16 лет предсмертной жизни

Зойсайт

Видимо, моё душевное состояние было действительно сильно подорвано, если позволил себе валяться в траве вместо того, чтобы разобраться в произошедшем. Но заставить себя встать уже не мог: в голове крутилось воспоминание. Странное. То, которого никогда не было, но которое, видимо, связано с моей прошлой жизнью. Сперва перед глазами мелькали картинки раннего детства. Мелькали очень быстро, но везде присутствовали двое: я и некий мальчик моих же лет. Потом образы сменились. Какой-то замок. Я собираю в кучку огромное количество писем, и все начинаются словами: «Моему милому другу Зойсайту». Следующая череда видений: я уже взрослый и нахожусь в том самом доме, в котором видел младших брата и сестру. Рядом со мной юноша. Всё тот же. Наконец картинки успокаиваются, и я вижу цельный образ. Такого странного сна у меня ещё никогда не было. Зойсайт и юноша сидят за столом в гостиной и разговаривают. — Так ты решил всё бросить? Всё, что нам было дорого пятнадцать лет? — спрашивает Зойсайт, не глядя на человека. — Я хочу жить, — отвечает тот. — Надеюсь, ты поймёшь меня. Войдём в новый мир вместе! Зойсайт снимает перстень со среднего пальца и кладёт на стол: — Если ты отрекаешься от всего, то для меня ты предатель, и эта наша встреча последняя! — жёстко говорит он, всё так же не глядя в глаза собеседнику. — Зойсайт, ты… — человек смотрит на него глазами, полными ужаса. — Да будет так… Следующая сцена. Зойсайт сидит за столом. Рядом с ним… Нефрит? — Твоя депрессия уже надоела. Выкладывай, в чём дело? — демон садится в соседнее кресло. — Твои безумия переходят все границы. — Друганайт, — отвечает Зойсайт. — Он предал меня. Мы поссорились и расстались, и я был этому виной. — Что за чушь? Как поссорились, так и помиритесь. Пятнадцать же лет дружили. Какая дружба не проходит через недомолвки и ссоры, — Нефрит смеялся. — Это совсем не повод полгода не выходить из депрессии. Мы уж думали, что ты, так сказать, влюблён. Или ещё что. А тут… Я знаю Друганайта очень хорошо и знаю, как ты ему дорог. Да и в конце концов я вас обоих знаю не первый день. Такая дружба ко многому обязывает и быстро не проходит. — Ты уверен? — Зойсайт поднял взгляд, полный надежды. — Абсолютно. Отношения такой глубины, которые связывали вас, обязывают ко многому. Бесчестные люди не могут так долго быть вместе. — Это так, но… — Зойсайт глубоко вздохнул, — Я его единственный такой старый друг. Друганайт всегда всех бросает. У него нет постоянных друзей. Я один. Следующая сцена. Зойсайт, Нефрит, Джадент, Эндимион и ещё какие-то люди обсуждают что-то. — Нападение? Шантаж? Это невозможно! — всхлипывает какая-то дама. — Это просто глупо, — возражает Джадент. — Глупо удерживать силой каких-то там мелкопоместных дворян. — Ты не понимаешь, — на Эндимионе лица нет. — На балу было несколько высокопоставленных особ, которые прибыли туда то ли из интереса, то ли из жалости. — Но их же собираются отпустить, — парирует Джадент. — Те семеро договорились, что их обменяют на кого-нибудь. — Нет, но это надо было умудриться! — кипятится Нефрит. — Семеро наследников семи едва не самых знатных родов, и все в ловушке. — Зато их старые отцы, матери готовы пойти за них туда! Вот ведь как прекрасны родственные узы! — восклицает с восторгом какая-то дама. — Я тоже пойду туда, — вдруг произнёс угрюмо Зойсайт. — Что? — к нему все оборачиваются. — Ты не сможешь ничем помочь, там блокируется вся магия! — Это безумие, ты мне нужен как телохранитель! — Что, жить надоело? — Друганайт там, — холодно отвечает Зойсайт. — Я думал, что единственное, что не могу ему пожертвовать, это свою жизнь. Но это не так. Я отправляюсь туда немедленно. Все молчат. Следующие сцены мелькали очень