Carnival of rust

Через два дня упрямство Али было повержено в неравной схватке с упорством Марка — тот целые сутки бомбардировал ее сообщениями, в которых сначала пробовал мирно пригласить ее к себе в гости, а потом перешел на откровенные «угрозы». Видимо, не смог никак забыть тот день, когда подвозил потерявшуюся в своих мыслях Али, которая таращилась в окно и реагировала только на упоминание фамилии Месси. Дани, девушка Марка, тоже подливала масла в огонь, но на ее сообщения Али хотя бы удосужилась ответить, даже мутно пообещала «заглянуть на днях». Тер Штеген, узнав ее ответ, тут же написал, что шестого вечером за ней заедет и никакие возражения не принимаются. Али ничего не оставалось как нехотя согласиться. Она не могла понять, что от нее нужно людям — ей хотелось только играть в футбол и перестать думать о Лионеле, закапывая себя в эти мысли, как в могилу. Али чувствовала себя застрявшей в земле на добрых метров пять, будто она смотрела в бледно-голубое небо и смахивала ладонью комья земли, летящие в лицо. Вылезти наружу хотелось, но не получалось. Да и, если честно, сил она почти не прикладывала. Месси, конечно же, никаких признаков жизни не подавал, даже в Инстаграме. Казалось, что он вообще решил не отсвечивать. В целом, это можно было посчитать вполне нормальным и обычным для него стечением обстоятельств, но… Али теперь везде видела двойное дно: считала, что он не хочет ее провоцировать или не хочет делать больно (ха, последнее так и вовсе казалось смехотворным, уж что-что, а моральное состояние Али Лео волновало в последнюю очередь). Но факт оставался фактом: Лео пропал буквально бесследно. Из жизни Али Альварес. Али со вздохом натянула свитер и выглянула в окно. Марк, обещавшийся приехать в шесть, запаздывал, часы показывали уже десять минут седьмого. Но она как-то не особо расстраивалась, а решила использовать внезапно появившиеся минуты рационально: позвонила Криштиану. — Привет, — вяло поздоровалась она, растягиваясь на диване. Роналду на том конце провода чем-то пошумел, потом попросил у кого-то воды и наконец ответил. — Привет. Как праздники? — Кончились, — фыркнула Али. — Я тебя не отвлекаю? — Немного, у меня съемки. Фотосессия. Ну как всегда, ты понимаешь, — Криш говорил отрывисто и резко, словно Али его чем-то обидела. После Месси она приобрела идиотскую привычку принимать любое недовольство на свой счет. — У тебя все в порядке? — осторожно поинтересовалась она. — Твой голос… — Я просто занят, — Криш вдруг измученно вздохнул, что было на него совсем не похоже. — У меня тут всякое… — договорить он не успел, в трубке стало шумно. Али подождала для приличия минуту, а потом отключилась. Роналду, естественно, не стал перезванивать — занят же. «Наверное, случилось чего», — рассеянно подумалось Али. Она поочередно подняла ноги, посмотрела на свои полосатые носки, выдохнула через нос и поднялась с дивана, ощущая давящую на плечи усталость. Сильные чувства выматывают. Несчастливая любовь превращает тебя в вечно страдающее, измученное существо, неспособное на холодный расчет и рационализм, ты можешь лишь украдкой утирать слезы и бесцельно бродить по своей квартире (кстати, у Али осталась елка, которая методично засыпала пол иголками, остальные украшения она сняла сразу же после первого января — уж очень хотелось избавиться от лишних напоминаний о том самом вечере). И все это неправильно — любовь должна приносить только счастье. Если ты страдаешь — это уже болезнь и нужно как можно быстрее искать лекарство. Но Месси был как проказа. От него не было спасения. Али накинула куртку и вышла из дома. Марк написал, что в пути, но она решила не сидеть дома и не ждать. Лучше будет купить кофе и спрятать нос в шарфе, сунуть в уши наушники и молча идти по тротуару. Ветер задувал под куртку, холодя поясницу, кусал пальцы, торчащие из митенок, и обжигал уши. Али сильнее сжала стаканчик с горячим кортадо и, сама не ожидая от себя, шмыгнула носом. Не от перепада температур, а от жалости к себе. Ситуация изменилась: если раньше Али накрывало беспросветной тоской только дома, теперь и на улице стало сложно находиться. Совсем недавно рядом с домом Али открылась крошечная палатка с журналами и газетами, которая на фоне фешенебельных строений этого района казалась приклеенной шаловливым ребенком картинкой. Обычно Альварес туда не заглядывала, но сейчас будто ноги сами понесли ее на другую сторону дороги. И тут Али увидела его. Гигантский портрет, напечатанный на обложке какого-то журнала. Где-то сзади на фото маячили изображения самой Али и Криша, но какое значение они имели вообще! Али тихонько простонала, прикрывая лицо стаканом с кофе, и, не в силах сопротивляться животному желанию, быстро зашагала к прилавку. Пальцы дрожали, но теперь уже не из-за холода. Лионель был таким красивым… дьявольски красивым, просто пугающим. В отличие от выбранного постановочного фото Криша, Лео был застигнут фотографом во время матча — серьезный, собранный, привычно злой. Погруженный в игру и не видящий вокруг ничего. Весь его вид будто кричал «не подходи!». Так должна смотреть на простых смертных рок-звезда, находящаяся на вершине славы. Заголовок на обложке гласил: «Главные претенденты на Золотой Мяч — Месси, Роналду, Альварес». Али захотелось открыть статью и прочесть ее. Грудь уже разрывало на части. — Здравствуйте. Вы хотите купить журнал? Голос продавца вырвал ее из мучительной борьбы с самой собой. — Нет, нет! — она отшвырнула журнал так, будто он был заражен проказой. Он соскользнул с прилавка и упал на асфальт. — О боже, простите… я не хотела… — Али залилась краской, подняла журнал и дрожащей рукой вернула его на место. На обложке были следы грязи. Прямо на лице Лионеля. — Давайте я заплачу… — Нет, что вы, не переживайте. С вами все в порядке? — заботливо спросил продавец. Видимо, напуганный и взволнованный вид Али обеспокоил его больше, чем испорченный журнал с королем футбола на обложке. — Все хорошо… я могу купить. Простите… у меня есть деньги… — Али суетливо полезла в карман джинсов, но закоченевшие пальцы не слушались. — Нет, нет. Не волнуйтесь. Мы всегда держим одну копию для покупателей. Не стоит волноваться. — Спасибо… — взгляд Али опять упал на красивого Лионеля, который смотрел так строго и пронзительно, что даже от фотографии по коже бежали мурашки. — Простите меня… — Все в порядке… — в который раз повторил продавец и улыбнулся. На ватных ногах Али пошла прочь, с трудом расслышав гудок припарковавшейся неподалеку машины Марка.

***

Дом Марка и Дани оказался буквально пропитанным счастьем и спокойствием. Светлая мебель, большие окна в пол, широкий обеденный стол, дизайнерский минимализм и даже какая-то аскетичность, так подходившая немцам. Марк провел Али в прихожую, где она разулась, надела выданные ей синие тапочки и повесила куртку на вешалку, проигнорировав попытку Дани забрать у нее верхнюю одежду. Приятно пахло какой-то выпечкой и ванилью, Али втянула носом воздух и почувствовала, насколько проголодалась. Пообедать она опять забыла. — Я так рада тебя видеть! — воскликнула Дани, стискивая Альварес в объятиях так, что аж кости затрещали. — Я испекла пирог! — Мы выживем, обещаю, — добавил Марк, за что получил несильную затрещину, причем не от своей девушки, а от Альварес, которая показала ему язык. — Говнюк, — совсем незлобно бросила она, — не сомневаюсь в талантах Дани. А ты бы лучше меткость тренировал, вместо того, чтобы языком чесать. — Шутка смешнее, если повторять ее несколько ра-а-а-аз! — ехидно протянула Дани, уводя Али на кухню и оставляя опешившего Марка памятником торчать посреди коридора. На кухне едой запахло еще сильнее. У Али съежился желудок, но она постарался не подавать виду: чего доброго Марк сдаст ее диетологам, а из-за Лионеля у нее опять начались проблемы с аппетитом (и с желанием жить, да). Громко щебеча о чем-то своем, Дани полезла в духовку, сказав Али сесть на высокий барный стул и налить себе чаю. Али придвинула к себе пузатую керамическую кружку с собакой на боку и вместо чая потянулась за банкой растворимого кофе. — Может, тебе лучше сварить? — предложил появившийся на кухне тер Штеген, но Али помотала головой и насыпала себе две ложки с горкой. — Тебе один кусочек? — спросила Дани, не дав Али подумать над тем, сколько сахара класть в чашку. — Лучше два, — брякнула Али, а потом прикусила язык. Идиотка. — Хм… ты же вроде говорила, что ты на диете? — Что-то вроде. Но… я проголодалась. Посмотрев на поставленную перед ней тарелку с двумя кусочками вишневого пирога, Али почему-то вспомнила округлые формы Антонелы и ее приличного размера грудь. На ее фоне Альварес выглядела как прямоугольная шпала без единых выпуклостей в нужных местах. Ей стало совсем тошно. — Люблю вишню, — зачем-то сказала она, отщипывая бисквит. — Спасибо, Дани. Они переместились в просторную гостиную. Али цедила кофе, Дани пила чай с мятой, а Марк какую-то бледно-зеленую бурду из высокого стакана. На вопросительный взгляд Али он ответил кивком в сторону своей девушки, дескать, она тут заправляет всем и следит за его питанием, по этой же причине Марку не перепало пирога. Разговор тек по точно такому же руслу, как и во время первой встречи Али и Дани: они обсуждали шмотки, Дани показывала какие-то фотографии на телефоне с недавней экскурсии. Потом они переключились на Джули, точнее, Дани переключилась, закидывая Али вопросами: ее крайне интересовало положение женщин в современном футбольном мире. Али с готовностью отвечала, но старалась не сказать лишнего. Последний разговор с Джули оставил гнетущее впечатление, после этого англичанка писала ей несколько раз, но Али отделалась лишь парой малозначимых сообщений, похожих друг на друга. И было чертовски страшно: вдруг Джули решит позвонить и по голосу поймет, что натворила Али… Она боялась не осуждения, нет, самой было достаточно самоуничижения, а скорее… жалости. Али не хотела себя жалеть, хотя это чувство так и норовило ее засосать в свои страшные пучины. — Дани, у тебя телефон надрывается, — вдруг заметил Марк, тыча пальцем в сторону коридора. Али напряглась, но не услышала ни звука, каким чудом тер Штеген заслышал мелодию, было неясно. Дани извинилась и бодрым шагом ушла в сторону спальни, судя по всему. Стоило ей скрыться из вида, Марк отставил на столик опустевший стакан, напоследок выразительно скривившись, а потом повернулся к Али. — Ты новости последние слышала? — неразборчивым шепотом затараторил он, то и дело поглядывая на вход в гостиную. — Про ФИФА. Охренительные новости. Али сначала недоуменно уставилась на него, а потом поперхнулась кофе. — Так это не слухи? Я читала в сети, в рассылке что-то тоже было, но полторы строчки… Почему нас держат в неведении? — В декабре пытались подать апелляцию, — вздохнул Марк, многозначительно побарабанив пальцами по дивану. — Которую, конечно же, отклонили, как же иначе. Ближайшие два трансферных окна — никаких новичков. Я думал, что обойдется, когда я переходил, была та же самая хрень, но в итоге апелляцию приняли, и мой переход состоялся. — Неужели ничего без нарушений сделать нельзя, — проворчала Али, одним махом допивая остывший кофе. — Руководство иногда такие странные вещи творит… — Да все мы иногда творим странные вещи, — вдруг произнес Марк. Повисло молчание. Али сверлила взглядом тарелку, надеясь, что вернется Дани и продолжения этой странной реплики не последует. Конечно, тер Штеген ничего знать не мог, наверное, имел в виду что-то совсем другое, но тем не менее. Холодный пот, струйкой пробежавший по спине Али, был уж слишком ощутим. — Я говорил уже тебе, — начал Марк, и Али едва удержалась от раздраженного выдоха, — что если тебе нужно поговорить, я всегда выслушаю… — Ты как школьница-подружка, — попробовала отшутиться Али, но стоило тер Штегену строго посмотреть на нее, притихла. — Марк, правда, все хорошо. Просто… были некоторые личные неурядицы. У меня, видимо, на лице написано, потому что ты уже десятый по счету, кто меня пытается вывести на откровения. — Такой разговор и у нас уже был, нет? — улыбнулся Марк. Али мотнула головой и закусила губу. Она понимала, что молчит слишком долго, что с каждым днем все труднее и труднее держать в себе все это безумие из чувств, боли и обиды. Этот проклятый, зверски болючий нарыв рано или поздно вскроется, когда будет совсем невмоготу. Рванет так, что только держись. Али знала это. Но была готова терпеть и сжимать зубы. Дохнуть одна в этом болоте. — Извините… — в проходе снова появилась Дани. Ее жизнерадостный вид мгновенно вернул общий душевный настрой. Али подогнула под себя ноги и, чувствуя на себе внимательный, почти пронизывающий взгляд Марка, включилась в ни к чему не обязывающий разговор. Обсуждали они Золотой Мяч, ну конечно — тер Штеген не мог не поднять эту тему, хоть она уже успела набить оскомину. Каждое упоминание фамилии Али в прессе под соусом номинации вызывало у нее раздражающее чесание в горле. Она по-прежнему, несмотря на все увещевания Хосе, который был уверен в ней на все двести, в глубине души считала, что оказалась рядом с Месси и Роналду каким-то чудом (или, если уж быть честной до конца, не чудом, а равноправием — от этого слова тоже свербило, но уже не в горле, а где-то в душе). Конечно, Дани и Марк ее самоуничижения не разделяли. — Лично я была безумно рада, когда узнала о том, что ты вошла в финальную тройку. Не понимаю, почему ты так паришься. Это же самое что ни на есть признание твоих заслуг! — Дани, какие там мои заслуги… — пробормотала Али, покрываясь дурацкими красными пятнами. В груди у нее засвербило. — Я вообще не особо люблю такие церемонии, чувствую себя не в своей тарелке. — Я это еще в караоке заметила, — хмыкнула Дани. — И это странно! Ты же играешь в футбол, на тебя вечно направлены тысячи камер, журналисты кругом… — Спасибо, что напомнила, на ближайшем матче с Эльче я не смогу сконцентрироваться, — сварливо буркнула Али, но тут же примирительно улыбнулась. — Шучу, конечно. Просто опять платье, опять всякая… — Платье — это хорошо, — оживилась Дани, деловито зыркая на Марка. — Повторим наш забег по магазинам! — Только чур без туфель, я не вынесу еще одно обчищение Миу Миу. Ты опять будешь мерить всякие ядрено-зеленые уродства обувной промышленности, а я — зевать от тоски. — Она врет, — злорадно фыркнула Дани. — Ей там нравилось! — И на тренировку я сбежала потому, что нравилось. — Именно! Они рассмеялись и почти синхронно встали, чтобы пойти на кухню за еще одной порцией чая и кофе. Марк еле заметно скривился, потому что ему предстояло выпить второй стакан бурды, которую Дани гордо именовала «смузи по ее фирменному рецепту».

