16 лет предсмертной жизни

Кагуя-химэ

В самом скором времени будет девятый день девятой луны — праздник Хризантем. После всего того, что случилось, я даже забыла о его приближении. Все готовят банкет, репетируют пляски, песни. Порой дворец оглашается сразу несколькими разнообразными мелодиями, так что слушать становится невозможно. Я в этом году решила, что ничего, кроме стихов, от меня никто не услышит. Не было у меня желания ни петь, ни танцевать. После того приключения я не знала, куда деваться от стыда. Мне ли, женщине, терпеть такое унижение, как нападение какого-то иноземного робота? Зойсайт мало говорил о недавнем происшествии. После землетрясения была проведена специальная служба, и юноша, заговоривший голосом демона, сказал, что боги не будут милостивы к тем, кто ещё раз подойдёт к горе. Мальчик, захлёбываясь слюной, не своим голосом вещал, что гора теперь принадлежит богу Идзанаги, который решил поселиться в мире демонов асура и излить на них своё благословение. Нельзя вообразить, как все были напуганы! Отец распорядился принести большие жертвы и богу, и горе и запретил подходить к ней близко. Кроме того, у горы соорудили небольшую часовню, где теперь непрерывно молится старец. Считается, что он отвратит беду от города и не позволит захватчикам иноземным, а также лихим демонам причинить вред столице. Вести о гражданской войне становятся всё более неутешительными. К моему сыну и его опекуну часто приезжают посланники от военных правителей, но я совсем не знаю, о чём они говорят. Известно только, что постоянно проводятся разные службы богам-покровителям, которые должны защищать свои кланы. Я стараюсь не вмешиваться в это далеко не женское дело. Мужа моего, кажется, происходящее тоже особо не привлекает. Он почти не бывает в замке. Если спросишь у юм, то они говорят о днях удаления, но я-то знаю, что он постоянно бывает в центре заброшенной теперь горы. Совсем недавно состоялся между нами такой разговор: — Супруг мой, к горе нельзя больше подходить, так сказали боги, — молвила я. — Я к ней и не подхожу, — отмахнулся он, — я в неё телепортируюсь. — Но зачем? Неужели вам нужно так много золота? — Мне оно вообще не нужно, — ответил он, — а вот моим хозяевам — да. Я переправляю его в Тёмное Королевство. — Но каким образом? — Я была страшно удивлена слышать такое. — Ведь все посылки досматриваются на границе. — Когда мне нужно будет послать золото, я найду способ, который не раскусит ни один демон, — самодовольно ответил Зойсайт. — Надеюсь, вы никому не говорили о нашем приключении? — Как я могу? — воскликнула я. — Подвергнуть себя и вас такому унижению! — Ваша логика забавна, но сейчас она мне на руку, — он рассмеялся. — Кстати, роботов там несколько, и все одинаковые. Приходится постоянно использовать заморозку. — Но откуда вы знаете такое заклинание? Вы же огненный демон. Я не совсем понимаю, как… — Да, огненный, но учитель-то мой ледяной. Послушайте, все эти стихии вещь относительная. Да, любому легче даётся та стихия, которая ему покровительствует, но это не значит, что он не может использовать другую, только приходится прикладывать очень много труда и времени, чтобы научиться, а так… Магия — вещь странная, но она служит демонам. Кстати, — он внимательно посмотрел на меня, — не хотите освоить телепортацию? Простейшее заклинание, но оно вам в связи с обстановкой в стране может очень помочь. — Ну не знаю, — протянула я. — Мы магией не пользуемся. Но если вам будет угодно… — Ладно, предположим, что угодно. С того дня мы стали заниматься основами магии. Не скажу, что у меня хорошо получалось. Телепортация — очень страшное заклинание. Оно с непривычки вызывает тошноту, так что долго заниматься я совсем не могла. Муж понимал моё положение, поэтому особо не мучил меня занятиями, тем более что проходили они под покровом ночи, когда все спали. Не должно было бы, чтобы родственники узнали, чем занимается