Никогда больше

«Ничего, я найду такого, как ты, Я тоже желаю тебе только лучшего, Не забывай меня, прошу».

      Бесцельное шатание по городу стало неплохим, если не идеальным, времяпрепровождением для Тэхёна. К концу дохуячасовой практически полностью пешей прогулки он уже было подумал, что его бедные ноженьки отвалятся нахрен или оторвутся от тела и своим ходом побегут в тёплую кровать отдыхать. Но этого не произошло, к величайшему удивлению. Вероятно, в этом даже замешана магия. Уличная магия и Дэвид Блейн.       Как Тэхён и подозревал, Ким Намджун оказался на редкость интересным и эрудированным собеседником. Парень никогда в жизни не слышал, чтобы кто-нибудь так интригующе рассказывал о хот-доге «из того ларька, который ты увидишь через три поворота и один пешеходный переход». Хот-дог, который в итоге оказался настолько вкусным, сравнимым с пищей богов, что Тэхён ограбил Намджуна ещё на один, в сердцах пообещав, что обязательно отдаст деньги по возвращении в Сеул. Намджун сосиску, конечно, купил, но взамен заставил рассказать увлекательную историю о том, как «грейт» турист проебался сам и кошелёк тоже. Тэхён сначала поломался пару минут как песочное печенье, но в итоге всё равно поведал во всех подробностях о своём не менее «грейт» провале. Тэхёну было очень неловко говорить Намджуну о том, что он как круглый дурак банально не закрыл ёбаный карман, в который сунул кошелёк, и его либо кто-то спёр, либо он тупо вывалился, что даже больше вероятно.       По завершении захватывающей дух истории парень ожидал чего угодно: смеха, издёвок, «ебать ты лох», но не сочувствующего взгляда и парочки сердечных похлопываний по плечу, после чего Намджун хмыкнул и заявил, что «ты, Тэхён, ещё легко отделался, я вот паспорт потерял в первые же три часа пребывания в Сан-Диего, восстанавливать пришлось, а пока ждал, чувствовал себя гастарбайтером, который срочно должен что-то построить», и тогда пришла очередь Тэхёна утешать похлопываниями и понимающими вздохами. Позже Намджун назвал этот момент «минуткой грусти и заебатых воспоминаний», и Тэхён не смог не согласиться со столь точным определением.       А потом Намджун потащил его в зоопарк, вход которого украшали гигантские панды, жующие листики бамбука. Это был не просто зоопарк, а исполинских размеров зоопаркище! Раньше Тэхён уже посещал подобное место с мамой в Сеуле, но даже у повидавшего человека глаза полезли на лоб, а челюсть неумолимо отвалилась нахрен от такого разнообразия флоры и фауны. Огромные загоны-вольеры-клетки, гигантские поля, бесчисленное количество различных тропинок и дорог, зоновое разделение. Это место действительно восхищало своими габаритами и содержанием. А ещё там есть магазинчики со стаффом, где можно было купить всякую фигню с животными, начиная от кружки с лягушкой, заканчивая плюшевым кенгуру во весь рост!       Пока они прогуливались по главной дороге, Намджун признался, что за все годы проживания в этом городе до сих пор сам не видел всех, кто здесь обитает, но мечтает добраться-таки до белых медведей, находящихся на другом конце зоопарка. «Вызов принят», — сказал тогда Тэхён, поправляя солнцезащитные очки и натягивая тёмную шапку чуть ли не до самых бровей (этакий элемент сеульской моды). В парне было много решительности до тех пор, пока они не дошли до «Азиатского прохода», который был лишь на середине пути. Посмотрев на карту, потом на время, а затем на Намджуна, откровенно уставший идти Тэхён с крайне невозмутимым лицом заявил: «Я заебался пиздовать, давай вернёмся сюда завтра». На что гид рассмеялся, сказав, что обещает себе дойти до туда уже пару лет и что, видно, не судьба. Тэхён на это лишь насупился и, подхватив Намджуна под руку, потащил вон из зоопарка, приговаривая, что тот обещал ещё караоке и литры спирта. По пути они всё равно зашли в магазинчик, и Намджун купил Тэхёну пушистый брелок с тасманским дьяволом, который тот сразу повесил на ключи и назвал Моней.       