил на больную мозоль. — Хватит фантазировать, он женат. Уймись». Али едва сдержалась, чтобы не застонать от бессилия. Надо собраться. Надо, надо, уже стыдно перед всеми за свое поведение. Профессиональные футболисты так себя не ведут. Что стоит встать и просто пообщаться с людьми? Она с трудом поднялась с кресла, двумя руками держа тарелку с сыром, и огляделась в поисках хотя бы какого-нибудь собеседника. Естественно, первым она стала искать Лионеля, но он пропал из ее поля зрения. Антонела сидела в компании Ракель, жены Ивана — присоединяться к ним у Али не было никакого желания. — А я тебя ищу повсюду, — знакомый до бешеного сердцебиения голос заставил Али прирасти к полу. — Ты куда потерялась? Али с огромными усилиями взяла себя в руки. — Меня сегодня все ищут. Я прямо нарасхват, — она откинула волосы за спину, стараясь делать это как можно плавнее и красивее. Со стороны, наверное, смотрелось ужасно — у нее никогда не получалось кокетничать. — Ты в первый раз на спонсорском мероприятии, — Лео стянул с тарелки кусок сыра. — Поэтому тебе нужно общаться. — Кто-то включил учителя? Я смущена до неприличия, — Али состроила умильную рожицу. — А если серьезно, мне просто неудобно, что я здесь одна без пары. — Джуниор тоже. Вам нужно было прийти вместе! Али уставилась на Месси, не понимая, шутит он или нет, потому что этот бред звучал уже не впервые. — Да шучу я, — засмеялся Лео, да так громко, что Али испуганно оглянулась на его жену. Та ничего не услышала и даже не повернулась. — С ним придешь — уйдешь на рогах. Я его боюсь. Тем более, он все время лезет со своим телефоном фотографироваться. — Ну, это да, за ним есть такой грешок. Пойдем, хватит тут отсиживаться. — Лео, я пьяна и голодна, это не очень хорошая идея, — покачала головой Али. Но Месси был непреклонен. Он взял ее за локоть, и от этого невинного касания Али ударило током. Они прошли мимо Антонелы, и Лео, одной рукой все еще придерживая Али, коснулся плеча жены. — Я поговорю с президентом, не скучай, ладно? Анто улыбнулась, адресуя улыбку и Али в том числе. — Хорошо. Развесели Али, она что-то сегодня совсем не в настроении. Лионель еще что-то говорил, но Альварес не слушала, а как пришибленная глядела на Антонелу, пытаясь найти в ее лице хоть какие-то изъяны. Антонелу, как бы Али ни хотелось, ненавидеть было просто невозможно, да что там, любые отрицательные эмоции, направленные в ее адрес, казались неправильными. Она была очень жизнерадостной, активной и в то же время очень подходила достаточно скромному в обычной жизни Лионелю, дополняла его, как кусочек паззла. А еще она умела в нужный момент отойти в сторону и не мешать своему звездному мужу «звездить», как ему вздумается. Вот и сейчас она отреагировала с присущим ей достоинством — в отличие от Альварес, которой хотелось, чтобы пол под ногами провалился к чертям. Лео дотащил ее до Бартомеу и ненавязчиво втянул в разговор. Сначала Али только кивала, стараясь принять как можно более серьезный вид. Они обсудили новый комплект формы, потом перешли к чемпионату, и Али уже вошла в раж, начала спорить с Субисарретой, смеяться, доказывать что-то… В тот момент, когда Бартомеу рассмеялся очередной шпильке, до нее дошло, что Лео уже давно не стоит возле нее и именно поэтому она расслабилась. Его присутствие всегда ощущалось очень остро. Али прислушалась к себе. Шестое чувство говорило, что Месси ушел. Она украдкой оглядела зал и убедилась в своей правоте — ни Лео, ни Антонелы. Можно было ехать домой.