быстро. Зойсайт вошёл в какой-то особняк, оттуда одновременно вывели того юношу. Потом лязг оружия, огонь, пожар, в общем, всё в каких-то пятнах. Отчетливо видна дорога. Зойсайт стоит за углом и поджидает кого-то. Из ворот особняка выходит тот юноша, живой и невредимый. Будущий демон выходит навстречу. — Здравствуй. — А, привет, — отвечает тот очень хмуро. — Как твоё здоровье? — Я полностью поправился, но думал, что ты навестишь меня в больнице, — Зойсайт улыбается как-то чересчур заискивающе. Нервно теребит платок — совсем это на него не похоже. — И не собирался, — пожимает плечами юноша. — Что? — Ты спас меня и теперь ждёшь, что в награду за это я вернусь к тебе? Так знай, я не девка, чтобы возвращаться к покинутому кавалеру, как только он совершит хоть какой-нибудь мало-мальский подвиг. Ты спас мне жизнь не ради меня, а ради себя. Но я требую: прекрати преследовать меня и добиваться встреч. Ты сделал меня обязанным себе и думаешь, что я приползу к тебе на коленях с глазами, полными слёз, восторга и немого обожания? Так это не так. — О чём ты? — голос Зойсайта дрожит, а в его глазах я вижу едва не слёзы. — Мы же пятнадцать лет дружили. Я спас тебя потому, что жить без тебя не могу, ты мне дороже даже господина. Вспомни, нам не было и пяти лет, когда… — Зойсайт, — устало, но злобно ответил юноша, — когда ты сказал, что мы больше не встретимся, мне было очень больно. Ты не знаешь, что за боль я пережил, но главное, что пережил. Теперь же не чувствую боли. Но ты предал меня… — Я Тебя Не Предавал, — Зойсайт не мог справиться с дыханием. — Я виноват, не отрицаю. Но мы… Мы столько всего начинали вместе… — Теперь все эти детские штучки, вся эта детская дружба мне не интересны. Теперь у меня другая жизнь, и для ТЕБЯ здесь НЕТ места. Теперь меня интересуют отношения другого рода… К тому же то, что ты хочешь, это уже не дружба. Но прости, меня ждут дома. Он развернулся и ушёл. Зойсайт так и остался стоять. Я не мог сказать, что за чувства были написаны на его лице.

Кагуя-химэ

Я в полном отчаянии сидела на траве, наблюдая издалека за замком. Совсем ничего не видно и слава богам, что отсветы пожара не озаряли небо. Но как всё это ужасно! Сестра стояла рядом. Полураздетая, растрёпанная. Представляю, как же неприглядно я выгляжу! Как вернуться назад? Как не попасть на глаза другим демонам? Яша стояла неподалёку, не глядя на нас и не заговаривая. Мы тоже молчали. Нападение. Что будет с моим сыном? Хорошо хоть матушка не поехала с нами из-за болезни. А то она бы точно не пережила такого горя. Я тихо читала молитву, глядя во тьму, надеясь, что Зойсайт вернётся и расскажет об ужасном происшествии. Не знаю, сколько часов мы так сидели, как вдруг муж возник прямо перед нами. — Супруг, что происходит, скажите? — я вцепилась в его ноги, умоляюще глядя в лицо. — Император не пострадал. Несколько убитых, — отчеканил он. — Идёмте, во внутренние покои они не пробрались, я вас туда переправлю. Только тут я поняла, что час назад впервые в жизни пережила телепортацию. — Лорд Зойсайт, вторичная телепортация очень опасна, — Сестра опередила меня. — Мы вернёмся в замок пешком какими-нибудь тайными тропами, вы должны понять. Не глядя на нас, Зойсайт схватил наши руки, и через мгновение мы оказались в комнате. У меня закружилась голова, а к горлу подступила тошнота. Видимо, в первый раз я была в таких расстроенных чувствах, что ничего не заметила. — Оставайтесь на месте и не мешайте нам работать, — просто сказал муж и ушёл. Яша отправилась с ним. Мы остались во внутренних покоях. Комната имела такой вид, будто ничто не омрачало спокойную жизнь поместья. Я лишь твердила про себя «Да благословится Аматэрасу, что император в порядке». Мое сердце наполнялось