16 лет предсмертной жизни

Кагуя-химэ

Осмотрелась. Где я, было совсем непонятно: странное место, которого никогда прежде не видела. Страшное место. Пустое место. Различить что-то можно только вдали. Я пошла на свет и скоро вышла куда-то. Это место, наверное, можно назвать садом, если бы деревья росли на земле. Но земли нет: всё парит, и я парю. Деревья, сакура, цветущая почему-то не только розовыми, но и голубыми, жёлтыми цветками, причём разноцветные ветки растут на каждом дереве. Самих деревьев не так и много. Ветра нет. Но лепестки падают под строго определённым углом. Красивое место. Я приблизилась, но не дошла до самого чудного дерева, потому что увидела Зойсайта. Он лежал на каком-то странном ложе. Казалось, что он страдает от какой-то страшной болезни. Я хотела подойти, но тут заметила, что с противоположной стороны иду… Я сама? Мой двойник подошла к лежащему Зойсайту, села подле и положила его голову к себе на колени. Тело мужа содрогнулось от страшной муки. Меня оба демона не замечали. Я смотрела, как она гладит его по голове, тихо улыбаясь, как он смотрит на неё глазами, полными странной боли. — Простите меня, — донёсся до меня мой же собственный шепот. С этими словами мой двойник обняла Зойсайта, а потом сильно сжала шею. Его тело сразу же растворилось, превратившись во множество лепестков белой сакуры, и улетело, улетело вдаль. Мой двойник же, даже не прочтя заупокойную молитву, встала и пошла в ту сторону, откуда пришла. — Подожди! — закричала я и бросилась за ней, но тут всё исчезло: вокруг меня остались только серые камни и никакого намёка на чудесный сад. Девушка уходила медленно, но невозможно было догнать её. Сперва я бежала, потом шла, а она всё удалялась и удалялась, пока не исчезла совсем. Я осталась одна в странном месте. Было холодно, но, как ни странно, не страшно. Откуда-то пробивался свет, хотя не видно ни свечей, ни угольков. Всё будто в тумане… Я проснулась. Раннее утро. — Спите, ещё даже час Тигра не настал, — муж, уже одетый, склонился надо мной. Я схватила его руку — она была тёплой. — Что-то случилось? — спросил он. — Нет, ничего. Вы не против, если не буду вставать? — спросила я, не глядя ему в глаза. — Спите, — ответил он, выходя. Я легла, стараясь отогнать непрошенные глупые мысли. Видимо, на мне какой-то грех, раз приснился такой сон. Слишком давно не отправлялась в паломничество.

Зойсайт

Кунсайт вошёл ко мне в покои. — Послушай, Зойсайт, сегодня мы не сможем поехать на прогулку. Моя жена хочет отправиться с детьми на богомолье, так что я должен их сопровождать. — Богомолье? — удивился я. — Вы же не верите в религию. Зачем? — Не то, чтобы я очень этого хотел, но я должен её сопровождать, — спокойно ответил учитель, не глядя на меня. — Но это нечестно! — воскликнул я. — За последние годы вы всё время что-то обещаете мне, но, стоит ей пальчиком пошевелить, как вы забываете меня. Почему? Это нечестно! — Хватит, Зойсайт, если я сказал, что поеду, значит, поеду. — Ну и поезжайте! Уезжайте и можете больше не возвращаться сюда! — закричал я. — Твои истерики бесполезны, — в голосе Кунсайт явно чувствовалась раздражённость. — Мне это надоело. Зойсайт… А твои крики меня раздражают. Я чуть не плакал. Я так готовился к этой поездке! Сказал жене, что меня не будет несколько дней, предупредил слуг, проделал огромную работу, чтобы дела не отвлекали, а он за день до отъезда говорит, что не может! Да стоит его жене сказать хоть слово, как он начисто забывает обо мне. Как это унизительно! Кунсайт действительно уехал. Жена, дети заменили ему всё! Возвратились они недели через две, кажется. Я вышел навстречу поприветствовать их, но столкнулся с недовольным взглядом его жены. — Рад вас видеть! — я прижался щекой к руке учителя. Но Кунсайт