Глава 10. Неожиданное завтра.
7 декабря 2015 г., 18:11
«Тяготение... От тяготения - нет спасения. Тяготение... Нет спасения без платы за него».
За названием недели, которую Юнги провёл без Хосока, Тэхён обязан был обратиться к русской литературе. «Хождение по мукам» – вариант идеальнейший. Потому как Юнги хоть и старался держаться молодцом, шутить, как прежде и даже подбадривать Тэхёна, но тут же мрачнел и потухал, стоило его оставить одного. Слушая на повторе акустическую версию «Placebo – Special K», он погружался с головой в свои мечтания, проживая в режиме «дом-работа-дом» практически каждый день. Ему уже не могло хватать виртуальности после пережитого. И Тэхён это прекрасно понимал. В целом же, состояние Шуги опасений не вызывало: как только Хосок освободился, и их регулярные встречи возобновились, старший расцвёл и заулыбался. ― Сакуры цветение в начале декабря? Чудо или потепление глобальное? ― сочинял Тэхён хокку на ходу, на что Юнги старался не обижаться, но подзатыльники давать точные. В жизни самого Тэхёна весна ещё не наступила. Зато он устроился на работу и весьма успешно. Быть художником в детском клубе – оказалось не только денежно, но и увлекательно. Дети от Тэхёна не отставали, постоянно приглашая в игры и облепляя со всех сторон, они видели его насквозь и принимали за своего. Однако по возвращению домой, Тэхён постепенно терял улыбку и начинал ковырять одну и ту же мысль: Чон Чонгук. До Рождества оставалась какая-то неделя. Вокруг огоньки гирлянд, толчеи возбуждённого празднеством народа, сутолока и шум, запах хвои и мандаринов. Припорошенные снегом улицы, лёгкий морозец щипает щёки и нос. Удивительное, волшебное время! Волшебством для Тэхёна было и приглашение Хосока – они с Юнги собирались в день прилета Чонгука отмечать «своё» Рождество, так как в сам день – двадцать пятого числа, каждый обещал ужин семьям. Тэхён не стал отказываться: не нашёл убедительных причин. Назначенный день наступил. Вестибюль аэропорта прогонял массы людей по эскалаторам и голосил эхом из диспетчерской. А Тэхён стоял, уцепившись за плечи Юнги, пока тот болтал с Хосоком и распивал кофе, и в каком-то волнующем предчувствии поглядывал на информационное табло, где вот-вот должен был щёлкнуть рейс Чонгука. Когда это свершилось, они немедленно отправились его встречать. Какие странные чувства охватили Тэхёна, когда Чонгук появился на горизонте. Реальность будто расплывалась перед ним, и недюжинное волнение брало верх, превращая в маленького мальчика, который боится спугнуть сидящую на цветке прекрасную бабочку. Сейчас ему хотелось закрыть глаза и, открыв их, удостовериться, что это и вправду он, а не мимолётный сон. Он боялся, боялся, что он исчезнет. Но нет, не сон, Чон Чонгук здесь, как ни жмурься, настоящий и вполне себе живой. Он уже успел забрать свой багаж, когда Хосок с криками: «Как же ты вымахал, засранец!» побежал к нему обниматься. ― Представительный с виду мужчина, а ведёт себя как девочка-подросток, ― выразил своё негодование Юнги и, ухватив Тэхёна за рукав, потащил за собой. ― Хватит тушеваться, Ким Тэхён, и лицо попроще сделай. Хосок с блаженной моськой повис на брате, обнимая его за свободную руку, и напоминал маленькую приставучую коалу, что не могло не умилить. ― Хосок-а, может отпустишь наконец? Ещё успеешь меня помять, ― сказал серьёзным голосом Чонгук, ― я поздороваться хочу. ― Всё такой же вредный, ― обиженно пробубнил Хосок, освобождая брата и подходя к Юнги, ― только посмотрите на него, обижает старшего брата у всех на глазах! ― Королева драмы, успокойся уже, ― улыбнулся ему Чонгук. Тэхён как заворожённый смотрел на Чонгука, изучая каждый миллиметр его тела, каждую складочку на одежде. Одет он был довольно просто, но