16 лет предсмертной жизни

Кагуя-химэ

Первый месяц лета подходил к концу. Я проводила его в молитвах, оплакивая погибших. Все мои мысли были целиком и полностью с ними. Мне говорили, что столь торжественных похорон, как те, которые им устроили, не устраивали даже императорам. Их тела отправили на сожжение в храм Якусоин. Присутствовали настоятели храмов Добра и Мира, Ниннадзи, Эмаин, Сёгоин, Додайин, Сёрэнъин. Я была несказанно горда, хотя и разочарована одновременно. Весь мир, казалось, погрузился в траур: все демоны носили тёмные одежды. После того разговора с Сестрой я всё ждала, когда же она приедет, но её всё не было и не было. Служанка передала мне скорбную весть о простуде, и я со дня на день ждала, что Сестра выйдет из затворничества и прибудет во дворец. В последнем письме она сообщала о своём желании служить мне. Муж её не противился решению своей молодой жены. Ему скоро придется уехать едва не на другой конец страны по долгу службы, и он не хочет брать жену в столь опасное путешествие. Я его очень хорошо понимала. Недавно монахи, мирные демоны, посвятившие себя спасению души, явились в столицу с оружием в руках. Поговаривают, что это случилось из-за храма на горе Хиэй, посвящённого Царю Гор. Там случился страшный пожар по невнимательности самих священников. Но почему-то разнёсся слух, что храм подожгли слуги южного правителя. Якобы там хранились боеприпасы или что-то в этом духе. Я точно ничего не знала, но монахи явились в столицу к очам императора. Чем кончилась дело, тоже не знаю, но все мы были напуганы. Проходило время. Самые жаркие месяцы вступали в свои права: страшная духота и влажность царили вокруг. Первые числа пятого месяца всегда ужасны. Я получила весточку, что Сестру перевезут во дворец. Я была несказанно счастлива, пока не прочитала до конца, что ей стало существенно хуже. Меня это очень взволновало. К сожалению, я не была допущена в её покои, меня не подпустили и близко. Прибыл мой отец, государь-инок. Заказали молитвы целителю Якуси и другим богам. Обещали награду тому, благодаря чьим молитвам принцесса выздоровеет. Я ждала со дня на день, когда мне дадут повидаться с ней, но всё тщетно. Зойсайт тоже хотел видеть её, хотел помочь, но его не пускали точно так же, говоря об осквернении. А тем временем её состояние всё ухудшалось, так что некоторые врачи поговаривали о том, чтобы отвезти её на целебные воды или в далёкий храм. Нельзя передать словами моё отчаяние! Ночью мне снились безумные кошмары о том, что любимая Сестра умирает у меня на руках. Днём часто казалось, что слышу крики и слёзы, хотя на самом деле ни звука ни раздавалось из её покоев. Ради выздоровления заказали семидневный молебен о продлении жизни в главном храме на Святой горе Хиэй, ритуальные песнопения в семи храмах Хиёси, целодневное чтение Сутры Высшей Мудрости Хання в храме Ива-Симидзу, а в храме Камокавара приказали воздвигнуть каменную ступу. Я знала, что мне нечего бояться, но всё равно боялась. Как-то утром мы сидели с мужем и целителем и беседовали. — Я прошу вас, — умолял Зойсайт, — позвольте мне увидеть её и хотя бы диагностировать болезнь. Простуда так долго не держится, тут должно быть что-то неладно. — Мы не можем допустить, чтобы муж матери страны осквернял себя, — вежливо ответил целитель. — Но я могу описать её состояние. — Прошу вас. — У неё слабость, сильный кашель и жар. Я не отрицаю, что это какое-то осложнение. Порой она жалуется на боли в груди. Мы поим её разными травяными чаями из порошка корня валерианы, из медуницы лекарственной, или же из листьев будры плющевидной, корня копытня, травы дурнишника. — Достаточно, — муж побледнел. — Боли в груди? Вы уверены? Позвольте же мне её осмотреть. — Это строго запрещено! — повторил врач. — Она болеет уже больше недели, так? — продолжил допрос Зойсайт, явно нервничая. — Да, вы правы. — А что, вы знаете, какая это за болезнь? — спросила я. — К сожалению, знаю, — ответил муж и быстро вышел из комнаты, не прощаясь. Мы с целителем не могли понять такого странного поведения. Однако же, стоило мне остаться одной, как супруг вернулся, чем-то очень расстроенный, сел подле меня и начал без промедления: — Супруга, я очень прошу вас вспомнить последние встречи с сестрой. Не было ли в них чего-то странного, непонятного? — Почему вы спрашиваете? — удивилась я. — Неужели вас стали интересовать девичьи тайны? — Ни в коем случае. Просто я пытаюсь понять, как принцесса Третья, это домашнее