не ответил на приветствие. — Да, я тоже рад тебя видеть, — он прошёл внутрь. Весь день мы с ним почти не разговаривали: он не рассказывал о поездке, а я не спрашивал. В воздухе витало напряжение: я чувствовал, что что-то должно случиться. Следующим утром учитель пришёл ко мне. — Зойсайт. — Да. — Я подумал и решил, что ты должен уйти отсюда. — Что? — я опешил. — Ты сам не раз говорил мне, что если мне так дорога моя жена, то нам лучше расстаться. — Учитель.. Это… Это был… был просто шантаж! Шантаж, чтобы вы вернулись ко мне всем сердцем. Но я никогда не думал расстаться с вами на самом деле. Я же живу вами… Как вы этого не понимаете! — я не думал о том, что говорю, ведь то, что он только что произнёс, было немыслимо. — Ты слишком многого хочешь. Шантаж это был или не шантаж, но твоё нахождение подле меня мешает моей истинной жизни. — Что? — Раньше я мог поступиться ради тебя своими интересами или своим временем, но только сейчас, когда у меня появилась настоящая семья, я понял, что нужен в первую очередь ей. Теперь у меня есть родной наследник и любящая супруга. И в первую очередь я должен отдавать своё время им, а потом уже всем остальным. А ты хочешь, чтобы я всё время был с тобой. — Я не требую, чтобы вы были всё время со мной. Будьте с кем угодно, но не бросайте меня! — А ты не можешь по-другому, ты всё равно будешь требовать всего моего времени, а этого я тебе дать не могу. Так что уходи, Зойсайт. Я разрываю связывавшие нас узы. — Вы… Вы два столетия… Вы два столетия были со мной, позволяли мне быть при вас, но стоило вам жениться, как вы… — Молчи, Зойсайт. Для меня это решение окончательное. Я рад, что ты два столетия был при мне, но сейчас моей жизни это очень мешает. А я не хочу, чтобы что-то мешало моей жизни. Если помнишь, когда дело касалось тебя, я тоже делал всё, чтобы нам ничто не препятствовало. Но теперь не ты моя семья, а они, и я только сейчас понял, каким постыдным был наш союз. Он был неправильным. Ты хотел уйти от меня, вот и пользуйся возможностью. — Я принадлежу вам, я не выживу без вас. — Красивые слова, Зойсайт. Естественно, выживешь. Ты просто не хочешь жить сам, но я повторяю, у меня теперь нет возможности тратить всё своё время на тебя. Поэтому уходи отсюда, это моё последнее слово. Мне нечему тебя больше учить: ты освоил всё, что я знаю. Остальное придёт с опытом. А заботиться о тебе у меня больше нет сил. Возвращайся к себе домой, там хотя бы тепло и рядом семья. Голова закружилась. Я открыл глаза. Была глубокая ночь. Не думая ни о чём, я встал с постели, и, не одеваясь, телепортирвался домой, прямо в замок к Кунсайту. Да, нарушать государственную границу преступно, но не могу игнорировать видение. Тем более что информация, о которой писала Бальзамин, тоже очень противоречива, надо бы разобраться во всём. Я оказался в спальне учителя. Неслыханная дерзость — появляться посреди ночи в чужой спальне, — но мне было не до этого. Я смотрел на спящего демона, который столько сил и времени потратил на неблагодарного меня. Кунсайт всегда был добр ко мне, и вот я совсем прекратил ценить эту доброту, раз позволяю себе подобную наглость. Я тихо начал подходить к кровати, надеясь, что не разбужу его. Мне хотелось доказать наставнику, что могу при желании ходить бесшумно, так, чтобы не разбудить даже мышь. Оставалось каких-то шагов пять, как вдруг прямо перед моим носом щёлкнул кнут. Я остолбенел, не понимая, что происходит. — Стой, где стоишь, — приказал Кунсайт, приподнимаясь. Я озадаченно смотрел на сэнсэя: как можно было не заметить движения руки? Как можно было не заметить появления кнута? Хотя, конечно, темно, но не до такой же степени! И тут удивление сошло на нет, уступив место ярости. Он же просто издевается! Издевается, как и