печалью, когда я думала о тех демонах, что погибли. С горечью я сложила: Кого избрать в друзья на этом свете? Быть может, верную сосну в Такасаго? Но это ведь не друг Моих времён далёких — Таких друзей, увы, давно уж нет*… — Нет смысла предаваться отчаянию. Пойдём лучше посмотрим, что произошло, — предложила Сестра, поднимаясь с пола — Но, милая, там же раненые, там кровь, да и нас прогонят, — возразила я. — А мы незаметно. Так, чтобы никто не увидел и не понял. Это будет настоящее приключение! Опасности нет, иначе бы твой муж не вернул бы нас сюда. Пойдём же, мне очень интересно. Никогда в жизни не видела ничего подобного. — Тебе, видимо, хотелось бы родиться в смутное время, — зло ответила я. — Не хочу, мне страшно. — Ну ладно, тогда пойду одна, — Сестра направилась к выходу. — Нет, не оставляй меня! — я бросилась за ней, желая удержать от недостойного поступка. Ступая как можно тише, мы пробрались к коридорам, где нашли лужи крови. Меня мутило, но Сестра будто ничего не замечала. Хвала богам, что мы раненых не встретили, иначе моя душа была бы в полном смятении. Мы шли по полуразрушенному проходу, разглядывая воткнутые в стены ножи и сюрикэны. Муж говорил мне как-то о таких видах, как крест, свастика, звезда, треугольник, полоса, складной крест — теперь я могла полюбоваться на них своими глазами. Зойсайт говорил также, что с их помощью получают огонь, но я не понимала, как это делается. В дальнем углу мы нашли походный лук, примерно в половину размера обычного. Мы подошли ближе: две бамбуковые половинки, которые прежде скреплялись между собой металлическим шарниром, едва держались. Починить его, наверное, будет очень сложно, только истинному мастеру такое по плечу. В другой комнате в пол был воткнут окровавленный чёрный меч. Сестра подошла и взяла его. Я устала сердиться на неё и только брезгливо наблюдала, как она рассматривает полузапёкшуюся кровь. На мгновение мне показалось, что она сейчас лизнёт лезвие, дабы попробовать, какова кровь на вкус. Но нет, не посмела. Тут послышались шаги, и мы быстро спрятались. Прошли двое мужчин, одеждой напоминавшие стражников. Один приказывал: — Раненых в правую комнату. В левую — умирающих. Вы все тела смазали Жидкостью? Они говорили о самой ценной жидкости на свете. Без её силы проведение похоронных обрядов было бы невозможным. Стоит душе демона отлететь от тела, как оно распадается! Если демон водный — в пар, если ледяной — в мыльные пузыри, если песковой — в прах. Представить страшно, что бы творилось с душами, если бы им не устраивались пышные похороны. Ради них в незапамятные времена нашли рецепт Жидкости: если искупаться в ней, даже если просто омыть ею тело, то оно не растает. Мы ходили из комнаты в комнату, не встречая никого на своём пути. В одной нет ни одной целой вещи, во второй стоит одинокий стол, который будто насмехается над разрезанными, когда-то прекрасными ширмами. — Ладно, пойдём обратно, — предложила Сестра. — Судя по голосам, в следующем коридоре много демонов, не должно им увидеть наши лица. — Пойдём, конечно, я только и мечтаю об этом. Мы вернулись в комнату. Сестра никак не могла прийти в себя: ходила из угла в угол, заламывая руки. — Но почему я женщина? Мне бы так хотелось помочь Зойсайту и остальным! Я бы хотела помочь мужчинам, — причитала она. — Дорогая, за твои грехи в прошлой жизни ты рождена женщиной, — ответила я смущённо. — Но твоё желание немыслимо и ужасно. — Звёзды знают всё! — воскликнула Сестра. Ничего не произошло. — Я не могу даже поговорить со своими покровителями, — она устало опустилась на пол. — Это естественно, — ответила я. — Зачем нам магия? — Кто знает, что когда понадобится, — задумчиво ответила Сестра. — Я чувствую себя ненужной в этом мире.