***

Домой Али благоразумно поехала на такси: звонить Хосе и просить прислать Тони было выше ее сил, потому что изображать радость она не могла; от радужной совместной (даже можно сказать семейной) жизни Марка и Дани ее тошнило чуть ли не больше, чем от семьи Суарес, на фото которых она любовалась в день объявления номинантов на главную футбольную награду года. Счастье других теперь вставало ей поперек горла. Наверное, впервые за всю свою жизнь Али захотела иметь рядом близкого человека — не друга, нет, с этим проблем не было (взять того же Марка или хоть Хосе). Хотелось взаимности, понимания, чувственности. Страсти, если угодно. Чтобы у нее были Отношения с большой буквы. Забравшись в такси, Али слепо уставилась в окно, назвала адрес, но за привычными наушниками в карман не полезла. Она где-то слышала, что если ты постоянно затыкаешь уши музыкой, то боишься остаться наедине с собственными мыслями, со своей головой. Такая трактовка влюбленности в музыку Али не особо нравилась, особенно если учесть то, что она пыталась держаться и быть нормальной, как все. Не демонстрировать всему миру, что она загибается от невзаимных чувств, а живет и радуется, улыбаясь совершенно искренне. Так что музыка осталась в телефоне, а Али на несколько десятков минут (спасибо пробкам) — наедине с самой собой. Лионель Месси — одна штука (и, слава богам, второго Лео планета просто не перенесет и разлетится на куски). Али Альварес — половина, примерно, может, даже одна треть. Футбол — присутствует. Общая команда, Барселона — в наличии. Проведенная вместе ночь — две штуки (полторы, Лео уехал после их недорождества). Секс — одна штука (могло быть два). Страдания — несчетное количество. Слезы — пока немного, спасибо инстинкту самосохранения и желанию не сойти с ума окончательно. Безразличие со стороны Месси — в ассортименте. Итак, внимание, вопрос: как все это сложить так, чтобы Али Альварес снова начала улыбаться? Али плотнее запахнула куртку и спрятала нос в шарф. Глазам стало мокро — неизбежное сопровождение самокопания, что тут скажешь. Решения этому набору переменных не было, как ни крути — никакая перемена мест слагаемых не приводила к положительному ответу. Какая могла быть причина такой резкой перемены в поведении Лионеля? Что такого случилось за проклятые праздники, что он вернулся совершенно другим человеком? Его там что, прокляли или сглазили? Да не верила Али во все эти сверхъестественные штуки. Признаваться себе в том, что ответ (не решение, а всего лишь ответ) лежит на поверхности, было невыносимо тоскливо. У Лео была семья. Была, есть и будет. Антонела и Тьяго. Тьяго и Антонела. Сколько бы Али не пыталась делать вид, что, когда Лео рядом с ней, то он лишь с ней — это было лишь кратковременной иллюзией, которая дымом рассеялась, стоило Месси провести выходные в кругу своих близких. Ах да, при этом пообещав Али прилететь побыстрее. От тех сообщений у Али до сих пор голова пухла — зачем он заставил ее остаться дома и пожертвовать, возможно, единственным шансом наладить отношения с матерью? Она могла бы… Стоп. Али выпрямилась и бессмысленно дернула замок на куртке. Видимо, у нее так сильно изменилось лицо, что водитель такси отвлекся от дороги и недоуменно посмотрел на нее в зеркало заднего вида. Али немного стушевалась и вжалась в сиденье. Блин, у нее что, такая красноречивая мимика? То Неймар на нее косится, то Суарес, то еще кто-то. Нужно в руках себя держать, сколько раз она себе это обещала. Усевшись так, чтобы водитель не видел ее лица, Али вытащила телефон и открыла сообщения. Пролистав до диалога с Месси, она с тоской посмотрела на дату последней смски — прямо перед Рождеством. Все остальное она стерла в порыве отчаянной злобы. «Я напишу, когда приеду». Ну, правильно, Лео не приехал, поэтому и не написал. К чему тратить время на набирание текста, если и так все понятно? Да, это вполне подходило под оправдание, причем довольно качественное. Лионелю просто было некогда, не до нее — семья, куча родственников, нужно успеть всех повидать, ведь каникулы у команды не такие уж длинные. Он просто забегался и забыл. Али с присвистом выдохнула — в груди ныло чуть-чуть меньше, а в голове прояснилось, словно густой туман прорезали яркие солнечные лучи. Захотелось открыть окно, и она не стала сопротивляться своему желанию вдохнуть свежий воздух. Стекло опустилось, по щекам со всей силы хлестнул ледяной ветер. Али разом продрогла, но продолжала упрямо терпеть капли дождя, бьющие ее прямо в лицо. Одна, вторая, третья… он не звонил, потому что ты ему больше не нужна. Он не обращает внимания на тебя… четвертая, пятая, шестая… он играет с тобой, то за веревочку тянет на себя, то отталкивает чуть ли не с пинка. Седьмая, восьмая, девятая… а тебе только и остается, что терпеть и ждать, пока он в очередной раз позовет тебя, как собачонку, погладит по щеке, приласкает, а потом снова — тяжелым ботинком в живот. — У вас телефон звонит, сеньора, — обращаясь непонятно к кому, произнес водитель. Али его не слышала, давилась слезами, перемешанными с дождем. Боль, раздирающая на куски, накрыла ее, не давала вздохнуть, легкие словно льдом сковало, гортань раскрошило в мелкую колючую крошку. — Сеньора? Она с резким звуком закрыла окно и вытерла мокрую щеку. Телефон и правда гудел, но будто не лежал рядом с ногой Али, а находился где-то в параллельной реальности. Она перевернула мобильный кверху экраном и с удивлением встретилась с серьезным взглядом Хави. Как же ей в тот момент захотелось выкинуть телефон в окно. Но она его уже закрыла. — Да, привет, — голос подвел, будто съехал вниз. Али закашлялась, подавилась своим недовольным «привет», но повторять заново не стала. — Привет, — поздоровался Хави. Совсем не так бодро и оптимистично, как всегда. Он редко звонил Али просто так, видимо, что-то случилось. — Что-то произошло? — в свой вопрос Али постаралась вложить максимум любопытства, хотя было это невыносимо сложно. — Ты почту читаешь? — Почту? Сейчас? — такого начала разговора Али уж никак не ожидала. Никогда еще капитан команды не спрашивал у нее, разбирает ли она клубные рассылки, тут скорее волновался по этому поводу Хосе. — У нас больше нет спортивного директора. И помощника спортивного директора тоже нет, — Хави вздохнул, но скорее устало, чем сердито. — Вот такие вот новости. Я подумал, что тебе стоит знать. Я решил сообщить нашим сам, чтобы не из газет. В рассылках нет конкретной информации, только официальное заявление клуба. Не хочу на тренировке тратить время еще и на объяснения, и так забот полон рот. — Откуда ты это взял? — недовольно осведомилась Али, но больше для проформы. Делами команды она и правда интересовалась, не зря же на одной из тренировок Мунира трясла. Но сейчас вот совсем не до этого было, лицо стянуло от высохших слез и дождевых капель. — Али… — Да, я слушаю. — Субисарретту «ушли», — недовольно сказал Хави. — «Клуб благодарит Субисарретту за его вклад, самоотверженность и профессионализм на протяжении последних четырех лет», — как же непривычно было слышать кривляющегося капитана Барселоны. — Все дело в трансферах. — Это из-за Томаса и Дугласа, — догадалась Али. Несмотря на почти случившуюся истерику, ее мозг все же мог соображать. — Я читала об этом, AS писала. Но они же промадридская газета, я думала, что это все слухи. — В футбольном мире в каждом слухе есть доля правды и инсайдов из команды, — философски заметил Хави. — Но как мы теперь без Карлеса, я не представляю. — Да… — рассеянно протянула Али, теребя молнию на куртке. — Когда уходят мастодонты, всегда тяжело… — Ты даже не представляешь, насколько. Карлес, сам. Барселона для него — все. Это как разом обеих ног лишиться. Не представляю, сколько сил нужно, чтобы решиться на такой поступок. Я так и не успел с ним переговорить, хотя надо бы. Не знаю, как подступиться. В руководстве последние недели такой бардак, и на кабриолете не подъедешь, — Хави глубокомысленно помолчал, и эту тишину в трубке Али расценила как побуждение к диалогу. — Хорошо, что не все уходят, — совсем неуклюже сказала Али, понимая, что ее реплика — вообще не в тему. Но хотелось подбодрить бессменного капитана блаугранас, хотя бы так, не совсем удачно. — Али, ты меня слушаешь вообще или я не с тобой разговариваю? — немного зло спросил Хави. Али словно воочию увидела, как изменилось выражение его лица: с грустного и немного расстроенного на злое. — Да, слушаю, прости. Просто голова кругом от новостей, — Али помолчала и вдруг почему-то добавила: — Да и от личных проблем тоже. — Я уже давно понял, что у тебя какие-то нелады. Только давай это не будет отражаться на том, что происходит в команде. Ты все время где-то витаешь. После Рождества тебя как подменили, — Хави не говорил, а буквально чеканил фразы. Али глотала жгучие слезы и слушала, глядя на запотевшее окно. — Али, соберись. Все, блядь, соберитесь, — ругательство резануло так, что у нее заложило уши, скорее от неожиданности, потому что Хави очень редко ругался. — Все, ладно, мне еще надо обзвонить народ. Увидимся на тренировке. Для пущего эффекта не хватало коротких гудков на том конце провода.

***

Утром Али едва не проспала тренировку. Проклятый «умный» будильник на телефоне сумничал так, что вообще не прозвенел, дескать, пускай хозяйка выспится. Али подскочила в половине девятого, судорожно подгребая под себя одеяло. На утренние упражнения времени совсем не оставалось, собраться за пять минут для нее было плевым делом — волосы в хвост, быстро в душ, перехватить бутерброд-другой, бросить в сумку шейкер с протеином и все, но до базы ехать было добрых полчаса. Али судорожно металась по квартире, одновременно причесываясь, жуя и натягивая спортивные штаны, умудряясь еще и вызывать такси. Уже в дверях ее нагнало сообщение. Али чертыхнулась, вынула мобильный, думая, что такси приехало уж слишком быстро, но оторопела: в графе с именем было написано «Тощий». Тренировка в десять. Совещание у капитанов. Спи мертвым сном;) — Отлично, — процедила Али, засовывая телефон в карман и раздраженно дергая молнию на спортивном худи с эмблемой Барселоны. Неймар не мог раньше сообщить? Специально выждал? Чтобы Али тут чуть не убилась, спросонья нарезая круги по дому? Из кухни вышла кошка и вопросительно мяукнула. Али бросила на пол сумку, присела и погладила животное по пушистой спинке. Под приятное уху мурчание она довольно быстро успокоилась и взяла себя в руки. Вчерашний разговор с Хави, который Али анализировала в голове, пока не заснула, заставил ее посмотреть на свое текущее состояние под немного другим углом. Хави всегда был не в меру проницательным, поэтому моментально догадался о том, что ее что-то тревожит. Если прибавить сюда еще Марка, который уже давно все понял (не все, конечно, но его постоянных фраз «я всегда рядом и выслушаю» хватало с лихвой, чтобы понять ход его мыслей), Лучо и тот их разговор на тренировке, то получалось, что слишком много людей заметили, что с Али что-то неладно. С этим пора было заканчивать, как бы сложно ни было. Еще немного, и вопросы о том, что происходит, сменятся на «что происходит между тобой и Месси?». Конечно, Али и в голову не приходило, что в команде все настолько поглощены внутренними конфликтами, раздиравшими Барселону, что до нее им не было никакого дела, всего лишь элементарная вежливость. Да и полезно иногда с глобальных проблем переключаться на мелкие. Оставив в покое кошку и перестав впустую психовать из-за Неймара, так не вовремя сообщившего ей о переносе тренировки, Али поблагодарила его за информацию и вышла из квартиры, здраво рассудив, что дома делать все равно будет нечего, лучше поехать на Сьюдад Депортиво и позаниматься в тренажерном зале или побегать с мячом на газоне. По крайней мере, пресловутая беседа капитанов, о которой упомянул Джуниор, точно не будет происходить в окрестностях базы. Но лучшим другом Али Альварес всегда был закон подлости. Приехав на базу, она перекинулась парой слов с охраной, сделала «козу» пробегавшиму мимо нее «молодняку», причем не приосаниться при этом она просто не могла, а потом пришла в раздевалку, где сполна смогла насладиться одиночеством. Все шкафчики были заперты, полы блестели, а полотенца были сложены аккуратной стопкой. Было так хорошо и спокойно. Всегда бы так. Али опустилась на скамейку и закрыла глаза, считая вдохи и выдохи. Настраиваясь на отличную тренировку в полном и идеальном одиночестве. Сейчас она переоденется, не спеша пойдет на поле, подышит свежим зимним воздухом, погоняет мяч сама с собой, поучится пробивать треклятые пенальти… Сказка, а не обычный тренировочный день. Целый час Али провела на газоне — не совсем одна. Обслуживающий персонал команды занимался ремонтом ограждения, но Али только кивнула им: они все равно особо в ее сторону не смотрели, только поздоровались. После комплекса упражнений на разогрев, Али отработала ведение меча вдоль линии, старательно не слушая голос Месси, звучавший в голове и так и норовивший утащить ее мысли в ненужное русло — в воспоминания о пикнике в парке, который Али так сильно хотела забыть. Потому что это было давно, когда она еще была нормальной. Не страдала и не плакала по ночам, а молча и тихонечко восхищалась талантом Месси, его внешностью ангела и телом греческого бога… Как же, должно быть, хорошо быть его женщиной по-настоящему: ездить с ним на машине, чувствовать его объятия, заботу, а потом заниматься с ним любовью всю ночь напролет. Просыпаться с ним. Делать ему кофе. Готовить завтрак. Приносить завтрак в постель и не съедать его, взамен поддавшись порыву, и любить друг друга снова. Мыться с ним в душе. Наносить гель на его влажные волосы. Гладить для него рубашки. Ходить с ним за руку по парку. Чистить зубы, стоя рядом у раковины в ванной. Дурачиться на тренировках под возмущения Лучо. Выходить с ним в свет. Тихонько сидеть на кухне, разбирая почту, пока он со своим отцом обсуждает что-то важное в гостиной. Ездить вместе в путешествия. Любить друг друга под звездами на берегу моря. Ну почему этого не может быть в ее жизни? Али вхолостую врезала по мячу и чуть не расплакалась от нахлынувших чувств и несправедливости. Мяч с грохотом влетел в ограждение, которое ремонтировали работники базы. Двое мужчин недоуменно оглянулись на нее, Али смутилась и развела руки в стороны, как бы извиняясь. Мяч подкатился к ее ногам. Она опустила голову, изучая свои бутсы, и пропустила момент, когда ее почти одиночество было нарушено. — Ты как тут оказалась? Иньеста. — Приехала раньше, решила, что нет смысла сидеть дома, раз уж собралась. Неймар мне слишком поздно прислал сообщение, а у меня будильник не сработал вовремя, поэтому я… тут, — зачем-то оправдалась Али. Иньеста вздернул подбородок, недовольно посмотрел в сторону выходов из раздевалок, а потом потер лоб, причем очень устало, будто отзанимался несколько часов. — Эм… как прошло совещание? — невинно поинтересовалась Али, пробуя начать дружескую беседу с явно не расположенным к общению Андресом. Но фраза улетела в молоко — Иньеста весь подобрался и сложил руки на груди. — Никак. Лео не приехал, мы его час тут ждем, — отчеканил он, опять оглядываясь на раздевалку. — В смысле? — ляпнула Али, тут же прикусывая язык. Она опять лезла под горячую руку — сначала получила от Хави, который остался недовольным ее безразличием к переменам в клубе, теперь Андрес… Али почувствовала себя обиженным ребенком. Она прикусила внутреннюю сторону щеки и нервно сглотнула. Творилось что-то странное, и она совсем не хотела быть вовлеченной во все эти внутрикомандные интриги. Ну вот этого еще не хватало! Оказалась не в том месте не в то время. Иньеста не стал отвечать на ее идиотский вопрос, потому что на поле появился не менее недовольный Серхио. Он махнул рукой, подзывая к себе их двоих — точнее, Али так показалось, что их обоих, потому что стоило ей сделать шаг за Иньестой, Бускетс мрачно мотнул головой. Али запнулась и зависла, глядя на удаляющиеся спины капитанов. На кромке поля появился Хави, который выглядел чуть лучше своих коллег — более собранный и менее недовольный. Они коротко о чем-то переговорили и ушли. Али проводила их взглядом и подняла с газона мяч. Душевный подъем от самостоятельной тренировки канул в небытие, пришлось признать свою профнепригодность и вернуться в раздевалку, которая, слава всем богам, все еще была пустой. За исключением чертовски знакомой сумки, небрежной брошенной на самый край скамейки, будто ее обладатель швырнул вещи не глядя и тут же покинул раздевалку. Али застыла на пороге, сверля взглядом сумку Лионеля, не решаясь войти. Казалось, что сумка кинется на нее и сожрет, только кости останутся, а то и их перемелет своими огромными зубищами. Собрав остатки разума в кулак, Али вдохнула и прошла к своему шкафчику, но стоило ей открыть дверцу, как она забыла, зачем пришла. За прикрытой дверью раздался голос Месси. Сначала приглушенный, слышимый будто бы издалека, но с каждой секундой он все приближался и приближался. Али в ужасе заметалась по раздевалке и в последнюю секунду успела забежать в душевую, но не стала закрываться, а просто спряталась за дверью. Спасибо ее привычке убирать вещи в шкафчик, не бросать где попало! Так оставался шанс, что Лионель не узнает о ее присутствии. «А вдруг он будет здесь отсиживаться, пока все не соберутся?» Али похолодела от этой мысли. Одной рукой она вцепилась в карман спортивок, а другой зажала себе рот, чтобы не было слышно даже ее дыхания. Лионель вошел в раздевалку — хлопнула входная дверь. Али слышала его шаги, его тяжелое дыхание и шорох одежды. Он долго молчал, прежде чем заговорил снова: — Да, сегодня. Я не поехал. Не вижу смысла, пока не решим все вопросы с вами. Нет. Нет, это я обсуждать не буду. Хосеп, я еще раз повторяю: не буду. Нет, это не ультиматум. Пока еще нет. Али подавилась воздухом и засунула в рот костяшки пальцев, кусая себя так, что на глазах выступили слезы. Она еще никогда так не боялась быть пойманной. Лионель ее убьет. Разорвет на куски, даже не сомневаясь ни секунды, а потом выбросит в корзину для мусора. Ее затошнило, знакомая черная жижа, которую она представляла себе, застукав Лионеля за разговором с президентом в прошлый раз, полезла ей в горло, потекла по пищеводу, выжигая внутренности и причиняя невыносимую боль, совсем не сродни той, с которой она привыкла жить после той ночи в душевой. Это было в сотни раз хуже, потому что она стала свидетелем того, что не предназначалось для ее ушей. — Да, все. Договорились, встретимся сегодня у вас в кабинете. После восьми вечера. Разговор оборвался. Послышался скрип ножек скамейки о чистый пол. Али осторожно подвинулась, пытаясь в щель между дверными петлями и косяком разглядеть Лео, но видела только ровные ряды шкафчиков. Надежда на то, что он сейчас уйдет, и она сможет выбраться из своего укрытия, таяла с каждой секундой. В любой момент в раздевалку могли войти Андрес, Хави и Бускетс, которые точно будут требовать ответов от Месси. Господи, почему ей так не повезло, почему именно сегодня ее черт понес на базу, лучше было бы остаться дома и выжить. Черт, черт, черт… Скамейка снова скрипнула. Раздались четкие шаги, а потом наступила гробовая тишина, будто кто-то отрезал раздевалку от всего остального мира. Али не знала, что ей делать — то ли выйти, то ли продолжать вжиматься в стену. Было непонятно, ушел Месси или нет. Но стоять столбом вечно было нельзя. Али сжала зубы, для верности выждала еще десять секунд, после чего медленно вылезла из щели между стеной и дверью и выглянула в раздевалку, в которой никого не было. Сумки Лионеля на месте не было. Али прокралась к входной двери и высунулась наружу. Коридор был девственно пуст.