тогда в монастыре. Мучает страхом, но ничего более. Я не позволю ему издеваться над собой. Не для того проделал столь опасный и противозаконный путь, чтобы сейчас мне якобы угрожали кнутом. Я сделал ещё полшага вперёд. — Ни шагу больше, иначе не промахнусь и задену твой нос, — предупредил Кунсайт, всё так же не поднимаясь. Это вывело меня из себя. Как он может так снисходительно-покровительственно обращаться ко мне? Я тоже Лорд, и у меня тоже есть честь. Ну, сейчас ему покажу! — Вы не имеете права так говорить одному из Си Тэнно! — воскликнул я и бросился на него, уже не понимая, что делаю. Вернее нет, я понимал. Я нападал на него. Атаковал настоящими боевыми ударами собственного наставника. Но сейчас это казалось оправданным. Ведь он издевается. Просто издевается надо мной, только и делает, что мучает, и всё только из-за этой женщины, всё из-за того, что я в чём-то не послушался его, но ведь это произошло только потому, что он бросил меня! Не думая более ни о чём, я напал. Кунсайт попытался остановить меня кнутом, но я опередил его движение, выбивая из руки оружие. Завязалась драка. Я действительно наносил настоящие удары. Кунсайт только уворачивался. Ну конечно, это же он научил меня всей этой технике, он знает её досконально! Мне было обидно думать о таком. Мне хотелось убедить его, что чего-то стою, что являюсь не просто игрушкой в его руках, с которой он может обращаться, как пожелает, что могу победить его! Кунсайт постепенно перешёл в нападение. Меня это радовало. Я парировал удары, получая неземное удовольствие от самого осознания того, что учитель снизошёл до меня… Но тут он схватил мою руку: я не успел защититься. Кунсайт вывернул её — я оказался на полу. Я знал этот захват, знал, что сопротивляться дальше бесполезно, иначе рука просто сломается. Я закричал от боли, когда сэнсэй продолжил выворачивать её. Но это длилось недолго. Краем глаза я следил за его движениями. Кнут всё так же валялся на полу. Кунсайт не обращал на него внимания. В его пальцах появилось нечто плетеподобное. Не верилось, что он таки сделает это, пока моё тело не содрогнулось от удара. Я не закричал, собрав волю в кулак: благо, учитель одновременно выворачивал мне руку, смягчая таким образом силу удара. За первым последовал второй. Меня удивляла эта боль. Та боль, которую я никогда не испытывал, но которой страшно боялся. — Угомонился или мне ударить тебя ещё раз? — спокойно спросил Кунсайт. — Отпустите, — покорно прошептал я. Понятно было, что учитель ждёт какой-то правильной реакции, и не прекратит наносить удары, пока я не угадаю, что он хочет от меня услышать. Как ни странно, угадал с первого раза. Сэнсэй отпустил мою руку, обошёл меня таким образом, чтобы я видел его обувь. Да, когда-то я точно так же лежал перед ним, только тогда болело плечо, а не спина. Когда наши отношения… Как давно это было! Я лежал, не смея встать, и видел, что плетеподобное нечто всё ещё у него в руках. Это сильно нервировало. Жаль, что я не надел форму, она могла бы защитить меня. А так… Пока он бил несильно: не сомневаюсь, что этими двумя ударами Кунсайт при желании мог перебить мне позвоночник, чего всё-таки не сделал. — Угомонился? — вновь спросил он. — Да, — ответил я смиренно. — Вы позволите мне встать? — я понимал, что, если просто вскочу, он, скорее всего, ударит вновь. — Поднимись, — послышался ответ. Я не стал подниматься на ноги, но встал на колени: мне казалось, что так легче защищаться. — Зойсайт. — Что? — Не вздумай больше останавливать мою руку, когда занесу её для удара, иначе твоей кровью окрасится пол. Я кивнул в знак того, что понял, и спросил лишь: — Бить будете? — Пока нет, — ответил Кунсайт. Меня удивляло, что он до сих пор не пытался провести сканирование. — Так что ты тут