16 лет предсмертной жизни

Кагуя-химэ Утром мне доложили, что Зойсайта не стало. Он умер ночью в середине часа Быка. Тело не распалось благодаря эликсиру, так что будут организованы торжественные похороны. Для меня это был настоящий удар. Значит всё, что я видела вчера, всё это правда? Перед глазами прошёл тот день: он в белых одеждах, вокруг него юмы, придворные дамы, подсматривающие в щёлочки с веранды, столы, ломящиеся под тяжестью дорогих блюд, Виноград, уводящая меня с галереи, целители, настоятели — всё смешалось. А главное, ночь. Яша. Первым моим порывом было броситься и расспросить юму, но… Я понимала, что ничего не узнаю. Она будет молчать, потому что нельзя, нельзя о таком рассказывать. Наверное, она же первая читала над Зойсайтом заупокойную молитву. Сперва сестра, теперь муж — один за другим близкие демоны покидают меня. В порыве безмерной скорби я сложила: Спутались мысли, Но моя любовь к тебе Неизменна, как Сложные узоры на Рисунках из Митиноку.* Прибыли настоятели из храмов Исэ, Аматэрасу, Шивы, приехали военные правители, я знала, что послана была грустная весть и в Тёмное Королевство. Смерть моего супруга касалась всех. Но как же могла не удаться такая прелестная шутка? Я закусила губу. Весь день провела в своих комнатах, молясь за своего мужа, и только слёзы порой нарушали мой покой. Я не сомневалась, что множество белых коней будет принесено храмам, множество переписанных сутр. Наверное, все главные храмы и моей Империи, и Тёмного будут поминать усопшего. Лишь на следующий день я стала принимать монахов и настоятелей. Мы говорили с ними часами. Все пророчили моему мужу появление в венчике лотоса, там, где обитают императоры, те, кто обладает десятью добродетелями. Я кивала, соглашалась и принималась ещё усерднее молиться. Теперь я была вдовой единственного мужа, поэтому моя одежда изменилась — в кротчайшие сроки мне сшили белые одежды соответствующего кроя. Я собиралась сразу после церемонии погребения удалиться в монастырь, чтобы там в тиши и покое помочь супругу выйти из круга сансары. Дожидаться трёх дней я не собиралась, а к шестнадцати намеревалась вернуться. В эти горестные часы все посылали сострадательные письма со стихами и подарками. Мне более всего запомнились такие: Мы в разлуке, но На вершинах Инаба Прислушиваюсь К шёпоту горных сосен: Я снова вернусь к тебе.* Приписка: сон приносит успокоение даже самому страдающему сердцу. Гляжу на луну, И печаль проникает В самое сердце, Хотя не только ко мне Пришло время осени.* В летних сумерках, Когда опустилась тьма, Я знаю: где-то На небе есть приют для Скитающейся луны. Увидеть супруга я никак не могла и понимала, что до обряда погребения мне не суждено будет этого сделать, ну да я и не очень стремилась, всё же мёртвый демон совсем не похож, наверное, на живого. В замке стоял переполох, все готовились к похоронам так тщательно! Последним раз я помню такую неразбериху лет семь назад, когда умер один из бывших императоров, но он был настолько стар, что его смерть предсказывали заранее и готовились к ней заранее, а тут-то совсем другое дело. Прибыла и делегация из Тёмного Королевства. Я полагала, что нас навестят все, но выяснилось, что удостоили своим присутствием только Лорд Кунсайт и Лорд Нефрит. Меня весьма удивило подобное, ведь мой муж был одним из Четырёх Небесных Королей, с чего же вдруг такое пренебрежение? Мне хотелось поговорить с Нефритом и узнать причину, но вместо этого моей судьбой стал Лорд Кунсайт. К сожалению, это была обязанность — мы как ближайшие родственники погибшего должны были выразить друг другу соболезнования. Это была древняя церемония, но я бы всё отдала, чтобы её не проводить. Мои чувства были в таком смятении, что я боялась забыть, что именно надо говорить, но возразить нельзя. Разговор вышел совсем не таким, каким я его себе представляла, и каким он должен был быть по всем правилам этикета. Лорд Кунсайт находился по другую сторону ширмы, и меня, и его сопровождали слуги, чему я была несказанно рада — всё же говорить легче. — Аматэрасу благословила ваш путь, божественная Мать Страны, — начал он согласно этикету. — И ваш тоже, — ответила я. — Нас всех собрало во дворце одно горе. Хочется, чтобы Наш мир был постоянен, Не изменялся, Как след рыбацкой лодки, Плывущей вдоль берега.