***

Лионель не появлялся до самого начала тренировки. Али прогулялась до столовой с видом человека, который только что отлично позанимался и решил выпить свежевыжатого сока, а не прятался от капитана своей команды в душевой возле писсуаров. Усевшись за столик у окна, Али потягивала апельсиновый фреш и мысленно несчетное количество раз благодарила судьбу за то, что не попалась. Ее мозг услужливо рисовал страшные картины, которые неминуемо последовали бы за ее обнаружением: убийственный взгляд Месси, его сжатые кулаки и окаменевшее лицо… Али передернуло. Она сделала большой глоток, чтобы освежиться, но это слабо помогало. Несмотря на удачное спасение, ее все еще потряхивало от пережитого стресса. Так и спятить недолго. Когда настенные часы показали без пятнадцати одиннадцать, Али приняла волевое решение вернуться в раздевалку, где обнаружила почти всю команду, включая капитанов и исключая Лионеля. Сдержанно поздоровавшись, она открыла шкафчик, взяла оттуда чистую футболку и переоделась, старательно игнорируя свои трясущиеся руки, которые с первой попытки не смогли попасть в рукава. Переодевающийся рядом Иван сказал что-то смешное, отчего Марк и Дани, которые ошивались поблизости, расхохотались, и Али поспешила присоединиться к веселью, чтобы не выглядеть слишком подозрительно. Ее не отпускало чувство, что на нее пялятся абсолютно все, что каждый понимает, свидетелем чего она стала. — Лео так и не пришел? — спросил Маскерано у Хави, который немного нервно ходил туда-сюда перед дверью с телефоном в руках. Эрнандес отрицательно мотнул головой и многозначительно посмотрел на Иньесту, который, в свою очередь, перевел взгляд на Бускетса. Напряжение, нараставшее в раздевалке с каждой секундой, не сбивали даже редкие шутки, и первым не выдержал Неймар. — Вы тут что, заговор организовали? — недовольно осведомился он, бросая шнуровать бутсы и выпрямляясь. — Народ, это подзаебало уже, вам не кажется? Мы имеем право знать, что за чертовщина происходит. Атмосфера в клубе и так нездоровая после ухода Карлеса и Субисарреты, еще и запрет этот херов… Что творится? — Ничего не творится, — отрезал Хави. — Не усугубляйте ситуацию. — Мы собирались поговорить с Лионелем о его конфликте с Лучо, — вдруг сказал Андрес, после чего Хави едва ли не испуганно уставился на него, будто хотел тут же прикрыть своему другу рот. — Не смотри так, все нормально. Мы правда хотели все обсудить узким кругом, но он не приехал. Я звонил ему, он сказал, что только сейчас подъезжает. У Али под ногами закружилась земля. Она опять закусила внутреннюю сторону щеки и почувствовала на языке привкус крови, хотя это вполне могло быть металлическое ощущение паники. Она единственная, кто знал, что Лео сейчас где-то на базе. Знала, что тот собирался сегодня обсуждать свои проблемы с Лучо, но вовсе не с капитанами Барселоны. И эта информация была сейчас ценнее любой тактики Реала перед Класико. Что ей делать? Рассказать все? Сказать при всех? Одному только Хави? Иньесте? Серхио? Кто из них ее не выдаст? А вдруг она расскажет, а потом те парни, которые чинили ограждение, донесут, что она была тут с самого утра? Месси точно догадается, что она пряталась в раздевалке, вряд ли он решит, что она просидела все время в кафетерии. Блядь. Ситуация со всех фронтов была патовой. В этой шахматной игре Али потерпела полнейшее поражение, оставшись с голой доской за несколько ходов. Что бы она ни сделала, Лионель узнает, что она была где-то на базе. И заподозрит… Но если она промолчит, Месси поговорит с президентом, и черт знает, чем это грозит команде. Лионель способен продавить кого угодно. Его слово против слово Лучо… твою мать. Твою же бога мать. — Андрес… — она не успела произнести и двух слов, как распахнулась дверь и появился запыхавшийся Лионель. — Прощу прощения, — он с неподдельной искренностью улыбнулся. Улыбнулся так, будто все нормально. Просто очень лучезарно. Когда Месси улыбался, он выглядел как сама невинность. Если бы Али не знала, каким он иногда был, она бы приняла его за добродушного, мягкого мужчину, из которого можно вить веревки. Он был полон контрастов. Пугающих контрастов. — Мы тебя ждали, — совершенно спокойно произнес Хави, будто слегка журя нерадивого голеадора Барселоны. — Анто сказала, что ты неважно себя чувствуешь. — Да, что-то съел. Но сейчас все в норме. — Лео положил сумку на то же место, где Али увидела ее часом ранее. — Извините еще раз. Мы собирались обсудить… — Лео умолк, исподлобья поглядывая в сторону одноклубников, которые как по команде зашевелились, занимаясь своими делами. Али не успела сообразить, замешкалась, продолжая таращиться на капитанов, столпившихся у двери, и, сама того никак не желая, перехватила пустой и безразличный взгляд Лионеля. Она безуспешно попробовала взять себя в руки: взяла тейпы Марка и начала зачем-то наматывать их на пальцы под удивленным взглядом тер Штегена. Лео отвернулся, морок спал, и Альварес смогла дышать — она вдруг поняла, что не сделала ни единого вдоха. Она не помнила, как они вышли на газон. С трудом отделавшись от навязчивого голоса совести, Али вернулась в реальность и механически отрабатывала пасы с Муниром. Лучо, как выяснилось, об этой беседе не знал — он совершенно неподдельно удивился, когда Морено объяснил ему шепотом, что и как. Энрике заметно посерел, но виду не подал, оставаясь снаружи все тем же тренером сине-гранатовых. Хави появился последним, тут же быстрым шагом преодолел поле и, судя по его виноватому лицу, извинился перед Энрике, который выслушал его с совершенно непроницаемым, даже каким-то тупым, при всем к нему уважении, лицом. Другие капитаны уже разобрали манишки — судя по тому, что они вышли на поле с остальной командой, разговор было решено отложить. Али играла в одной команде с Лионелем. Они часто оказывались рядом, пасовались между собой, но не переглядывались. Али ни разу не почувствовала на себе его прожигающий насквозь взгляд, и это, несмотря на пережитый ужас и ноющую совесть, ее покоробило. Безрассудно и глупо было надеяться, что Месси хотя бы толику внимания способен уделить кому-то, кроме футбола, после случившегося. Но он так виртуозно врал, что Али посмела надеяться, что он хотя бы немного проявит к ней внимания. Месси был в ударе. Забив четыре мяча и снисходительно приняв поздравления одноклубников, он присел у бровки перешнуровать бутсу. Али решила воспользоваться моментом и подошла ближе. В голове тут же опустело, не осталось ничего, кроме обиды за неотвеченную смску. Ощущение внутреннего плачущего навзрыд ребенка вернулось с удвоенной силой. — Ты классно сегодня играл! — с искренним восхищением сказала Али. — Было круто! — Спасибо, ты тоже молодец, — сдержанно ответил Месси. Али в тот момент поняла, что ее собственные переживания немного отошли на второй план. Теперь она жалела не только себя, поддавшуюся на его гребаные чары, но еще и команду, которая страдала из-за своей главной звезды едва ли не больше самой Альварес. Лионель встал, переступил с ноги на ногу и… ушел. Али тупо смотрела ему в спину, чувствуя, как щеки постепенно заливает краска, а ноги становятся ватными. Он даже не обернулся. Альварес, не зная, куда себя деть, обессиленно села на траву и несколько раз глубоко вздохнула, не обращая внимания на крутившихся вокруг одноклубников. Она не понимала, что делать дальше и какие решения принимать, совесть буквально вопила внутри и колотилась о черепушку. Благо, почти сразу появился Неймар и вернул ее в серую реальность жизни, где единственным ярким пятном была его футболка. — А Лионель уже ушел? Он сегодня отжег… — и дальше последовал список примеров, как именно «отжигал» Месси. Судя по всем этим разговорам, Неймар был платонически влюблен в своего одноклубника, иначе назвать это восхищение просто язык не поворачивался. Оказывается, у них с Али был одинаковый вкус в отношении мужчин, только ее любовь выходила за рамки платонической. Да и вообще выходила за любые рамки. — Да. А ты жалеешь, что не попрощался с ним? — язвительно спросила Али. Их дружба была просто верхом абсурда: они оба обожали одного мужчину. Впрочем, Неймар успевал обожать еще с десяток человек, если быть до конца честным. — Да нет, просто хотел сказать ему, что сегодня он превзошел сам себя. Странно, Али была готова петь дифирамбы Лионелю дни напролет, но когда его хвалили другие, ее это отчего-то раздражало. Особенно сейчас, когда она знала, какой Месси на самом деле диктатор и… лицемер. — Уверена, ты ему каждый день это говоришь. По сто раз, — она поднялась с газона и отряхнула гетры от невидимых травинок. — Да что с тобой? — Неймар посмотрел на нее в недоумении. — В каком смысле? — Твой тон… ты говоришь так, будто тебе не нравится Лионель. — Ох, а это, наверное, нереальная ситуация? Думаешь, твой Лионель должен всем нравиться? — ее не на шутку понесло. Она не могла устроить сцену с возмущениями этому самому Лионелю, так как это было бы сродни самоубийству, поэтому отрывалась на ни в чем не повинном Джуниоре. — Нет… конечно нет! Не пойми меня неправильно, — начал оправдываться он. — Я просто думал, что вы друзья… и… если честно, одно время я думал, что ты тоже им искренне восхищаешься… — Что? — Али дико покраснела от неожиданности и жгучего стыда — к счастью, Неймар вроде принял это за румянец, разгоревшийся на щеках в пылу внезапной ссоры. — Не надо судить по себе, если ты обожаешь Месси, это не значит, что другие тоже! — Али, успокойся. Прости… я просто не понял, почему ты так о нем… — А что я такого сказала? Ох, Тощий, мне иногда кажется, что ты переоцениваешь его значимость. Да, он талантливый, считай, твой учитель, но… зачем так слепо им восхищаться? — Али ругала Неймара за то, чем грешила сама. Воистину, мы обожаем в себе то, что ненавидим в других. — Я могу многому у него научиться. Точнее, я уже многому научился и продолжаю это делать. «Осталось научиться трахать своих коллег, можешь взять у этого примерного семьянина пару уроков», — пронеслось у Али в голове, и она ужаснулась собственному цинизму. Али схватилась за лицо и отчаянно посмотрела на Неймара. — Что случилось? — заботливо спросил он и взял ее за плечо, заглядывая в глаза. От его заботы Али стало еще хуже. — Мне надо выпить. Срочно. Неймар рассмеялся и похлопал ее по спине. — Воистину, ты чокнутая. Если бы он только знал, до какой степени, если бы он только знал… Бедный Неймар даже представить не мог, насколько был близок к истине — так же, как Али Альварес была близка к позорному провалу. Сегодняшний день был просто апофеозом неудачных стечений обстоятельств. Хорошо хоть цапались они с Джуниром вполголоса и никто не обратил на них никакого внимания.

***

Приехав домой, Али стянула куртку и кулем свалилась в кресло. Ее раздирали противоречивые эмоции, но больше всего убивало то, что она не знала, шаг в какую сторону будет наиболее безопасным. С одной стороны, она должна была хранить в секрете подслушанный разговор Лионеля с президентом, но с другой… получалось, что в ее руках были все карты, как бы она ни хотела от них избавиться. Попросить совета было не у кого: Джули была поглощена своими проблемами, Хосе точно всыплет Али по первое число, если она хотя бы заикнется о том, куда собирается влезть. Денису она звонить не хотела вообще, он опять начнет гнуть свою линию с приездом и вообще… позвонив, она даст ему ненужную надежду на… Криштиану! Али подпрыгнула на месте, напугав задремавшую на диване кошку. Точно, Криш! Вот с кем она может обсудить сложившуюся ситуацию, конечно, без упоминания имен. Вряд ли Роналду побежит делиться полученной от нее информацией с руководством Реала, но… Она все же не так хорошо его знала. Али решительно, чтобы не передумать, полезла за телефоном. Криштиану ответил почти сразу же. — Какие люди! — обрадованно воскликнул он. — Давно тебя не слышал. Как дела? — Нормально все, — отмахнулась Али, судорожно соображая, как же перевести разговор в нужное русло. Решила она начать с малого. — Как у тебя? Как сын? — Все отлично. Учится сын. А я только с тренировки. У вас тоже утренняя? — Ага. Слушай, я вообще-то по делу. Мне нужен… наверное, твой совет. У моего… друга не очень хорошая ситуация сложилась, патовая, я бы сказала. Я ничего путного для решения предложить ему не могу, поэтому хочу спросить у тебя. Роналду, судя по шагам, слышимым в трубке, и хлопку двери, сменил место дислокации. — Я слушаю. Выкладывай, помогу чем смогу. — В общем. Мой друг невольно стал свидетелем разговора, который… может повлиять на его коллег и начальство. На непосредственное начальство. Информация, которую он получил, может все кардинально изменить. Но есть проблема: если человек, чей разговор он подслушал, узнает, что этот мой друг рассказал все коллегам, то друг лишится всего, к чему долго шел, потому что этот человек… — Али замялась, не зная, каким словом лучше характеризовать Месси. — Он как рептилия. Жрет всех вокруг себя, его все боятся и уважают, включая начальство. Но если мой друг поделится полученной информацией, может случится так, что начальство уйдет, тогда ситуация будет еще хуже. Но есть еще главное начальство, и оно полностью продавлено рептилией… — Али! — прервал поток ее сознания недоуменный голос Криштиану. — Я понял. Наверное. То есть, существует главное начальство, начальство над коллегами твоего друга, коллеги и сам друг. И эта рептилия. Правильно? «Как же хреново звучит это бред», — с горечью подумала Али. Но она никак не могла сказать Кришу все прямо. Лучше пусть он считает ее больной на всю голову. — Угу, — буркнула она. Криш какое-то время помолчал, а потом продолжил: — Я могу ошибаться, но… наверное, коллегам говорить не стоит, если уж существует вероятность гадостей от этой рептилии. А соль разговора в чем, ты в курсе? — Рептилия собирается напрямую решать проблемы с главным начальством. Думаю, она хочет убрать начальство. А коллеги назначали рептилии встречу, где хотели обсудить проблемы в коллективе, но рептилия не пришла. — А-а-а… — задумчиво протянул Криш. — Ясно. Тут один выход, на мой взгляд — пусть твой друг, как у него еще голова от всего этого не взорвалась, расскажет о разговоре начальству, которое непосредственное. И как можно быстрее. Начальство само разберется. Коллеги тут уже мало чем могут помочь, вряд ли рептилия их послушает. «А это мысль! — обрадовалась Али. —  Если я расскажу Лучо, он может просто приехать к Бартомеу одновременно с Месси. А дальше… а там уже как карта ляжет». — Здравая мысль! — сказала она вслух. — Криш, ты гений. И почему все считают тебя придурком? — Кто это все? — заметно оскорбился Роналду. — Ну-ка… — Забей, я так, утрирую, — Али обессиленно откинулась в кресле и рассеянно погладила кошку. — Я скажу ему. Пускай и правда пойдет к начальству. Блин, почему я сама не додумалась… — Потому что я умнее тебя, — скабрезно фыркнул Криш. — Бля, а я уж было решила, что ты все же не придурок, — со смешком парировала Али. — Ладно, огромное спасибо тебе. Я твоя должница! — Я запомню, — усмехнулся Криштиану. — Всегда приятно иметь в должниках соперника твоей команды. — Вы посмотрите на него, каков нахал! — с притворным ужасом воскликнула Али. — Все, я пойду. Надо в душ, а то я так и не разделась. Еще и кошку кормить. — Давай. Звони в любое время! — А вдруг ты с Ириной будешь занят, а тут я, она ревновать не будет? — съязвила Али. На другом конце провода вдруг воцарилась подозрительная тишина. Альварес даже посмотрела на экран мобильного, вдруг связь прервалась. Но нет. — Криш? — Нет, не будет, — странным тоном ответил Роналду. — Ты же знаешь, она не ревнует к тебе. Да и она вообще не ревнивая, на самом деле. — Хорошо… — протянула Али. Голос Криша ей не понравился. — У тебя точно все нормально? — Да, — напряженно сказал Криштиану. — Давай, я тоже в душ пойду. Созвонимся. Али недоуменно посмотрела на замолчавший телефон. Странно. Повисшее молчание, кроме как демонстрацию того, что у Роналду и Ирины какие-то проблемы, характеризовать иначе было нельзя. Но Али и Криш особо никогда не откровенничали, Али больше делилась личным с Джули, хотя и ее подругой назвать не могла… Задумавшись о Крише, Али едва не забыла о том, что собиралась сделать. На это требовалась недюжинная смелость, которую Альварес решила почерпнуть у сигареты. Усевшись на балконе и завернувшись в плед, она выпустила тонкую струйку дыма и, прищурившись, посмотрела на раскинувшийся перед ней город. Барселона с каждым днем становилась ей все ближе, испанские корни давали о себе знать. Али чувствовала, что врастает в этот город, в узкие улочки самых неблагополучных районов, в просторные площади и фонтаны, в зеленые кусты и россыпь магазинов на длинных улицах в центре. Становится единым целым с архитектурой храма Святого семейства, пропитывается запахами Средиземного моря, вплетается в красоту и очарование Готического квартала. Будто Али становилась частью Барселоны так же, как стала частью команды. Команды, которую она просто обязана была спасти, даже если ее шаг был всего лишь крошечной каплей в море проблем, затопивших сине-гранатовой гнездо. Али затянулась и набрала номер Энрике — и то, и другое она сделала резко, чтобы не передумать и не дать заднюю. Сейчас или никогда, спасибо Кришу. — Али? — удивленно спросил Лучо. Она ему еще никогда не звонила, хотя номер тренера получила чуть ли не в первый день своего пребывания в Барселоне. — Здравствуйте. Мне нужно вам кое-что сказать, — выпалила Али, мучительно краснея и тиская пальцами фильтр тлеющей сигареты. — Говори, — медленно произнес Энрике, видимо, искренне удивленный ее напором. Али выложила ему все в трех предложениях, постаравшись не добавлять лишних деталей. Говорила она быстро, глотая слоги и запинаясь, но все равно уверенно: ведь от того, как она донесет до Лучо то, что подслушала, могло зависеть очень многое, и это чертовски пугало. Вопреки ее ожиданиям, после ее короткого, но емкого монолога не возникло паузы. Энрике почти сразу же отреагировал. — Али… почему ты решила мне рассказать об этом? — как-то устало спросил он. Али растерялась. — Эм… решила, что вы должны знать. — Почему? — Потому что. — Исчерпывающий ответ, — хмыкнул Энрике. — Ситуацию это ни капли не прояснило. Но… спасибо. — Что вы будете делать? — несмело спросила Али, не надеясь на ответ. — А вот это уже мое дело. Обещаю, никто не узнает о том, что ты подслушала разговор Лионеля и Хосепа. Обещаю. — Я не подслушивала, это случайно вышло. — Не суть. Спасибо, Али. Кажется, правила игры следует немного поменять… — многозначительно произнес Энрике. — Счастливо, Али. Еще раз благодарю. — Ты слышала? — спросила Али у кошки, которая заинтересованно заглядывала на балкон. — Благодарит. Пиздец. Что я наделала… Оставалось надеятся, что Энрике воспользуется полученной от Али информацией грамотно. А то ничего не останется, кроме как собрать вещи и бежать до канадской границы или куда глаза глядят. Хотя от гнева Лионеля Месси не спасет даже расстояние в десятки тысяч километров.