со вкусом: угольно-серая парка с белоснежным мехом на капюшоне, обыкновенные прямые синие джинсы, пшеничного цвета тимберлэнды и красная вязаная шапка с лаконичной надписью «Brownbreath». Кожа загорелая, телосложение – крепкое-атлетическое, ко всему прочему, он был на пол головы выше Тэхёна. После краткого знакомства с Юнги, он перевёл взгляд на притихшего в сторонке созерцателя. Придирчивое оценивание авторства чёрных глаз отозвалось во тэхёновом рту зарождением пустыни, воздуха стало чертовски не хватать, а колени предательски задрожали. Несколько секунд ещё никогда не длились так долго. Но Тэхён не подал виду, что робеет, натянув радушную улыбку. ― Чон Чонгук, ― представился он, протягивая руку Тэхёну, ― я очень рад тебя видеть вот так, вживую. ― Ким Тэхён, ― Тэхён ответил тем же жестом, и Чонгук галантно подхватил его ладонь, мягко пожал. Не отпустил так запросто, вглядываясь в лицо Тэхёна, как будто впервые. Парню пришлось неволей опустить глаза, он был не виноват, что Чонгук не смотрит – а сжигает… ― Нихуя себе, какие вы ребятки официальные, нам бы ещё по костюму и прям два премьер-министра, ― не смог удержаться Юнги, и Хосок поддержал его смехом. ― Ой, молчал бы ты, ― Тэхён злобно зыркнул на Шугу. ― Если я молчать буду, то кто тут что скажет дельного? Ты, что ли? ― горделиво усмехнулся тот. Между ними повисло грозовое облако, исчезнувшее благодаря ребяческому обмену любезностями: обоюдному показыванию языка. ― Чего мы стоим-то? Поехали уже! Все за мной! ― решительно заявил Хосок и, схватив Юнги за руку, бронепоездом устремился к выходу. Бедный Юнги успел лишь оглянуться, в его взгляде так и читалось «боже, убейте меня, пожалуйста». А Чонгук и Тэхён молча переглянулись и направились за ними. Хосок уже успел поймать такси и пританцовывал перед Юнги. Закинув чемодан Чонгука в багажник, они рассредоточились в машине. Так получилось, что Чонгук сел на переднее сидение, а Тэхён оказался между влюблённой парочкой. Хосок назвал адрес, и машина тронулась. Некоторое время они ехали в тишине, уткнувшись в телефоны. Но когда светофоры стали задерживать в мелких пробках, водитель решил разбавить гнетущую атмосферу. О чём вскоре пожалел. ― Ребята, вы не против, если мы послушаем радио? Парни равнодушно пожали плечами и закивали. Спустя пару минут Хосок попросил сделать погромче. По радио заиграла «Sung Eun – 해줘요». ― О-о-о! Я знаю эту песню! ― возбуждённо вскричал Хосок и начал нечеловеческим голосом подвывать мимо нот, вовсю пританцовывая, насколько позволяло место. ― Танцуют все! ― Начало-о-ось, ― протянул Юнги, прикрывая лицо руками, но не прошло и пары секунд, как и он был полностью захвачен строками этой песни. Или возбуждением Хосока. Одно другому не мешало. Убийственно серьёзного до некоторых пор Тэхёна, запихали задами и затолкали локтями, так что ему тоже пришлось подключиться к сумятице и мстить. Но он вошёл во вкус и очаровался песней не меньше спутников. ― А и правда, крутая песня! ― размахивая руками, заключил он и забасил припев. Чонгук и водитель посмотрели назад, а потом друг на друга, одновременно вздохнув. Сказать, что Чонгук сгорал от стыда – ничего не сказать. Три взрослых парня на всё такси орали треклятую песню и привлекали внимание водителей из других рядов, а на светофорах – и прохожих. «Они в Корее все такие, что ли?», ― горько подумалось Чонгуку. Но где-то к окончанию представления он нашёл происходящее забавным. Когда песня закончилась, все, включая водителя, громко засмеялись. Тэхёну показалось, впереди сидящие поддержали из вежливости. Тем не менее, Чонгук даже похлопал, смотря Тэхёну в глаза, и тот смутился, посчитав своё поведение нелепым. Но что терять, если Чонгук уже видел его танцы в комнате однажды… глупее