* Ваш приемный сын погиб почти у меня на глазах. — Я знаю, — ответил он, вместо положенных соболезнований мне. — Всё о его позорной смерти мне известно. — Вы так строги, — заметила я, не зная, что сказать. — Строг? — голос Кунсайт показался мне удивлённым. — Зойсайт предал Тёмное Королевство, разрушил Четвёрку Небесных Королей. Мне стыдно за него. Это на него я потратил столько времени и сил! Он — моя величайшая ошибка. Я не этому учил его. Его позор — это мой позор. — Но это была случайность, — возразила я. — Это было преднамеренное самоубийство, спланированное и приведённое в исполнение, — заявил Кунсайт. — Я в таких вещах разбираюсь. Без моего согласия. Без согласия королевы. Он поставил нас письмами перед уже свершившимся фактом, зная, что никто не позволит ему умереть. — Вы так уверенно говорите, — недоумённо протянула я. — Абсолютно уверен. Он предал Тёмное Королевство и поэтому я проклинаю его. Мои глаза расширились от удивления и ужаса. Неужели он… — Вы не можете так поступить с ним! — я забыла обо всех приличиях. — Вы ведь были ему как отец. Ваше проклятие будет тяжёлой кармой во всех его следующих жизнях. Пожалуйста, не делайте этого. — Я не верю в ваши религии, — ответил он, усмехнувшись. — Нет никакого будущего рождения, ничего нет. И на том свете ему всё равно, что я скажу сейчас. Я уверен, он понимал, что делает. Предательство должно сурово караться, ничего более сурового я сделать не могу. Но не бойтесь, я уверен, мои слова не имеют никакого значения. Я смотрела через ширму и не знала, как возразить. Ведь Зойсайт-то верил. Он-то знал. Я помнила, сколько хорошего слышала от своего мужа об этом страшном демоне, я считала, что моё мнение предвзято, а он теперь так спокойно отрекается от своего сына и обрекает его на долгие муки в каком-нибудь аду? Нет ничего в жизни хуже родительского проклятия, особенно если оно посмертное. — Завтра погребение, — продолжил Кунсайт. — Мы с вами как ближайшие родственники должны сопровождать тело. — Да, конечно, — ответила я. На этом разговор окончился. Услышанное настолько поразило меня, что руки опускались. Молиться? Ехать в монастыри? Зачем? Кунсайт уже обрёк Зойсайта на такое, против чего не сможет ничего сделать даже настоятель храма богини Аматэрасу. Видеть Нефрита наедине мне было совсем не в радость, но он сам нашёл меня. Мы говорили немного и недолго: я не могла поддержать разговор. Единственное, что я запомнила, это его фразу: — Не горюйте, Мать Страны. Земля к земле, огонь к огню. Его тело будет радо сгореть в своей родной стихии. — Неужели вам его совсем не жалко? — спросила я, боясь услышать что-нибудь столь же страшное, как недавние речи Кунсайта. — У нас никогда не было хороших отношений, — ответил Нефрит, — но его смерть совсем мне не в радость. Причины теперь не понять… — А юмы? — спросила я с надеждой в голосе. — Это же личные юмы, — улыбнулся Нефрит. — Я не понимаю. — Скорее всего, они ничего не знают, а если знают, то и под пыткой не скажут, уж такие они — личные юмы. Я не ответила: продолжать разговор не хотелось, хотелось остаться одной и полностью отдаться своему горю. Похоже, я одна искренне опечалена смертью Зойсайта, а остальным совсем нет до него дела. Погребальная церемония наполняла моё сердце такой грустью, что глаза мои не просыхали от слёз. На ней присутствовало очень много демонов в белом. Я помню шествие к огромной поляне, где был собран огромный костёр. Помню, как зачитывалась длинная сутра, и ей всё не было и не было конца, будто чтец нарочно тянул время, будто ещё надеялся, что Зойсайт оживёт. Мой муж лежал на носилках. Я не подходила к ним, хотя и имела право. На муже была надета та самая любимая им живая форма. И в чём она провинилась, что её сжигают вместе с хозяином? Но вот чтение закончилось, началось прощание, принесение даров. Потом помню огромный костёр, подобный факелу. Из-за засухи вся трава вокруг него выкошена, а земля смочена водой. Глядя на полыхающее пламя, я сложила: Ах, только удержать бы мне его — Того, кто от меня решил уйти!.. О вишни лепестки, Рассыпьтесь по земле, Преградой будьте на его пути!* Печальный мир! Даже когда расцветают вишни… Даже тогда*… Ответил Кунсайт. Хайку покоробило меня, но я ничем не выдала своего неудовольствия. Пламя разгоралось всё сильнее. Я принялась читать молитву, понимая бессмысленность показного благочестия. Потом все удалились во дворец, где подавали приличествующие церемонии блюда. Играла тихая, грустная музыка. Велись тихие разговоры. Я не могла долго терпеть это торжество, поэтому ушла к себе, как только представился случай. Получила записку от одного юноши, чьё сердце давно было полно мечтами обо мне. Он предлагал всяческую помощь и утешение в столь страшный час. Холодный ливень Днём наполнил влагой лес, А из долины Уже подбирается К пихтам осенний туман*. На такое милое письмо нельзя было не ответить, и я позволила ему прийти ко мне. Глаза мои не просыхали. Мы говорили много часов, провели вместе остаток дня и всю ночь. Я так и не сомкнула глаз: мне чудился тот жуткий костер. Прах собрали и передали Тёмному Королевству: Лорд Зойсайт должен был найти последний приют на своей родине. *Автор — Минамото-но Тору, пер. В. Соколова *Автор — Аривара-но Юкихира, перевод В. Соколова *Автор — Оэ-но Тисато, перевод В. Соколова *Автор — Минамото-но Санэтомо, перевод В. Соколова *Неизвестный автор, пер. А. Глускиной *Автор — Кобаяси Исса, пер. В. Марковой *Автор — Дзякурэн, перевод В. Соколова