Infinity
13 октября 2015 г., 21:13
Бесконечность
Солнце раскинуло золотистую сетку по всей комнате, забираясь в самые пыльные и дальние уголки. Жалюзи с вечера были не прикрыты и теперь полосками змеились по двум кроватям, пододвинутым на расстояние не больше полуметра. Близнецы были вынуждены спать по разным кроватям, если были в доме не одни: обоим даже страшно было представлять, что может сделать их отец-альфа, Джеральд, если догадается о их связи. Несмотря на это, засыпали всегда, держась за руки, и связи их мягкими волнами пульсировали от одного к другому, укрепляя баланс.
Джаред всегда просыпался первым. Его энергия срочно требовала выхода, поэтому пока сонный Дженсен нежился в постели, являя собой ласкового ангела, Джаред делал пробежку по близлежащему парку вместе с псом Тимми, принимал душ пока все ещё спали (даже шкодливый кот Лэл) и, свежий, благоухающий гелем и лосьоном, мягко нырял в кровать к брату, заставляя того проснуться.
— Джен, — Джаред широко улыбнулся и поцеловал омегу в щёку. — Солнышко встало, все дела, пора вставать.
Из-под одеяла доносилось что-то, похожее на «ур-р», что в данном случае являлось «не хочу», и Дженсен всё норовил обнять брата, запрятать его под ворохами одеял и уснуть вместе. К сожалению, как бы сладка и желанна ни была эта перспектива, Джаред не мог, зная, что вот-вот проснуться родители на работу, Дон приготовит сыновьям завтрак, а Джеральд отправит пса проверять почту.
— Дженсен, — Джаред вздохнул. Будить брата по утрам было всегда сложно, если только это утро они не делили, как и постель, на двоих. — Я покрасил Лэла в синий цвет.
— Врёшь, — протянул омега, зевая. — Лэл сегодня спит с папой. Странно, что отец разрешил. Вряд ли ты настолько неуёмен, что завалился бы в комнату к родителям.
Дженсен наконец выбрался из-под одеяла, но только наполовину: обнажая только руки, обтянутые коротким рукавом ночной рубашки, и посмотрел на брата. Джаред тяжело вздохнул и улыбнулся, проводя ладонью по лбу брата, по отросшим волосам (у него самого была стрижка короче), скользнул подушечками пальцев за ухом и погладил.
Дженсен прикрыл глаза и непроизвольно муркнул, обнял руку брата и поцеловал костяшки. Он любил бы каждое утро намного больше, будь у них больше времени друг на друга в этом медленном утреннем танце пылинок и мыслей.
— Я так люблю тебя, Джей.
— Знаю, — Джаред поцеловал Дженсена в уголок губ.
Дженсен потянулся к губам брата, но Джаред мягко отстранился, лукаво щурясь:
— Получишь. Обязательно, но для этого нужно вылезти из постели. Встретимся внизу, — и, чмокнув фыркнувшего брата в нос, Джаред, широко улыбаясь, спустился вниз, здороваясь с папой и отцом.
Дженсен медленно заставил себя встать с кровати. Он долго раскачивался, хватая скользкий хвост бодрости, как рыбу, и пытаясь её удержать. Можно было только поражаться тому, как Джаред успевал с утра тысячу и одно дело, пока Дженсен нежился в постели.
Джаред оказался внизу, сидел за столом и пытался отправить ленивого Тимми за почтой. Пёс на его просьбы лениво поднимал глаз и ухо, но тут же отворачивался, положив морду на скрещенные лапы.
— Ради всего святого, Джаред, мы оба знаем что это пёс бесполезен. Сходи, наконец, за почтой, — сдержанно попросил Джеральд, усаживаясь на стул.
Джареду ничего не оставалось делать, как подняться, но в кухню вошёл уже полностью одетый Дженсен в чёрных брюках и светло-синей рубашке с галстуком-бабочкой иссиня-чёрного цвета. В руках у юноши была кипа бумаг.
— Доброе утро всем. Отец, твоя почта, — Дженсен вручил Джеральду газеты и счета. — Пап, — парень положил руку на плечо Дона и поцеловал в щёку. — Пахнет вкусно.
Дон улыбнулся и кивнул.
Завтрак прошёл под фон телевизора и тихое лязганье столовых приборов о тарелки. В девять родители отправились на работу, юноши — в школу.