растение, могла подцепить такую болезнь. — Простуда бывает с каждым, — беззаботно ответила я. — Это не простуда, — отозвалось муж сухо. — Я знаю, что это за болезнь. Это серьёзное осложнение гриппа. Поймите, супруга, не пройдёт и недели, как ваша сестра скончается. — Что вы сказали? — переспросила я, отпрянув. — Лорд Зойсайт, такими вещами не шутят. — Я не шучу, — ответил он таким тоном, что я поняла — он и правда не шутит. — Если её молодой организм не справился с болезнью в первые дни, то конец очевиден. Но я хочу понять, как она могла заболеть. — Но неужели ничего нельзя сделать? — воскликнула я. — Боги и Будды всегда были милостивы, они не допустят её гибели. — Допустят, гарантирую. Так ответьте, прошу вас. — О Боги, — лицо моё побелело, — она же не знает, что умрёт! Её мысли ещё сосредоточены на сущем, а не на будущей жизни. Ей надо немедленно принять постриг и устремить все мысли к спасению. Да, точно, вот что она говорила. Она встретила какого-то монаха, и он поведал ей об иноземной религии, которая ей очень понравилась. Она несла чушь по поводу одного первоначального Бога, демона, взявшего грехи на себя и что-то ещё в этом духе. — Вы уверены? — спросил Зойсайт. — Она случайно не говорила, как звали того монаха? — Говорила, — я попыталась вспомнить имя. — Михаил, кажется. Иностранное имя. — О Боги! — теперь уже воскликнул Зойсайт. — Принцесса Третья — набожная католичка, да это немыслимо! — Кто? — спросила я. — Ах, ну да, — муж будто что-то вспомнил, — вы же не знаете ничего о христианстве и не должны знать, в вашей стране нет этой религии. А у нас её приспешников навалом. Но как она могла… Ответов на какие вопросы она не нашла в нашей религии, чтобы увлечься иноземной? В этот момент дверь открылась, и на пороге появилась служанка моей Сестры: девочка в крайне растрёпанном виде. — Простите, но госпоже становится всё хуже, — она не успела закончить. — А ну-ка подойди сюда, — приказал Зойсайт ребёнку. Та подчинилась. — Скажи, девочка, твоя госпожа не ходила на свидания к кому-либо? — Нет, — ответило дитя. — Я прошу тебя говорить мне правду, — настаивал Зойсайт. — Твоя госпожа умирает, и, возможно, я смогу спасти её, если узнаю, кто стал причиной её смерти. — Она не велела. — Что ты знаешь? — воскликнула я в нетерпении. Мне возражать девочка не посмела. — Ночь страшной грозы, — прошептала она. — Госпожа совсем одна полураздетая отправилась молиться куда-то. — В ночь страшной грозы? — переспросила я и вспомнила тот бешеный взгляд Сестры. — Её не остановила буря. — Спасибо, милая, — сказал Зойсайт, отпуская ребёнка. Мы сидели молча. Я слышала каждое биение своего сердца. Моя милая Сестра умирает? Никто не может ей помочь? Это было страшным горем. Через несколько дней всем объявили, что спасти принцессу невозможно. Но ей ничего не говорили. Как мне передавали поверенные, она и не думала о молитвах в столь страшный час. Всё кричала и звала кого-то. Думали, что она одержима. Провели обряд, но мальчик ничего не сказал. Я не могла жить, понимая, что Сестра повергает себя в круги ледяных или огненных адов, не читая молитв. Я презирала её. Как можно так держаться за жизнь! Да, ей не говорят о скорой смерти, но надо же понимать, что происходит! Как она может просто так лежать, и стонать, и плакать? Я проклинала тот день, когда узнала о её поездке, проклинала себя за то, что не остановила её, не отговорила идти к тому страшному демону. Из-за Сестры у нас случилась ссора с мужем. Он ходил в трауре, оплакивая её смерть, хотя она была ещё жива. Я же посмела сказать, что не могу одобрять её поведение, ведь она не думает о следующем рождении и не молится. — Женщине вашего круга не зазорно бояться смерти, — ответил муж, меряя комнату большими шагами. — Она всё же вам ближайшая подруга. — Да, но из-за того, как она ведёт себя сейчас, я могу только презирать и проклинать её! — сказала я спокойным голосом, а в следующую минуту вскрикнула: Зойсайт схватил меня за косодэ и поднял в воздух. — Как вы можете так говорить? Как вы можете проклинать самого близкого вам демона, когда он умирает? Вам ли не знать, что сёстринское проклятие очень действенное? Она была для вас всем. И она вас любила. А вы… — Но супруг мой, — мне страшно было смотреть на него, — всё это правда. Как можно не заботиться о своей душе, о новом перерождении? Одно это портит всё хорошее, что было в жизни. — Я не стану вас бить, — Зойсайт поставил меня на ноги. — Такая дурь не выбивается! И он ушёл.