Они неторопливо шли к выходу из зоопарка, Намджун яростно размахивал руками, на манер Шаляпина вещая ржущему аки гиена полосатая Тэхёну о невъебенности именно этого караоке-бара. Громко, с чувством, с толком, с расстановкой. Тэхёну даже на секунду показалось, что слова «охуенный», «ёбаный» и «пиздец» вполне можно пропустить через самую строгую цензурную цензуру, если их произнесёт именно Намждун, так натурально у него получалось. Настроение у обоих Кимов побило рекордную высоту, выше только звёзды и школьники под спайсом. Тэхён уже не помнил, когда в последний раз так смеялся, у парня было острое ощущение, что кто-то сверху (а может и снизу) побаловался яркостью, выкрутив на абсолютный максимум. С Намджуном было так легко, что Тэхён бы даже посмел сравнить его с Юнги, но не в этой жизни, естественно. Парень хоть и был крайне благодарен гиду, сделавшему его день таким запоминающимся, но жить-то хотелось (даже если не всегда).       — Знаешь, Намджун, у меня такое чувство, что жопные мышцы накач… — Тэхён резко замолк на полуслове и встал, словно вкопанный, слегка приоткрыв в изумлении рот. Он медленно моргал, смотря в знакомые до боли глаза напротив. Тэхёново сердце забилось в груди, как израненная птица в золотой клетке, а воздух стремительно покидал его лёгкие.       Боковым зрением заметивший пропажу своего компаньона Намджун обернулся и непонимающе посмотрел на парня, чьё лицо ещё минуту назад светилось счастьем, а теперь напоминало грозовую тучу в самый ненастный день. Застывший, как каменное изваяние, Ким выглядел так, будто без раздумий готов спрыгнуть с крыши ста пятидесяти двух метрового небоскрёба Уан Американ Плаза. Намджун по своей природе не любил лезть в чужие души без разрешения, но даже ему стало не по себе от такого размазанного состояния Тэхёна, хоть он и не понимал, в чём дело.       — Тэхён, ты чего застыл? — осторожно спросил Намджун, наклонив голову набок, но парень никак не отреагировал. Тогда он подошёл к Тэхёну и, помахав рукой перед лицом, слегка встряхнул за плечи. Тот растерянно захлопал ресницами, сжимая кулаки, и перевёл взгляд на парня.       — А? — Тэхён буквально перестал ощущать связь с этим миром, потому что сейчас он смотрел прямо на Чон Чонгука, которого целовала какая-то неизвестная девушка. Красивая, даже очень. Длинные ноги, светлые волосы, алые губы и глаза цвета морской волны. А ещё она смотрела на Чонгука так же, как смотрит на него Тэхён. Влюблённо. — Да так, ничего.       Тэхён неожиданно рванул вперёд, оставляя недоумевающего Намджуна позади, и специально слегка задел Чонгука плечом. Не из мести. Просто хотел, чтобы его заметили. И Чонгук заметил. Его лицо мгновенно изменилось, лёгкая улыбка испарилась с красивого лица, словно по щелчку изящных пальцев, а тёмные брови сдвинулись к переносице. Парень стал не менее хмурым и обескураженным, чем Тэхён; он не мог и подумать, что так нелепо встретится с человеком, которого намеренно избегает, чтобы разобраться в своих чувствах. Он грубо отстранил от себя Рейчел и, схватив её за руку, буквально рванул к входу в зоопарк.       До Тэхёна долетел заданный удивлённой девушкой вопрос, который он не смог понять в силу не знания английского языка. Зато чонгуково «nevermind» он расслышал достаточно чётко, чтобы стало ещё больнее.       Тэхён шёл вперёд, в наглую расталкивая людей, когда Намджун схватил его за руку и потянул на себя. Парень рухнул в чужие объятия и всхлипнул, не найдя больше сил, скрывать своё состояние.       — Давай нахерачимся, Тэхён. Do you trust me? — спокойно произнёс гид, поглаживая волосы дрожащего от слёз парня. А потом пробасил: — I can show you the world[1]…       — Давай, — пряча заплаканные глаза за чёлкой, пробормотал Тэхён и позволил Намджуну вести его вниз по улице к метро.       — Так получается, что вы переспали, после чего он сразу свалил, а сегодня ты видел, как его засосала какая-то тёлка? — искренне негодовал Намджун, разводя руками.       — Получается, что так. Он назвал её своими многочисленными делами! — полупьяно пробормотал Тэхён, откидываясь на спинку кожаного дивана, и обречённо добавил: — Сука.       На самом деле Тэхён сам не понял, когда успел изложить Намджуну всю их с Чонгуком историю в малейших деталях, начиная с эпичных шаманских танцев со включенной вебкой и заканчивая оглушительным оргазмом со звучным «Чонгук». Вероятно, Ким Намджун был слишком хорошим слушателем, потому что во время всего рассказа внимательно слушал, буквально глядя Тэхёну в рот и лишь изредка задавая простые вопросы, которые не вызывали чувства натянутости и принуждения к ответу. Ему следовало бы пойти в психологи с такими-то талантами, либо же Тэхён был уже достаточно подвыпившим и эмоционально нестабильным, чтобы выложить все карты на стол. Оба варианта были вероятны.       — Тэхён, — позвал парня Намджун, щёлкая кнопками пульта. Ему казалось, что нужно слегка отвлечь парня от алкоголя и дурных мыслей, иначе его придётся тащить на собственном горбу, чего делать не хотелось от слова «совсем». Небольшая эмоциональная разрядка посредством пения и Намджун точно расскажет, что думает о тэхёновых «баранах», точнее «баране». — А давай споём.       — Ну ебать, неожиданное предложение в караоке-баре, — скривил губы Тэхён и залпом допил оставшееся в бокале пиво. — Ну всё, Намджун, крести дырку, такого вокала ты ещё не слышал.       Парень выхватил у гида пульт и начал листать песни в поисках той особенной, которую он споёт. Перескочив на букву «A», Тэхён почти сразу заметил свою любимую Адель, практически все песни которой знал наизусть. Он долго размышлял, какую из них спеть. Разрывался между «Skyfall» и «Someone like you», когда уже прилично заскучавший Намджун отнял у него пульт и включил вторую.       — Ну ты и козёл, — прошипел Тэхён, играюче ударив того по плечу.       — Пой, не залупайся, — отозвался Намджун и уселся поудобнее, подняв со стола бокал светлого.       Комнату, освещённую зелёным неоновым светом, заполнили фортепианные аккорды с мягкими переборами. Тэхён поднялся с дивана, чуть не рухнув обратно, неловко взял микрофон, приоткрыл рот и запел. Сладкий, мелодичный и хрипловатый голос обволакивал всё пространство комнаты, вызывая восхищение и приятные мурашки. В это мгновение для Тэхёна всё изменилось, старый мир просто замер, позволяя фантазии рисовать новый. За прикрытыми глазами искрилась картина того, как Тэхён поёт для Чонгука, а тот ему улыбается и подпевает. Парень почувствовал, как в груди теплеет, ему отчаянно захотелось донести это тепло до настоящего, живого Чонгука.       «Этот засранец прав, — подумал Намджун, наблюдая, словно заворожённый, как Тэхён покачивается в такт и поёт, словно райская птица, — такого вокала я действительно не слышал».       Тэхён так отдался песне, что даже не сразу заметил, что она закончилась. На экране высветилось поздравление и «100 баллов», а за дверью послышались аплодисменты, вероятно, работники бара услышали его пение и остались максимально им довольны, потому что через пару минут в комнату зашла официантка и поставила перед прибалдевшим Тэхёном клубничное пирожное и чашку капучино, сказав «за счёт заведения».       — Это было здорово, Тэхён, я бы переслушал пару десятков тысяч раз, — похвалил парня Намджун, обнимая за плечи. — Но, знаешь, у меня было острое ощущение, что ты хочешь, чтобы в этот момент рядом с тобой был не я, а Чонгук. Чтобы он услышал твоё пение. Даже несмотря на то, что текст о расставании, в том отчаянии, с которым ты пел, звенит желание бороться за свою любовь. И это правильно. Судя по тому, что ты мне рассказал, вы ни разу не говорили о том, что испытываете друг к другу. Я знаю, что ты любишь его, Тэхён, но вот знает ли он? Совсем другой вопрос, верно?       — Но та девушка… — начал было Тэхён, отложив ложку.       — А что девушка? Скажи мне честно, разве вы клялись друг другу в вечной любви или бесконечной верности? А вдруг это ей с тобой изменили, а не наоборот, о таком ты не задумывался? Не знаю как ты, но я считаю, что для начала вам стоит хотя бы поговорить о том, что происходит между вами, а потом уже кричать об изменах.       — Но я ничего не сказал про измены.       — Но хотел, — ввернул Намджун.       — Ладно, хотел, но после того, что ты сказал, мне почему-то легче стало. Я понимаю, что изначально не должен был злиться. Тупо воспринять это как секс без обязательств и всё такое у меня всё равно не получается, и что-то изнутри всё равно гложет, не так сильно, но ощутимо. Я чувствую себя обманутым, что ли.       Тэхён тяжело вздохнул и потянулся за чашкой.       — А я думаю, что он с помощью этой девушки пытался о тебе забыть, смекаешь?       — Не очень, — честно ответил Тэхён, делая глоток кофе.       — Господи, Тэхён, ну ты серьёзно?! Ты живёшь в каком-то другом мире походу. По-твоему, так часто натуральные натуралы просто так берут и целуют парней, а потом дрочат по толчкам?       — С чего ты взял, что он… — Намджун снова его перебил.       — Да потому что он свалил от тебя минут на пятнадцать же, ты думаешь, он тогда посрать присел, что ли? Ладно, окей, пример поглобальнее. Он с тобой трахался. Типа, комон, нет ни одного натурала, который бы трахнул парня. Даже красивого, понимаешь? Натуралов интересуют полные груди и тугие вагины, а не члены и анальные дырки, — слегка раздражённо открыл страшную тайну гид, но сразу смягчился, когда увидел смятение в чужих глазах.       — Фи, как грубо, — Тэхён поморщил нос и с грохотом поставил пустую чашку на стол.       — Это я так максимально утрирую, чтобы до твоей глупой башки дошло, дурацкий Тэхён. У Чонгука к тебе тоже чувства, просто он запутался, и ему нужно помочь в них разобраться. Вы не на съёмках дорамы в две тысячи сто сорок три серии, на протяжении которых вы тупо бегаете друг от друга, трахаетесь и страдаете. Это реальная жизнь, в которой нужно бороться за свою любовь! Если ты хочешь быть с Чонгуком, тебе стоит перестать вести себя, как обиженная школьница, и начать рассуждать, как взрослый человек.       — Сам ты школьница, — театрально протянул Тэхён, позволяя сгрести себя в объятия, и уткнулся в чужую шею. — Спасибо тебе, Намджун. Мне стало намного лучше на душе.       — Ой, иди ты, — усмехнулся Намджун, крепче обнимая вздыхающего парня. — Ещё поплачь у меня на плече.       — А вот и не буду, — отозвался тот, ощущая, что у него появился новый очень верный друг, слегка наглый, иногда бестактный, но бесконечно добрый Ким Намджун.       По возвращении в отель Тэхён написал Чонгуку сообщение:

Кому: Чонгук Знаешь, Чонгук, я больше не хочу скрывать от тебя свои чувства. Я устал пытаться заглушить их. Это бессмысленно и делает лишь больнее. Я люблю тебя, и теперь буду бороться за свою любовь. Надеюсь, что ты ответишь мне, когда разберёшься в себе.