***

О том, как прошла встреча Лионеля и президента, Али так и не узнала: ни одна живая душа не запечатлела Месси возле администрации клуба, что, в общем-то, было чудом, ведь репортеры преследовали его практически везде. Али старательно копалась в интернете, но безуспешно. Она даже думала позвонить Хосе, который знал все и всегда, но потом отмела эту дурацкую идею. Лучше уж оставаться в неведении, будто вовсе не она позвонила Лучо и сдала Лео с потрохами. Хоть ситуация и была нервной до чертиков, Али на какое-то время смогла отвлечься от своих личных переживаний. Это радовало, но не настолько, чтобы расслабляться. В конце концов Али смогла себя убедить, что Лионелю сейчас точно не до нее: у него хватало своих проблем, и Али Альварес не вписывалась в его картину мира на данный момент. Его бескомпромиссное лидерство пошатнулось, какие уж тут… Через день после того, как Али влезла в дела команды, должен был состояться кубковый матч с Эльче. В газетах писали, что Барселона подходит к очередной кубковой игре в весьма потерянном состоянии. Внутрикомандные распри, проигрыш Сосьедаду в последнем туре, увольнение спортивного директора и его помощника — все это, по мнению прессы, должно было подкосить Барселону так, что ей пришлось бы закусывать удила даже в игре с командой, которая занимала последнюю строчку. К тому же впереди был важный матч с мадридским Атлетико, который делил с Барсой вторую строчку, пока Реал единолично обосновался выше всех в турнирной таблице. Требовалось мобилизовать все силы, чтобы войти в новый сезон с высоко поднятой головой. И, несмотря на газетную войну, Барселона с честью выдержала это испытание, раскатав Эльче в блин, не без помощи своей недовольной текущим положением главной звезды. Перед матчем, который Али начинала на скамейке, она старалась не отсвечивать: на предматчевой тренировке безропотно выполняла упражнения и старалась не смотреть ни на кого. Энрике был сосредоточен и вел себя так, будто ничего не произошло. Капитанский состав Барселоны тоже будто бы позабыл о вчерашней «неурядице» с Месси. Команда сосредоточилась исключительно на игре. Конечно, не без проблем: после травмировавшегося Иньесты его место в лазарете занял Хави, что здорово подпортило настрой. Но Эрнандес, даже будучи вне заявки, продолжал поддерживать команду и даже приехал посмотреть игру. Что до Лионеля Месси, то он приехал на тренировку вовремя, вел себя сдержанно и вежливо. Али постаралась поздороваться с ним как можно спокойнее, хотя внутри нее все тряслось от напряжения. Но Лео скользнул по ней взглядом, улыбнулся и отошел к своему шкафчику. Никуда его безразличие по отношению к Али не делось. Когда прозвучал свисток, каталонцы с первых секунд ринулись в атаку, которую возглавил Лионель Месси, но его проход по правому флангу завершился неудачей. Лео сплюнул на газон — Али привычно вздрогнула, как всегда бывало, когда она видела его злость. Гости ответили своей атакой и даже заработали стандарт, но без толку. Жорди Альба после своей первой неудачной попытки разогнать атаку решил попробовать еще раз — мяч угодил прямо в руку одному из соперников. Но арбитр, несмотря на возмущенные вопли трибун, никак не прореагировал на спорный эпизод. — Даешь видеоповторы! — буркнул сидящий рядом с Али Иньеста, завернувшийся в шарф так, что торчали лишь макушка, глаза и нос. Было довольно холодно, почти вся скамейка мерзла и пила какую-то бурду из термоса, но Али сидела в одной куртке, потому что у нее внутри все еще тлела паника, которая теперь не оставляла ее ни на минуту. Али как ястреб следила за Лео и Лучо, ища в их взаимодействии хоть какие-то перемены, но тщетно. — Вы с Лео поговорили? — озвучил вдруг ее немой вопрос Мунир. Андрес утвердительно кивнул. Али похолодела. То есть… когда? Как они успели? — Вчера вечером, поздно. У нас дома. Все нормально, — отчеканил Иньеста. — Вообще все нормально. Али украдкой посмотрела на Андреса, но прочесть хоть что-то по его лицу было невозможно, не зря он так закутался — не поймешь ведь, что у него на уме, по одному лишь носу. — Круто! — подытожил Мунир, который и половины происходящего, судя по его легкомысленному тону, не понял. Засвистели трибуны, разговор пришлось прервать. Оказалось, что Неймар свалился в чужой штрафной, но и на этот раз арбитр не зафиксировал нарушения. Лионель попытался исправить ситуацию контратакой, но мяч после его прохода улетел прямо в руки вратарю. Огромное преимущество у Барселоны во владении мячом было очевидным, но команде редко удавалось проникать в штрафную, да и дальними ударами Барселона пока что не радовала своего тренера, который стоял на бровке, пристально вглядываясь в поле. Лучо был непривычно спокоен, даже тих. Первый гол случился на тридцать пятой минуте, хотя Али показалось, что с начала игры прошло не чуть более получаса, а целая вечность. Автором гола стал Неймар, который получил пас от Суареса, разыгравшего его с Серхи и Лионелем. После открытия счета Барселона даже не подумала сбавить атакующий натиск и продолжила наседать на ворота соперников, за несколько минут до свистка усилиями Суареса забив второй раз. Трибунам было явно приятно наблюдать такую воодушевленную Барселону — они запели, заорали, тем самым заставляя команду бежать быстрее, наседать все плотнее и давить, давить, давить на Эльче, которым все сложнее было обороняться. Все это привело к тому, что на последних секундах первого тайма Неймара снесли в штрафной, что привело к пенальти. И вот тут оживился Лучо. Он подозвал к себе Неймара, который не пострадал от удара о газон, хотя и пытался изобразить совсем иной исход, и жестами что-то ему объяснил. Джуниор заулыбался, кивнул и вернулся обратно на поле. К нему сразу же подошел Месси, но на его лице не было написано уже знакомого Али недовольства. Обменявшись короткими репликами с Джуниором, Лео встал у точки. Али ухмыльнулась и попросила у Морено плед, глядя, как Лионель оставляет с носом Тытоня, сильным ударом направив мяч в противоположный угол ворот. Такая Барселона уже была похожа сама на себя. Они владели подавляющим территориальным преимуществоми и полностью контролировали ход поединка, по всей видимости, за один тайм решив судьбу путевки в четвертьфинал кубка Испании. Ничего не изменилось и в начале второго тайма. Каталонцы большими силами шли в атаку, не собираясь останавливаться на достигнутом. Месси отличным проникающим пасом вскрыл оборону гостей, выведя Жорди один на один с вратарем — Альба первым касанием прекрасно обработал мяч, а уже вторым нанес точный удар. Почти сразу же за четвертым голом последовал и пятый, ставший финальной точкой в противостоянии Барселоны и Эльче. Али тоже успела внести небольшой, но все же вклад: она вышла на шестьдесят седьмой минуте и активно включилась в игру, создавая напряжение на левом фланге, правда ее попытки ни разу не увенчались успехом, но она даже не особо расстроилась. Барселона уверенно выиграла первый матч одной восьмой финала Кубка Испании и, как бы ни ругался на такие заявления Лучо, почти обеспечила себе место в четвертьфинале. Каталонцы своей качественной игрой показали, что дела внутри команды не так уж и плохи, как бы ни пыталась пресса убедить мир в обратном. Футболисты, выходившие на поле, сделали для победы абсолютно все, что могли. Али пришла в раздевалку одной из первых и, с наслаждением стянув футболку, осталась в одном лонгсливе. Хоть на поле она провела совсем немного времени, но вымоталась знатно: видимо, переживания сказывались на ней не только морально, но и физически. Достав телефон, она обнаружила там сообщение от Криша, который интересовался, как там дела у ее «друга». Ответив, что совет помог, Али бросила телефон на лавку и полезла в шкафчик за вещами, и как раз вовремя: в раздевалку шумной гурьбой ввалилась команда, а следом за ними вошли Лучо и Унсуэ. — Все молодцы, отличный матч, — поблагодарил повеселевшую команду Энрике. — Надеюсь, к матчу с Атлетико через три дня вы подойдете в такой же бодрой форме, как сегодня. Отдыхайте, набирайтесь сил, завтра — на тренировку. Одиннадцатого на Камп Ноу планируется открытая тренировка перед матчем, так что будьте готовы. Команда радостно загудела, Неймар повис на плече у Дани, размахивая телефоном и снимая происходящее в раздевалке. Али тут же отвернулась, чтобы не попасть в кадр, и оказалась лицом к лицу с Лионелем, который тоже решил избежать печальной участи попадания в Инстаграм неуемного бразильца. Они переглянулись и синхронно рассмеялись. Только оба по разному поводу. — Отличная игра, — сказала Али, чтобы разбавить обстановку, для убедительности подняв большой палец вверх. Она всеми фибрами души надеялась, что Лео ответит. Скажет спасибо, хотя бы что-нибудь. На секунду станет таким, как раньше, когда смотрел на ее этим своим взглядом, обещающим чуть ли не все тайны вселенной. — М-м-м, — протянул Лео. И это его грудное «м-м-м» было самым эротичным звуком, который Али когда-либо слышала. Разве что его хриплые стоны во время секса были более эротичны. Внутри у нее все оборвалось от обиды. Да, теперь она заслуживала только «м-м-м» как изощренного издевательства. «М-м-м» вместо нормальных человеческих слов. — Лионель, — окликнул причину ее обид тренер. Месси убийственно медленно обернулся, шум в раздевалке стих так резко, будто кто-то нажал на пульте кнопку «mute». Главная звезда и главный тренер смотрели друг на друга несколько секунд, пока Лучо не протянул ему руку для рукопожатия, на которое Лео… ответил. Али отвернулась и посмотрела вглубь шкафчика, будто искала там что-то. Глазам стало горячо от сдерживаемых слез, а губы сами по себе растянулись в улыбку. В горькую улыбку, полную невыказанной обиды. Кажется, она, сама того не ведая (или все же ведая?), сделала для команды нечто важное.

***

На неделе обе команды успешно сыграли свои первые матчи в одной восьмой финала Кубка Испании. Каталонцы доказали всем скептикам, что временные неудачи были временными. Атлетико сделал весомую заявку на выход в четвертьфинал, победив дома лидера чемпионата. Последние пять матчей из шести между Барселоной и Атлетико закончились вничью, но последняя ничья, которая случилась в заключительном туре прошлого чемпионата, стала для матрасников по-настоящему золотой и принесла им чемпионство. Сегодня же подобный итог не устраивал ни одну из команд, потому что это будет на руку их основному конкуренту, ведь и Барса, и Атлетико шли в таблице с одинаковым количеством очков. Но перед матчем предстояло пережить эту дурацкую открытую тренировку, которую Али так мечтала счесть за страшный сон. Она в каком-то туманном трансе натянула на себя форму, которая казалась ей колючей, жесткой настолько, будто могла содрать кожу, а потом присела, чтобы зашнуровать бутсы. Ее пессимистичный настрой никак не вписывался во всеобщую атмосферу здорового невроза и веселья: хоть игра предстояла тяжелая, но команда прилично так взбодрилась после кубковой игры, поэтому никому не позволено было киснуть и портить настрой на победу. Али же в очередной раз почувствовала себя лишней: словно Барселона, как уже знакомое Альварес хтоническое чудовище, отвергало ее, выплевывало, как какого-то паразита. Перед матчем каталонская пресса утверждала, что от результата игры зависит судьба Луиса Энрике, и только победа позволит астурийскому тренеру сохранить свой пост. Всю неделю в центре внимания были различные демарши Лионеля Месси, демонстрировавшего свой протест против решения специалиста оставить аргентинца на скамейке запасных в прошлом туре, но, как теперь выяснилось, ситуацию урегулировали, хотя за пределы команды эта информация не вышла. Команда начала выздоравливать, внутриусобные распри будто бы встали на паузу. Лучо сдержанно вежливо общался с Лионелем, который больше не опаздывал на тренировки. Месси был учтив, здоровался с тренером за руку и вообще вел себя непривычно хорошо. Конечно, эту перемену в их отношениях заметили все, но благоразумно никто этот факт не комментировал — одноклубники Али теперь дули даже на воду. А то вдруг перемирие между Лучо и Лео, случившееся так внезапно, закончится, и снова начнется война за сферы влияния? А учитывая то, что шла вторая половина сезона, обострение конфликта было бы на руку Реалу, намертво засевшему на первом месте. Неймар, который не планировал избавляться от лавров штатного балагура, подскочил к Али с телефоном. — Улыбнись! — гаркнул он прямо ей в ухо. Али зашипела, выругалась, но покорно оскалила зубы: с надоедливым бразильцем эта тактика всегда срабатывала. Но не в этот раз. Получив заветный снимок, Неймар присел рядом с Али на скамейку, явно не собираясь уходить. Посмотрев, как Джуниор сосредоточенно копается в своем айфоне, Али отвернулась к шкафчику, чтобы достать щитки. Неймар почему-то ее нервировал. — Смотри, — окликнул ее Джуниор. Али нехотя оглянулась, сжимая правый щиток, и наткнулась на фотографию, которую Неймар открыл в телефоне. Долбаный здоровенный экран айфона. Долбаное все. Со снимка на Али смотрел сам Неймар, его сын Лука и… Месси, держащий на руках Тьяго. По спине Али тонкой струйкой пополз ледяной пот, ладони стали влажными, она едва не выронила щиток, но отчаянно не хотела привлекать к себе внимание. — Очень круто, — ей было достаточно даже намека на присутствие Лео, чтобы химия включилась и дыхание начало сбиваться. Почему-то захотелось понюхать эту фотку прямо через экран, как будто она могла быть пропитана запахом ее любимого мужчины. Конечно, делать этого Али не стала. — Мы тут недавно у меня собирались, — похвастался Неймар. Али сглотнула и снова расплылась в улыбке. После случившего на тренировке, когда она не сдержала своих эмоций и налетела на Джуниора, она вообще старалась избегать его общества. Боялась, что он заподозрит что-то, да и не мудрено это было, после такой-то истерики. — Жери, видел? — Неймар позабыл об Али и переключился на Пике, который был только рад посмотреть фотографии. Али заткнула уши наушниками, включила первую попавшуюся песню, причем даже слов не разбирала, и принялась шнуровать бутсы. Не видя, она почувствовала приход Лионеля, потому что именно в этот момент у нее в висках вспыхнула острая боль. Она сделала себе мысленную заметку: не смотреть в его сторону. Взгляд Али останавливался на одноклубниках, которые крутились поблизости, и она лишь меняла улыбки, как маски: дружелюбная — друзьям или близко знакомым, приветливая — тем, с кем она общалась мало, уважительная — тренерскому составу. Вежливые «удачи!», пустые вопросы «как поживаешь?» и такие же пустые ответы «спасибо, у меня все замечательно». И горечь, горечь, горечь. Зачем вообще она посмотрела эту проклятущую фотографию? Ведь только что, совсем недавно, ее голова приподнялась, спина была ровной, а сердце билось в нормальном ритме. И всего лишь фото, а потом его присутствие — и все покатилось в задницу Дьяволу. Когда стало совсем невыносимо, Али захотелось выйти из переполненной раздевалки на газон, вдохнуть свежий январский воздух и заодно прийти в чувство. Она выскользнула в коридор никем незамеченной. Со спины будто сняли невидимый груз — не видя Месси, она будто просыпалась, выбиралась из липкого кошмара и чувстовала себя живой. Она чувствовала свое сердце, которое гулко билось внутри так, что звенело в ушах. Али будто покрылась льдом… нет, не льдом. Это было пламя, которое сжигало изнутри; ей так хотелось, чтобы от нее ничего не осталось, только бы не возвращаться обратно в свою жизнь, где она совершила непоправимую ошибку и теперь будет расплачиваться за нее до конца своих дней. Али схватилась за какую-то трубу, повернулась и… увидела его. Коридор подтрибунки был переполнен, команда тоже потянулась к выходу на поле, но она видела только его. Смотрела, смотрела, смотрела не отрываясь. Поглощала взглядом идеально сидящую форму, темные волосы, красивые черты лица… Лео ее не видел, стоял вполоборота, но этого было достаточно. «Постой так, еще немного», — это было единственное, о чем молила Али в ту минуту. Нет, он не был королем, главной звездой Барселоны и тем, кого газеты называли инопланетянином. Он был тем, ради кого Али жила. Кого природа создала, чтобы уничтожить ее жизнь. И только Лео, никто другой, заставлял ее чувствовать себя живой. Она видела, как двигаются его губы — те самые, которые Али целовала вечность назад. У нее подкосились ноги. Она навалилась на стену возле фотографа, который мирно пил минералку из бутылки. Ее улыбка будто приклеилась к губам, когда мужчина не удержал равновесие и выронил бутылку, которая грохнулась на пол, подняв тучу брызг. Лионель повернулся, Али видела это как в рапиде. Но их взгляды даже не успели встретиться, потому что она развернулась и со всех ног припустила к выходу на поле, туда, куда нестройной вереницей шла команда. Как прошла открытая тренировка, Али не помнила.

