16 лет предсмертной жизни

Зойсайт

Почти месяц я жил, не замечая ничего вокруг, думая только о собственной судьбе и несправедливости хозяина. Даже чтение сутр, проводящееся каждую весну и в прошлом любимое мною, я не почтил своим вниманием. Занимался я самым неблагодарным и бессмысленным делом: прокручивал в голове последние разговоры с Кунсайтом и придумывал, как надо было ответить, как повести себя в той или иной ситуации. Порой мои жалкие мысли доходили даже до того, чтобы продумать модель идеального разговора и в следующий раз «правильно» дерзить ему… Безумство подобной идеи приводило меня в восторг. Мне, практически его рабу, думать о дерзости! Мне доставляло какое-то мазохистское удовольствие считать себя его затравленным зверьком, над которым он имеет полную власть. Отталкиваясь от этого образа, я моделировал множество самых немыслимых сценок и картинок, проигрывая безумнейшие варианты безумнейших действий. Порой на память приходили реальные речи, которые Кунсайт когда-либо кому-либо говорил: «Выше меня никого из Лордов нет. На слово Королева мне поверит, как, впрочем, и всегда». Кажется, он говорил такое Нефриту, когда впервые вмешался в «игры». Или же: «Будь что будет. Либо он проснётся через полчаса, либо умрёт. Его смерть будет на моей совести». Не помню, где я мог слышать эту фразу, но уверен, что именно Кунсайт произнёс её. «Поэтому даже не смей скрывать от меня раны. Иначе буду лечить тебя только этим. Ты будешь просто на стенку лезть от боли». Он запугивал меня, когда спас от Лордов. Мне было интересно, является ли то, чем он обычно лечил, наименее неприятным лекарством. Не ответив, он просто обработал одну из моих ран другим сильножгучим средством… Если бы я ещё помнил название… «Ты остался один. А вот что делать с тобой, я подумаю». Кажется, эта фраза была обращена к Джаденту. Или к кому-то другому? «Ты такая маленькая птица, но спасла мне жизнь». Опять же, не помню, кому он говорил? Какой птице? А, неважно. Все эти фразы, просто дышащие властолюбием и заносчивостью, в сочетании с моей неуёмной фантазией стали мощным оружием против идеального образа хозяина, в который я верил многие годы. С другой стороны… С другой стороны, я прекрасно понимал, что весь этот бред — только свидетельство скуки и эгоизма. Встреча с Кунсайтом стала первым ярким впечатлением за последние полгода, вот я и пытаюсь сохранить светлые воспоминания. Раньше насущные дела, политика, друзья завлекали меня, и не оставалось времени вариться в собственном соку, теперь же всё по-другому. Мне казалось, что я деградирую как личность. Если постоянно заниматься самокопанием, самобичеванием, самовозвышением и прочими глупостями, то уподобишься безмозглым женщинам, станешь похожим на этих слабых существ. Да, подле меня находятся те немногие, кто являет собой редкое исключение, но основная масса… А впрочем, какая разница? Да, надо же упомянуть, наверное, о последней пощёчине, которую отвесил хозяин в довершении всех тех унижений, которым подверг меня. А именно: он выполнил своё обещание, то есть забрал одну из моих приятельниц с собой. Но меня вообще не поставил в известность, даже не дал попрощаться. Виноград сказала мне о потере уже после того, как делегация уехала: — Я пыталась остановить его, я пыталась сделать это, но ему и дела не было до моих слов! — возбуждённо рассказывала подруга. — А Бальзамин, вот уж чего не понимаю, спокойно, представь себе, спокойно пошла за ним, сказав лишь «Ну, что ж поделать». И при этом отдала мне какой-то свиток, пояснив, что его надо обязательно передать тебе, что я и делаю, потому как это то, что ты дал ей на хранение двадцать два года назад, а, поскольку