∞ † ∞
Перед первым уроком на школьном дворе было достаточно людно. Солнце продолжало слепить, несмотря на то, что воздух был прохладным и стояла середина осени. Отовсюду слышались голоса, повторяющие произведение Гревилла: — …И как Природа всё смешала жутко, — продолжал один голос. — Веленья страсти с прихотью рассудка! — закончил второй. — Жаль, к началу не успели, — вздохнул Дженсен, рассматривая компанию из троих, которые дурачились, оккупировав крыльцо школы. — Зачем же двум дала Природа власть? Её вина, что правят Ум и Страсть! — Мэтью прижал руки к сердцу и покосился на подошедших близнецов. — А вот и наши Ум и Страсть! Как прошли выходные? Джаред фыркнул и закатил глаза в ответ на дурачество друга. Дженсен улыбнулся всем, присаживаясь на крыльцо. — Смотрю, ваши прошли за учением сонет, чтобы подчистить хвосты, — ответил юноша. — Да, хорошо иметь Дженсена, который заставит всё сделать вовремя, — вздохнул Осборн. — А кому-то приходится учить этот бред. — Дженсен, встань с крыльца, холодно, — Джаред стрельнул глазами на брата. Омега недовольно сжал губы, но встал, принимая руку Джареда. — Вам номер не снять, мальчики? — Оффенхаус был самым ершистым, но самым добрым из их компании. И частенько он заставлял холодок пробегаться по коже. И вовсе не от того, что обладал такой же силой, как Дженсен — такой силой они обладали вдвоём на весь штат, как минимум. Но Джимми был весьма проницателен и догадлив при всей своей колючести. Альфа мог что-то подозревать. — А листьев тебе в рот не затолкать? — беззлобно буркнул Джаред, косясь на Дженсена. Брат медленно, едва заметно качнул головой, и Джаред стал остывать. — Ладно. Думаю, всю литературу мы будем слушать, как многие из вас рассказывают эту ересь. Джен, может, ну её? Дженсен укоризненно глянул на брата, и Джаред уже был готов к отказу, потому что друзья были правы: брат действительно чересчур правильный. Это значило: никаких откладываний уроков, вечный, какой-то монохромный порядок и соблюдение всех жизненных правил. Правда, правило «не лгать» ими было немного подзабыто. Трудно было бы сознаться родителям в их половой связи. Ещё сложнее — в душевной. Джаред с нетерпением ждал восемнадцати лет. Они с Дженсеном станут более автономными и смогут жить вместе после школы, в общежитии университета. Они пока не думали точно, куда хотят, лишь предполагали. Но ясно было то, что учиться они будут вместе. И это значило — никакой боязни каждую минуту, что родители узнают. Дженсен тоже хотел жить с Джаредом без страха. Они любили родителей, но иногда просто не могли насладиться друг другом так, как нуждались в этом. Их сила бурлила внутри, не имея возможности выплеснуться, и часто это заканчивалось тем, что Джаред срывался на отца, и тогда оба альфы пылали, один почти в прямом смысле, пока не появлялись Дон и Дженсен. Поэтому они улучали как можно больше свободного времени вместе. И Дженсен, пересиливая свою совесть, заставляя себя перешагнуть этот Рубикон, кивнул: — Хорошо. Джаред просиял, и Дженсен, чувствуя, как начинает таять под этим взглядом, позволил себя увести под пристальным взглядом Джимми.∞ † ∞
Возле столовой было тихо и тепло. На длинных мягких креслах сейчас не сидел никто. Школа казалась тихой, как затаившийся хищник — думаешь, что вот прозвенит звонок и коридоры наполнятся бешенным бесстыдством, какофонией чужих голосов и звуков, что так претили уединению двоих. Джаред сидел, облокотившись на мягкую спинку оранжевого кресла. Дженсен, сняв слипоны, лёг брату на колени, прикрыв глаза и сложив руки на животе. — Знаешь, Джей, у меня завтра течка начинается, — тихо проговорил Дженсен, вздохнув. — Отец всё ждёт момента, когда сможет раскритиковать альфу, выбранного мной. А папа, мне кажется, всё подозревает. — Я помню, — Джаред запустил руку в волосы брата, перебирая мягкие пшеничные пряди. — Не знаю, что делать, Дженсен. Я просто потерян. Нам осталось несколько месяцев до восемнадцати, но родителям всё равно придётся врать, даже если мы будем от них далеко. И я честно не знаю, что делать с твоим эструсом. Ты знаешь, чего я хочу. Я знаю, чего хочешь ты. Но мы не можем этого получить, потому что у нас есть всего два часа до прихода родителей после школы. И это рискованно. Дженсен вздохнул: — Хочу алых пионов. — Будут, — уверил Джаред, поцеловав брата в мягкие, приоткрытые губы. — Как насчёт снять номер в отеле на другом конце города, куда они точно не сунутся? Скажем, что уходим ночевать к Мэтью на мальчишник, он прикроет. — Хорошая идея. А что мы скажем самому Мэту? — Придумаем, — Дженсен чуть дёрнулся и сморщил нос. Джаред сразу всё понял, положил руку на живот брата, нырнул пальцами под рубашку и погладил низ живота: — Уже начинает болеть? Дженсен кивнул: — Поцелуй меня. Джаред склонился над братом, поглаживая живот, и, оглянувшись, поцеловал Дженсена, смакуя прохладный вкус снежинок на губах брата. Всего на какое-то мгновение ему показалось, как что-то чёрное мелькнуло за углом, но это движение было таким быстрым, Джаред едва уловил его боковым зрением, как взмах крыла колибри, поэтому решил — показалось. Обнял брата за плечи, углубив поцелуй, с наслаждением изучая сладость рта Дженсена раз за разом, пока им стало не хватать воздуха. — Странно, что я не думаю, когда целую тебя, о том, что целую самого себя. Практически. Ты для меня что-то совершенно иное, но неотделимое от меня, половина моей души, моего разума и моего сердца. — Жаль, что никому этого не понять больше, кроме нас, — вздохнул Джаред, поглаживая пальцы брата. — Я согласен с тобой. За углом снова что-то мелькнуло и Джаред подавил в себе тревожный позыв. — Что такое? — Дженсен вмиг почувствовал настроение брата — стало слишком жарко. — Всё хорошо, — Джаред улыбнулся. — Показалось. «Как человеку отвести удар? Уйти от искушений и от кар?» — пробубнил Джимми строчки «хора священников» и глубоко вдохнул расплывающийся тонкой серебристой нитью запах Дженсена. У него больше не было сомнений о природе чувств братьев, но он грешен, как и все. Чужое трогать плохо, но Дженсен… невыносимо красивый омега, нежный, ледяной, немного отстранённый ото всех. Он только подогревал этим интерес к себе. А Джимми был любопытным альфой.