***

Почти два дня мы провели вместе, не покидая внутренних покоев. Нам приносили кушанья, но совсем ничего не говорили о происходящем в замке. В третью ночь нас подняли с постелей и, несмотря на возможную опасность, повезли домой. Процессию сопровождали воины. Должно быть, свита военных правителей. Выходя из дома, я заметила множество демонов, которых никогда прежде не видела. Рядом с ними стоял мой отец, хотя я думала, что он не покидал монастыря. Он держал на руках моего сына. Как трогательно выглядят вместе внук и дедушка! Залюбовавшись чудной картиной, я сложила: Ах, сколько б ни смотрел на вишни лепестки В горах, покрытых дымкою тумана, Не утомится взор! И ты, как те цветы… И любоваться я тобою не устану*! Тут я подумала о демонах, которые погибли, защищая моего сына, и мне снова стало горько. А ведь я даже не знаю, кто из моих близких умер, за кого молиться. Через несколько дней хоронили павших. Говорят, это было очень красиво, но я решила не присутствовать. Я так и не узнала, кто покинул этот бренный мир, кто получил возможность занять место в венчике лотоса подле императора и прочих благочестивых. Сестра поехала-таки в паломничество без мужа. Я с нетерпением ждала её возвращения, так как она обещала, что прибудет прямо во дворец, а не к себе домой. Её муж, кажется, был ранен во время того нападения, но точных вестей я так и не получила. С ночи нападения началось что-то невероятное: во дворце не смолкают крики и стоны, а военные правители, кажется, рассорились, пытаясь разобраться, кто же совершил это гнусное нападение. По дворцу ходят слухи, что обвинения стали причиной погромов крестьянских домов, что может обернуться голодом, по словам моего мужа. И это за несколько дней! Надеюсь, всё успокоится. Наши соседи тоже толкуют о чём-то зловещем. Я не перестаю благодарить богов за то, что моя империя самая большая в мире, она не может распасться, с ней не может случиться ничего плохого. Надеюсь, военные правители договорятся, и тревожные слухи прекратят терзать мою душу. Поговаривают, что провинции выбирают себе покровителей и поддерживают каждая своего. При этом какую-нибудь провинцию, выступающую за южного правителя, могут окружать несколько просеверных. Дверь тихо открылась дверь, и в комнату вошла служанка. — Что тебе? — спросила я, недовольная тем, что меня отвлекли от ужасных мыслей. — Ваша сестрица желает видеть вас, — ответило прекрасное создание, чью красоту я едва не ревновала к своей. — Неужели? Конечно, зови её. Я в нетерпении уселась перед дверью, ожидая увидеть знакомое лицо. — Здравствуй, дорогая! — Сестра ещё в дорожной одежде обняла меня. — Я так рада тебя видеть, мне нужно столько всего рассказать тебе. Ты не поверишь в мои приключения! — Опять что-то недозволенное? — спросила я, отодвигаясь. — Но как паломничество? Как храмы? Все ли они целы? — Какая разница? Само паломничество было совсем обыкновенным, но я встретила прекрасного демона! — Какого демона? — не поняла я. — Монаха? — Почти. Он сперва показался мне чересчур странным и непохожим ни на кого, но потом я послушала его речи и поняла, что он столь же велик, сколь и многие Бодхисаттвы. — О чём же вы говорили? Как познакомились? — расспрашивала я. — Он подъезжал к храму, когда я молилась. Так вот, он заговорил со мной. Не бойся, всё было прилично, он не знал моего положения. Мне показалось, что так будет удобнее. Он раскрыл мне все тайны жизни! — Какие ещё тайны жизни? Тоже говорил что-то, похожее на речи моего мужа? — Да нет, ни о какой науке речи не было. Но послушай, он открыл мне многое, чего я не понимала. Например, то, почему у меня нет детей. Он осмотрел меня. — Что? — я хотела закричать, но вспомнила приличия. — Да, но это было во вторую нашу встречу. Он очень хороший, и встреча была совсем невинная. Но неужели ты не понимаешь, какая трагедия, что у меня до сих пор нет детей? Я молилась богам и Буддам, но ничего не помогало. А он осмотрел меня и сказал, что Бог дарует детей, если я буду праведна. И он доказал мне это, я ему верю. Он рассказал мне о благочестивом человеке, который много веков назад взял на себя грехи всех, живущих на земле, под землёй и на небесах. Этот демон говорил о добре, о законах, которые и у нас считаются праведными. И этот