делаешь? — наконец спросил он. — Почему ты оказался здесь, нарушив государственную границу? — Я хотел узнать у вас, что происходит в стране. И что вы собираетесь делать со мной? Вы приказали выучить хинди, но я не уверен, что справляюсь с этим. Эти слова не были ложью, ибо такие мысли действительно волновали меня. Не говорить же хозяину о том, что главной причиной моего безрассудного поведения являются кошмарные видения. — И ты поэтому нарушил территориальные границы? — Кунсайт поднял руку. — Не бейте, — попросил я. — Возможно, я и заслужил эти удары… — У тебя есть в этом сомнения? — спросил Кунсайт. — Ни в коем случае, хозяин. — «Хозяин»? Как же быстро ты меняешь эпитеты, которыми называешь меня. — Не бейте, — вновь попросил я. — Я просто хочу узнать, что происходит на моей родине. Разве это преступление? Ответьте, прошу вас. — За минуту на твои вопросы не ответишь. Могу сказать только одно: ничего страшного пока не произошло. Если что-то случится, я сообщу тебе. А сейчас уходи, чем быстрее, чем лучше. Возвращайся домой, если не хочешь, чтобы тебя здесь обнаружили. И вообще, как мне понимать твоё поведение? Как мне понимать то, что ты напал на меня? — Не могу ответить вам, — я не смел смотреть на наставника. — Если вас это так гневит, избейте. — То «избейте», то «не бейте», — Кунсайт усмехнулся. — Ты определись хотя бы для себя, боишься ли моих ударов или желаешь их. — Вы всё равно по-настоящему сильно не ударите! — воскликнул я. — Видимо, ты так и не понял, — спокойно произнёс Кунсайт. А я только тут осознал, на что обрёк себя. — Не трогайте меня! — закричал я и… проснулся. За окном был день, супруга уже явно встала. Никакой боли не чувствовалось. Неужели мне просто всё привиделось?

Кагуя-химэ

Я вошла в комнату, приветствуя супруга. Он сидел на кровати, и вид его был не совсем здоровым. Правильная жена немедленно справилась бы о самочувствии мужа, но за годы я успела понять, что подобные вопросы только раздражают его и портят отношения, а ссоры слишком неприятны. Я многое не описала в дневнике, что успело произойти за месяц: прошёл праздник сакуры, на котором присутствовал и юный император. Совсем недавно моего сына объявили новым государем. Церемония величайшего очищения по случаю Великого Благодарения прошла во второй луне. Император щеголял в церемониальной одежде: на ней вышиты по красному полотну солнце, луна и звёзды. Государь преподнёс богам алкоголь и варёный рис. К сожалению, не из нового урожая, потому до него ещё почти полгода. Перед праздником провели очистительную церемонию: государь совершил омовение в реке Камо, после чего многие вельможи преподнесли в дар коней цвета метёлок тростника . Принцесса Четвёртая, которую я не видела очень давно, стала теперь новой верховной жрицей в храме Камо. Жаль только, что к сему благому дню Дворец Феникса не отстроили. Но, несмотря на благословенное время, по замку ходили самые разные толки. Отовсюду только и слышалось: «Да не видано же, чтобы императором назначалось двухмесячное дитя! Двухлетние императоры бывали, но чтобы двухмесячные… Это дурной знак. Это нарушение традиций!» Переживали все. Я тоже была напугана подобным решением, но Сестра прислала весточку и объяснила, в чём дело: военному правительству угодно, чтобы мой сын стал императором. Отец теперь государь-инок, а опекуном юного императора назначили канцлера. Наступил первый год новой эры. Прошлая длилась неимоверно долго — почти двадцать восемь лет. Кто-то считал это благим знаком, кто-то, наоборот, губительным. В последнее время произошло много странных событий: военный правитель южных земель приказал моему отцу немедленно уехать из дворца и отправиться 18-го числа на богомолье. Северный же признал приказ незаконным и запретил императору