16 лет предсмертной жизни

Кагуя-химэ

После нескольких приятнейших разговоров с Нефритом я твёрдо решила сделать всё, чтобы расположить к себе мужа. Долгое время я думала, что причина его недовольства кроется в том, что у нас нет детей, но поскольку сейчас, когда мальчик родился, он не стал более снисходителен, надо попробовать по-другому облегчить нашу участь. Правда, я не знала, как. Хотя мы прожили в браке почти полтора года, я совсем не знала, что ему нравится и что занимает его сердце. Охота… Но я ни разу не была там и представить не могу, что это. Книги… А какие? Он читает английские романы, но когда пытаюсь обсудить с ним какого-нибудь героя, то сразу кривится и уходит. Оружие… Да я в жизни не держала в руках ничего, что могло бы причинить кому-то боль. Науки… Но, судя по рассказам Сестры, они, во-первых, очень скучны, во-вторых, богохульны. Природа… Но его не увлекает обычная природа, он всё больше на насекомых смотрит, причём на самых некрасивых. Помню, как-то осенью он спас из лужи какую-то совсем невзрачную букашку, на которую и смотреть-то противно. Что же ещё? Всяческие спортивные забавы… Но они не для женщин. Настольные игры… Может, попробовать узнать что-то про них? Зойсайт часто забавляется какой-то игрой с одной из своих юм. Что ещё может ему понравиться? Рисование… Он и правда говорил, что умеет рисовать, мы даже недавно беседовали об этом. Летом? Весной? Не помню. Тогда как раз приехала Сестра, и мы сидели втроём на веранде, молча разглядывая прекрасные цветы и думая каждый о своём. Вдруг Сестра встала, сорвала какой-то цветок и принесла нам. — Вы однажды упоминали, что умеете рисовать, — сказала она, подавая растение Зойсайту. — А можете ли запечатлеть этот цветок? — Пион, — муж взял его и осмотрел, — очень симпатичен. Пожалуй, это второй цветок в мире, в котором красиво сочетаются розовый и зелёный цвета. — Мне странно слышать, что вам нравится такое сочетание: розового с зелёным. Как-то это очень… Не знаю, как сказать, но всё же розовый цвет не является одним из пяти основных*. — Разве это имеет значение? — Зойсайт продолжал крутить цветок в руках, разглядывая с разных сторон. — Розовый может быть как очень красивым, так и потрясающе безвкусным. Мне нравится розовый цвет сакуры, на другие оттенки я не обращаю внимания, считая их слишком вульгарными. Однако розовый пион, как я вижу, тоже великолепен: у него нежный цвет, не вызывающий отвращения. А что до зелёного, то он далеко не всегда хорош. Возьмите по одному листику с каждого дерева, растущего в саду, и вы не найдёте ни одного одинакового оттенка, у каждого листа будет свой зелёный. — Раз вам нравится, то нарисуйте, пожалуйста, — тихо попросила я. — Я плохо рисую, вернее даже скажем так, я не умею рисовать. Вараби с сакурой — только эти растения. Но вот всё остальное… Возможно, у меня получится скопировать контуры цветка, но в рисунке не будет жизни. — Однако моя Сестра просит вас о рисунке. Неужели вы откажете в такой маленькой просьбе? — эти простые слова Сестра произнесла с явной злобой в голосе. Ей не нравилось поведение Зойсайта, не нравилось, когда он в чём-то отказывал мне, поэтому она всегда защищала меня, чуть почувствовав, что не получу от мужа желаемого. Её забота достойна восхищения и всеобщего признания, но, боюсь, подобная резкость — одна из причин, по которым муж дурно относится ко мне. — Попросить несложно. Мне же надо, во-первых, приготовить краски, во-вторых, сделать эскизы, это всё очень долго и сложно, — объяснил супруг. — Я помогу вам во всех начинаниях, — ответила Сестра, вставая. — У вас несколько странная техника рисования и приготовления красок, но я сделаю всё, чтобы картина для Сестры была готова как можно скорее. Мужу ничего не оставалось, кроме как начать приготовления. Правда, ничего хорошего не получилось: пион даже на себя не был похож. К тому же с тех пор Зойсайт почти перестал видеться с Сестрой, во всяком случае при мне. Ну да я отвлеклась от главного. Что ещё важно для