уже перед ним и не выставишься. Доехав до места назначения, Тэхён вылез из машины с открытым ртом. Перед ним возвышался гигантский многоэтажный дом, один из стеклянных исполинов фешенебельного района. Лифт бесшумно доставил их на двадцатый этаж, и парни прошли в двухэтажную квартиру Хосока. На пороге их по-хозяйски встретила очаровательная бенгальская кошка по имени Холли, завидев которую, Юнги сразу же расплылся в широкой улыбке. ― Ох уж этот кошатник, ― тихонько вздохнул Тэхён. В центре виднеющейся столовой – глянцево-белый овальный стол под будущее пиршество, в углу пышная блестящая ёлка. Атмосфера праздничности настраивалась с айпода на домашний кинотеатр: Хосок ставил музыку на фон и подбадривал всех хлопками в ладоши. Откуда в нём было столько энергии – загадка. ― Чувствуйте себя как дома, не стесняйтесь, ― радушно объявил Хосок, обводя просторную гостиную руками, и скомандовал: ― Чонгук-и, вещи бросишь пока в моей спальне. Осмотритесь и давайте за работу, вечером гости подгребут. ― Хосок, я заодно душ приму, ― устало предупредил Чонгук, ловко складывая ручку чемодана и подхватывая поклажу на руки. ― Давай, но не задерживайся, ― Хосок незаметно подмигнул брату, ― а то всё веселье пройдёт мимо тебя. Чонгук поднялся на второй этаж, в то время как Хосок и Тэхён прошли на кухню, оставив Юнги в гостиной, о чём последний ни разу не пожалел. Он балдел на мягком кожаном диване с Холли на коленях. Только Юнги и кошка, а остальной мир подождёт. Хосок помогал Тэхёну выкладывать еду из оставленных прислугой пакетов. Часть ужина он заказал на дом, другую же решил приготовить сам, решив, что будет куда интереснее сделать что-то обыкновенное в компании друзей. Тем более, ему редко когда удавалось похвастаться умением готовить. ― Ну и как тебе мой брат? ― поинтересовался он у Тэхёна. ― В каком смысле? ― Он же такой очаровашка, не правда ли? ― Хосок лукаво заулыбался, чем вызвал конфуз. ― Да, кто ж спорит… Он и правда очень… красивый, вот, ― выдавил Тэхён, прячась за листами салата. ― Ладно-ладно, ― Хосок решил не добивать беднягу, ― не буду со странными вопросами приставать. Я так понимаю, ты уже подписался мне помочь: помой овощи, а я пока проверю, не замучил ли Юнги мою бедную кошку, заодно песню сменю. ― Оки-доки йоу, ― ответил ему Тэхён, показав знак «piece» и закатал рукава. В квартире на всю заиграла «Flo Rida - GDFR», от которой Тэхён невольно начал пританцовывать у раковины, а затем в столовой с тарелками, которые по поручению Хосока следовало расставить на тридцать персон, пока они с Юнги заняты готовкой. В порыве танца Тэхён даже и не заметил, как к нему сзади подошёл Чонгук. Резко развернувшись за новой стопкой тарелок, он в очередном па встретил носом подбородок Чонгука и, моментально отпрянув, врезался в ребро стола, опасно прогибаясь назад, отчего Чонгуку пришлось придержать его за талию, склониться следом. Между ними расстояние в ладонь и барабанная дробь в висках. Тонкий запах апельсина и карамели. Смуглая кожа была ещё влажная после душа, волосы мокрые и взъерошенные. Тэхён даже видел, где у Чонгука расширены поры на коже и сколько ресничек склеилось от воды в треугольники. Чонгуку же видно, как вспыхнули огнём тэхёновы щёки, почувствовал, как от его волнения сильнее забился пряный аромат духов. Тэхёна шатало даже после того, как Чонгук помог принять вертикальное положение. Он ещё посмел стоять перед ним в застёгнутой не до конца красной клетчатой рубашке, из-под которой виднелись заманчивые ключицы. Тэхён в панике, в полуобмороке. ― Ты чего меня так пугаешь?! ― возмутился он, потирая нос. ― Музыка так орёт, что я даже не услышал, как ты подошёл, чуть не побили китайский фарфор, чёрт... На самом деле разбитым остался