покидать замок. В ответ на это южный правитель забрал юного императора и увез из дворца! Все страшно перепугались, но через несколько дней ребёнок вернулся в сопровождении торжественной процессии. Мы ничего не могли понять и ничего не могли сделать. Зойсайт твердил, что такими темпами страна утонет в гражданской войне, которая ослабит государство и позволит завоевать его любому. Я написала Нефриту, спросив совета, но он заверил меня, что Тёмное Королевство не допустит междоусобиц в союзной стране. Я верила Нефриту, но вот Зойсайт, кажется, нет. Он ходит мрачнее тучи (как и многие мужчины во дворце, но они-то не знают, что Тёмное Королевство поможет не допустить смуту), пытается найти хоть какие-то сведения то ли об армиях обоих военных правителей, то ли о границах. Ворчит, что скоро столицу перенесут куда-нибудь, где за ней будет удобнее наблюдать одному из кланов. Я только смущённо опускала глаза. Войны не может быть. Эпоха войн прошла, как только военное правительство установило свою власть, и я очень рада, что не застала её. Хотя меня, как мать страны, она, конечно, никак не затронула бы, но неприятно сознавать, что другие демоны страдают. Все надеялись на лучшее, но на всякий случай молились богам, прося благополучия, и прислушивались к противоречивым слухам, гуляющим по дворцу. — Вы сегодня поздно проснулись, — произнесла я наконец, когда поняла, что муж на приветствие не ответит. — Да, — прошептал он. — Очередной кошмар. Честно говоря, дурные сны мне надоели. — Быть может, это гнев богов или предков? — Не знаю, — он встал на ноги. — Любезная супруга, я прошу вас не говорить никому во дворце, что я сейчас уеду отсюда. — Куда? — испугалась я. — На охоту. — Как? Неужели вам мало детёныша лисы, который теперь живёт с нами? Неужели вы ещё кого-то хотите подстрелить? — мой ужас был неописуем. — Не собираюсь я калечить оборотней… Хотя кто знает, какая лиса попадётся или какой барсук, ведь далеко не каждый из этих зверей является воплощением нечистой силы. Дело в данном случае не в удовольствии от убийства. Я останусь в лесу на ночь. Может, на меня наложено проклятье? Надоело видеть дурные сны. Я вернусь завтра утром. — Спать в лесу? Но в третьем месяце это опасно, слишком холодно! Да и зачем уезжать? Проведём обряд и заставим злого духа заговорить устами какого-нибудь подростка, тогда и узнаем, за что вас мучают и чей это мятежный дух. — Если я и простужусь, то ни во что серьёзное болезнь не разовьётся, благо сила Серебряного Кристалла сделала нас нечувствительными к инфекциям. А что до вызова духа… Если поездка не поможет, то я соглашусь, но вообще мне слишком жаль того демона, в которого вселится злой дух. — Но как же ваши ю… ваши подруги? — я хваталась за любую соломинку, только бы удержать супруга от необдуманного поступка. — Поедут со мной, если захотят. Они же растительные юмы, им точно нечего опасаться. В общем, очень прошу вас не подвести меня и не говорить о поездке. Скажите всем, кто пожелает меня видеть, что по моему гороскопу день несчастливый, поэтому никого не принимаю. Прощайте. С этими словами он вышел из спальни и направился за юмами. Как же я устала сердиться на него и беспокоиться. Его поведение всё ещё столь несносно. Но раз сказал, что завтра придёт, значит придёт. А я ведь так хотела обрадовать его доброй вестью, что Сестра приехала и хочет с ним повидаться. Всё забыла из-за его недостойного поведения. Я вернулась к себе, где меня ждала милая Сестра. — Он сказал, что не может прийти, — опередила я закономерный вопрос. — Жаль, ну да ладно, главное, что ты здесь, — она улыбнулась. — Ты представить себе не можешь, как я рада тому, что вижу тебя. Особенно сейчас, когда ты стала матерью страны, когда ты мать императора! Проклятье спало с