вы больше не увидитесь, то и хранить ей его не стоит. Представляешь? Я застыл тогда в дверях, не зная, из-за чего больше расстраиваться: из-за потери любимой юмы или из-за грубости и непочтительности Кунсайта. Не помню, что я говорил Виноград, и говорил ли что-либо вообще, но очень быстро оказался в своей комнате и решил посмотреть, что же это за свиток. Развернув старую бумагу, я сперва не узнал написанного, однако потом, когда понял, что это, страшно удивился, что такая бесценная вещь вдруг нашлась. Я ведь совсем забыл, куда дел её, и очень печалился, что потерял. Этот свиток был кладезем знаний, моей памятью! Помню, тридцать лет назад мне надоело терять близких и не очень демонов, видеть множество личностей и не запоминать ни одной. Я придумал забавную игру: каждому демону, с которым судьба сводила меня, задавал шесть-семь вопросов. Для некоторых были только ответы да/нет, для других три-четыре варианта. Вопросы были совсем шуточными, вроде «Что вы делаете в свободное время?». Для меня такая простая игра служила памятью, частичкой воспоминания о тех асурах, с которыми я виделся. Просмотрев свиток, я понял, что в своё время сто двадцать девять демонов ответили на дурацкие вопросы. Можно хоть вспомнить, кто они, всё равно ни одного из них уже нет в живых. Номер семь… Помню этого юношу довольно смутно. Он учился в каком-то буддийском монастыре и был лучшим воспитанником, хотя никто этого не замечал. Просто как-то всегда получалось, что у него лучшие отметки, чем у других. Немногословен… Мало с кем общался… По окончании обучения пошёл дальше постигать искусство, и я с ним больше не сталкивался… Номер двадцать четыре… Моя дальняя знакомая, которая посвятила свою жизнь изящным наукам, не имея к ним ни малейших способностей. Много училась, старалась стать лучшей, но у неё плохо получалось. К тому же она была неудачницей: ей всегда на занятиях и проверках приходилось хуже, чем другим. Последний раз я видел её, когда она обучалась игре то ли на трёх, то ли на четырёх инструментах и была относительно довольна жизнью… Номер сорок шесть… Мой довольно близкий друг. Загадочное существо, обожающее всякого рода игры. То он играл при мне ту же роль, что я сейчас играю при Кунсайте, то, наоборот, говорил, что никому не подчиняется. Я так до конца и не понял его. Он ушёл из моей жизни стремительно, я сам порвал отношения, когда понял, что его интересы и мои разошлись слишком далеко. Порвал в письменном виде, написав довольно длинное письмо. До сих пор не знаю, правильно ли я тогда поступил. Он хотел встретиться со мной и передать материал, который случайно оказался у него, он очень интересовал меня. Но мы так и не встретились… Номер пятьдесят девять… Девушка с пронзительно-голубыми в чёрную крапинку красивейшими глазами. Я много раз сталкивался с ней, но редко когда говорил, так что почти ничего о ней не знаю… Номер восемьдесят восемь… Тоже девушка, с которой мы часто виделись, но её я совсем не помню. Плохо помню даже лицо. Или это не её лицо? Её имя часто встречается среди демонов, так что могу и спутать… Номер сто семнадцать… Женщина, напоминающая христианского ангела и при этом совсем не разбирающаяся в жизни, как и положено ангелу. Она была очень доброй, хорошо относилась ко мне, но меня коробило её неумение думать… Номер сто двадцать шесть… Мальчик, приехавший в нашу страну из-за границы, в совершенстве владеющий двумя языками. Ему тяжело пришлось, потому что у нас очень не любят иностранцев. У него было много проблем самого разного рода, которые он решал по мере возможности. Я смотрел на имена и варианты ответов, с удивлением обнаруживая, что действительно вспоминаю какую-то