него? Он любит всё красивое и блестящее, вплоть до камней. А что ещё? Перебирая в памяти наши разговоры, я больше ничего не могла придумать. Опечалившись, решила уж бросить затею, как вдруг вспомнила о служанках мужа. Четыре юмы, которых он привез с собой. Четыре низших создания, которых он для смеха называет высоким словом «друг». Может, расспросить кого-нибудь из них о Зойсайте? Они ведь служат ему много лет. Но кого? Яша не подходит: тихая, незаметная, она и слова-то никому не говорит. И что Зойсайт нашел в ней? У второй имя какого-то цветка. Ханакацуми? Лавр? Глиниция? Вот ведь, не помню. Было бы смешно, если бы её звали «Лотосом»*. Любимица мужа. Отличается тем, что появляется тогда, когда надо, не задаёт тех вопросов, которых от неё не ждут, жизнь будто проходит мимо неё. Ещё одна. Тоже какое-то растение. Бальзамин её зовут, кажется? Она влюблена в Зойсайта и пытается занять место той первой, чьё имя не помню. Очень мила и обаятельна, с неизменной улыбкой говорит о радостном и о дурном, с той же улыбкой и гадости делает. Нет, она тоже не подойдёт. Третья названа по какому-то плоду. Или это ягода? Хурма, кажется?.. Точно не помню. Она самая себялюбивая, готова часами рассказывать о себе и своих достижениях. Даже своему хозяину порой смеет говорить непристойности. Нет, с ней точно беседовать не буду. Но больше не с кем. Подумав ещё немного, я решила остановить свой выбор на Бальзамин, ведь только её имя я точно помню. Эти девушки — единственные юмы во всём замке. Лорд Нефрит рассказывал, что в Тёмном Королевстве живут одни лишь юмы, а правят ими пятеро высших демонов. Сколь удивителен этот бренный мир: у нас ведь всё наоборот — никто, кроме крестьян и купцов, не может быть юмой. У нас юмы и близко не подойдут ко дворцу. Я испытываю отвращение и страх перед низшими асурами, слишком уж свежа память о кровопролитных восстаниях и прочих неприятностях, доставленных нам юмами. Только маленькие дети этих презренных созданий вызывают умиление, как и любые детёныши, но, будучи взрослыми, они противны и ужасны. У большинства из них даже нет человеческого облика, они очень похожи на обитателей ада, голодных духов и других не менее страшных демонов. Но с тех самых пор, как я вышла замуж, во дворце появились юмы, которых муж привёз с собой и поселил неподалёку от своих покоев. Более того, он явно хорошо к ним относится и называет их едва не единственными друзьями сердца! Я совсем не могу понять: почему какие-то юмы вызывают у него больше жалости, чем придворные дамы? Может, потому, что они слабее, и он держит их как домашних животных? Сперва я так и думала, но потом увидела, что эти юмы не похожи на слуг: они делают, что хотят, и совсем Зойсайта не слушаются. Я не раз пыталась поговорить с Зойсайтом и убедить, что юмы не самые достойные друзья, но муж совсем не слушает меня. Я никогда по доброй воле не встречалась с растительными юмами супруга, не могла к ним подойти, слишком противными казались мне их полуобнажённые зелёные тела, от которых к тому же исходил не слишком приятный запах травы. Только Яша чуть более мила. Увидев её в первый раз, я подумала, что это бывшая подруга сердца Зойсайта, которую он посмел оставить и поэтому взял с собой. Смотреть ауру я тогда не умела и потому не знала, что передо мной всего лишь юма. Я говорила с ней пару раз, и она показалась мне странноватой: вся такая тихая, спокойная, добрая. Мне захотелось приблизить её к себе, но однажды я случайно увидела её омерзительный боевой облик. С тех пор не могла более выносить эту юму подле себя, ведь тогда она стала уродливым монстром! Помню, в ту ночь мне снились кошмары. Я просила, умоляла мужа избавиться от этого страшного зверя, но он молчал. Он всегда молчал, когда я заговаривала о юмах. И вот сейчас мне нужно будет говорить с девушкой, которой скорее всего не знакомы изысканные манеры! С девушкой, которой не место во дворце и уж тем более рядом со мной! Я презирала её, но должна была принять. Надеюсь, моя жертва