16 лет предсмертной жизни

Кагуя-химэ

Конец третьего месяца принес мне несколько печальных известий. Первое сообщало о неожиданной, пускай и лёгкой болезни принцессы Пятой, из-за чего она не могла навестить меня, как собиралась. Может, я и редко вижу её, но все же родственные узы между нами весьма крепки, и я не могла не послать ей стихотворение с пожеланиями скорейшего выздоровления. Ах, даже отражённая в воде, Расцветшая недавно хризантема Сегодня стала вянуть на глазах… Возможно ль, что на дне, под голубой волною, Ложится тоже иней иногда*? Надеюсь, мои добрые слова хоть немного утешат её в этот скорбный час. Дальняя родственница пригласила меня в гости, и я собиралась принять её любезное предложение. Вместе с отцом мы намеревались поехать к ней в двадцатых числах третьего месяца. Уже всё было готово к поездке, когда до нас дошли слухи, что столица горит! Хвала всем богам, пожар произошёл на окраине, его быстро потушили, но как же мы все успели перепугаться! Женщины молились вместе с настоятелями храмов, мужчины места себе не находили. Несколько часов прошли в томительном ожидании, пока нам не сообщили, что с пожаром удалось сладить, сгорело всего несколько домов. У меня от сердца отлегло: много ли времени прошло с последнего большого пожара, когда от столицы осталось одно воспоминание? Я была совсем маленькой и жила далеко, в поместье господина левого министра, поэтому знала обо всём понаслышке, но даже на расстоянии я могла живо представить себе весь ужас огня. Потом мне долго снились кошмары: я видела огненный ад, танцующих в нём страшных демонов. Я просыпалась с криком, и никто не мог меня успокоить. Поговаривали, что в меня вселился злой дух! Живший с нами монах предложил мне отправиться в паломничество, и я и рада была бы, но мать возразила, что я чересчур мала, к тому же наследная принцесса. Монах настаивал, убеждал, что моё здоровье может совсем пошатнуться. Пока они спорили, кошмары оставили меня, всё разрешилось само собой, но я до сих пор очень плохо отношусь к огню, боюсь его. Я мечтала в детстве, чтобы кто-нибудь из моих братьев или сестёр оказался демоном воды. Тогда я бы обязательно приблизила его к себе и всегда держала бы рядом на случай беды, но, к сожалению, могила унесла единственного брата. Я задумалась — каким будет мой сын? Думаю, Тёмное Королевство уже может определить его силу. Недавно я заходила в его покои: он не обратил на меня должного внимания, зато я пристально рассмотрела его глаза. Кажется, в монастыре все были чересчур поглощены думами о чуме и неправильно определили камень: у молодого господина до сих пор глаза коричневые, а уж никак не цвета морской волны, как предсказывали. Несказанно радовалось моё сердце, что все обошлось и мой сын будет обладать самым красивым цветом глаз — коричневым. А уж какой в них отражается камень, мне совсем не важно. Только бы не цвета морской волны! Пожар отменил нашу поездку, чем весьма всех опечалил, ведь неподалёку от усадьбы располагалась деревня, славившаяся своими горными розами. Всю жизнь мечтала побывать там, но всё никак не было случая, а тут так кстати: и дальних родственников повидать, и розы посмотреть, тем более, что они как раз сейчас в самом пышном цвету… Но моим мечтам не суждено сбыться. Я могла только вновь и вновь любоваться небольшой гравюрой, которую мне прислали к какому-то празднику: быстрая река, журавли над ней, а по берегу раскинулось море роз… Я углубилась в свои невесёлые думы. В моей жизни слишком многое изменилось с тех пор, как я научилась подслушивать. Например, я узнала, что теперь в храме Исэ жрицей является моя… Наверное, троюродная сестра. Не знаю точно, но это девушка происходит из рода брата моего дедушки. Я как-то совсем забыла о том, что по восшествии на престол нового императора меняется и главная жрица храма. Обычно это сестра, но поскольку сестёр у моего сына нет, жрицу назначили из боковой ветви нашего рода. Раньше меня бы это нисколько не смутило, но теперь я понимала, что, возможно, такое усиление власти может привести к смене династии. Вернее, не династии, конечно, все мы одна семья, но у дедушки своё обширное семейство. О нём я знала немного: только то, что он живёт в поместье далеко от столицы. Его многочисленное потомство частично