Тэхён. ― Извини, ― мягко улыбнулся Чонгук. ― Во-первых, я не специально, во-вторых, фарфор не китайский, а в-третьих, давай, я тебе помогу. Не посмев отказать, Тэхён кротко кивнул. Дрожащими руками стал укладывать приборы и снова обмер, задумавшись, после услышал: «Осторожно». Чон подошёл к нему со спины и, слегка прижавшись, плавно опустил тарелку, заключая Тэхёна в невольные объятия без касаний. Парень вздрогнул и подумал, что все эти выходки не дадут ему дожить и до утра. Несмотря на то, что сервировка стола стала напоминать игру в догонялки, где Тэхён уклонялся от близости с Чонгуком, а тот его нагонял и норовил застать врасплох, они довольно быстро справились с задачей. ― Не понял, куда опять подевались эти двое? ― Тэхён вышел из кухни недоумённым. ― Ну, когда я проходил мимо, они целовались в гостиной. Так что, скорее всего они всё ещё там, ― ответил Чонгук и пожал плечами. ― Давай тогда не будем им мешать и сделаем всё, что в наших силах. Он отвернулся к тумбе с коробками, откуда следовало извлечь принесённый курьером заказ из ресторана. Тэхён в отличие от преспокойного Чонгука остро реагировал на всякие там «целуются», покрывшись мурашками. И в то же время он всем сердцем был рад за друга. На пару с Чонгуком они проследили, чтобы готовящиеся Юнги с Хосоком деликатесы не выскочили на плиту, а заказанную пищу уложили в красивую посуду. Вскоре стол был почти заставлен. Довольные работой, они заговорили на обыденные темы. В этот момент зашёл улыбающийся во все тридцать два Хосок и следующий сразу за ним Юнги с Холли на руках. ― Мне кажется, влюбился наш Юнги, ― ахнул Тэхён, ― но она слишком пушистая для тебя. ― Не смешно, ― обиженно сказал Шуга, выпуская кошку из рук. ― Когда вы успели всё сделать? ― Когда вы там… ― замялся Тэхён. ― Вовсю обменивались микробами, ― ввернул Чонгук, и Тэхён поблагодарил его за помощь взглядом. Юнги покраснел, а Хосок притянул его к себе и обратился к младшим: ― А вы завидуйте молча. Мы тут сами закончим, идите пообщайтесь. И это, Чонгук, ты бы высушил голову, тут не жарко, простудишься. ― Хорошо, мамуль, ― скривил рот Чонгук, но, конечно, никуда не пошёл. Их буквально выставили за дверь кухни, поэтому ничего не оставалось, как ждать прихода остальных гостей, мило беседуя обо всём на свете. Они сели друг против друга и ловили каждое слово. Вокруг Тэхёна витала такая нежная и тёплая атмосфера, что Чонгук даже задумался о том, как ему давно не было так безмятежно и уютно рядом с кем-либо. На расстоянии никакая сила современного технического прогресса не могла передать всего магнетизма Тэхёна. С экрана на него часто смотрел холодноватый непостижимый чудак. Но в реальности парень не выглядел десятикратно уставшим и пугливым хикикомори, перед Чонгуком он искрился разноцветной мозаикой на солнце. Его бархатный голос, искрящиеся радостью глаза и чуть детская манера говорить, восторженные жесты и искренняя улыбка, с чувством юмора Чонгука превращающаяся в дивный смех - всё в нём манило, его хотелось просто обнять и не отпускать. Вскоре закончились приготовления, и подъехали друзья Хосока – в основном, довольно приятная молодёжь. Вечеринка официально была начата разбитым о пол бокалом и хлопнувшей пробкой шампанского. Стол был тут же расхвален, загремела посуда, зашумели разговоры. Первым поднялся, чтобы произнести тост, хозяин квартиры. ― Я всегда очень рад вас всех тут видеть, поэтому давайте же выпьем за встречу! После чего он наклонился к Юнги, положив руку на плечо, и шепнул на ухо: ― Сегодня ты ни грамма не пьёшь, давай пожалеем твой организм. Быстрым движением Хосок перехватил бокал с шампанским и заменил его вишнёвым соком. ― Ну спасибо, ― растянул губы в улыбке Шуга, почувствовав себя единственным