Мать Страны. Слишком уж недостойное дело учиться магии, пускай и самой простейшей. А между тем всё ближе был праздник хризантем. Накануне торжества хризантемы, которые росли в саду, были покрыты ватой. Не перечислить всех благ, какие демоны получают от этих цветов. Это и символ долголетия, и лекарственная трава, и украшение для дома. Гамма этих цветов просто потрясает: то они розовые, то чуть красноватые, то бордовые, а то вообще жёлтые. Вата, положенная с вечера на цветы, пропитается за ночь утренней росой, которой все будут на следующий день себя омывать, дабы смыть болезни и старость. В моих покоях уже давно висят разноцветные хризантемы, завёрнутые в шёлк-сырец подходящего цвета. В канун праздника все пили хризантемовое вино из специальных хризантемовых чарок. Как раз тогда, когда я вместе с фрейлинами услаждала свой слух пением, мне преподнесли небольшой конверт. Развернув его, я обнаружила выведенные каллиграфическим почерком имена, а рядом прикреплённые растения. Судя по почерку, это подарок от принцессы Четвёртой. Неужто дитя уже разбирается в такого рода вещах? Отправить шутливое послание можно только тому, кого хорошо знаешь и не побоишься обидеть. Первым в списке стояло имя нашего благоденствующего императора, а к нему прикреплена трава безмятежность. Ну что ж, это очень верно. Действительно, у императора все тревоги должны быть позади. Дальше шло имя бывшего императора, теперешнего государя-инока с лунной травой или синеглазкой. Всем известно, что она к полудню блекнет, а рскрывается ночью, когда ещё светит Луна. Странный намёк. Дальше моё имя с травой смятенье сердца. И откуда ей знать, что моё сердце и правда не так уж спокойно? Зойсайт с опрометчивой травой. Она растёт на берегу у самой воды и будто боится, что её поглотят потоки. Да, есть в ней что-то похожее на моего благоверного. Хиге достался кипарис-хиноки. Это растение никогда не растёт там, где демоны живут, его тяжело найти, поэтому, возможно, именно из него строят дворцы. И правда, Хига довольно нелюдима. Уж сколько лет при дворе, а всё не завела близких знакомств, не считая меня. Последней была Тонагу и трава высокомерная. Вот уж где сестрица попала в точку. Я была настолько довольна подарком, что отправила сестрице письмо и небольшой подарок, одежду, которая, надеюсь, ей понравится. На траву зелёную тиса Тяжестью в горах легла роса, Оттого и вянет зелень этих трав. Оттого, что в сердце горечь глубока, Не кончается моя тоска*… Через несколько минут мне принесли ответ: Он на глазах легко меняет цвет И изменяется внезапно. Цветок неверный он, Изменчивый цветок, Что называют — сердце человека*. Глядя на прекрасный подарок, я вспоминала празднество Камо, вернее не само празднество, а репетицию перед ним. Было холодно, слуги, которым пришлось в этом году нести длинные сосновые факелы, совсем замёрзли, так что на них жалко было смотреть. Потом внимание моё отвлеклось на звуки флейт, на выход сыновей знатнейших вельмож, которые остановились прямо рядом с нами и завели ничего не значащий разговор. Я была так рада поговорить с новыми незнакомыми демонами. Беседуя, мы чуть не пропустили выход музыкантов и танцоров из дворца. Огромная толпа стояла и любовалась небывалым зрелищем. Кажется, что каждый год оно лучше прежнего. Лишь немногие, самые злобные, видимо, господа, проходят мимо, не обращая внимания на пляску. Им вслед слышатся дамский хохот и пересуды. Те, кто ведут себя не как все, всегда вызывают злость и непонимание. Ещё хорошо помню картины ада, изображённые на ширмах, которые каждый год после дней поминовения святых имён Будды приносят в женские покои, чтобы мы прониклись ужасом перед самым страшным рождением. Когда я была ещё маленькой, то весьма боялась картинок, мне казалось, что демоны сейчас выпрыгнут из ширмы, схватят меня и утащат с собой в глубины одного из адов. Обычно в покоях в это же время устраивались