***

Наверное, Луису Энрике стоило отдать должное: ему будто шестое чувство подсказало, что от Али Альварес толку на поле сегодня не будет, поэтому она опять отсиживалась на скамейке в запасе без всяких перспектив выйти на поле. Пока команда слушала гимны, Али украдкой вытащила мобильный: ей написал Хосе. Завтра совещаемся у тебя. Привезу ужин. Почему номинант на ЗМ на лавке? Али застонала, забыв, что вслух — сидящий рядом Марк тут же навострил уши. — Что такое? — громким шепотом, больше похожим на крик, сказал он Али на ухо. — Хосе, — Али показала Марку сообщение. — Как всегда. — Так это нормально, он же твой агент. Кому понравится такое… — Марк, давай без этого… — Али посмотрела на Серхи Роберто, который сидел по правую руку от нее, и зачем-то перешла на немецкий. — Я даже думать забыла про этот чертов Золотой мяч. — Самое время начать думать. Дани уже спрашивала, когда ты будешь выбирать платье. Жаждет дать тебе профессиональную консультацию. Если бы отмотать время назад, Али бы наверняка обрадовалась перспективе провести еще один приятный день с Дани, хоть бы и в магазинах, ведь она могла быть купить платье, чтобы произвести впечатление на… А теперь максимум, чего ей хотелось, так это завернуться в саван и ползти в заданном направлении. — Я сама справлюсь, — вяло ответила Али. — Какая, собственно, разница, в чем я буду. — И то верно, — вздохнул Марк, — а на Хосе своего не злись. Он хороший агент, я о нем много слышал. — Не сомневаюсь, — пробурчала Али, отворачиваясь от тер Штегена и всматриваясь в происходящее на поле. А там было на что посмотреть. Али едва успела перевести взгляд на половину поля соперника, как увидела, что Неймар с близкого расстояния расстрелял ворота Мойи и открыл счет. Трибурны взорвались, Суарес и Лионель кинулись на Джуниора с объятиями. — Все пропустили за разговорами, — с укором заметил проходящий мимо скамейки Морено, по-отечески сурово посмотрев на Али. Она не сдержалась и показала язык, пообещав себе внимательнее смотреть на поле. Но сосредоточиться никак не получалось, мысли разбегались, как испуганные тараканы. Наблюдая за тем, как Неймара уносят на бровку, чтобы оказать первую помощь — в его влетел Хименес, стык был до того страшным, что было неясно, сможет ли бразилец продолжить игру, — Али вновь подумала про грядущее награждение. Интересно, есть ли возможность избежать этой церемонии? Прикинуться больной? Хосе ни в жизни не поверит, если она будет изображать простуду. Месячные тоже не подойдут — хоть у нее из-за принятой в декабре таблетки немного поехал цикл, болями Али никогда не страдала, так что этот вариант тоже не прокатит. На прямое «не хочу» Хосе ответит не менее прямым «мне плевать». Неймар вернулся на поле, и Али вдруг поняла, что почти все время его отсутствия не дышала: боялась, что сейчас его заменят и… ну уж нет, сегодня на поле она точно не хотела выходить. Надо же, как усугубилась ситуация: личная драма влияет на работу, на футбол, на качество игры. И что с этим делать, Али не имела ни малейшего понятия. Ее раздирали противоречия: хотелось доказать всем и вся свою состоятельность как футболиста (она для этого в Барселону и пришла!) и одновременно наоборот — спрятаться на лавке и носа не высовывать. Но судьба в этот день решила за Али: она так и не вышла на поле. Барселона раскатала Атлетико, забив три мяча, на которые матрасники огрызнулись лишь одним. В первые сорок пять минут Барселона, по словам Морено, который в перерыве хвалил команду, провела один из лучших таймов за весь сезон. У Симеоне был перерыв для того, чтобы внести коррективы в действия своих подопечных и хотя бы не допустить крупного поражения, которое по такой игре было вполне вероятным. Но Барселона добилась заслуженной победы. В целом игра выдалась напряженной, эмоциональной, с большим числом нарушений. Атлетико второй тайм провел на равных, но этого не хватило для победы. Месси выдал гениальный матч и точно заработал самые высокие оценки за игру. Лео, Суарес и Неймар забили по голу. Именно в этом матче были сделаны те знаменитые фотографии, ставшие для сине-гранатовых символом не только всего сезона, но и новой эры в развитии клуба: бегущее Золотое Трио, празднующее гол.

***

Неотвратимость приближающейся церемонии вручения Золотого мяча давила на голову, как пресс. Али чувствовала, что еще немного — и она окончательно спятит от количества упоминаний своей фамилии в средствах массовой информации и интернете. Миньоны Хосе старательно присылали ей наиболее интересные заметки, которые неизменно отправлялись в корзину — Али не собиралась их читать, главным образом потому, что рядом с фамилией Альварес неизменно упоминался Месси. В преддверии награждения Хосе вплотную занялся подготовкой. Во-первых, он нашел стилистов, которые должны были сопровождать Али в Цюрих, причем просьбу Али позвать Неллу он выполнил, что не могло не радовать. Во-вторых, он просмотрел (вряд ли сам) пресс-конференции номинантов за предыдущие годы, подготовил варианты возможных вопросов (что тоже точно делал не самостоятельно) и клятвенно заверил Али, что она будет готова ко всему. Альварес только кивала головой, как китайский болванчик, когда Хосе за день до отлета в Цюрих приехал к ней с ужином и списком деталей для уточнения. — Стилисты подготовили тебе несколько платьев: Дольче, Вера Ванг, Живанши и еще какое-то, — деловито провозгласил Хосе, устраиваясь в кресле с коробкой китайской лапши. Али невидящим взглядом посмотрела на знакомую коробку, и ее затошнило. Нагулянный за день аппетит пропал напрочь. — Я сама себе купила платье, — нехотя сказала она, отставляя в сторону лапшу. — И я в нем хочу пойти. — Чего-о-о? — Хосе поперхнулся овощами и вытаращил на нее глаза. — Ты? Платье? — Ага, — Али гадко улыбнулась, хотя на душе у нее кошки скребли. Хосе столько сил приложил, чтобы этот день ей запомнился, а она даже не могла сделать вид, что рада. Даже платье выбрала сама, а ему не сказала и полслова. — Заказала на Амазоне, — созналась она и, не дожидаясь реакции враз осатаневшего Хосе, шмыгнула в спальню, откуда принесла нечто, упакованное в пакет. — Надеюсь, что это труп, — рассвирепел Хосе. Он так разозлился, что даже не заметил, что заляпал соусом штанину. — Платье. С Амазона. Где таких платьев хоть жопой ешь! — Да какая разница… — протянула Али, вытряхивая платье из пакета и прикладывая к себе. Оно было черным, удлиненным сзади, с кружевным верхом. Плечи были открыты только наполовину, чтобы скрыть мышцы, которые платье на бретельках только подчеркнуло бы. — Ну вот, — она выразительно встряхнула вешалкой. — Что-то вроде. — Кто дизайнер? — мрачно спросил Хосе, созерцая платье с таким видом, будто ему показывают дохлую мышь. Али пожала плечами. — Не знаю. Оно мне просто понравилось. Вот я и заказала. Прости, что не сказала. Завертелась, вылетело из головы. — Забей, — отмахнулся Хосе. — Оно же ужасное, Али. Никакое. Ты в нем будешь блеклая и серая. — Я буду черная, — отшутилась Али. — Слушай, меня оно устраивает. У меня даже туфли есть! — она опять убежала в спальню и принесла оттуда коробку. — Ну, хотя бы обувь нормальная, — проворчал Хосе, разглядывая коробку Маноло Бланик — решив сэкономить на платье, Али потратилась на нормальную обувь, но тоже купила те, что померила вторыми, особо не выбирая. — Садись давай, ешь. — У меня что-то аппетита нет, — буркнула Али, с ногами забираясь в кресло. Хосе пожал плечами и поставил коробку с туфлями на пол. — Ладно, не хочешь — не ешь, мне больше достанется. Давай по вопросам. Али вяло кивнула и улеглась поперек кресла. — Кто из тренеров оказал на вас наибольшее влияние в достижении того результата, который у вас есть сейчас? — Все мои тренеры оказали на меня одинаковое влияние, здесь трудно выделить кого-то одного, — монотонным голосом произнесла Али. Этот текст она уже вызубрила наизусть, как и все вопросы, которые ей задавал Хосе. — Молодец, без «я не могу», забудь эту фразу вообще. Едем дальше… — Хосе деловито полистал свои записи, — про Мундиаль тебя не спросят, только Криштиану и Лионеля, —«Лионель» воткнулось лезвием под лопатку. — Хотя нет, если спросят, то скажешь, что «с удовольствием приняла бы участие в следующем чемпионате мира и не сомневаюсь, что он будет не менее впечатляющим, чем в Бразилии». — Дерьмо какое-то, — скривилась Али. — Я тебе дам дерьмо! — огрызнулся Хосе. — Дальше поехали. С кем из самых известных и величайших футболистов прошлого вы бы хотели играть в одной команде? — Златан Ибрагимович. — А если серьезно? — А если серьезно, то мне сложно выделить кого-то одного, все по-своему талантливы, у всех можно чему-то научиться. Кажется, я уже точно так же отвечала на вопрос про тренеров. — А в какой команде? В каком клубе? — Хосе выразительно поиграл бровями. — Например? — В команде, которая добивается успеха и выигрывает трофеи, — фыркнула Али. — Дурацкий вопрос. — Какие у вас ожидания от футбольного 2015 года? «Мои ожидания не оправдались», — вгрызлась в мозг Али свинцовая мысль, словно пуля. Она поежилась, поправила футболку и постаралась ответить как можно более взвешенно. — Это важный год, впереди много важных игр, больших шагов вперед. Для меня это вызов, возможность достичь новых высот, преодолеть новые планки. — Про планки лишнее, — отчеканил Хосе, черкая на листочке. —…новых высот без планок. Тогда все. — Нормально, пойдет. Только побольше эмоциональности, а то ты говоришь, как робот. — Так ты меня тут программируешь, — обиженно парировала Али чуть ли не со слезой в голосе. — Хватит, я очень тебя прошу. Лучше поругай меня за платье, а. Пожалуйста. Хосе бросил листки на пол и зачем-то пересел на диван, поближе к Али. — Что тебя грызет, а? — спросил он, внимательно разглядывая ее лицо. — Я же вижу. Понимаю все. Я твой агент, никто тебя не знает так, как я. Ни один твой гребаный одноклубник или подружки, коих у тебя почти нет. Али, ты можешь рассказать мне все. Я пойму. Осуждать не буду, даже если будет за что. Я многое в жизни повидал, меня не удивить. Что произошло? Ты с начала декабря просто сама не своя, я даже пометку в ежедневнике сделал, что тебя как подменили. Что случилось? Это с Денисом как-то связано? — Да причем тут Денис… — Али опустила взгляд и сморгнула выступившие слезы. Стало совсем тошно, язык не слушался, голову будто заполнили ватой, уши не слышали. Она сглотнула, но мокрый комок в горле не исчез, только застрял сильнее. Она не могла рассказать Хосе правду. Не могла. Он не поймет. Никто не должен знать о случившемся, ни одна живая душа. Да, она сдохнет, если не выскажется, да, тайна будет отравлять ее изнутри прямо так же, как сейчас ее отравляет Месси. Но поступить иначе она просто не могла. — Ничего, Хосе. Я просто уже давно нервничаю из-за церемонии, — выдавила из себя Али, с заметным усилием поднимая голову и глядя на Хосе. — Правда, все нормально. Просто нервы. Хосе помолчал, изучая ее лицо, а потом вздохнул, поднимаясь с дивана. — Ладно. Поверю тебе на слово. Давай отложим все обсуждения, завтра еще будет время. Включай кино какое-нибудь. Али пустым взглядом посмотрела в сторону телевизора, а потом ее голос, кажущийся чужим, произнес: — Давай Облачный атлас посмотрим.

***

В этом году делегатов от Барселоны, отправившихся на вручение Золотого Мяча, было всего трое: Месси, Иньеста и Али, — а все потому, что руководство клуба встало в позу после санкций, наложенных ФИФА. Даже президент Бартомеу отказался вылетать в Цюрих. Отчасти Али от этой информации стало чуть легче: меньше народа, больше кислорода, к тому же, Хосе должен был составить ей вполне приятную компанию — всяко лучше, чем таращиться на затылок Лионеля. О том, что Лео поедет вместе с Антонелой, Али старалась не думать, хотя получалось это у нее крайне плохо. Рано утром Али разбудил будильник, а потом, во второй раз, — уже Хосе, настойчиво трезвонивший, да так, что Али пришлось вылезти из душа, где она пыталась проснуться, и ответить на звонок. — Да встала я! — сварливо гаркнула она, заливая водой динамик телефона. Хосе на том конце провода что-то проворчал и отключился. Али выругалась, бросила мобильный на полотенце и задвинула дверцу кабинки. Прохладный душ довольно быстро привел ее в чувство и поставил мозги на место. Только высушив волосы, переодевшись и заварив себе кофе, Али заметила, что у нее трясутся руки. Взяв кружку, она закуталась в плед и вышла на балкон, чтобы выкурить последнюю на сегодняшний день сигарету. Струйку дыма тут же унесло ветром, погода в Барселоне совсем не радовала. Солнце пряталось за серыми тучами, накрапывал мелкий противный дождик. Али поежилась и отпила кофе, который обжег горло. Она жутко боялась. Не толп людей, не фотовспышек, не интервью и не своего провала (если верить слухам, а они в случае Золотого Мяча почти всегда были правдивы, награду получит Роналду, то есть тот, кто провел крутой сезон). Она боялась Лео. Тех редких моментов, когда они окажутся рядом друг с другом. Боялась увидеть Лионеля вместе с Антонелой и сыном. Страшилась испытать неизбежную боль от его улыбок, адресованных не ей. Снова почувствовать на себе его колкое безразличие и демонстративное незамечание. И Али не представляла, как под гнетом таких обстоятельств ей удастся сохранить остатки рассудка. Когда Али допивала вторую чашку кофе, в дверь вежливо постучали. Это был Антонио — в своем привычном пиджаке, похожий на Кевина Костнера из фильма «Телохранитель». — Доброе утро, — поздоровался он, входя в квартиру и сразу же поднимая стоящий у двери чемодан. — Сеньор Хосе внизу. Нам пора. Али напоследок окинула взглядом квартиру. Почему-то казалось, что домой она вернется другим человеком. Добитым окончательно, без права на выздоровление. Хосе сидел в машине и цедил кофе из большого стакана. Али молча забралась на свое место и уныло посмотрела на своего агента. — Готова? — спросил Хосе. В его глазах читалась настороженность. Альварес кивнула. — Врешь, — констатировал Хосе. — Как у вас с Денисом? Тони за рулем сдавлено хмыкнул, чем заслужил недовольный взгляд своего работодателя. Али поспешила сгладить ситуацию. — Все тип-топ. Общаемся, порывается приехать. — Я тебе очень советую не отказываться. Тебе нужно поднимать свои рейтинги. Количество запросов с твоей фамилией снизилось по сравнению с осенью на двадцать процентов. — Ты даже это отслеживаешь? — недоуменно спросила Али. — Мне и в голову не приходило себя гуглить. — Я все отслеживаю, — отмахнулся Хосе. — Нужно быть во всеоружии. А статистику даже номинация не спасла. — Это важно? — Конечно важно. Это твоя репутация. Отношение фанатов, которые следят за твоей жизнью. Кстати, чтобы сегодня была фотография в Инстаграме. Лучше с кем-нибудь. Али представила, как выкладывает фотографию с Роналду, и рассмеялась. — Можно с победителем будет сфоткаться? — хитро спросила она. Хосе, естественно, понял, что вопрос с подвохом, и ухмыльнулся. — Только посмей. Забыла, что Бартомеу сказал? — А откуда ты знаешь, кто возьмет Золотой мяч, что так бурчишь? Хосе пошел красными пятнами и отвернулся к окну. Али для приличия похихикала, но потом хлопнула агента по плечу. — Забей. Все и так все понимают. Мне не светит ничего, кроме топ-одиннадцать. Наверное. — Ты не расстраивайся, если останешься без наград, — неожиданно сказал Хосе, резко поворачиваясь к Али лицом. — Оно того не стоит. Али растерялась. Она и не собиралась переживать, хватало поводов, но после слов Хосе почему-то напряглась. — В смысле? — медленно переспросила она, сверля агента взглядом. — Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — Нет, просто на всякий случай, — Хосе пожал плечами. — Просто получай удовольствие от церемонии. Это ж круто, главное событие года. И я наконец поприсутствую, а то все никак. — Скажи спасибо мне, — Али показала язык и нацепила наушники, давая понять, что хочет побыть наедине с самой собой. Перед тем как машина остановится на парковке возле аэропорта и дорога назад буквально обвалится в тартарары.