краткую информацию о тех демонах, что когда-то были мне дороги. За бездушными цифрами стояли живые души, которых уже нет в живых. Эх, оксюморон получается, но это действительно так. Целая сотня жизней… А ведь я занимался этим допросом не так и долго, всего-то три-четыре года. Сколько же знакомых и друзей было у меня за многосотлетнюю жизнь? И представить трудно. Но как свиток мог оказаться у Бальзамин? Почему она ничего не говорила? Или же сама только недавно нашла его? А ведь, грустно признаться, я даже не помню, когда познакомился с ней, Виноград и Ландыш, совсем не помню… Думы о мёртвых напомнили о чудесном камне, который дал Кунсайт. О камне, которым нельзя пользоваться. Но хозяин ведь сказал, что не будет препятствовать, что только советует. Я целый месяц думал, стоит ли пробовать вызвать духа, который так и не прошёл через Яму*? Стоит ли пытаться вспомнить то, что запрещено помнить? Не знаю любопытство ли, глупость ли или же обида на Кунсайта решили дело, но я всё же решил действовать. И вот в середине ночи седьмого числа второго месяца я тихо встал с постели и пошёл в комнату, где уже всё было готово. Положив камушек в центр специального возвышения, я начал тихо молиться, постепенно убыстряя темп, перемежая вызывание с защитными заклинаниями на случай, если дух взбунтуется. Камень сперва никак не реагировал, а потом начал нагреваться, дымиться и уменьшаться в размерах. Дым же стал формировать какую-то фигуру. Моё сердце бешено колотилось: сейчас я увижу духа, тело которого умерло почти восемьсот лет назад. Я затаил дыхание, всматриваясь в формирующийся образ, который принимал женские очертания. Короткая вспышка — и передо мной стоит девушка, которую, не будь она полупрозрачной, можно было бы легко принять за живую. Я смотрел на неё и пытался вспомнить, где же видел раньше. А когда вспомнил, воскликнул: — Леди Венкит! Сейлор Венера в полном боевом облачении непонимающе смотрела на меня, а потом, словно узнав, прошептала: — Зойсайт? Ты жив? Ты… Тут она запнулась, взглянув в моё лицо: — Твои глаза! Они вновь светятся, но не так. Ты… Это ты заставил меня так мучиться? — Вы меня помните, леди? — я не знал, что говорить, слишком неожиданно было увидеть одного из воинов, одного из тех, кого убила Металлия… И также одного из тех, о ком говорили леди и лорды в моём видении. — Я тебя прекрасно помню. Сколько же лет прошло? Какой год сейчас? Почему ты не изменился? — мою собеседницу интересовала каждая мелочь. — Год 801-й, то есть 1801-й для тебя. — Что? То есть я мучилась почти восемь столетий? Это было невыносимо! Но как же ты? Ты, ты ведь стал… Ты ведь стал… — она не договорила. — Я расскажу тебе о том, что произошло и кто я. Но сначала, молю, ответь мне, кем я был во времена Серебряного Тысячелетия. Мне стёрли память, так что я ничего не помню. Ты можешь рассказать что-нибудь о моей жизни? Тогда, клянусь, я расскажу, что захочешь, и отпущу с миром твою душу, — я надеялся, что моё предложение дух примет, а не гордо отвергнет, посчитав, что не нужна ему никакая помощь из рук врага. — Хорошо, но скажи, мы на Луне? На Земле? — спросила Венера. — Не там и не там, а под землёй, в Тёмном Королевстве. Но прошу, расскажи мне, что знаешь. Я уверен, мы были в близких отношениях! — Да, конечно, но твои глаза… Ты стал совсем другим, — дух вздохнул, как мне показалось, с надеждой и облегчением. — Я попробую объяснить тебе, но ты… Ты тогда так мало говорил о себе, о службе, всё больше о всяких пустяках, повседневных мелочах. Слушай, вы втроём были телохранителями принца Эндимиона. — Вчетвером. — Втроём. — Ты что, Кунсайта не знаешь? — догадался я, вспоминая свои видения. — Кунсайт? А