нашего рода, и это не может оставить ничьё сердце равнодушным. Я буду молиться за твоё здоровье и здоровье твоего сына. Мне было очень горько слышать такие речи. Сестру очень беспокоило то, что я возвысилась до такой степени. Раньше мы были равны, теперь же она, будучи замужем за одним из сановников, стала всего лишь одной из придворных дам. Чувства, связывавшие нас многие годы, исчезли. Я не видела Сестру с того самого дня, как вернулась из монастыря. И сейчас она заглянула ко мне ненадолго, пока её муж приветствовал у нового императора, вернее, у его опекуна. Всласть поболтать с Сестрой нам уже давно не удавалось. — Да, спасибо. Но мне жаль, что ты приезжаешь на столь короткое время, — сказала я, взяв её за руки. — Тебе будто неприятно со мной. Неужели это правда? — Нисколько, Сестра, просто дела и заботы по дому отнимают много времени. Да ещё и политика… Муж почти ничего не говорит мне, а, сидя взаперти, мало что узнаешь. Мне скучно, мне ужасно скучно, и я не знаю, чем занять себя. Решила вот где-то недели через три отправиться на богомолье. Причём одна, без мужа. А пока не хочешь ли приехать к одному из подчинённых военного правителя? Его имени, к сожалению, не помню. — Это тот, кто пригласил нашего отца в гости? — спросила я, пытаясь вспомнить имя этого демона. — Ну да. Но он не только отца пригласил, а вообще почти весь двор. И меня с мужем тоже. Поедешь? Можно даже с Зойсайтом, он против не будет, наверное. Ты ведь, должно быть, знаешь, там очень красивый сад. Бывшая государыня как-то говорила, что, когда она была молодой, даже соревнование проходило, кто лучше опишет в стихах это чудо. Сейчас, весной, он должен быть великолепен. Приезжай, там мы сможем поговорить. Поместье такое большое, что наши маленькие тайны и разговоры никто не услышит. Приезжай! Она с мольбой смотрела на меня. Мне, по правде говоря, не хотелось никуда ехать. Что-то тревожило меня, но я не могла сказать, что именно. Однако отказываться неприлично. — Я поговорю с Зойсайтом, если он не запретит, приеду, — наконец ответила я, отводя взгляд. — Это просто чудесно! — воскликнула Сестра, видимо, посчитав мой уклончивый ответ согласием. — Но прости, не могу больше говорить с тобой, извини. Ещё несколько раз заверив меня в своей любви и преданности, она покинула покои, а в скором времени и дворец. Сестра… Когда-то любила тебя всем сердцем, любила даже больше, чем Вечернего Сна. А ведь он недавно прислал письмо и подарок. Пришлось ответить. Но теперь… Что-то случилось после рождения принца, что-то изменилось после того, как я стала самой влиятельной женщиной страны. То ли гордость, то ли спесь заполнили мою душу. Если раньше только низшие демоны вызывали у меня глубокое омерзение, то теперь и многие высшие. Ну да это совсем недостойные мысли. Тем более они недостойны благочестивой женщины. Ближе к вечеру я взяла сутры, решив переписать их и отдать в храм. Я была в некотором нетерпении. Узнав, что мужа не будет, мой новый друг обещал придти. Я ждала его с минуты на минуту, вглядываясь в темноту сада. Хотя странно, почему смотрю туда, когда он должен войти через обычную дверь? Да и служанки предупредят меня. Вдруг послышались очень тихие шаги. Вечерело, но ещё было не совсем темно, поэтому я увидела, что по саду идёт какая-то немолодая женщина. И идёт прямо ко мне. Через шторку она не могла видеть моего лица, но, чудно, мне казалось, что она смотрит мне в глаза. Женщина подошла совсем близко, причём шла настолько тихо, что никто из стражи не заметил её… Но как она могла попасть в эту часть сада, огороженную со всех сторон моими покоями? Да и одета незнакомка странно: одежда настолько пёстрая, что не могу определить, какого она ранга. — Кто вы? — спросила я. Не отвечая на вопрос, женщина