Вселенская Летопись - Ультиматум (рабочее название)

      Ринон поставил на стол чашку недопитого крепкого чая и в глубоких раздумьях прошелся по кабинету. Сегодняшнее сообщение о предполагаемом теракте на димидианской станции особо его озаботило, хотя и Такеуни, и Сиан Айнэл, и Тавэр Кариджи ссылались на аварию. Будь Ринон простым обывателем, никогда не присутствовавшим на заседаниях Верховного Совета, он бы поверил им на слово.       Ветер, пробравшийся в кабинет через открытое окно, словно бесшумный опытный вор, легко подхватил лежавшие на столе бумаги и понес их к противоположной стене. Ринон так же, не издавая ни единого звука, словно копируя ветер, ловко схватил один листок и рассмотрел. Старая чуть помятая бумага, беглый трудно читаемый почерк, который он помнил еще со студенческих времен, и символ знакомого ему клана…Древний способ передавать информацию, оставленную на бумаге.       «Данатан Тутэль… Кем бы ты был сейчас, дружище? Большим ученым или любителем древности?» - подумал Ринон. – «Твоя дочь делает успехи в продолжении дела вашей семьи».       Внезапно перед глазами возник образ Тутэль Джент: печальный, с опущенной головой и заплаканными глазами. Образ того дня, когда Ринон встретил ее в саду за общежитием, когда ей сообщили о гибели отца и матери, когда на ее лик легла тень смерти, горечи и бесконечного одиночества. С тех пор на ее лице редко присутствовала улыбка. Через 30 дней после этой встречи юной студенткой начал интересоваться Димидиум. Приходили странные запросы относительно причастности Тутэль Джент к ильмаронской оппозиции. Кто-то даже посмел выдвинуть предположение, что Данатан и Селина втайне работали на Аджитту Мэй, за что и были ликвидированы. Ринон хорошо знал родителей своей студентки и больше других был уверен, что они погибли как раз от рук той самой оппозиции. Письмо, которое он часто перечитывал, было послано Данатоном перед полетом на научную конференцию, проводившуюся на Димидиуме. Эта планета часто приглашала к сотрудничеству ахартарианских ученых, там их труды неплохо вознаграждались, но никто из димидиан никогда не связывался с ильмарами, ввиду принципиальности первых и сильного различия в мировоззрении вторых. Ахартар же, напротив, поддерживал с Ильмароном связь, и очень часто можно было услышать о совместных проектах этих двух планет. До появления у власти Аджитту отношения ахартариан и ильмаров были весьма гармоничными.       Данатан и Селина не вернулись с конференции, а дело об их гибели так и не было раскрыто. В итоге происшествие списали на несчастный случай, хотя Ринон был до предела возмущен этим, ведь ахартарианские детективы всегда славились своим упорством и мастерством в раскрытии преступлений. Он отпил чай из оставленной на столе чашки и еще раз прочитал письмо:              

Приветствую тебя, мой друг!

      

Мы с Селиной улетаем на Димидиум, сегодня вечером нам нужно быть у космопорта, поэтому, увы, я не смогу попрощаться с тобой лично. Боюсь, что там нас задержат надолго, хотя я надеюсь, что вернемся домой раньше, чем Джент успеет соскучиться.

      

Сердечно прошу тебя позаботиться о ней. Если кто-то будет спрашивать ее, что-нибудь придумай, но не отдавай им нашу девочку. Кроме того, у меня к тебе еще одна просьба: загляни в наш дом на краю Ихитама, забери все, что лежит в моем сейфе. Если о моих вещах начнут спрашивать, скажи, что ты ничего о них не знал. Я очень надеюсь на тебя, дорогой друг, ведь ты никогда меня не подводил. Учти, в Эль-Хор-Сари много сторонников Аджитту Мэй, лучше, если ты будешь вести себя так, будто мы никогда не были друзьями.

      

Я уничтожил все данные со своего компьютера, поэтому вот тебе пароль, который ты должен запомнить, чтобы получить доступ к резервным данным.

      

      Далее был написан сложный числовой и буквенный код. Ринон давно выучил его наизусть, поэтому для надежности зачеркал его так, что даже сверхчувствительные приборы не распознали бы, что было там раньше. Ахет сделал все, о чем просил Данатан, но не нашел среди его вещей ничего существенного, кроме резервной информации о его исследованиях. В сейфе он нашел только Черную Книгу Данатана и старые женские ботинки.              