кто это? — Неважно, — в мою голову закралось немыслимое подозрение. Вспомнилась одна его недавняя фраза: «Я не могу ощутить того, что чувствуешь ты». То есть Кунсайт помнит прошлое? И молчит? И ведь… Тут я вспомнил своё самое-самое первое впечатление о нём ещё на войне. Когда я впервые увидел его, то был поражён… Нет, мы все были поражены его внешностью: светло-фиолетовые глаза, тёмная кожа и белые волосы. Такого сочетания просто не бывает в природе. И кстати о глазах. У нас троих они менялись. Я заметил тогда, давно, что глаза у Джадента и Нефрита постепенно светлели. Мои, наверное, тоже. Но Кунсайт всегда оставался таким, каким был. Но тогда кто он такой?» Мне стало страшно от подобных мыслей, и я поспешил продолжить разговор: — Кунсайт — сильнейший из нас — лучший из Си Тэнно. — Но я не знаю его, — честно ответил дух. — При Эндимионе вас было трое, не считая наставников принца. Но скажи, чем закончилась война? Меня убили задолго до конца. — Подожди, я расскажу, чем закончилась война, но сперва расскажи, что знаешь обо мне, — потребовал я, чувствуя себя словно в лихорадке. — Хорошо, — дух покорно согласился. Странно, но он был совсем не похож на духа в моём понимании. В нём было слишком много человеческого, слишком много живых черт. — Я знала вас троих довольно давно, с того момента, как вы вернулись с какого-то полуострова, где проходили обучение. Вы то ли в тринадцать, то ли в пятнадцать лет, точно не помню, стали телохранителями Эндимиона. Я в то время была уже телохранительницей принцессы, тогда мы и познакомились. Ну, ты же, наверное, помнишь, как принц Эндимион и принцесса Серенити были влюблены друг в друга, так что мы часто встречались. Если говорить о твоей семье… Кажется, у тебя было очень много родственников: две сестры и брат. Старшая, кажется, плохо вышла замуж, навлекла позор на себя. Младшая некоторое время до замужества жила с тобой в столице. Нехорошая девочка, честно скажу тебе. Брат твой… О, лет в четырнадцать он стал весь в тебя, ты гордился им. Мать твоя умерла, помню, ты ездил провожать её в последний путь. Отец твой умер до нашего с тобой знакомства. Но у тебя было огромное количество сводных родственников, которые тебе очень надоедали. Твой отец, несмотря на законы, женился, кажется, трижды и во всех браках были дети, в общем… — Ты можешь говорить конкретнее обо мне! То, что ты пока рассказываешь, больше напоминает сплетни, а мне нужны факты. — Ну, — дух несколько замялся. — У тебя были вполне стандартные для нашей эпохи увлечения: женщины, вино, кровь, кони. Вас — троих телохранителей — боялись все, вы могли убить или замучить любого человека или нелюдя, любого, кто не равен вам по положению. Ваши наставники говорили, что бессмысленная жестокость — результат обучения. — А насколько мы были сильны? — поинтересовался я. — А ты разве сейчас не владеешь магией? — удивился дух. — Ну, если быть краткой, то вас называли то дьяволами, то повелителями стихий, то ангелами. Ты, например, мог при желании сжечь планету! — Что? — я смотрел на Венеру непонимающе. — Сжечь планету? Такого не может быть! Но кто были наши наставники? — Ну, вы учились на каком-то полуострове, а ваши наставники были страшными людьми… нелюдьми. Их лиц никто никогда не видел, а возможно, их и не было. Они были добры к вам, но мы их боялись. А так, что же ещё сказать о тебе? Да, мы приятельствовали, но вот что же… Например, ты был заносчивым и опасным для всех, кого не считал другом. Благо, я всегда входила в число твоих друзей. — А факты из истории? — продолжил допытываться я. — Ну, с историей у меня всегда было плохо. В 992-м случилось несчастье. Берилл (я даже не знаю, кто