резко дернула шторку, ломая её. Я думала закричать, но комок встал в горле: у незнакомки были ярко-жёлтые глаза, такие, каких не бывает ни у высших демонов, ни у юм. — Вот я и нашла тебя, женщина, — прошипела незнакомка, плотоядно улыбнувшись. — Тебе не уйти от возмездия. Я понимала, что надо двигаться, бежать, кричать, звать на помощь, но не могла и пальцем шевельнуть: только шея не отказала мне. Женщина тем временем протянула руку, и, мне показалось, или у неё и правда когти, а не ногти? — Оставь её, она ни в чём не виновата. Я опешила: этот голос… Неужели мой новый друг? Я повернула голову и увидела, что в комнате находится мужчина. Мужчина… В моей комнате… Как такое возможно? Его лицо незнакомо, ну да друг носил маску. Неужели это он? — Не виновата? Мой сын убит, и в этом она повинна как жена хозяина убийц, — ответила женщина, но убрала руку от моего лица. — Ты и сам пострадал от этих демонов. Возвращайся к нам, тебе больше нечего делать среди асуров. Я пришла ради мести, и я её совершу. — Не нужно. Я уважаю твоё желание, — мужчина подошёл вплотную к ней. — Но принц жив, к тому же она действительно не виновата: юмы её мужа совершили беззаконие. С ним я расправился… особым образом. Так что тебе не за что мстить. Неужели ты считала, что я, находясь здесь, допущу, чтобы такой грех оставался неотомщённым? Тебе не нужно было приходить: ты раскрыла всю мою маскировку. А твой сын здесь, — он указал на шторку, из-за которой выбежал мальчик лет семи-восьми. Я сидела в полном недоумении, молчала, не зная, что делать. — Мама! — мальчик склонился перед женщиной. — Он спас меня, он вылечил мою ногу. Пожалуйста, обойдёмся без игр на этот раз. Пойдём домой. — Хорошо, пойдём, — женщина, как ни странно, не обняла ребёнка. — Я благодарна тебе за то, что ты оказал нам такую услугу, — обратилась она к мужчине. — Я пощажу тебя, — она повернулась ко мне. — Ладно, не будем терять время, — сказал мужчина. Я не успела моргнуть глазом, как женщина с ребёнком обратились в лис, а мужчина — в кота — и убежали, скрывшись в глубине сада. Оцепенение прошло, но я так и осталась сидеть на полу. Через долгую минуту поняла, КОГО видела… Дворец огласили крик и плач. Множество демонов сбежалось, пытаясь понять, что произошло: меня трясло, колотила страшная дрожь. Я повторяла только одно: «Позовите настоятеля. Очистите комнату». До поздней ночи с меня не спускали глаз. Я не могла успокоиться. Ночью практически не спала, а утром, в час Тигра вернулся Зойсайт. Он выглядел бодрым и отдохнувшим. Не успел он поздороваться, как я тут же рассказала о вчерашнем происшествии. Но его слова были просто нелепы: — Какой ужас! Я так давно мечтал увидеть хотя бы одного оборотня, и вот, стоило уехать, как тут же они появляются. Причём втроём! Как я вам завидую. Почему мне никогда не везёт? Я, не сдержавшись, закричала: — Да вы понимаете, что говорите? Это опаснейшие демоны, они морочат асуров, а порой их шутки бывают смертельными. Какой же вы… — я не могла подобрать нужное слово. — В вас нет жилки учёного, — спокойно ответил Зойсайт. — Как вы можете не понимать, что это очень интересно: увидеть такое существо. Сперва Анджун говорит о тэнгу, теперь вы об оборотнях. Мне катастрофически не везёт. Но не буду об этом, раз вам так дурно от моих слов. Лучше обрадую вас: оказывается, император скоро уедет в гости к какому-то вельможе. Нам надо его сопровождать. Там будет и ваша сестра. — Да, я знаю, она говорила. — Она была здесь? — удивился Зойсайт. — Когда? — Совсем недавно. У неё просто было очень мало времени. Но вы не против поездки? — Конечно, нет, тем более что меня не спрашивают, — ответил супруг. — Надеюсь, эта поездка успокоит вас. *Цвет метёлок тростника — сивая масть *Дворец Феникса — дворец императора