концерты. Придворные играли на флейтах, лютнях, цитрах, на чём только можно, но я, будучи напуганной загробной жизнью, никогда их не слушала, ссылаясь на недомогание. Только после замужества я стала несколько спокойнее относиться к страшным видениям. Мой муж, видя, как мне дурно смотреть на ширмы, создавал простенькую, как он сам говорил, иллюзию, и я начинала видеть папоротник и сакуру — единственное, что Зойсайт умел рисовать. Это было тоже очень забавно. Я пыталась научить его рисовать ну хотя бы какое-нибудь другое растение, например, кипарис, который редко видела, но очень любила. Однако же ничего не получалось — муж будто нарочно выводил неправильные линии, и это при том, что у него хороший почерк и не было никогда трудностей с написанием иероглифов. Я ничего не могла сделать, поэтому пришлось отказаться от милой затеи. Нельзя также не вспомнить без особой радости праздник Госэти. Танцовщиц для него назначала сама императрица, то есть долгое время им занималась моя матушка. Несколько десятков девушек из самых богатых семей, из свиты императора, самой императрицы, принцессы были удостоены высокой чести танцевать на празднике. В канун дня Дракона наконец определились с цветовой гаммой танцовщиц и сопровождающих их дам. Решили, что все должны носить белые одежды с тёмно-синим узором. Причём рисунок на платьях должен быть не отпечатан с деревянных досок, как это делают обычно, а нарисован кистью величайших мастеров. Несколько дней шёл великий праздник красоты, как я его называла, глядя на великолепных девушек. Но не только танцовщицы и сопровождающие одеваются в ту пору нарядно. Во дворце все стараются перещеголять друг друга. К головным шпилькам прикрепляют пёстрые полоски ткани, похожие чем-то на ярлыки в дни удаления. Мужчины тоже не могли не радоваться празднику. Они ходили по дворцу, распевая песни, и норовили поговорить с какой-нибудь дамой, которая смущалась такого поведения. Благо, я не придворная дама и ко мне всякие проказы не имели отношения. Праздники — одна из самых интересных вещей в жизни. К сожалению, похороны тоже праздник, и я не могу сказать, что мне не нравится торжественное шествие, которое устраивают для тех, кто отправляется в последний путь. Оно наполнено великолепием и очарованием. Даже в плаче и стонах есть своя красота. Скорбь может быть лишь маской, никогда не знаешь, что скрывается за ней. Действительно ли кому-то жаль покойного, или он просто делает приличную гримасу, чтобы другие демоны не осмеяли и не осудили его? Кто знает, о чём думают они на самом деле? А между тем поздняя осень становилась всё темнее и непригляднее, настроение у меня портилось. Последнее письмо Нефрита тоже не внушало особой радости: «Аматэрасу благословит ваш путь, Мать Страны. Я надеюсь, что ваше здоровье всё столь же отменно, а ваше настроение не омрачают никакие тучи. Как ваша погода? У нас поздняя осень со всеми её отвратительными предзнаменованиями. Надеюсь, вас они обойдут. Ваше последнее письмо очень обрадовало меня. Если Мать Страны не чувствует забот, то и в стране должно быть процветание. Как ваш сын? Я молюсь, чтобы его дни продлились. Моя жизнь ни в чём не изменилась за последнее время. Ваши милые письма — единственная отрада в общей скуке. Я только сейчас получил от вас весточку, потому что совсем недавно вернулся домой от очередных соседей. Моя служба ужасна тем, что совсем забываешь о родном доме. Надеюсь, что скоро услышу от вас ещё добрые вести, их так не хватает в нашем быстротечном мире». И всё. Раньше он писал много, но сейчас, видимо, занят. Я очень ценила нашу переписку: сохраняла копии своих писем, а уж послания Нефрита берегла пуще глаза. Все они лежали в специальном ларце, который он подарил мне в нашу последнюю встречу. Жаль, он не знал о том, что подарок я использую для хранения его же писем. *Неизвестный автор, перевод А. Глускиной *Автор — Оно-но Комати, перевод А. Глускиной