не будет напрасной. Как только получу желаемые ответы, уйду и прикажу служанке убрать комнату, чтобы выветрился мерзкий запах травы. А пока нужно разложить благовонья и ждать, когда Бальзамин придёт. Главное не потерять лицо, понимать, что передо мной всего лишь служанка, которая, скорее всего не поймёт даже моих изысканных речей. Надо говорить попроще, чтобы встреча наша не стала посмешищем для всего замка. Мои размышления была прерваны гостьей: Бальзамин вошла и села неподалёку от меня. Я решила не выходить из-за ширмы, чтобы хотя бы её внешний вид не смущал мои глаза, уши же всё равно пострадают. — Мне доложили, что вы желаете видеть меня, госпожа Кагуя-химэ, — произнесла она каркающим неприятным голосом клише. — Да, желаю, — я старалась говорить коротко и ясно. — Ты много лет служишь у моего мужа? — Да, госпожа, очень много, сколько помню свою… — Довольно, — я в свитке нарисовала галочку напротив одного из столбиков и продолжила. — Ты хорошо знаешь его увлечения? — Да, госпожа, я часто бываю с ним на разных увеселительных мероприятиях, которые проводят… — Довольно. Мне нужны краткие ответы. Что он любит читать? — Он перечитывает часто бусидо — это кодекс, по которому военные… — Я прекрасно знаю, что это! — ответила я, про себя возмутившись. Юма подумала, что я могу не знать таких простых вещей; подумала, что мне требуются её объяснения! — Ещё, если вам интересно, он читает о военных похождениях прошлых лет, а также учебную и научную литературу. Если вам угодно… — Я решу, что мне угодно! — Я была вне себя: как какая-то юма смеет разговаривать со мной так, будто я равная ей? Хорошо, что муж однажды подарил мне свое любимое бусидо. Я, правда, его не открывала, но раз оно так важно для него, то попробую прочитать. — Как обычно проходят охоты? — спросила я, но ответа не получила. — Отвечай! — потребовала я, но потом поняла, что, возможно, какое-то моё слово осталось для юмы неясными. — Что вы обычно делаете на охоте? Стреляете? Выслеживаете? — я говорила как можно медленнее. — Госпожа Кагуя-химэ, извините, но я не стану отвечать вам. Вы перебиваете меня на каждом слове, а на этот вопрос потребуется развёрнутый ответ. В чем я провинилась перед вами? Почему вы так гадко ведёте себя со мной? Я не ваша подданная, мои душа и тело отданы вашему мужу, и я не хочу, чтобы со мной так обращались. Простите, что говорю вам такое, но как можно получить удовольствие от общения, если вы не даёте мне и слова сказать? Я задохнулась гневом, не зная, что и думать. Эта юма смеет отказывать мне? Принцессе, жене её хозяина и матери наследника престола? — Как ты смеешь говорить мне подобное? Я всё ещё супруга твоего властителя. Воцарилось молчание. — Властителя? — с удивлением переспросила юма. — Нет, Зойсайт не властитель мне, а в первую очередь друг. — Друг? Как такое возможно? — я чувствовала, что веду себя недостойно. — Да, друг, поэтому я и прошу вас хотя бы о малейшем уважении. Я решила не продолжать этот разговор, а напомнила о вопросе: — Так скажи, как у вас проходят охоты? Я слушаю. — С радостью исполню ваше желание, — голос юмы зазвучал особенно противно. — Что вам рассказать? С чего начать? Я даже и не знаю. Большие охоты — главное наше развлечение. Зойсайт, Королева Берилл и Нефрит предпочитают охоту на животных и птиц, а Кунсайт и Джадент больше любят рыбную ловлю, уж так повелось, что вкусы не во всем совпадают. Во дни охоты юмы делятся на два отряда. Многие из свиты Королевы сопровождают Лордов и, наоборот, некоторые слуги Джадента любят охоту на животных. Во время большой охоты мы всегда берём с собой ловчих птиц, в основном ястребов. Наверное, вы не знаете, но у Зойсайта и сейчас с собой один из них: мы все надеемся, что когда-нибудь удастся и здесь поохотиться, но это сложно. Для неё нужно специальное снаряжение. Перечислить? — Нет, не нужно. — В таком случае, госпожа моя, представьте, какое это красивое зрелище, когда всадники загоняют какого-нибудь особенного большого зверя или когда