служит во дворце (та же Хига мне родственница по его линии), а частично живёт у себя в усадьбах. У моего отца не было сыновей… Раньше я не задумывалась о том, почему вместо того, чтобы отдать престол брату отца, мне позволили выйти замуж и родить наследника. Когда-то всё это казалось мне таким естественным, ведь если мой отец император, то следующем императором должен стать кто-то из его детей. Может, и не от жены, но от наложницы. Сейчас же я понимала, что военные правители решили так неспроста, но причин не знала, да и никогда не пыталась узнать. Однако теперь, когда только-только улеглась смута, когда в стране, как ходили слухи, кое-где страшный голод, может ли что-то измениться от того, что жрицей Исэ станет столь дальняя мне родственница? Я была раньше уверена, что принцесса Пятая, несмотря на малолетство, будет прислуживать в храме, а сейчас узнаю, что все изменилось… Порой мне хотелось не просто сидеть во дворце и слушать про большой мир, а самой творить свою судьбу… Вот если бы можно было закрыть глаза, распахнуть перьевое одеяние и полететь, как это делают боги. Одежда из птичьих перьев — вот бы мне такую… Я отвлеклась от горестных мыслей и прильнула к двери, стараясь услышать, о чём мой муж собирается беседовать с канцлером. В последнее время Зойсайт мало с кем общался, я даже начала думать, что он собирается сбежать в какой-нибудь храм без спроса, как делал уже однажды, но мои подозрения не подтвердились. — Аматэрасу благословит ваш путь, — сказал он каким-то бесцветным и невежливым, как мне показалось, голосом. — Да будет вечно светить свет великой богини, — откликнулся канцлер. — Прошу прощения, что отрываю вас от дел своей недостойной просьбой, — как странно мне было слышать такие слова из уст супруга, — но моя королева недавно оставила нас. — Да, я помню, — кажется, канцлеру пришлось приложить усилие, чтобы не прибавить «и слава Аматэрасу», но он сдержался. — Меня вызывают домой, я должен буду уехать в начале четвёртого месяца. Мне нужно ваше формальное согласие на это. Прошение со стороны Тёмного Королевства у меня, — Зойсайт кивнул головой на свиток. — Уехать? — канцлер явно удивился. — Вы же муж Матери Страны, вы не можете уехать, сейчас это небезопасно, а ваша жизнь находится под нашей опекой. — Меня это не волнует, — я чуть не выдала своего присутствия, услышав подобную грубость. Как он может так разговаривать? — Я уеду отсюда любым способом. Вы не посмеете удерживать меня, у меня приказ моей королевы. — Это опасно, — повторил канцлер. Спорить он и не думал. Я знала его весьма хорошо — обычно он просто настаивает на своём, не повышая голоса, но и не вступая в переговоры. — Либо я отсюда уеду, либо вы меня принуждаете к самоубийству. Я не могу ослушаться приказа моей королевы, — зло ответил Зойсайт. Ему не нравилось, что канцлер почти ничего не отвечает. — Совершайте, если хотите, — пожал тот плечами. — Ехать куда-либо опасно. Засуха — везде бушуют пожары, к тому же только недавно бои отдалились от столицы. К тому же вас не выпустят военные правители. — Хорошо, сами захотели, — Зойсайт встал и вышел. Я сдерживала дыхание, чтобы никак себя не выдать. Такую грубость супруг не позволял себе даже после свадьбы. Немыслимая дерзость! Как так можно? Я горела желанием войти к нему и указать на непотребство, но я же подслушивала, то есть… Мысли ещё не успели замучить меня совестью, как я оказалась у покоев супруга. Может, смогу ещё что-нибудь узнать? Игра в ниндзя сильно увлекла меня. Разумеется, никакого самоубийства он не совершит, но, чтобы так дерзко разговаривать, нужны серьёзные причины. Я буду не я, если их не узнаю. Войти в личные покои я не посмела, осталась у последних дверей, но видела силуэты Зойсайта и, кажется, Виноград и Бальзамин. — Нам уже готовить вещи для твоего отъезда? — послышался голос Бальзамин. — Никаких вещей, — огрызнулся Зойсайт. — Меня не пускают. Прекрасно. Мне всё надоело. Ландыш вернулась с пустыми руками. — Тихо, пожалуйста, — мягкий голос Бальзамин, казалось, мог успокоить любого, но только не моего мужа. — Рассказывай подробно, что случилось и что ты делать намерен? — это уже Виноград. С тех пор, как я стала свидетельницей престранного разговора между ней и королевой, я не знала, что думать о ней. — Нечего