она, поскольку никогда до трагедии не видела) освободила злобного сильного духа и напала на Луну. Тогда я увидела вас. Нет, не вас. Ваши глаза были пустыми, в них больше не отражался цвет камня. И вас было четверо. — Так четвёртый и был Кунсайт! — воскликнул я. — А ты говоришь, что не знала его. — Я же не знала, как его звали, — оправдался дух. — А на вас я смотрела и видела, что вы словно потеряли разум: вы просто убивали, убивали, убивали, не соображая, что делаете. А я… Мне пришлось сражаться с Металлией, и мы полегли все: Меркури, Марс, Юпитер. Я помню их лица, искаженные болью, а потом я не помню ничего. — Потом, — тихо продолжил я, — Королева Берилл убила вашу принцессу и принца Земли, а Королева Луны в отместку уничтожила всё население Луны и почти всё Земли. — Этого не может быть! Она была добрейшей женщиной и не стала бы так поступать! — возмутилась Венера. — Она это сделала, — твёрдо ответил я. — Миллионы трупов… Миллионы жизней… И всё ради того, чтобы отомстить за смерть своей дочери. Но нас, нас уволокло под землю… И мы, пятеро демонов, выжили. — Демонов… Я так и знала, что вы ими стали. Но ты так изменился… Мне кажется, ты бы не говорил со мной тогда так. — Я не знаю, каким был тогда и как разговаривал, — горько вздохнул я. — Но я бы очень хотел это узнать. — Но как ты можешь жить до сих пор и быть всё таким же юным? — задала Венера тот вопрос, которого я от неё давно ждал. — Мы не стареем здесь благодаря заклятию Серебряного Кристалла и Металлии. Мы можем жить восемьсот… тысячу… две тысячи лет… но я ведь совсем не тот, каким был. Я стал моложе. Сколько мне было тогда лет? — Двадцать два или двадцать три, нам всем было столько на момент войны. Только принцесса была много моложе нас. Ей было то ли четырнадцать, то ли пятнадцать. Но ведь ты же её не помнишь? — Я помню её на поле битвы и только. — То есть у тебя совсем нет памяти, — прошептал дух, глядя мне прямо в глаза. — Но почему? — Я не знаю, не знаю, ни что это, ни от чего это. Я стал асуром. У меня кровь зелёная. — Что? — воскликнула девушка так громко, что я испугался, что замок проснётся. — То есть ты прошёл перерождение, не умерев? Но такое невозможно! — Вроде, мы не умирали, — честно ответил я, про себя удивляясь, почему раньше меня совсем не волновала эта деталь. — Это похоже на то, что когда-то сделали со мной, — задумчиво прошептала девушка. — А что сделали с тобой? — тут же спросил я. — Ну, понимаешь, я вот сейчас стою перед тобой в сейлор костюме, но, как я уже сказала, если ты отдашь мне камень, то смогу успокоиться. Но, понимаешь, воинов не четверо, а восемь. Есть ещё Уран, Плутон, Сатурн и Нептун. — Ты Землю забыла. — Ох, с Землёй разговор отдельный. В общем, этих четверых никто никогда не видел, у них какие-то свои задания. Ну да неважно, не о них речь. Ты, наверное, знаешь, что воины в матросках рождаются и умирают, и новый избранник очень похож внешне на своего предшественника. И ты знаешь, наверное, я была лидером Сейлор Воинов, но не знаешь, почему. Ладно, я расскажу тебе всё, но обещай, что никогда никому об этом не скажешь! — Обещаю, — тихо ответил я, приготовившись слушать. — Дело в том, что… Ты, кажется, назвал меня леди Венкит… Но это просто по названию камня. У меня же было другое имя — Айроя. Это настоящее имя. Так вот, я была обычной девочкой и жила на Земле. Все воины, все воплощения планет были рождены на Земле или Луне, потому что остальные планеты необитаемы… Так вот, мне было… да, кажется, двенадцать… И меня сбила лошадь. Вернее, нет, я шла по улице и вдруг увидела, как на меня с бешеной скоростью несётся карета. Я закричала, но уже не могла ни отойти, ни отпрыгнуть. Я