представителем детского утренника. Зазвенели столкнувшиеся бокалы. Атмосфера тёплой дружеской компании вызвала у Тэхёна чувство, будто он находится на морском побережье. Нежный бриз лёгкости и свободы и ясно-голубое небо без единого облачка, словно счастливое будущее, которое его ожидает. Развлечения сменялись одно за другим: устраивались конкурсы, в которых Тэхён оказывался в одной команде с Чонгуком, и им удавалось побеждать, пели в караоке, устраивали дэнс-батлы, а алкоголь тем временем ударял в головы и смешивал знакомых с незнакомыми. Вечер не задался только у абсолютно трезвого Юнги, у которого Хосок весь вечер отбирал спиртное, зато в награду давал ему страстные поцелуи вдали от чужих глаз. Чонгук снова выбил все цели в игре на «Xbox», обеспечив команде победу, и на радостях Тэхён кинулся ему на шею, хохоча во все горло. В этот момент Хосок объявил в микрофон время танцев: ― Танцуем с теми, к кому сейчас прикасаемся! Или с теми, кто прямо рядом! Тэхён медленно стал терять улыбку, чувствуя, как чонгуковы руки надёжно обвивают талию, намекая на неизбежный танец под «Tablo – Tomorrow (Feat. Taeyang)». Тэхён сомкнул руки на его шее, с битом песни слыша, как разрывается под рёбрами сердце. Он глянул в сторону: Юнги с Хосоком кружились в центре, как они подходят друг другу! ― Может быть, будешь смотреть на меня? ― Чонгук осторожно взял его за подбородок, обратив на себя внимание. ― Мы всё-таки партнеры. Тэхён потерял дар речи, каким-то чудом ему удавалось переставлять ноги в танце, каким-то образом он не потерял сознание. Наверное оттого, что Чонгук был слегка пьян, ему так важна эта рискованная близость в считанные сантиметры. Близость вкусно пахла Чонгуком, отдавалась твёрдостью его мышц, дурманила. И опьяняющая темнота скрыла их воспалённое дыхание, чуть прижгла кожу в соприкосновении. Тэхёну было нужно много-много таких минут, он хотел песню на повтор, на вечность, и быть продолжением Чонгука, не прятаться больше по углам и рисовать счастье в одних рисунках, не топиться в сырости неизлечимой осени. Чонгук же клялся себе, клялся, что такого «завтра» у него никогда не будет, он не допустит… Но безотрывно продолжал смотреть в доверчивые глаза Тэхёна, подёрнутые хмельной пеленой. Какие же у него завидные длинные ресницы! Чонгук таких ни у кого ещё не видел. Влажные губы робко шепнули его имя. ― Чонгук-и… И он захотел украсть этот чувственный голос. Песня ли вскружила им головы, алкоголь, но в какой-то тягучий сладостный миг, обоим захотелось вырваться из душных стен и взлететь выше. В самое небо, где они – свои. Тэхён ничего не мог поделать с очевидным трепетом, и на последнем такте песни Чонгук чуть наклонился к его губам, желая запомнить контур, проверить на мягкость, и почувствовал, как тэхёновы ногти мягко скребут ему шею, ощущал, как в руках дрожит перегревшееся тело. Но танец объявился закрытым, и Тэхён с усилием отшатнулся, лепеча извинения и торопливо скрываясь в толпе виноватой Золушкой. Чонгуку удалось поймать его только глубокой ночью, когда Хосок уже размещал подвыпивших гостей по комнатам. По иронии судьбы (или Хосока) Чонгуку и Тэхёну досталась небольшая гостевая комнатушка на втором этаже. Она таила в себе одну опасность – двуспальную кровать. Чонгук думал, что придётся спать на полу, а то и под лестницей, но Тэхён уже успокоился, напялив маску полнейшего бесстрастия. Судя по всему, он добавил ещё алкоголя в кровь, а потому, как только они завалились по разные стороны, заныл: ― Я так устал… Ноги болят от этих танцев, да и голова кругом. Кажется, я перебрал. ― А я человек непьющий, если бы не праздник, я бы и не искушался, ― поддержал разговор Чон и протяжно зевнул. ― Вот курить – да, этим делом балуюсь. ― А