демон говорил, что если делать доброе, то священные врата рая откроются перед тобой, а если злое — то адские муки ожидают тебя. — Ничего не понимаю, — честно ответила я. — Круги перерождения, ты забыла о них? Как же ты можешь говорить… — Прошу тебя, послушай, дорогая моя, послушай! — глаза Сестры светились фанатичным огнём. — Этот демон ответил на все вопросы, которые меня беспокоили. Он объяснил мне наше с тобой подчинённое положение. Ведь женщина — сосредоточение порока уже только потому, что она виновата в полном грехопадении и в том, что земля образовалась. Если бы не она, то мы бы никогда не спустились с небес. Он говорит, что каждому дана только одна душа, и она не распадается, она сразу перерождается либо в хорошем месте, либо в плохом. Не нужно мучиться, не нужно бояться следующего рождения. Его учение говорит о всяком добре, о том, что добро победит зло, о том, что надо смиренно переносить невзгоды и верить, что мир сотворён вездесущим… — Что за чушь ты несёшь? — спросила я, думая о её рассудке. — Я не понимаю ни слова. — Ты никогда не задумывалась о том, откуда всё же всё пошло? Откуда появилось самое изначальное, откуда появилось бытие? Наши боги тоже ведь откуда-то взялись. Так вот, всё это создано высшим разумом, который появился изначально, который и образовал всё сущее. То, что говорил мне тот демон, это нечто среднее между нашими религиями и наукой Зойсайта. И этим оно увлекает! Во всём видится величие людей, которыми нам с тобой, к сожалению, не суждено было родиться. Я счастлива понимать, наконец, полностью законы мироздания. Наше учение всегда казалось мне сложным, а это я понимаю. Знаешь, меня вот всегда интересовало, что же такое сны? Откуда они приходят? И могут ли они хоть иногда сбываться? И он говорил, что во время снов создатель беседует с нами и говорит, чего от нас хочет. Ты понимаешь, как это прекрасно! — Да, понимаю, — улыбнулась я, посчитав, что с ней лучше не спорить. — Это и вправду прекрасно. — Ну вот, я знала, что ты поймёшь меня! — Сестра схватила меня за руки. — А главное, он приедет за мной! Михаил последовал за моим экипажем. — Какое странное имя, — посмела я удивиться. — Это неважно. Оно прекрасно. Это имя, которым назывался мученик, человек причём, понимаешь, человек! Он носит имя человека! — Сестра чуть не кричала от восторга. — Я завтра ночью приду к нему. Нет, не думай, всё будет прилично, я только задам ему вопросы. Я хочу поговорить с ним. — Дорогая, а не лучше ли днём? — тихо спросила я. — Думаю, твой муж будет тоже рад познать новое учение. — Нет, Михаил просил, чтобы я пришла к нему одна. Мне придётся пройти несколько минут по дороге, но ничего, я знаю точно, где он живёт, и знаю, как улизнуть из дома. — Милая, — я смотрела ей в лицо, — прошу тебя, если я тебе дорога, не ходи туда. Это нехороший демон, я чувствую. — Неужели ты не осознаешь всю прелесть его слов? Тут я поняла, что возражать бесполезно: Сестра просто не слышит моих просьб. Я испуганно смотрела на неё, понимая, что ничего не могу сделать, не могу помочь ей, не могу предостеречь от необдуманного шага. А ведь она собирается прийти ночью к мужчине, пускай и монаху. Сестра ещё что-то говорила столь же восторженным тоном, а я думала, что делать. Это какое-то безумие, причём совсем не похожее на неё. Она всегда была так спокойна и чиста, а тут вдруг признаётся мне, что её осматривал мужчина! О боги, куда вы смотрите? Через полчаса Сестра ушла от меня. Всё время она восторженно рассказывала мне о новом знакомом, путаясь и не понимая, что говорит. Я с ужасом ожидала ночи, но мне повезло: ещё с вечера разразилась страшная гроза с градом: струи дождя, падая на землю, образовывали гигантские лужи. Я могла быть спокойна: в такую непогоду не могло случиться ничего предосудительного. Надеюсь, к следующему утру она всё же поостынет к своей затее. Но как можно даже мечтать о таком? Как можно так вести себя? Я чувствовала, что брезгливость и ненависть закрадываются в мою душу. Сестра вела себя в высшей степени недостойно и не должна показываться в высшем обществе. Если узнают о её ужасном поведении, тень падёт и на меня, а я же мать страны! *Автор — Фудзивара Окикадзэ, перевод А. Глускиной *Автор — Ки-но Томонори, перевод А. Глускиной