думала, меня убьют. И вдруг… Время остановилась! Карета застыла буквально перед моим носом, а над ней… Это было страшно: над ней висел свет в матроске, в той самой матроске, в которой сейчас хожу я. Привидение сказало: — Айроя, я могу помочь тебе и сделать выгодное предложение. Я ничего не поняла: какое предложение, что происходит? А дух продолжил: — Не спрашивай меня ни о чём. Я — Сейлор Венера, дух-воплощение планеты Венеры, который должен защищать правительниц Луны и охранять порядок на планете. Я совсем смешалась от страха, думала, что у меня галлюцинации, что уже умерла. — Я последняя из телохранителей сегодняшней Королевы Серенити. Если помнишь, Сейлор Венеру похоронили совсем недавно. Однако срок Королевы истекает, ей на смену растёт дочь, и ты должна через несколько лет стать её телохранительницей и помощницей. Я ничего не понимала, ведь принцессе на тот момент было лет пять-шесть, не больше, да и вообще: что это был за дух? Видение, видимо, прочитало мои мысли: — Я могу спасти тебя. Твоё тело подходит для того, чтобы я могла стать частью тебя. Я молчала, пытаясь осознать произошедшее, но тщетно. — Я спасу тебя от этой повозки: ты отлетишь в сторону и не пострадаешь, но взамен я стану частью тебя. Если рядом будет опасность: нападение, кража, убийство — что вполне возможно, учитывая сегодняшнее настроение и пестроту населения… — Но мы все живём в мире, — попыталась я вставить хоть слово. — Да, но некоторые переступают границу, — ответил свет. — Твои обязанности Сейлор Воина пока состоят в том, чтобы поддерживать общественный порядок. Так вот, если ты увидишь непорядки, то вскинешь руку с жезлом, который появится у тебя, и крикнешь: «Сила Венеры, дай мне силу»! Ты потеряешь сознание, а придёшь в себя уже после, когда я со всем справлюсь. Потом же, когда Королева Серенити призовёт четырёх телохранительниц, ты превратишься в Сейлор Венеру навсегда! То есть нет, ты можешь оставаться человеком в то время, когда тебя не видит принцесса: утром, вечером и ночью, но в остальное время ты должна быть воином. — Я ничего не понимаю! — закричала я. Кажется, я чуть не плакала и все ещё верила, что все происходит только во сне. — Кажется, я всё объяснила вполне доступно, — ответил дух. — Либо тебя сейчас убивают, либо я вселяюсь в твоё тело. — Подожди, то есть ты после перевоплощения станешь мною? Но тогда, кто сказал, что ты вернёшь мне тело обратно после того, как победишь врага? — до сих пор хвалю себя за то, что мне хватило ума задать столь важный вопрос. — Мы на честность играем, — объяснил дух. — Ты честно перевоплощаешься, а я честно отдаю тебе тело. Пойми, ты не будешь ничего знать о моих похождениях, чтобы твоя психика не пострадала, так что не волнуйся. Мне ничего не оставалось, как только согласиться. Неведомая сила откинула меня в сторону, спасая от верной гибели, а в руке появился жезл: что-то вроде палочки со знаком Венеры. Я так ничего и не поняла. Прошло месяца четыре, и я увидела однажды, как какой-то демон напал на другого демона. Тут вспомнилось обещание, я призвала Венеру и… Очнулась в каком-то овраге. Вернее, я просто закрыла глаза на улице, а, открыв, оказалась уже там. Не было ни грязи, ни крови, ни воспоминаний. Но оказалось, что прошло более двух часов! Сейлор Венера за это время успела задержать нескольких преступников. Так я жила около двух лет, перевоплощаясь и развоплощаясь, совершая подвиги, о которых понятия не имела, но я теряла часть своей жизни, и мне это не понравилось. Я никогда не говорила с Сейлор Венерой, даже не чувствовала её внутри себя, но мне было страшно интересно, что же происходит после преображения. Когда я призывала Венеру, то жёлтый