ястреб приносит особенно жирную птицу. Охота — увлекательнейшее занятие, которое если один раз увидишь, навсегда останешься его горячим поклонником. Во время больших охот Зойсайт и Нефрит часто соперничали, кто поймает лучшую добычу для Королевы. Соперничали между собой, не привлекая самоё Королеву, потому что она очень обижалась, если кто-то был более удачлив, чем она сама. Королева Берилл в окружении двух Лордов смотрится просто феерически красиво, особенно если держит в руке лук или меч. Хотя нет, меч она носит редко, он несколько тяжёл для неё. На охоте все чувствуют себя свободно и на равных, всех объединяет одно общее дело, общая забава. Я как-то раз ехала рядом с Лордом Нефритом, так мы заехали на чудесную поляну, где было очень много цветов. Он остановил лошадь, слез с неё. — Как ты относишься к цветам, Бальзамин? — спросил он меня. — Не испытываю к ним никаких особенных чувств. Красивые они, конечно, но и только, — ответила я. — А я очень люблю цветы, — возразил Нефрит и стал собирать букет, стараясь подбирать только жёлтые и красные, стараясь составить красивую композицию. — Я помню, — вмешалась я в середину рассказа юмы, припоминая почти забытую часть своей жизни. — Когда Лорд Нефрит сопровождал меня, он тоже спросил, люблю ли я цветы, а, получив отрицательный ответ, набрал себе фиолетово-голубой букет. Он получился не очень красивым, — я улыбнулась, — но меня поразило то, с какой тщательностью он подбирал цветы, как старался всё сделать правильно. — Он всегда всё делает тщательно. Но позвольте мне продолжить: буквально через минуту к нам подъехала Королева, отставшая от других охотников, которые гонялись за каким-то зверем. — Превосходная поляна, Нефрит, — сказала она, спешившись. — Жаль, что ты, срывая цветы, портишь такой чудный луг: Блестят росинки, Но есть у них привкус печали. Не позабудьте! Нефрит ответил: С неба своих вершин Одни лишь речные ивы Ещё проливают дождь. Я продолжила: Кукушка вдаль летит, А голос долго стелется За нею по воде*. — У тебя очень хороший вкус, Бальзамин, — похвалила меня Королева, сорвала несколько цветков и сделала красивый венок, который надела мне на голову. — Тебе пойдут эти цветы, — объяснила она свой поступок. — Спасибо, Ваше Величество, — ответила я, осматривая венок. — Сейчас так жарко. Здесь недалеко я видела реку. Давайте искупаемся, пока остальные ловят зверя. — Правильно. Всегда важно заставить работать других за себя, — Королева засмеялась. — Но мне надо чем-то заколоть волосы, а то, боюсь, они могут утопить меня. — Одолжите резинку у Зойсайта, он как раз приближается, — предложил Нефрит. — Он явно увлечён погоней, так что купаться не будет. И верно, через мгновение на полянку вылетел Зойсайт, понял, что свернул не туда, и поспешил обратно. — Раз ты зверя ловишь, дай пока резинку, — крикнула Берилл. Зойсайт, не останавливаясь, распустил волосы и отправился дальше, держа лук и стрелы наготове. Он с полуслова понял, что имела в виду Королева. Нефрит уже закончил составлять букет, и мы направились к реке. Как же она была прохладна и тепла одновременно! Мы купались, не помня себя, как вдруг услышали крик раненого зверя, а вскоре к нам вышли Зойсайт и Папийон — юма Лорда Кунсайта. — Мы сделали это! — крикнул Зойсайт и прыгнул в воду: прямо в одежде, в сапогах, совсем не раздеваясь. — Ваше Величество, зверь пойман. Предлагаю устроить перерыв. — Прекрасно, Зойсайт, за это ты получишь обратно свою резинку, когда я вылезу из воды, — смеясь, ответила Королева. — Нефрит, у тебя получился на редкость красивый букет. Я раньше считал, что у тебя не слишком хороший вкус, но этот букет великолепен, — Зойсайт указал на берег, где лежали цветы. — Жаль, завянет скоро, — ответил Нефрит небрежно. Так мы провели несколько часов, купаясь и загорая. Потом один из ястребов Королевы принёс очень большую птицу, потом ещё завалили одного зверя. Много всего интересного было. А главное, вечером, когда вернулись Джадент с Кунсайтом с морской ловли, мы