***

Вид знакомого до боли аэропорта Эль Прат накрыл Али волной ностальгии, от которой подкосились ноги. Вылезая из машины, Али взялась за протянутую руку Хосе, чтобы сохранить хоть какую-то связь с окружающим миром. С каждым шагом, приближавшим ее к белоснежному клубному самолету, Али все больше и больше теряла эту самую связь с реальностью. Она не могла понять, почему у нее мокрые щеки: то ли дождь виноват, то ли это слезы. Слизнув капельку, она почувствовала соль. Блядь. — Привет! Али! — позвал ее Андрес, который стоял рядом с трапом. Анны нигде не было видно, наверное, она уже успела взойти на борт. Лионеля и Антонелы тоже не было. — Привет, — Али пожала руку Иньесты и нервно оглянулась на Хосе, который отдал ее вещи носильщику, который унес их в багажное отделение самолета. — Все в сборе? — Да, Анна уже в самолете, Лео и Анто тоже, — Андрес поздоровался с Хосе, который поднялся по трапу, сосредоточенно смотря на экран телефона. — Давай, я тебя ждал, не будем мерзнуть. Али взошла по трапу, как Мария Антуанетта на эшафот, даже наступила Андресу на ногу, извинилась, правда, больше хотела возопить нецензурные слова прямо в свинцовые небеса. — Выпьете что-нибудь? — сразу же предложил ей стюард. Али выбрала кофе (еще кофе, больше кофе!), чуть было не попросив плеснуть туда коньяку. Ничего, сегодня будет законный повод залиться чем покрепче. В салоне самолета было пусто — впереди сидела Анна, чуть дальше устроился Хосе, оставив у окна место для Али. Макушка Лионеля виднелась сразу же за сидением, которое выбрал агент Альварес. «Нашел, блядь, место», — пронеслось в голове Али, пока она двигалась по проходу, постоянно теребя цветную тесемку на рюкзаке. Лионель поднял голову, когда она оказалась совсем рядом с ним. Али улыбнулась ему так широко, что заныли щеки. Ее счастливая улыбка не предназначалась сидящей рядом с Лео Антонеле — ни одной сотой процента. — Здравствуй, очень рада тебя видеть! — доброжелательно воскликнула Анто. Али вдруг окатил жгучий стыд. Самолет будто опустел: фон стал серым, остались лишь Лионель, его жена и Али, на лбу которой горела неоновая надпись «тварь». Она себя возненавидела в ту секунду. Возненавидела так сильно, что была готова спрыгнуть с самолета без парашюта и разбиться к чертовой матери. Какая же она идиотка. Влезла в чужую семью. А каково Месси? Идеальному во всех отношениях Месси, сидящему и… господи, держащему за руку жену, которой он изменил? Он хоть что-нибудь чувствует? Его совесть дает ему спокойно спать по ночам? Али внезапно осознала, что стоит возле своего места и пялится на Лео, ни слова не произнеся. — Привет, я тоже рада, — наконец отозвался голос Али. Сама она не чувствовала, что открывает рот. — Приятного вам полета. Покраснев до корней волос и ругая себя на все лады, Али плюхнулась у окна и дернула шторку так, что та жалобно лязгнула. Хосе многозначительно хмыкнул и сунул ей листки с вопросами, которые Али уже успели осточертеть. Принесли кофе, который, как можно было предположить с самого начала, оказался отвратительным. Хотя вряд ли местная кофемашина была в этом виновата. Просто горечь, прилипшая к языку Али, могла испортить абсолютно любой вкус.

***

Цюрих встретил клубный самолет Барселоны проливным дождем, плюсовой температурой, едва перебравшейся через отметку ноль, и гигантской толпой журналистов, которых не спугнула плохая погода. Али вышла из самолета первой вместе с Хосе, который сам вызвался нести ее вещи, отказавшись от помощи носильщиков. Этот по-отцовски добрый жест вызвал у Али волну благодарности к ее вредному и порой такому противному агенту. Дорога до отеля тянулась медленно и однообразно. После перелета Али окончательно потеряла интерес к происходящему вокруг. Все, что она могла делать, это думать о Лионеле и о том, как же ей теперь держать лицо, ведь церемония чертовски длинная… адски длинная, будто пытка. Али не имела права смотреть на него, разговаривать с ним в присутствии Антонелы и выражать какое-либо недовольство игнорированием. Шестое чувство любезно подсказывало ей, что присутствие Анто на вручении главной футбольной награды мира — дар Судьбы, призванный вправить ей мозги, в очередной раз ткнуть носом в то, что у Лео была семья, а Али не имела никакого морального права даже пальцем прикасаться к его жизни. Забившись в самый угол заднего сидения, Али угрюмо глазела в окно, за которым достопримечательности Старого города сливались в одно расплывчатое пятно. Погода была под стать ее настроению, и ничто на всей этой чертовой планете не могло исправить положение и заставить ее улыбнуться. Она впервые в жизни приехала в Цюрих, город точного времени и состоятельных людей, но совсем не хотела пользоваться своим любимым принципом «глупо приехать в город ради футбола, нужно прочувствовать его атмосферу, окунуться в текучку жизни хотя бы на несколько часов». — Куда мы едем? — больше для проформы спросила она у Хосе, который залипал в планшет. — Оттуда далеко до Дворца Конгрессов² ? — Пара минут, не больше. Едем в Savoy³, час отдохнешь, и начнется веселье. Нелла приведет тебя в порядок, а приглашенный парикмахер займется волосами. И переоденься, — Хосе бросил выразительный взгляд на ее джинсы и неприметный свитерок. — А как по мне — нормально, — огрызнулась Али, вытаскивая телефон, чтобы хоть как-то отвлечься. Она увидела на экране пропущенный звонок от отца и сообщение от Криштиану. Я уже в Цюрихе. Увидимся на пресс-конференции! Я тоже, ага, — отписалась Али, поразмыслив и решив не звонить родителям, чтобы лишний раз не тревожиться — поводов для волнения и так хватало. — Расслабься, — вполголоса произнес Хосе, не отрывая взгляда от планшета, на котором весело бежали разноцветные графики. — Все будет хорошо. Али фыркнула и закусила губу, глядя на вырастающий из-за горизонта отель, похожий на белый свадебный торт. Неизменная толпа журналистов и зевак выстроилась вокруг входа, а охрана пыталась оттеснить людей, чтобы дать место для одинаково черных паркующихся машин. Хосе убрал планшет и нахмурил брови. — Улыбнись. Я понимаю, что ты волнуешься. Давай, выше нос, — для пущей верности он щелкнул Али по упомянутому носу. Она натянуто улыбнулась и кивнула, готовясь выйти под яркие фотовспышки. Раздать автографы Хосе ей не дал, мастерски оттеснил ее от протянутых рук фанатов и увел в просторный холл отеля, который отчего-то напомнил Али Pierre & Vacances, где она жила сразу по приезде в Барселону. Она опять вспомнила то время, когда была почти беззаботной и точно счастливой, и враз побледнела, крепче вцепившись в лямки своего рюкзака, и сердито затопала следом за Хосе, который взял карточку на ресепшене и поманил Али за собой. — Нелла приехала, поднимется сейчас, займитесь сразу делом, поедешь в Дворец Конгрессов без меня, — инструктировал ее Хосе, пока они поднимались на третий этаж. — Негоже болтаться с агентом, будто ты маленький ребенок. Я передам тебя в руки организаторам, дальнейшее — на их совести. Потом вернешься в отель перед церемонией, часа за три, поужинаешь в номере, а девочки тобой займутся. Платье где? — Тут, — Али хлопнула по рюкзаку, а Хосе скривился. — Скажу, чтобы погладили, ну ты даешь вообще. Так, дальше едем. На пресс-конференции я буду в зале, так что смотри на меня. Не бойся шутить, но в рамках, знаю я твой ебучий, — Хосе так и сказал, «ебучий», — юмор. На личном интервью — полная свобода действий, там вырежут все лишнее, так что не бойся думать над вопросами. На фотосессии расслабься и получай удовольствие. В видео для номинантов покажут пару твоих одноклубников, у них брали интервью, а еще кусок из рекламы. Я лично отсмотрел, неожиданностей не будет, но больше ничего не скажу, чтобы ты выглядела искренне удивленной. — Стоп, — оборвала его Али. У нее от этих инструкций уже голова загудела. — Хосе, теперь я спрошу, что с тобой? — Много дел, — отмахнулся Хосе. — Не успеваю ничего. Они оба вели себя странно. Али притворялась, что она — нормальный человек, а Хосе… делал вид, что он вовсе не Хосе. Будто пытался заговорить ей зубы. Словно… знал что-то, что Али было недоступно. Пропустив Али в номер, Хосе еще раз предупредил ее, что уходит, а затем захлопнул дверь, оставив Али в одиночестве. Она сняла кроссовки, бросила рюкзак на пол и огляделась. В светлом просторном номере с немного вычурными креслами, столиком с резными ножками и огромной двуспальной кроватью Али в черных джинсах и таком же черном свитере смотрелась, как грязное пятно. Вздохнув, она, стянув одежду, осталась в одном спортивном белье и завернулась в пушистый белый халат. Забравшись на диван и подогнув под себя ноги, она с грустью подумала о том, что сигарета в ближайшие несколько бесконечно долгих часов ей не светит, так что никотиновый голод придется удовлетворять едой. Заказав себе легкий завтрак из омлета с салатом из рукколы и овощей, Али включила первый попавшийся канал. Показывали новости. Она бездумно посмотрела несколько сюжетов про швейцарские банки, а потом услышала, как кто-то робко стучится в дверь. Это оказалась Нелла, высокий светловолосый парень, с виду ровесник Али, и еще одна невысокая темненькая девушка. — Добрый день, — Нелла улыбнулась так, что Али едва не ослепило от белизны ее зубов. — Мы по просьбе сеньора Мартина! — Проходите, — Али пропустила гостей и захлопнула дверь. — У меня час на то, чтобы поесть и переодеться… — Да, сеньор Хосе нам все объяснил, — кивнула девушка, у которой на бейджике было написано Сара. — Я Сара, а это Пауло, он стилист. Я займусь вашей прической, сейчас и перед гала-вечером. — Спасибо. Давайте к окну сядем. Али принесла стул и раздвинула светлые шторы побольше, чтобы пустить свет, хотя толку от этого было мало, потому что дождь так и не прекратился. — Я подобрал вам одежду, — Пауло достал из своего чемодана темные джинсы со светлой строчкой и белое в полоску худи на молнии. — Одобрено сеньором Хосе. — Кто бы сомневался, — буркнула Али, покорно закрывая глаза и отдаваясь в умелые руки Сары, которая начала выпрямлять ей волосы. Нелла достала кейс с косметикой. Когда принесли завтрак, Али была почти готова: переоделась в новую одежду, была причесана, а ее лицо привели в человеческий вид. У Сары нашлись какие-то патчи, которые как по мановению волшебной палочки убрали синяки и мешки под глазами. Мельком глянув на себя в зеркало перед тем, как наконец поесть, Али отметила про себя: косметика косметикой, но ни за какими красками не скроешь плохое настроение. Пообещав вернуться прямо к ее приезду с пресс-конференции, команда из Сары, Неллы и Пауло удалилась, отказавшись присоединиться к ее скромной трапезе. Оставшись одна, Али сжевала омлет, запивая его кофе, и мрачно пролистывала новости в соцсетях. Не наткнуться на упоминания Золотого Мяча было невозможно. Интернет пестрел статистикой, забитыми голами и фотографиями номинантов. Лицо Месси Али старалась пролистывать как можно быстрее, но его глаза неотступно преследовали ее, даже если она случайно открывала какую-нибудь ерунду, вроде «10 причин пойти в спортзал прямо сейчас». Месси заразил ее жизнь и распространялся, как чума, пожирая все, что видел на своем пути. В голове Али это выглядело, как черное пятно чернил, расплывающееся в кристально чистой воде. Пугающе и красиво одновременно. Терпения дождаться положенного времени не хватило. Али допила кофе, надела чистые кроссовки и высунулась в коридор, где толпились организаторы пресс-конференции и гала-вечера в частности. Завидев Али, они тут же гурьбой кинулись к ней, оттесняя фотографов и двух видеографов, таскавших на плечах тяжеленные камеры. Али приветливо кивнула, отчиталась о том, что готова, но замешкалась возле двери соседнего номера, запнувшись о длинный ковер. Не успела она отойти, как дверь распахнулась… Антонела. Али хоть и отвела взгляд, но успела заметить, что бедра у нее идеальные, а не такие толстые, как у нее. «Блядь!», — пронеслось в голове у Альварес. Она отошла в сторону, и следом за Анто в дверях возник Лео. Сцена была замечательной: красная, как рак, Али, успевшая за мгновение вспомнить все свои недостатки, сравнить себя с Антонелой и проиграть эту битву, потеряв тем самым остатки самоуважения. Красавица Рокуццо с идеальными округлыми бедрами и невероятный, великолепный Лионель в синих джинсах и белом худи с логотипом Адидас. Видимо, Анто собиралась остаться в номере, а Лео уже спешил на пресс-конференцию. Али чуть не завыла от досады. — Привет, Али, — Лионель улыбнулся как ни в чем не бывало. — Давно не виделись, — он еще и подмигнул, будто издевался. — Да, — Али выдавила из себя улыбку, стараясь быть максимально приветливой и дружелюбной. Антонела тепло кивнула ей и повернулась к Лео. — Удачи, любимый. И тут они поцеловались. Они сделали это прямо в присутствии Али. Великолепный мужчина и дорогая красивая женщина. Кадр, достойный обложек журналов. Али не могла описать свои чувства, потому что ее била крупная дрожь. Она понимала: это нормально. Так и должно быть. Они просто целуются, они же… пара. Счастливая любящая пара. А появления Али никто не ожидал. Сказать, что она была лишней — не сказать вообще ничего. Собаке пятая нога. Пятое колесо телеги. Не пришей кобыле хвост. — Давай, пойдем, — сказал Лионель, Али даже не сразу поняла, что он к ней обращается. Все было как в тумане, ее как будто ударили пыльным мешком по голове. Они молча пошли по коридору к лифту, охрана, организаторы, фотографы хоть и шли за ними по пятам, но находились будто бы за сотни километров. Лионель так решительно шагал вперед, что Али ничего не оставалось, как последовать за ним. Месси видел ее бледное лицо, заметил ее дрожь, но вел себя так, будто ничего странного не произошло. Впрочем, так оно и было. Лионель не собирался продолжать их отношения. Разве у Али было моральное право что-то от него требовать? — Как дела? — спросил Месси, когда они вошли в первый лифт, оставив остальных снаружи дожидаться приезда второго. — Нервничаю… — пробормотала Али, глядя на их отражение в зеркальных стенках лифта. Рядом с Лео она смотрелась чужеродно — они совершенно друг другу не подходили, хотя все существо Али тянулось к нему и умоляло хотя бы о толике внимания. — Да ладно, чего тут нервничать, — Лео вдруг улыбнулся, и от его улыбки повеяло холодом и ледяным спокойствием. — Ты обычно собранная, такая… рациональная вся. «Я?! Я рациональная? О, Лионель… уж кому как не тебе знать, что границы моего рационализма кончаются там, где есть ты! Если я и не говорю все открыто или смущаюсь, то лишь потому, что я такой человек. Прости, прости, что я не такая соблазнительная и преданная, как твоя Антонела! Все люди разные. Но в любом случае, я вовсе не холодная, и ты это знаешь!» Внутри нее голосило подсознание, орало, билось в конвульсиях от его близости, а внешне Али казалась спокойной. «Казалась» — ключевое слово. Не заметить того, как у нее схлынула краска с лица, было невозможно. Зеркала вокруг только усугубляли положение. Лифт ехал чертовски долго. Будто не на первый этаж, а в саму преисподнюю. Двери распахнулись, звоном сигнала разбивая хрупкую тишину в кабине. Лионель вышел первым, триумфально вышел, неся себя, как самый главный и самый желанный приз. Али сгорбилась и поплелась следом, пытаясь стереть из памяти картинку поцелуя Лионеля и его жены.