После того, как утихнет шумиха, передай мои вещи семейству Иматар, я с ними хорошо знаком, но никто об этом не знает, поэтому они будут вне подозрений.

      И это Ринон выполнил, и опять же ничего не понял. Он думал так: если бы Данатан знал, что летит на смерть, то не позволил бы Селине идти с ним. С другой стороны, по письму было ясно понятно, что они либо задержатся надолго, либо не вернутся совсем.              

Я прощаюсь с тобой, мой друг. Мне будет очень спокойно, если ты ни у кого о нас не спросишь и позаботишься о Джент.

             Дочитав письмо, Ринон положил его обратно на стол и сел на подоконник. Три года он защищал их дочь от любопытных глаз, пока все не утихло. Эта девушка даже не подозревала, в какой опасности находилась, идя по улице или гуляя в саду. Ринон попытался отбросить навязчивые мысли в сторону, прочь, в темные глубины прошлого, из которого они, как черные пауки, закрались в его сознание. Здесь и сейчас, в суровом настоящем им не место, эти пауки не дадут ответов на сегодняшние вопросы и не спасут Ахартар. Чтобы отвлечься Ринон запустил телевизионную систему. На появившейся на стене голографической панели вещал четвертый канал. Новости. Харизматичный диктор Митэви Никаро упомянул происшествие на «Сигосе» и сказал довольно-таки неожиданную для Ринона вещь:       - Сегодня мы получили официальное заявление от верховной жрицы Ильмарона Аджитту Мэй.       Изображение Никаро сменила смуглая женщина с короткими курчавыми волосами цвета воронова крыла. Меткий волевой взгляд был устремлен вперед, стрелой пронзая душу каждого, кто осмелится взглянуть на нее. Одним только взглядом Аджитту могла подавить слабую волю, неудивительно, что она за столь короткий срок добилась высочайшего положения на Ильмароне.       - Я официально заявляю от лица всей планеты, что Ильмарон не причастен к аварии на димидианской станции «Сигос». – В отличие от железного взгляда ее голос был мягким, но категоричным. Ринон считал, что с такими характеристиками она могла убедить кого угодно. – Более того, нам не известно, что именно там произошло. Если у Ахартара имеются претензии по этому поводу, я могу выступить перед Союзом Мортема. Так же я предупреждаю Сальмастат, что попытка скомпрометировать Ильмарон может закончиться войной.       Тревожное сообщение верховной жрицы прервал Никаро, комментирующий дальнейшие новости, которые Ринона абсолютно не интересовали. Бытовые проблемы внутренней политики планеты на фоне шатких отношений Ахартара и Ильмарона теперь казались детским лепетом. Как трудно чего-то добиться совместно, закрывая глаза на то, что хочется, думая лишь о том, что полезно для всех, и как легко вмиг разрушить плод этих усилий, возжелав недолговечной и ненадежной власти, длинною в одну лишь жизнь. Не бывает вины, возложенной только на одного, всегда есть те, кто делает зло и те, кто позволяет этому злу свершаться. Есть и те, кто провоцирует, а есть те, кто поддается провокации. Ринон считал, что, если война все-таки начнется, то причину нужно будет искать не только во властолюбии Аджитту Мэй; Сальмастат тоже никогда не был чистым, его члены не упустят возможности извлечь свою выгоду. С другой стороны он знал, что некоторым там можно доверять. Архонт Ахартара принимает решения только после заседаний Сальмастата – так ахартариане называли Верховный Совет, последнее слово всегда за ней, но теперь Ринон думал только об Аджитту: «Если в этот раз жрица поведет себя неразумно, нам не избежать войны. Положение настолько шаткое, что в любой момент мы можем оказаться под огнем. Я так полагаю, что происшествие на «Сигосе» лишь попытка ликвидировать сильные стороны Ахартара… Тогда Аринао Такеуни чудом удалось избежать печальной участи. Были ли это ильмары? Сальмастату невыгодно убирать маршала своей же армии… Если бы нашему Центру дали добро на помощь в расследовании, возможно мы могли бы все выяснить. Я должен обратиться к Тадарэ. Думаю, она сможет определить, кто был на корабле в момент взрыва».       