делились впечатлениями, сидя… не помню точно, скорее всего, у Дереры — юмы Лорда Джадента, — хотя и не поручусь. — Подожди, — вмешалась я, — я просила рассказать об охоте, а не о развлечениях во время охоты. — Но охота из этого и состоит, моя госпожа. Охота — это лишь предлог, чтобы всем отдохнуть от интриг и смут, это просто время, когда можно расслабиться, и ничего более. — Это неправда. Мой муж не стал бы вести себя так, как ты говоришь! — воскликнула я. — Он бы не опустился до такого. Юма молчала. — Ладно, иди, видимо, от тебя не добьёшься толку, — проворчала я. Юма немедленно ушла. Я сидела в расстроенных чувствах. Почему она так глупа? Столько сказала, а толку — ноль. Но все же кое-что я узнала. Взяв свиток, открыла бусидо на главе «Клевета» и начала читать: «Воин на службе должен постоянно следить за собой, чтобы не оказаться впутанным в непрямое порицание любых ошибок, допущенных его товарищами, о которых он может услышать, или стать свидетелем которых. Дело в том, что демон не в состоянии измерить, в какой степени, сам того не желая, он может ошибиться или недооценить какие-либо вещи. Сверх того, чиновники высшего клана и особенно советники и высшие должностные лица являются выразителями мнения своего повелителя, поэтому любая критика в их адрес отражается на нём. Опять-таки, в один прекрасный день вам, может быть, понадобится обратиться к ним с какой-нибудь просьбой, принимать во внимание их настроение, складывать руки, сгибать ко…» Тут дверь резко отворилась, и в комнату вошёл Зойсайт. Я подняла голову, приветствуя его. Он не обратил внимания, подошёл прямо ко мне, схватил за руку, притянул к себе и закричал: — Что вы себе позволяете, любезная супруга? Я опешила. В жизни не видела его в таком гневе. Но из-за чего вдруг? — Я вас не понимаю, — прошептала я, глядя в его полные ярости глаза. — Не понимаете? — он перехватил мою руку, сжав ещё сильнее. — Бальзамин только что сказала мне о том, как недостойно вы её приняли, какие пошлости и гадости говорили ей. — Как она могла сказать вам такое? — удивилась я. Зойсайт сильнее сжал мою руку, будто хотел сделать что-то нехорошее, но потом отпустил. — Она сказала лишь, что была у вас и была подвергнута страшному унижению с вашей стороны. Вы будете отрицать? — Унижению? — удивилась я. — Это ложь, я никогда не веду себя недостойно, особенно с низшими. Зойсайт посмотрел на меня так, что мне захотелось умереть, только бы не видеть его глаз. — С «низшими», говорите… да будет вам известно, что эта юма — мой лучший друг, которого я искренне люблю и уважаю. Какое вы имеете право оскорблять моих друзей? — Простите, — я опустила голову, — я и представить не могла, что эта ю… этот низший асур вам так дорог. — Не могли представить? Я не раз говорил о том, насколько ценю и уважаю этих девушек. Они не служанки мне. Но раз вы хотите просить прощения, то не у меня, а у неё. — Я? — я подняла на него ничего не выражающий взгляд. — Вы сегодня же пойдёте к ней и извинитесь за своё поведение. Это приказ. Я заплакала, так как не могла больше выдерживать такой тон: — Как вы можете быть таким жестоким? Неужели вы цените этих девушек больше, чем меня? Как же так? Я плакала, стараясь хоть как-то повлиять на мужа. Он вновь подошёл ко мне вплотную, встряхнул. Потом отошёл на два шага, развернулся и ударил по лицу. От неожиданности и боли я замолчала. — Хватит закатывать истерики, — он посмотрел на свою белую перчатку, которая стала ещё белее. — Вы ударили меня? — прошептала я, чуть не лишившись чувств. Никто никогда не смел трогать меня. — Не удивляйтесь, это привычка. Лорд Кунсайт, если ему надо было, выводил меня из истерик точно так же, — Зойсайт пошёл к двери. — Извинитесь перед Бальзамин завтра же. С этими словами он ушёл. Я сидела на полу, не понимая, как такое могло произойти. Щека горела, от слез вновь намокли рукава. Удар чуть испортил макияж, но слёзы повредят ему сильнее. За что он так со мной? Неужели муж разгневался из-за моего обращения с юмой? Но