***

Дальнейшее смешалось в какую-то тошнотворную золотисто-серую (стены Дворца Конгрессов плюс толпа и асфальт на улице) муть. Али монотонно выполняла все, что говорили делать приставленые к ней организаторы — пожалуйста, сюда, садитесь, вот вам софтбоксы прямо в лицо, не щурьтесь, улыбку, теперь серьезное лицо, ответы на вопросы, пожалуйста, теперь пройдемте в другой зал, подпишите эту футболку, потом вот эту, встаньте здесь, улыбайтесь, снимаем, отлично, пройдемьте дальше… После двадцатого указания Али перестала соображать вообще. Она не чувствовала, что находится в Цюрихе. Тело функционировало, двигалось, шло куда-то, даже с кем-то разговаривало, но окружающая обстановка казалась ирреальной. Али попеременно то тошнило, то бросало в жар. Она настолько ничего не понимала, что даже когда со всего размаху врезалась в кого-то, когда попыталась выйти на воздух в первую попавшуюся дверь. — Твою же… — Простите… Они заговорили одновременно. Али подняла голову, прищурилась и… подумала, что мироздание совсем потеряло рассудок. Перед ней стоял Мануэль. Он и так был выше ее на две головы, но сейчас — на все десять. Его руки и без вратарских перчаток казались огромными, как лапы Кинг Конга. Али втянула голову в плечи. На Нойере была форма сборной Германии, в руках он держал мяч, и где-то между ладонями ухитрился зажать самооценку своей бывшей одноклубницы. — Привет, — бесцветным голосом поздоровался Ману, не утруждая себя хотя бы намеками на вежливый тон. Али испуганно пробормотала что-то вроде приветствия и поспешила убраться подальше. Нойер не собирался продолжать разговор, просто пошел себе дальше, будто в него никто и не врезался. Али проводила его взглядом, потом отвернулась и вцепилась в балконные перила. Внизу толпа зевак плотной волной обступила Дворец Конгрессов, но Альварес никто не видел. Она даже прикинула в уме, не получится ли у нее перекурить, но тут к ней как ошпаренный подскочил один из ее сопровождающих. — Сеньорита! Мы сбились с ног, вы просто неуловимы! Стоило отвернуться, как вас и след простыл! Али тысячу раз извинилась и покорно пошла в сторону зала для пресс-конференций, но почти у самой двери в боковые кулисы она остановилась, твердо понимая — она ни шагу больше не сделает. Ни за что. Сидеть с ним на сцене рядом целый час. Нет. Она этого просто не перенесет. — Идите, я сейчас, мне… нужно передохнуть, — сквозь зубы пробормотала она, но тут же спохватилась. — Найдите моего агента. Хосе Антонио. Пожалуйста, — последнее слово прозвучало совсем уж жалобно. Долго ждать не пришлось, потому что Хосе появился из ниоткуда, как джин из бутылки. Он не успел произнести и слова, как Али вцепилась в его пиджак и глухо произнесла: — Я столкнулась с Мануэлем. Он со мной разговаривать не стал. — Подумаешь! — искренне проговорил Хосе, обнимая свою горемычную подопечную за плечи. — Прямо печаль какая. Ну и черт с ним. Говорил же тебе. Хватит жить прошлым, Али! Твое от тебя не уйдет. Твое от тебя не уйдет. Потому что и не приходило. — Вытри сопли, — укоризненно покачал головой Хосе, шершавой ладонью поглаживая Али по мокрой щеке. — Тушь потечет. Давай, не заставляй народ ждать. Это твой вечер. Иди и будь звездой! — Ты недавно говорил, чтобы я не расстраивалась, если уйду с пустыми руками, — Али шмыгнула носом, — а теперь звездой быть. — Да, звездой. Тебя номинировали. Ты уже звезда. Ты — герой вечера, пусть и с двумя этими придурками вместе, — Хосе поправил молнию на ее худи. — Все, я в зал. Готовность — пять минут. Или десять. В общем, шагом марш за кулисы. Впереди чертовски длинный вечер. Стиснув Али в объятиях, Хосе быстро ушел обратно в зал. Али пару раз глубоко вдохнула, стиснула кулаки и вошла за кулисы, где уже стояли Лионель и Криштиану. Месси выглядел довольным — Али не могла этого не отметить. Криш явно только что отмочил какую-то шутку или что-то в этом роде, потому как тоже улыбался. Али опять замешкалась, но, помятуя, в какую дебильную ситуацию попала в коридоре отеля, ускорила шаг. Криш заметил ее первым и не стал терять времени: двинулся ей навстречу и, невзирая на видеооператора, который крутился рядом с ними, заключил ее в крепкие объятья, похожие на самые теплые в мире тиски. Когда Али отстранилась, едва сдержавшись, чтобы не отряхнуться (в последнее время ей было дико тяжело обнимать кого бы то ни было), она увидела лицо Лео. От прежней лучезарной улыбки самого доброго на свете мужчины не осталось и следа. Он смотрел на нее, приподняв одну бровь, будто в безмолвном вопросе: «Серьезно?» Али вздрогнула и отвернулась. Перемена, хоть и практически незаметная, была разительной и странной. Лионель не звонил ей, не писал, но сейчас, кажется, начал ревновать. К Криштиану. Нонсенс. Она чувствовала, что он издевается. Ему было неприятно. Кажется, она добилась своего, и Криш ей в этом помог, сам того не ведая. Али вдруг ощутила необычайный прилив сил. Сегодня, еще до церемонии и подведения итогов она победила. Взяла верх над самим Лионелем Месси. До чего ж смешно, господи. — Как настроение? — как можно небрежнее спросил Криштиану, видя, что на них нацелился объектив камеры. После такого бурного приветствия его по-светски вежливый вопрос звучал чертовски смешно. — Самое что ни на есть хорошее, — заверила его Али, немного расслабляясь и стараясь не смотреть в сторону Месси. Рядом с Криштиану, который будто бы уже готовился принимать поздравления, все ощущалось не так остро. Роналду сглаживал любые углы. — Две минуты! Али, твое место — в середине, — напомнил заглянувший к ним режиссер. Али отряхнула с джинсов невидимые пылинки и выпрямилась, глядя на три кресла, стоящих посереди сцены. Наступил один из двух моментов, которых Али боялась. Теперь оставалось лишь набрать побольше воздуха в легкие и пережить первый. — Эфир!

***

Очнулась Али где-то ближе к середине интервью, когда ей задали один из вопросов, которые предполагал Хосе. Основное внимание журналистов было сосредоточено на Криштиану, Лео и недавнем Мундиале. Было заметно, что Месси эти вопросы не особо по нраву, отвечал он сквозь зубы, хоть и пытался казаться доброжелательным. Но Али так хорошо изучила его поведение в моменты, когда его все раздражало, что легко угадывала его притворство. Криштиану балагурил как мог, в очередной раз разряжая обстановку. Началось с того, что он невольно развеселил присутствующих, когда один из журналистов поинтересовался мнением Роналду относительно подающего надежды Мартина Эдегора, который вот-вот должен был стать игроком Реал Мадрида. Об этом писали почти во всех спортивных изданиях, но Криш, видимо, не разобравший сложной по произношению фамилии норвежца, без обиняков спросил у журналиста: — Кого? Али поперхнулась, Месси заулыбался, а в зале раздались смешки. Покрасневший до корней волос журналист повторил вопрос, Криш мастерски отвесил пару дежурных комплиментов новичку, пообещал ему всяческую поддержку и довольным видом откинулся в кресле. Али украдкой посмотрела него — Криш заметил это и почти незаметно подмигнул. Они вели себя как два заправских шпиона, только разве что едва не спалились, обнимаясь за кулисами. Но ради реакции Месси стоило рискнуть. Хосе вопросы с видео, которое после церемонии появится на официальном ютуб канале ФИФА, точно решит, ничего лишнего в эфир не пойдет. Месси в очередной раз спросили насчет двух его команд, в которых ему довелось играть. Лионель, естественно, не мог удержаться от подливания масла в огонь. — Никто не знает, что будет завтра. Конечно, мне бы хотелось закончить карьеру в Барселоне, но будущее изменчиво. Сейчас я играю в Барселоне и всем доволен. Али перекосило. Она стиснула зубы, представляя, каково сейчас Луису Энрике, который точно смотрел пресс-конференцию. Какой же Месси все-таки… Лионель улыбнулся, и Али забыла додумать конец предложения. — Спасибо номинантам, мы желаем вам успехов сегодня. А теперь давайте сделаем еще несколько ваших совместных фотографий. Криш и Лео поднялись со своих мест. У Али ноги враз стали ватными. Почувствовав, что на нее смотрят, она с огромным трудом встала и сделала неуверенный шаг вперед. Криш и Лео обняли ее с двух сторон — будто она очутилась между Сциллой и Харибдой. Али готовилась ощутить его руку. Его ледяные пальцы, которые будут жечь прямо через тонкую ткань худи. Готовилась к тому, что через секунду ее сердце ухнет прямо в желудок, а легкие сведет от недостатка воздуха. Но ничего из этого не случилось. Тяжелую руку Криша Али почувствовала сразу — сложно было не заметить, потому что он ущипнул ее за бок. Лионель к ней даже не прикоснулся. Не тронул даже пальцем. Просто поднес руку к ее талии, будто боялся. Или брезговал. Или все сразу. Но ясно было одно: он не хотел ее касаться. Вспышки напоминали выстрелы. Али терпеливо сносила блеск камер, смотрела прямо в объективы, успокаивая себя тем, что еще чуть-чуть — и это закончится. Она снова окажется за спасительной дверью номера. С Кришем они не успели обменяться и парой слов. Хосе неуловимым фокусником проскочил за кулисы и увел Али к машине, по дороге обсыпав комплиментами с ног до головы. — Ты отлично держалась! — восхищенно восклицал он, пока машина неслась к отелю. — Вся в себе, серьезная такая, блеск! Отлично я тебя натаскал. — Не можешь себя не похвалить, — шутливо погрозив агенту пальцем, сказала Али. — Но правда, все оказалось не так уж и страшно. — Я же говорил, — довольно улыбнулся Хосе. — Эстер написала, что ты умничка. Мы оба тобой гордимся! — Я польщена, — фыркнула Али, но не удержалась и расхохоталась. Негатив и нервозность выходили из нее приступами неконтролируемого веселья. Ей вдруг захотелось снова обнять Хосе, но она побоялась, что расплачется от нахлынувшего водоворота чувств. — Теперь будь королевой, — подмигнул ей Хосе. — Даже в дешевом платье. Заткни всех за пояс. Волосы распустить не забудь. — А ты чего волосы распущенными не носишь? Тебе так лучше. — А как… с ними бегать? Они же мешают. Обрезать не могу, привыкла, да и мне не идут короткие стрижки. — Не стригись. С длинными волосами красиво. Тебе помочь с галстуком, или сама завяжешь? Али моргнула несколько раз, прогоняя наваждение. Все веселье будто ветром сдуло. — Посмотрим, — несколько невпопад ответила она, неуклюже вываливаясь из машины, которая так вовремя подъехала к главному входу в отель, который по-прежнему осаждала толпа. Али прошла внутрь, не поднимая головы, и только в лифте поняла, что Хосе за ней не пошел. Ввалившись в номер, Али стянула с себя худи и кинулась к зеркалу, по пути сбив стул и поставив под коленом здоровенный синяк. От боли она закусила губу, но не заплакала, сдержалась. Только глухо и сипло завыла, глядя на свое отражение в зеркале в ванной. Волосы, заботливо уложенные Сарой, выглядели как из рекламы дорогого шампуня — блестели, струились по плечам. Али сгребла волосы в ладонь и дернула изо всех сил. Из глаз брызнули слезы от боли, но Али упрямо тянула пряди вниз, будто хотела оторвать и выбросить вместе с воспоминания о том, что Лео нравятся ее распущенные волосы. Услышав стук в дверь, Али кое-как утерла слезы салфетками, швырнула их в унитаз и нажала на слив. Жаль только, что мысли нельзя вот так просто смысть в канализацию и избавиться от них навсегда. Перед тем как Али усадили на стул перед большим зеркалом, она выудила плеер из недр рюкзака, чтобы включить музыку. Пальцы сами нашли нужную песню. Под голос Марка Сааресто она села и вновь посмотрела на свое отражение. Волосы все так же лежали на плечах, немного растрепались у правого виска. — Предлагаю сделать голливудскую волну, — скромно предложила Сара, берясь за расческу. Нелла и Пауло не принимали участия в приготовлениях, потому что занялись платьем, которое требовалось погладить и подобрать к нему аксессуары. Али оглянулась на платье, лежащее на кровати, а потом снова посмотрела на себя. Внезапно ей стало казаться, что ее лицо совершенно не подходит под выбранный для церемонии наряд. Волосы не подходят. Мешают. — Подстригите меня, — вполголоса попросила Али. Сара то ли не услышала, то ли сделала вид. — Подстригите, — чуть громче и настойчивее повторила Альварес. — Волосы мне. Обрежьте. — Вы имеете в виду подровнять? — удивленно переспросила Сара. Али покачала головой и ткнула пальцем куда-то в середину шеи. — Вот так. Обрежьте. Сара моргнула и беспомощно оглянулась на Неллу и Пауло. Али, понимая, что ничего уговорами не добьется, повернулась и взяла девушку за руку. — Сара, я прошу вас меня подстричь. Не нужно звонить Хосе. Я взрослый человек и за свои поступки отвечаю, — Али постаралась сделать лицо как можно более серьезным, дабы подтвердить уверенность в своих словах. — Я хочу короткую стрижку. — Давайте… давайте хотя бы сделаем так, чтобы волосы можно было собрать в хвост, — слабым голосом предложила Сара: видимо, Али-таки напугала ее своим напором. — Неудобно же вам будет. — Ладно, но не ниже плеч, — Али последний раз оглядела свое отражение в зеркале и попросила посадить ее так, чтобы она не видела своего лица. Отрезанные пряди волос темными мокрыми кольцами завивались на полу. Али пустым взглядом смотрела, как они соскальзывают с парикмахерской накидки, но никакого сожаления не чувствовала. Она четыре года отращивала гриву, чтобы не мучится с волосами, мыть их раз-два в неделю и постоянно носить хвост, не заморачиваясь с укладкой. Теперь волосы, словно змеиная кожа, покидали ее, как нечто важное, оставшееся у нее от прошлой жизни. Этот груз, помнивший струи душа в раздевалке и пальцы Лионеля, требовалось сбросить, избавиться раз и навсегда. Пусть она совсем не была к этому готова. Пускай еще вчера не думала стричься. Зато теперь она точно не будет нравится Месси. Маленький бунт на маленьком прохудившемся со временем баркасе. — Думаю, вы можете посмотреть, — с опаской сказала Сара, откладывая в сторону ножницы. Али выдохнула, потерла ладони и повернулась. Она была… другой. Выглядела старше, а когда встала, то ей показалось, что еще и выше. Лицо стало строгим, хоть глаза и остались больными, с ними ничего поделать было нельзя, да Али и не пыталась. Она вплотную подошла к зеркалу. Правду говорят, в любой непонятной ситуации делай каре, а на праздничный вечер сделай из него кудри. Это решает половину проблем. — Отлично, — не оборачиваясь, констатировала Али. — Сара, у вас золотые руки, мне чертовски повезло. Не думала, что мне идут короткие кудри. Спасибо. Огромное. — Али, нас время поджимает, — напомнила Нелла. — Макияж — процесс долгий. — Я готова, — Али покорно села обратно на стул, отдаваясь в талантливые руки Неллы, которая за час сделала все, что могла. Теперь уставшие и тусклые глаза Али были подведены черным, а искусанные губы — красным. Али с трудом влезла в туфли и выпрямилась. Восхищенные лица стилистов говорили о том, что образ удался на все двести процентов. Али поочередно обняла их всех, еще раз поблагодарила Сару и попросила их дать ей побыть одной, настроиться на церемонию. Оставшиеся полчаса Али просидела в номере в гробовой тишине.