Ринон начал собирать бумаги с пола. Выключив панель, он вышел из кабинета и направился к платформам. Там он встретил своего научного сотрудника. Молодой Шан Нэйл переминался с ноги на ногу, видимо он тоже куда-то спешил.       - Добрый день, господин Хонтаро, - поздоровался парень.       - Добрый день, Нэйл, - Ринон осмотрел собеседника, на нем не было формы. Надетая наспех помятая рубашка, не более аккуратные черные штаны, заправленные в ботинки, заспанные, слегка раскосые глаза, темные волосы до плеч, причесанные как минимум пальцами, - почти как всегда, бежал из общежития в лабораторию, наверно даже не завтракал. – Что вы думаете о последних событиях?       Ринона до сих пор интересовал только теракт, а Нэйл нередко говорил дельные вещи, поэтому мнение аспиранта он особо ценил.       - Думаю, что этим должны заниматься профессионалы, - парень словно угадал мысли Ринона, - но неплохо было бы отправить туда кого-нибудь из тэй’хадеров Института Высшего Айсола, например Эрихай Тадарэ.       - Я уже думал об этом.       - Да… Еще капитан Сиан Айнэл убит…       - Убит??? – выпалил Ринон. Как эта информация могла пройти мимо него, он мог только догадываться.       - Да. Его нашли дома. Таллы утверждают, что он застрелился, так как его оружие никто, кроме него, не брал, это подтвердила экспертиза. Но я думаю, что он был убит.       Ринон хотел упрекнуть Нэйла в словесной расточительности. Этот парень всегда наперво говорил свое предположение, а потом уже пояснял, как все обстоит на самом деле. Ринон считал это не столь заметным недостатком, но временами раздражительным. Однако в данный момент оба собеседника предполагали одно и то же.       - Я не думаю, что он застрелился из-за корабля, как бы он ни был ему дорог, - отрезал Ринон. – Но если его действительно убили, то сделали это профессионально, раз не осталось никаких следов. Похоже, что взрывал тоже профессионал.       Оба замолчали. Ринон только сейчас заметил, что они, увлекшись разговором, так и не воспользовались платформой. Он пропустил Нэйла вперед, а когда они оба приготовились спуститься, хлопнул в ладоши и дал команду компьютеру:       - Лаборатории уровня 5.       Платформа медленно поехала вниз. Ринон решил сначала заглянуть в лаборатории, посмотреть результаты исследований Нэйла, а потом навестить Тадарэ.       В данный момент весь Институт усиленно занимался разработками защитных полей для военных крейсеров и истребителей. Не только сухая статистика отражала изменение некоторых сфер жизни ахартариан, но и сама планета, ощущая всеобщее напряжение, наполнялась смесью напряжения и недоверия. Студенты тратили свободное время на изучение экстремальных боев – они словно чувствовали приближение опасности со стороны. Вся планета потихоньку выстраивалась в один монолит, жители все больше напоминали стену, готовую вступить в бой, словно ими двигал какой-то инстинкт, приобретенный за многие тысячелетия и вошедший в их генетический код. Ахартариане, прилетающие в качестве гостей на другие планеты, становились более суровы и внимательны. Они, сами того не замечая, начинали держаться ближе друг к другу, не растрачивая времени на случайные разговоры, а при недоразумениях и нападениях яростно защищали друг друга, даже если не были знакомы.       Каждый, кто дорожил Ахартаром, готов был его защищать независимо от возраста. Единство – их сила. Вопросы долга и чести с древности входили в воспитание ахартариан. Планета видела много войн, катастроф и изменений, мудрость, накапливаемая цивилизацией, прошедшей все эти несчастья, не позволяла воспитывать детей по-другому. Даже тот, кто изначально был негативно настроен к вопросам внешней политики, кого не волновала судьба большинства, во время удара не оставался в стороне. Межпланетная война не дает шанса на выживание тем, кто разобщен. Первая война всегда кардинально меняет цивилизацию, а последующие учат находить компромисс. В это Ринон верил больше всего. Ахартару и Ильмарону необходим компромисс, пока не пролилась кровь.