      Чонгук сообщение прочитал мгновенно, но ничего не ответил.       До отправления оставалось около пятидесяти минут, а Тэхён буквально не мог отлипнуть от «ты мне как брат» Намджуна. За эти несколько дней, что они провели бок о бок, было выпито более десяти бутылок виски, съедено безмерное количество чипсов, фисташек и прочей фаст-фуд дрисни, от которой у Тэхёна на лбу вскочил прыщ размером с «да он с Россию, не меньше» (по словам Намджуна), и пересмотрены практически все фильмы Тарантино. Они настолько от души отрывались, что даже караоке-бар рядом с тэхёновым отелем принимал их так, словно один из них как минимум брат хозяина заведения; запомнились они своим душевным вокалом, особенно после аделевской «Someone like you» в исполнении Тэхёна, которому другие посетители и работники аплодировали стоя. А ещё они дошли до белых медведей, правда со второго раза.       — Сукин ты сын, Намджун! — не стесняясь выражений, обратился Тэхён к уже другу, обхватив его руками, словно маленькая обезьянка ветку дерева где-то в далёких не каменных джунглях. — Ты теперь просто обязан притащить свою задницу в Сеул! Хотя бы на сраную недельку, смекаешь? Я тебя впишу даже, если надо будет. Мы ещё «Омерзительную восьмёрку» не посмотрели, а без тебя и твоих комментариев будет уже не то.       — Ну ничего, пидрила комнатная, у меня отпуск где-то месяца через полтора, так что… — гид обнял друга в ответ и сжал так сильно, что тот начал долбить его по спине, яростно требуя, чтобы Намджун прекращал попытку убить его своей любовью на людях, — я по-любому приеду, ты от меня уже никуда не денешься.       Тэхён сделал шаг назад и, как-то грустно улыбнувшись, осмотрелся по сторонам. После того сообщения он Чонгуку больше не писал, да и Хосока попросил не говорить брату дату вылета обратно. Он дал Чонгуку пищу для размышлений, сказал, что не будет давить, но в глубине души всё равно надеялся, что парень как-то узнает номер его рейса и хотя бы поцелует на прощание.       — Думаю, что я к этому моменту уже разберусь со всеми делами, и мы с тобой хорошенько нахерачимся, к тому же у меня есть друг…       Намджун вздохнул и вновь обнял Тэхёна за плечи. Он прекрасно знал, что парень находится в подвешенном состоянии, готовый в любой момент сорваться и снова уйти в себя, упиваясь алкоголем, но пытается казаться сильным. Намджун гордился им. Тэхён пообещал ему и себе, что будет бороться за свою любовь.       — Он обязательно ответит тебе, Тэхён, — заверил Намджун, в его голосе было столько уверенности и серьёзности, что Тэхёну самому захотелось верить в такой чудесный финал этой сказки. — В обратном случае, я сломаю ему ноги, отрежу руки и запихну в задницу. Но он обязательно ответит, я вангую.       Тэхён улыбнулся и согласно кивнул головой, поправляя сумку, сваливающуюся с плеча.       Спустя пару-тройку минут механический женский голос объявил посадку, и Тэхёну пришлось двинуться в сторону паспортного контроля. Обернувшись, он помахал рукой своему новому другу и крикнул, что «не забывай писать мне, пидр». Намджун посмеялся, продемонстрировал средний палец и слился с толпой.       В самолёте Тэхён вырубился буквально сразу же после того, как лайнер поднялся в воздух. Ему вновь приснился Чонгук, который любит его. Во всех смыслах.