***

По телевизору вручение Золотого Мяча всегда казалось Али чем-то неземным — прекрасные девушки в длинных вечерних платьях, футболисты, одетые в дизайнерские костюмы с иголочки, руководство клубов, делавшее вид, что радуется встречам со старыми врагами. Красная дорожка, как на вручении Оскара, огромный богатый зал с лепниной на потолке, изысканные закуски и дорогое шампанское. И фанаты, фанаты, фанаты. Праздник футбола. А на деле все оказалось куда прозаичнее. Не сказать, что скучнее, но прозаичнее. Довольно забавно было наблюдать за реакцией фанатов на появление футбольных звезд. Подъезжая на специально заказаной черной машине, Али слышала, как толпа выкрикивала имена еще идущих по дорожке Рамоса и Дель Пьеро, а потом и сама ступила ногой в черных Маноло Бланик на красное покрытие, так похожее на кровь. В голове сами собой всплыли указания Хосе, поэтому Али делала все строго по инструкции: остановилась, дав фотографам вволю себя поснимать, потом приблизилась к ближайшему ограждению и расписалась в нескольких блокнотах и на протянутой футболке. Дальше — снова по дорожке, опять встать, покрасоваться — и к другому ограждению. Потом снова повторить и так до дверей. Расписываясь на очередной сине-гранатовой футболке, Али вдруг услышала вопли, прямо с самого начала толпы несущиеся ближе к ней. Задержав дыхание, она бросила взгляд через плечо, чтобы убедиться в правоте своих выводов. Это был он. Пусть сегодня и не коронованный, но все равно — Король. В темно-винном костюме-тройке, блестящих ботинках и с идеальной прической. Он выглядел так, будто сошел с обложки какого-нибудь Вог, сбежал с вручения Оскара и заглянул в Цюрих на огонек. Антонела рядом с ним была воплощением самой чудесной на свете wag: милая улыбка, неброский макияж, темное платье в пол и с глубоким декольте. Они подходили друг другу как две частички одного дорогого паззла. Лионель отошел к фанатам для того, чтобы дать автографы, а Антонела все ближе и ближе подходила к Али, застывшей с маркером в руках. Будто очнувшись, Али для приличия расписалась на чьей-то протянутой футболке и только потом увидела расплывающйся перед глазами желтый десятый номер, который уродливо перечеркивала ее черная подпись. Этого вынести она уже не могла — решительно зашагала внутрь, лишь бы уйти быстрее, чем Антонела ее догонит. Али удалось ускользнуть: она влетела в зал со шведским столом на всех парах и сразу же ухватила у официанта бокал с ледяным шампанским. Даже толком не оглядевшись, она почти залпом выпила его, поперхнулась пузырьками и закашлялась. Откуда-то сбоку возник Иньеста, который, по закону подлости, заметил ее эскападу. — Ты чего алкоголь хлещешь? — с укором спросил он, выхватывая из дрожащих пальцев Али опустевший бокал. — Я немного, — слабым голосом ответила Али, глазами ища в толпе одинаковых черных костюмов Хосе. — Пойдем присядем, скоро начало, ты хоть перекуси, — Иньеста решил, что у Али такой потерянный взгляд потому, что она проголодалась. Хосе махнул ей рукой с противоположного конца зала, Али тут же распрощалась с Иньестой и пробралась к своему агенту. — Можно в зал пойти? — спросила она, ежась от чужих взглядов. Хосе оглядел ее с головы до ног и улыбнулся. — Потрясающе выглядишь, покрутись тут, пообщайся. — Не хочу, — буркнула Али. — У меня голова уже болит от всей этой суматохи. Где выход? За ее спиной раздались радостные возгласы, которые безошибочно указали на то, что в зале появился Месси. Али раздраженно закатила глаза и дернула Хосе за рукав пиджака. — Выход, — потребовала она. — Послушай меня хотя бы раз. Пожалуйста… — последнее «пожалуйста» прозвучало настолько несчастно, что Хосе не смог устоять. — Вон, там охрана, тебя пропустят. Али с облегчением выдохнула и убралась из зала, по дороге схватив еще один бокал шампанского. Помпезный зал Дворца Конгрессов вогнал ее в какую-то тоску: кругом был праздник, а Али Альварес на этом празднике была совершенно чужой. Побродив туда-сюда, поздоровавшись с безликими людьми, которых ее мозг отказывался воспринимать, Али решила сесть на свое место в первом ряду. Организаторы засуетились вокруг нее, привели к креслам, убрали табличку с ее именем. Месси должен был сидеть по левую руку от нее. Али закрыла глаза и стала про себя отсчитывать секунды. Когда она дошла до тридцати, справа снова затрещали голоса. Она приоткрыла один глаз и увидела Криша и Ирину, которые пробрались к своим местам. Шейк доброжелательно улыбнулась Али, а Криш не стал отделываться одной лишь вежливой улыбкой. — Ты сегодня… — договорить он не успел, потому что появились Лионель и Антонела. Али почувствовала их присутствие затылком, который начало нестерпимо жечь. Она смотрела на сцену, пока его голос все приближался и приближался, становясь все громче, будто заглушал остальные звуки. Али будто враз оглохла, слыша лишь его смех. Остальные чувства отключились. Она ничего не видела, не хотела видеть. Лео сел справа от нее, и Али вдруг поняла, что она — единственный номинант без пары. — Взбодрись, — вдруг шепнул ей Кришиану. Али едва расслышала это, пребывая все в том же тумане, застилавшем окружающий мир уже несколько часов подряд. Она не поняла, когда началось награждение. Будто смотрела его по телевизору. Шло представление участников, хотя они в нем особо не нуждались. Вспоминали успехи и достижения за прошедший год, оценивали шансы каждого из трех футболистов; когда показали ролик, посвященный Али, она опустила взгляд на свои руки и не поднимала головы до тех пор, пока видео не кончилось. На сцену поднялся Алессандро Дель Пьеро, который объявил команду года. Али немного приободрилась, настроившись на то, что сейчас поднимется на сцену. Главное — не сводить глаз с Хосе. Важно показать, что она спокойна и сдержана, благодарна ФИФА за оказанную ей честь быть в топ-одиннадцать, ведь список попавших туда футболистов будут обсуждать едва ли не больше обладателя Золотого Мяча… Криштиану и Лионель вдруг поднялись со своих мест и ушли за кулисы в сопровождении организаторов. Али осталась сидеть между двумя пустыми креслами и недоуменно оглянулась, ища Хосе. Тот сидел через два ряда от нее, и его мрачное лицо не выражало ничего хорошего. Ее фамилию не назвали. Она не вошла в топ-одиннадцать. Али беспомощно обхватила себя руками, надеясь, что все камеры в зале сейчас направлены на сцену. Что никто не видит, как ей обидно. Ведь… так не бывает. Тот, кто в тройке номинантов, не может не попасть в этот проклятый список. Так не бывает, черт! Черт! Она обрывисто задышала и сжала кулаки, комкая подол платья и борясь с подступающими слезами. Она чувствовала на себе посторонние взгляды, колючие, острые взгляды людей, которые понимали, почему ее номинировали. Мануэль был кругом прав. Лионель и Криштиану вернулись на свои места. На сцену вышел Оттмар Хитцфельд, который объявлял лучшего тренера, но Али уже не видела этого. Не видела ничего. Только сглатывала стоящие комком в горле слезы. На сегодняшний день она плакала столько, сколько еще никогда в своей гребаной жизни. Как же все было предсказуемо. Ее номинация — чистая формальность. Ее связь с Лионелем — фикция. Две самые важные вещи в ее жизни — футбол и Лионель — в мгновение ока превратились в дерьмо. Когда на сцену поднялся Тьерри Анри, который должен был объявить обладателя Золотого Мяча, Али поняла, что больше не может выносить все это. Антонела взяла Лео за руку — он тут же улыбнулся ей, показывая, что не переживает, Ирина выпрямилась, Криш приосанился. Али вжалась в кресло, моля все высшие силы дать ей еще одно мгновение. И как только открыли конверт, и зал взорвался аплодисментами, она встала и покинула проклятый зал. Время будто остановилось. Жизнь перестала переливаться красками, никакой эйфории больше не было. Золотой мяч, Цюрих, суматоха перед церемонией — все осталось где-то далеко позади. Волшебство момента куда-то пропало, и, честно говоря, Али уже не было до этого дела. Теперь она отчетливо видела каждую неприятную деталь того, что ее окружало: направленные на нее объективы, словно дула ружей, отдаленный шум зала, настойчивый голос Хосе, на корявом английском пытавшегося что-то объяснить секьюрити. И сам ее позорный побег. Наступило долгожданное отрезвление. Розовые очки были разбиты, и Али видела мир таким, каким он был на самом деле. Все стало предельно ясно: она по-настоящему полюбила того, кто не любил ее, кто попользовался ее телом, а потом выкинул за ненадобностью. Того, у кого была семья, настолько счастливая, что сахар на зубах скрипел. Весь гребаный день эмоции были натянуты до предела, и от вида улыбающегося Лео, держащего жену за руку, струна лопнула. Более странных и больных отношений, чем ее отношения с Лионелем, и придумать было нельзя. Да и можно ли все это назвать отношениями? То самое большое чувство наконец пришло, это были эмоции, о которых Али даже мечтать не могла. Но почему же все так плохо? Почему же все тело буквально ломит от боли и хочется выть?! Али всхлипнула. Черт, что с ней стало?! Она никогда не была такой. Никогда не была беспринципной и идущей на все ради похоти женщиной. Женщиной, способной влезть в чужую семью. В тот самый момент своей жизни, целуясь с ним в душевой, она хотела обмануть себя и назвать то, что чувствовала к Лионелю, просто похотью, блядским желанием. Но по прошествии времени она поняла, что это ложь. Просто так было легче забыть его. Убедить саму себя, что все это просто секс. Ха, она не смогла бы забыть декабрь даже под страхом смертной казни. Ее обожание превратилось в одержимость, которая пожирала ее изнутри. Она безгранично его любила — даже после того, как он с ней поступил. Али настолько погрузилась в свои страдания, что чье-то прикосновение к ее плечу показалось ей выстрелом в спину. — Мать твою! — она подскочила, будто ужаленная. Роналду уставился на нее ничего не понимающим взглядом и обезоруживающе поднял руки. — Спокойно, это всего лишь я! Али смерила Криштиану уничижительным взглядом и отвернулась. Еще этой футбольной звезды тут не хватало. — Эй, что случилось-то? Куда тебя унесло? — Взяло и унесло. Мои поздравления. Иди звезди дальше. Криштиану не нашелся, что ответить. Али стало неуютно. — Иди. Толку от тебя тут сейчас… — Не-а, я без тебя не уйду. Что случилось? Криштиану смотрел на нее так жалостливо, что было невозможно сдержаться. Али почувствовала, что слезы снова подступают к глазам. Она снова попыталась отвернуться, но Роналду схватил ее за плечи. — Ну-ну, хватит сопли разводить! Это ж надо было так расчувствоваться. Ты так расстроилась из-за проигрыша? — Конечно, — пробормотала Али, уткнувшись носом в плечо Криштиану и размазывая тушь по лацкану его дорого пиджака. Он покосился на оставленные разводы, но ничего не сказал. — Альварес, ты ж вроде сильная женщина. Какого хера ты стоишь тут, как пальма в пустыне, и маешься ерундой? — Я с таким лицом обратно не пойду, — хриплый голос Али звучал глухо из-за заложенного носа. Она будто бы осипла, хоть и не кричала. Хотя лучше бы было выкричаться, а не давиться слезами. — Тогда успокаивайся. Держи, — Криштиану протянул ей скомканную салфетку. Али попыталась стереть потеки со щек, но, судя по скептическому взгляду Роналду, результата это не принесло. — Дай я, — Криштиану послюнявил салфетку и начал тереть ей лицо. — Ай! — Али отскочила, как ошпаренная, — ты чего творишь? Противно же! Или у тебя даже слюна золотая?! — Гордись, не каждый удостаивается такой чести, — засмеялся Роналду, но ей было отнюдь не до веселья. — Иди нахер. Черт, я похожа на чудовище, — скривилась Али. — Полностью согласен. Али сердито посмотрела на португальского вингера, понимая, что выхода нет. — Давай, если уж начал, заканчивай. Роналду иронически поднял бровь и снова стал вытирать ей щеки. Али терпеливо стояла, закрыв глаза. — Представляю фотографии в газетах, — Криштиану последний раз провел салфеткой под ее глазом, — тут не оттирается, пятно осталось. — Плевать, — высвободившись из его рук, Али отряхнулась и с несчастным видом посмотрела на двери. Секьюрити упрямо делали вид, что ничего не видят. — Али, — позвал ее Роналду, — ты так и не сказала, что случилось. — Ты сам на свой вопрос ответил. Я расстроилась, перенервничала. Вот и разревелась. Фу, позорище какое. Хосе меня убьет, а Энрике ему с радостью поможет. — С кем не бывает, ничего страшного. Пойдем? — то ли Криш действительно поверил, то ли качественно сделал вид. Али едва слышно выдохнула от облегчения. Если бы он сам не предположил, почему она вылетела из зала в слезах, она б не смогла придумать нормального оправдания. В голове был сплошной сумбур, мысли путались, но одна стояла особняком: «Я хочу домой». — Ты иди. Ты сегодня победитель, тебя ждут. — Уверена? — Нет. Но вернуться все равно придется. — Победитель утешил проигравшего и покидает здание, — ухмыльнувшись, Роналду последний раз внимательно посмотрел на нее и ушел, оставив Альварес доедать себя в не очень гордом одиночестве. Али постояла еще минуту, сверля взглядом двери, теша себя глупой надеждой, что про нее забудут, что Месси уже ушел через какой-нибудь запасной выход и она не увидит его снова. Не провалится в омут его карих глаз… «Глаза цвета дерьма, блядь», — истерика сменилась бессильной злобой. Секьюрити распахнули перед ней двери. Как выяснилось, никто, кроме ее агента, не заметил ее исчезновения. Разве что пришлось кое-как объясниться с Иньестой, который по ее мокрым щекам все понял и не стал задавать вопросов, только крепко обнял Али и отпустил, позволив ей уйти. По дороге Али наткнулась на стоящих в обнимку Антонелу и Лео, но теперь эта идиллическая картинка не значила ровным счетом ничего. Больнее, чем сейчас, уже никогда не будет.

***

Ни на какое афтепати она не пошла — позорно сбежала в отель, откуда, прямо не переодеваясь, в самолет. Хосе не стал никак комментировать происходящее, молча сопроводил ее в аэропорт, усадил в кресло, пристегнул и налил в бокал коньяк. Али залпом выпила и откинулась на спинку кресла. — Разговаривать будем потом, — резюмировал Хосе. — Отлежись день. Обсудим любые вопросы, которые у тебя возникли. Я понимаю, ты расстроена, но… — Ты сказал, что мы не будем разговаривать, — вполголоса напомнила Али. — Оставь меня в покое, бога ради. Наверное, в том, что ее номинация оказалась шита белыми нитками, были своего рода плюсы: она могла прикрыться этим, вволю пострадать, не дав Хосе повода усомниться в природе ее слез. Еще полгода назад она бы горевала и мучилась от обиды на ФИФА, тех, кто голосовал не за нее… но теперь… все потеряло смысл. Абсолютно все.

***

Вернувшись из Цюриха в Барселону, в темную, пустую квартиру, Али стянула заиндевевшие перчатки и зашлась рыданиями на холодной кухне, умоляя бога, дьявола, все святое и темное позволить ей забыть его и все, что было. Сделать так, чтобы воспоминания стерлись, словно кто-то провел по ним ластиком. Она хотела больше никогда не представлять, как все могло бы быть, если бы Лионель не был таким… Лионелем. Перчатки оттаяли, Али согрелась, но ее бессильные мольбы остались без ответа. Она вернулась в Барселону, а ее сердце так не перестало быть куском льда. Ученые выяснили, что самка богомола убивает самца после спаривания, а простые люди добавили: убивает, чтобы не переживать, позвонит он ей после секса или нет. Но нападающая-универсал футбольного клуба Барселона была не самкой богомола, а наивной девушкой двадцати с хвостиком лет. Ее уделом было страдать и ждать. Сжимать в руке влажный мобильный. Полдня Али кое-как протянула, все еще мучительно надеясь, что Лионель напишет (она сама не знала почему) или позвонит, мониторила его инстраграм, страницу Анто, но без толку. В какой-то момент, стоя в безмолвной ванной, Али была на грани написать ему. Прямо сейчас. И для чего, господи. Она ведь понимала: он получил свое и потерял к ней интерес. Да и был ли тот интерес… Она по-прежнему не понимала, почему искра, вспыхнувшая между ними, разгорелась в пламя. Почему он захотел ее, почему вел себя так, будто она не была ему безразлична? Ведь судя по тому, что Али видела на вручении Золотого Мяча Криштиану Роналду, между Лео и Антонелой не было никаких намеков на напряжение. Они были идеальной парой, причем именно были, а не казались. Лео смотрел на жену взглядом, о котором Али могла лишь мечтать. У них все было прекрасно, так почему же Лионель сделал то, что сделал? Вопросы без ответов измучили Али настолько, что следующие сутки после возвращения из Швейцарии она провела, ничком лежа на кровати и бездумно переключая каналы. Ни одна передача или фильм не задерживались у нее в мозгу, сливались в одну кучу, актеры и ведущие были похожи один на другого. Ближе к вечеру она смогла оторвать себя от кровати, приняла душ, натянула бейсболку на голову и вышла из дома в поисках какой-нибудь еды. Конечно, можно было заказать домой все, чего душа пожелает, но ей требовалось пройтись, выкурить сигарету, причем подальше от дома. Ноги принесли ее в магазин за несколько километров от дома. Потерянно бродя среди стеллажей, Али сваливала в тележку все, на что падал глаз — замороженную пиццу, листья салата, помидоры черри, две коробки дешевого и наверняка мерзкого сока, апельсины, упаковку пшеничных лепешек, какое-то печенье… Уже у самой кассы Али взяла бутылку дешевой Сангрии и, даже не прочитав этикетку, швырнула ее поверх остальных покупок. — Пачку Мальборо Лайт⁴, — гнусавым голосом попросила она, закрыв лицо козырьком бейсболки. Но кассиру было индифферентно, кто перед ним стоит — она пробила покупки, Али сгрузила еду в тележку и стала раскладывать все по пакетам. Убирая упаковку клубники, Али в очередной раз расплакалась, вытирая слезы рукавом куртки.

***

В это самое время от ее дома отъехал черный Рэнж Ровер, который десять минут простоял под окнами ее квартиры.