Зойсайт

Я знал эту болезнь, знал слишком хорошо. Я видел, как множество демонов умирали от неё. И при этом знал, что в моих силах спасти Принцессу Третью. У Джадента есть препарат, который прошёл испытания и был одобрен лично Королевой. Препарат, который мог вылечить болезнь. Но я не мог дать его умирающей: ни в коем случае нельзя допустить, чтобы соседи узнали о прогрессе нашей науки. И я был вынужден подписать принцессе смертный приговор. Но как можно было так поступить? Почему она, забыв об опасности и позоре, побежала ночью к этому священнику? Мне вспомнился один наш давний разговор с Королевой и Кунсайтом, который касался христиан. — Строительство церквей необходимо для распространения их религии, — говорил я Королеве, преклонив колено. — Иностранцы за это показывают нам мощнейшее современное оружие. — Нельзя было этого допускать, — возразил Кунсайт. — Эта религия — страшная вещь, и единственное, чего мы добьёмся, это бунты, восстания и религиозные встряски. — Наш народ не такой, как на западе, — ответила Королева. — Наша веротерпимость всем известна. Кунсайт, пока нам нельзя бороться с иностранцами. Мы слишком слабы, это невыгодно во всех отношениях. — Да, понимаю, — Кунсайт смотрел сквозь Королеву. — Но надо быть очень осторожными в отношении этих демонов. У них слишком сладкие голоса. Мои личные юмы начинают преклоняться перед новой религией. — Но это ведь новинка, — возразил я. — Народ падок на любое новшество. — Я знаю, что христианство — опасная религия. Не беспокойся, Кунсайт, все верующие под моим личным присмотром, — ответила Королева. — Я сама займусь этим делом. И Королева занялась. Как всегда, её действия были осмысленны и точны, но вот чудно, демоны действительно очень легко подпадали под очарование новой религии, а иностранцы начинали серьёзно влиять не только на торговлю, но и на внутреннюю и внешнюю политику нашей страны. В трудные времена они помогали нам даже деньгами. И вот совсем недавно вновь зашёл разговор о полном уничтожении иностранцев. Кажется, зря я был против. Кунсайт прав: если эта религия погубила невинную девочку, которая впервые услышала о ней, то сколько ещё жизней она погубит? Сколько ещё необузданных фанатиков окажется в нашей стране? Правда, что касается Хэоанской Империи, то нам даже лучше, если здесь начнётся религиозная война, ослабляющая государство. Но лично этому демону я отомщу за смерть моей родственницы. Я упросил врача показать мне принцессу во сне, обещав, что устрою потом длительное очищение и воздержание. Сомнений не осталось: ужасное, непохожее на себя женское тело лежало передо мной. А я-то надеялся, что смерть Анджун будет последней, но нет, это оказалось только начало. Больше всего на свете мне хотелось хоть как-то помочь принцессе Третьей, но дать лекарство я не мог. К тому же теперь оно вряд ли поможет. Оставался только один способ показать ей свою преданность: наказать того демона, из-за которого она сейчас умирает. Но сперва… Сперва я решился на отчаянный шаг. Я слишком хорошо знал, как умирают от этой болезни, в каком страшном бреду мечутся демоны. Нельзя допустить, чтобы такое произошло с женщиной, которая доставила мне столько приятных минут. Для выполнения плана нужна была только подходящая лунная ночь. Такую пришлось ждать довольно долго: несколько дней подряд непогода не прекращалась. Я уж начал подумывать, что такими темпами не успею и принцесса умрёт раньше. Но нет, всё же целебные отвары поддерживали в её хрупком тельце то, что относительно можно назвать жизнью. Была ночь. Мы вместе с Ландыш как мышки крались к покоям принцессы. Она жила не в самом замке, а в пристройке, сооружённой в саду. Я не мог понять, почему умирающую не увезли из дворца, но, видимо, на то были свои причины. Мы старались ступать как можно тише, чтобы никто нас не обнаружил. Наконец подошли к порогу. Оставив Ландыш у входа и наказав не шуметь и, если что-то случится, спокойно возвращаться в свои комнаты, я вошёл в домик.