свет бил по глазам, а закрывая их, я оказывалась уже где-нибудь далеко от того места, где была. Однажды я решилась попробовать не закрывать глаза, выдержать и посмотреть, что будет. К тому времени на разных концах Земли порядок поддерживали другие воины: Юпитер, Меркури, Марс. Но я ничего не знала о них, кроме имён. И вот мне удалось-таки сдержаться, я видела перевоплощение. И… в теле было как бы две души: я видела, как дерётся моё тело, которым я не могла управлять, видела Луч Полумесяца. После битвы Венера сказала, что мне суждено стать предводителем сейлоров, раз смогла сделать подобное: только одна из четырёх может сохранить душу при перевоплощении. В прошлый раз это была Юпитер. Спустя несколько лет меня призвали ко двору. Я увидела подруг по команде: в обыкновенной жизни они были милыми и приятными, и не могу сказать, чтобы они были хуже в жизни сейлорской, но они были просто другими людьми. А я оставалась неизменной. Понимаешь, Зойсайт, мы должны были часов десять в день быть при принцессе и ходить в сейлор фуку, готовясь отразить случайное нападение. Вечером же мы возвращались к себе, развоплощались, и я видела подруг совсем другими, ничего не помнящими. Принцесса не знала о нашей двойной сущности, и я не представляю, почему ей ни о чём не говорили. — Но ведь принцесса, — вмешался я, — вообще не владеет никакой магией? — Да, совсем. Я как-то говорила с Сейлор Венерой, и она сказала, что духи планет подумывают о том, чтобы сделать изъятие тела более мягким. Сейчас легко жить в чужом теле, на время занимая его и усыпляя настоящую душу, но от такого перемещения сильно страдает носитель, и тела живут недолго. Так что воплощения думали изменить тактику и попробовать оставлять душу, сливаясь с ней во время битвы, но не подавляя. Ну, я точно не знаю и не узнаю уже никогда. Что до принцессы, то она была только хранительницей Серебряного Кристалла. Она не могла бы стать Сейлором, ведь нас всего восемь. У принцев и принцесс Земли очень странная магия, о которой никто почти ничего не знает, и в действии никто никогда не видел. — Подожди. То есть ты хочешь сказать, что после твоей смерти опять появился новый Сейлор Воин с таким же именем, как у тебя? — Да, появился бы, если бы ты не забрал камень. Этот камень, сколько я поняла, что-то вроде хранилища духа Венеры, который сливается с глазами, даря им магический свет, и пока камень цел и невредим, Сейлор Венера не может занять следующее тело, так что последние восемьсот лет Землю защищало только трое воинов. Поэтому и прошу тебя отдать мне камень, иначе навсегда останусь духом, а я хочу умереть. Мне любопытно, кем я стану в следующей жизни? Может, самой принцессой? — Понятно. То есть, когда мы выйдём на Землю, то там тоже будут Сейлоры? — Да, совсем немного времени проходит между смертью одного преемника и появлением другого, буквально месяцы. Только силы разные. Кстати, Сейлор Венера сказала, что, возможно, у меня особый путь и что я, может, стану Сейлором ещё раз. — А ты хотела бы? — спросил я заинтересованно. — Нет. Я побывала уже в этом обличии, и никому не желаю такой беды. Так ты выполнишь обещание, отдашь камень? — Конечно, отдам, — поспешил я уверить её. — Хорошо, тогда можешь сперва показать мне город, в котором я оказалась, а потом уже пойдём в храм, где ты отпустишь мою душу. Хочется посмотреть на тот мир, в котором я случайно оказалась. — Хорошо, — я, право, не ожидал такой просьбы. — Но тебе придётся надеть на себя что-нибудь, а то здесь не любят духов. — Легко, — просто ответила Венера. — Я посмотрю на мир в последний раз и расстанусь с ним навсегда. Яма — божество смерти, определяющее дальнейшую судьбу души