рассказывать, — Зойсайт так и ходил из угла в угол. — Я отправляюсь на кладбище! — Что-то не вижу логики, — возразила Виноград. — Хочу увидеть принцессу Третью, как её там теперь зовут после смерти, не помню, — Зойсайт резко остановился. — Всё даже к лучшему, в некотором роде. — Думаю, ты мне всё расскажешь, когда успокоишься немного, — Бальзамин встала. — Я найду Ландыш и приведу её сюда. А пока доверяю полностью Виноград. Она вышла, не заметив меня. Я прильнула к двери. — Так, быстро и по существу, что случилось? — Виноград стояла над Зойсайтом. — Всё прекрасно, — он смотрел на неё мутными глазами. — Меня не пускают домой. — Что, опять разыгрывать представление с днями удаления, пока ты тайком сбежишь? — Виноград глубоко вздохнула. — Знал бы ты, как мне это надоело! — Не мучься, — он взял её за руку, притянул к себе на пол. Меня передёрнуло. — Я же сказал, мне всё это надоело. Кошмары не прекращаются, все ваши попытки помочь обращаются в ничто. Я так жить больше не хочу. Я буду поводом… Я буду чем угодно, но жить я так больше не намерен! — Твоё дело, — Виноград уселась поудобнее. — Помощь нужна? — Я хочу красивой смерти, я её себе сделаю, но помощники мне не нужны… — Потеряешь сознание. — У меня свои идеи. — Которыми ты не собираешься, разумеется, со мной делиться… А, я поняла. Хочешь пойти на могилу к своей принцессе и радостно отдать концы там. Романтика! — Перестань пороть чушь, — он взвился, но быстро сник. — Я попрошу местных мне помочь, они всё равно не поверят, что всё будет по-настоящему. — Делай, что хочешь, я слишком устала от тебя. Но что будет с нами? — Я обо всём позабочусь, напишу Кунсайту. — Конечно, напишешь, без его позволения, да ещё и позволения Королевы, — Виноград усмехнулась. — Нет, ты ошибаешься, — Зойсайт смотрел в мою сторону, явно не замечая меня. — У меня другая идея. — Полная непочтительности и забывающая о сыновнем долге, так? — с сарказмом спросила юма. — Прекрати! — Зойсайт посмотрел на неё как-то странно, как обычно на юм не смотрят. Было в этом взгляде и смирение, и боль, и просьба. — Виноград, ты знаешь, что происходит, они — нет. Моя жизнь — это предательство. — Мне надоело разубеждать тебя… — Помолчи. Я хотел в последний, возможно, раз увидеть свою родину, но мне этого сделать не дают. Что ж, это к лучшему. Я буду поводом. И пускай меня после этого ненавидят. — О да, смерть во имя великой идеи, с нарушением всех законов, с уничтожением союза четырёх небесных королей. Браво, вот именно этого от тебя все и ждут! Именно этого ждет от тебя, наверное, в первую очередь, Кунсайт, который назвал тебя своим сыном и наследником. Этого, наверное, ждет Королева Погибель, которой ты обязан жизнью. Наверное, этого жду от тебя я, вынужденная томиться тут с тобой и выслушивать… — Вас на минуту нельзя оставить, вы сразу ссориться начинаете, — в дверях стояли Бальзамин и Ландыш. — Девочки, — Зойсайт знаком подозвал их к себе, — ввиду того, что мне нельзя выбраться отсюда, я должен буду погибнуть. — Тебе помочь? — хором воскликнули Бальзамин и Ландыш. — Да, в организации. У меня свой план, не волнуйтесь. О вашей судьбе я распоряжусь. — Ты уверен, что нет другого выбора? — спросила Ландыш. — Ты же знаешь, что всегда можешь положиться на нас. — Вы окажетесь вновь дома, проблема, стоящая перед нами столько лет, решится, — Зойсайт улыбнулся. — А я буду счастлив послужить родине таким образом. — Да, такое выпадает не каждому, — протянула Бальзамин. — Я могу даже сказать, что немного завидую тебе… Но мы… — Останетесь жить. Я распоряжусь, — Зойсайт встал. — Завтра я отправлюсь на кладбище, возможно, вместе со своей женой. — А она тебе там зачем? — удивилась Виноград. — Так будет красиво и так положено, — Зойсайт задумчиво ветел в руках пустой свиток. — Моя главная задача сделать смерть максимально красивой. Для этого мне понадобятся аристократы… Несколько штук… А ещё декорации… Это должно быть красивое представление… — Мы все поможем тебе, — подтвердила Ландыш. — Говори за себя, — Виноград встала и направилась к выходу. — Мне надоели твои глупости. Если вы двое хотите поиграть — играйте, а я лучше отдохну… Письма напишу. — Виноград… — Я ещё не сошла с ума, — бросила девушка через плечо и вышла. *Автор — Саканоэ Корэнори, перевод А. Глускиной