я наоборот, от сигаретного дыма меня выворачивает наизнанку, что-то в этом есть такое, психологическое, ― Тэхён поморщил нос. ― В старших классах пытался – бросил, зато алкоголик со стажем. Как-то раз пошли мы… И Тэхён затих, услышав, как сопит Чонгук. Заснул. Легче от этого не стало. Маска треснула. Тэхён позволил себе придвинуться поближе, чтобы развенчать миф, который терзал его всё время, пока они знакомы. Понимая, что изрядное опьянение чревато, он остановился на пяти сантиметрах, которых вполне хватало, чтобы разбудить Гука одним вздохом. Пристальное разглядывание умиротворённого лица ответило Тэхёну на все вопросы. С Чонгуком он сам не свой. Сходил с ума там, в сети, а в жизни и вовсе потерял голову. Всё так однозначно, что в это трудно поверить. Поэтому он резко поднялся и, сделав вывод, что здесь он ни за что не уснёт, спустился вниз, к барной стойке. Несмотря на бурную попойку, сон всё равно был быстрым. Время пробуждения совпало с появлением Юнги, грызущим чипсы над ухом и смотрящим выпуск новостей. ― О, пьянь, доброго утречка! ― Пошёл ты… ― Тэхён массировал пальцами взрывающиеся виски. ― Ненавижу. ― Я когда зашёл только, ты храпел как слон, ― хохотнул Юнги. ― Вот за что я люблю быть трезвенником: самый смак приходится в наблюдениях за такими, как ты, поутру. Тэхён, стерпев, молча прошёл в ванную, вернулся чуть более свежим и попросил налить ему чая покрепче. ― Вот думаю, как хорошо, что я с Хосоком не ночевал, он по пьяни вообще без тормозов… ― охотно поделился Шуга мыслями и подал другу чай. Пригубив, Тэхён рассеянно кивнул, его Страна Чудес пребывала в хаосе. Сев напротив и зажевав мандарин, Юнги с запалом поинтересовался: ― Ну а как ночка у вас с Чонгуком вышла? Тэхён перестал жевать стыренную дольку мандарина. Шуга тоже. ― Что ты сказал? ― прищурился Тэхён. ― Что я сказал?.. ― Юнги сглотнул. ― То есть, вы спали с Хосоком раздельно. А теперь ты у меня спрашиваешь, как моя ночка с Чонгуком… Докопавшись до сути, парень рассвирепел. Он грузно поднялся, собрал с пола подушки, мишуру и мягкие игрушки. Юнги призвал его к спокойствию. ― Тэхён-а, да чего ты взъелся? Мы же как лучше… ― он поднял руки вверх. ― Ах вы ж хитрожопые ублюдки! Ты знаешь, что я пережил?! ― он швырнул в него подушкой. ― Убью! Это был бой не на жизнь, а на смерть. В ход пускалось всё, что не выглядело убивающим, но вред наносящим. Почёсывая живот, Хосок спускался с лестницы. Он немало удивился, когда увидел Юнги, скачущего антилопой Гну по гостиной и уклоняющегося от летящих в него предметов, и расшвыривающего вещи яростного Тэхёна, мчащегося следом. При этом угрозы касались и Хосока. Он вжал голову в плечи и засобирался уйти обратно в спальню, как вдруг ему в голову прилетела мягкая игрушка, вынудившая обернуться. ― А ну стоять! Спускайся, Чон Хосок! Живо, мать твою, спускайся! ― Каналья!.. ― в сердцах выдохнул Хосок и повиновался. Он попросил у Тэхёна прощения таким образом, что у того не осталось сил злиться. Да и устал он, выместив гнев на Юнги. К часу их тотального примирения появился и Чонгук – выспавшийся и отдохнувший. ― Из кого бесов изгоняли? ― Чонгук оглядел беспорядок вокруг. ― Из меня… ― поднял руки завалившийся замертво Шуга. ― Давно пора, ― добавил Тэхён. Он не смог посмотреть Чонгуку в глаза и понадеялся, что тот ничего не вспомнит или хотя бы не будет напоминать. Когда гости разъехались, и дом был прибран, Хосок уже имел полноценный план развлечений на каникулы. Тэхён не знал, радоваться ему или умирать от того, что ещё неделю он будет бок о бок с Чонгуком. Но того, похоже, это приводило в восторг, потому что когда их взгляды случайно встретились, Тэхёну досталась приветливая нежная улыбка, какой Чонгук уже давно никому не улыбался.