я давно его знаю: такой гнев не может быть из-за какой-то там юмы. Я чуть-чуть привела себя в порядок и последовала за Зойсайтом. Он шёл очень медленно, так что я почти догнала его ещё до того, как он достиг своих покоев. Я находилась буквально в двух шагах от него, но он совсем не замечал меня! Что-то точно случилось. Я дошла до его комнаты и осталась в дверях. Муж мой вошёл, сел за столик и взял какую-то книгу. Книгу с земли, судя по твердому переплёту, но это не роман: они мне все знакомы, а такой обложки точно нет: чёрно-красной с золотыми буквами. Зойсайт сидел и смотрел в неё, причём именно смотрел, но не читал. Так прошло несколько минут. Я уж думала, что пора возвращаться, но тут Зойсайт закрыл книгу, откинулся на пол и … разрыдался. Я смотрела на это, боясь дышать. Его слёзы были подобны моим. Что могло так огорчить его? Издалека слышалось только, как он тихо повторяет: «Это невозможно!» Но что «невозможно»? Я сидела, молясь, чтобы никто не увидел меня. Почему он плачет так горько? Что могло произойти? Я чувствовала жалость к мужу, который сейчас выглядел беззащитным ребёнком. Мне странно было смотреть издалека, но, скорее всего, если подойду, то могу навредить ему. Скрипнула дверь в соседнюю комнату: оттуда вышла Яша. Она не произнесла ни слова, но её лицо исказилось такой гримасой боли! Она подошла, приподняла Зойсайта и стала утешать, не словами, но жестами. Он же, схватив её за руку, продолжал повторять: «Это невозможно!» У меня перехватило дыхание: я смотрела на эту сцену, сцену утешения демона юмой. Представить себе такое не могла и в страшных снах. Но я видела это своими глазами. Яша, одной рукой поддерживая Зойсайта, другой взяла книгу со стола и просмотрела первую страницу. — Это то, что дал Вам Лорд Кунсайт? — Да, ты угадала. Как непривычно мне было слышать в вопросе это звучное «Вам», а в ответе — презренное «ты». Как странно мне было понимать, что этот демон, вызывающий чувство жалости и брезгливости, и есть повелитель той, что практически держит его на руках! — Это невозможно. Невозможно выполнить, — продолжал он, захлёбываясь слезами. — Сколько бы ни было времени, ведь я плохо знаю английский. — Пожалуйста, успокойтесь, — Яша с улыбкой смотрела на Зойсайта сверху вниз. — Мы отдадим книгу переводчикам, сколько бы это ни стоило, и получим текст хотя бы на языке Хэоанской Империи. — Всё равно невозможно, — твердил Зойсайт. — Позвольте мне забрать книгу. Я всё сделаю. Я разберусь в ней и объясню вам. Я смогу заменить Лорда Кунсайта и стать на время вашим учителем. Доверьтесь мне, — сказав это, она поцеловала его. Я смотрела и понимала, что не чувствую ревности, потому что в этом поцелуе не было ни капли желания. Это было что-то другое, что нельзя описать. — Ты же не знаешь, как и я, языка, тебе же… — Зойсайт успокаивался, на его лице уже виден был отблеск слабой улыбки. — Дайте мне два дня, и все будет хорошо. Вы выполните его приказ в срок, когда бы ни наступил момент расплаты. Не бойтесь. Я ни о чём не скажу остальным. Господин, вы сделали для меня всё, даже то, что мне казалось невозможным, я навсегда в долгу перед вами. Страх перед Лордом Кунсайтом не даёт вам сосредоточиться и понять, что проблемы никакой на самом деле нет. Мне так жаль, что я не прислужила вам в те сто лет, когда вам было особенно тяжко, когда он нещадно мучил вас. Возможно, если бы я была, то, как бы глупо это ни звучало, ваша душа была бы в порядке. Но сейчас я рядом, и я помогу вам, — она вновь поцеловала его. Я тихо отошла к противоположной стене и направилась в комнату. Ещё один поцелуй. И столь же невинный. Я не могла понять, что увидела, только понимала, что мне нельзя было этого видеть. На протяжении всей своей дальнейшей жизни старалась стереть из памяти это воспоминание, чтобы муж мой никогда ни в коем случае не узнал, каким я его видела. *Пять основных цветов — зелёный, чёрный, белый, красный, жёлтый *Лотос — символ чистоты и райского блаженства *Автор всех трёх — Мацуо Басё