Никогда больше

«Будь всегда честен, Будь всегда настоящим».

      «Вот и что мне ответить?».       Прищурившись, Тэхён навис над клавиатурой, не в силах напечатать ни буквы.       «Привет или что-то более… Так, стоп, почему я переживаю-то?! Это же просто переписка со знакомым парнем, я же не Джи-Драгону в любви собрался признаваться, ― одёрнул себя Тэхён, скривив рот. ― Да, обычного привета со смайликом будет достаточно».       И он собирался печатать уверенно, но вместо этого теребил край футболки, нервно подыскивая подходящую под ситуацию песню в плей-листе, а та никак не желала отыскиваться.

UnSober01: Привет ٩(◕‿◕)۶ Не ожидал, что ты напишешь в столь поздний час.

      Ответ последовал незамедлительно, что Тэхёна немного удивило. Либо Чонгук ждал его, либо ему просто повезло, что тот заметил его сообщение сразу. Почему-то Тэхёну очень хотелось верить в первый вариант, потешить слегка распухшее самолюбие. IronMan69: Как дела?

UnSober01: Ха, ну как тебе сказать? Ну, я пьяненький в какашку.

      Тэхён задумался, зачем он написал настолько прямолинейно, но потом решил, что делать уже нечего, вечер откровений и охуительных историй объявляется открытым, поэтому пусть всё будет так, как есть. IronMan69: Согласно твоему нику ― всё очень правильно, держишь марку. Значит, ты бунтарь этакий?       Тэхён посмеялся над этим его «бунтарём». Забавно, ведь так его ещё никто не называл. «Алкаш» и «пьянь» ― да, «бунтарь» ― точно нет.       «Надо будет записать, а то забуду рассказать Юнги», ― подумал он и начал набирать очередное блещущее интеллектом сообщение.

UnSober01: Пф-ф, бунтарь… Просто один идиот совсем забыл обо мне, а я даже не заметил, как надрался. (￣ ￣|||)

IronMan69: Предполагаю, что это твой дружок. Блин, думал, что вирт-общение это круто, но хуй там плавал, вообще не знаю, о чём говорить.

UnSober01: О да, мой дружочек дорогой. А о чём вообще люди разговаривают? Я честно говоря совершенно отдалён от общения с человеками, как-то не срослось. Обычно я просто рисую, забив на всё и вся.

      Даже несмотря на то, что Тэхён находился в состоянии нехилого алкогольного опьянения, его грамотность практически не пострадала, не считая временами пропадающих где-то в глубинах небытия запятых. IronMan69: Да хрен знает, о чём они говорят. О погоде? Но это фигня. Ого, рисуешь хорошо, значит? Художник-художник, что ли?

UnSober01: Ну да, наверно меня можно назвать художником. Я вообще-то должен быть вроде как архитектором, но это только по велению родителей.

IronMan69: «Наверно». Значит, будем так и называть. Учёба отстой?

UnSober01: Ну я бы так не сказал, я же безумно люблю рисовать. Но учёба, к сожалению, состоит не только из рисования (ಥ﹏ಥ) А ты как-что? Учишься-работаешь?

      Сообщения начали приходить либо действительно не сразу, либо время потекло для Тэхёна в разы медленнее.       «Видимо, он занят», ― расстроенно подумал Тэхён, врубая музыку, ибо сидя в полнейшей тишине, он быстро и неминуемо заснёт. Остановив свой выбор на весёлых британских инди-рокерах «The Kooks», Тэхён начал листать афиши ближайших художественных выставок. Но, несмотря на яркие картинки и музыкальный фон, царство Морфея уже тянуло к нему свои тёплые и нежные руки.       Спустя пару минут сообщение всё-таки пришло. И сонный Тэхён, подняв голову с замлевшей руки, прочёл парочку строк, чуть дольше привычного вникая в их тайный посыл, неожиданно приосаниваясь и едва не козырнув. IronMan69: Как и моя учёба состоит не только из полётов. А я будущий пилот гражданской авиации. Пошёл на это сам, безо всяких там родительских бредней.

UnSober01: Ого, будущий пилот. Вот это круто! Главное, что сам захотел, да. Даже моя бывшая говорила мне, что я не могу самостоятельно принимать серьёзные решения. Кажись права была, стерва.

      Теперь тишина волочила ноги около двадцати минут, в течение которых Тэхён боролся со сном, щипая себя за щёки, ляжки, ковыряя ногтями сухую кожу на губах и храбро отстаивая право на бодрость. IronMan69: Тема о бывших — у меня табу, давай даже и близко это не обсуждать. Все слова с приставкой экс- вызывают у меня срочное желание выкурить пол пачки.       Тэхён удивился, вздохнув якобы понимающе. Но ответа не последовало, так как к последней точке Тэхён уже мирно дремал, уткнувшись лицом в клавиатуру и печатая носом что-то вроде «апваааааааааааа» в открывшейся строке поисковика.       Тэхён продрал глаза ближе к обеду, времени, когда скупое солнце нескромно заглядывает на его сторону. И был крайне удивлён местом своей ночной дислокации, плохо разгибаемой спиной и затёкшим рукам. Память была неумолима и решила, что помнить вчерашний вечер Тэхёну не обязательно. Пару минут он сидел неподвижно и сосредоточенно хмурясь, пытаясь прийти в себя.       ― Господи, как же мне плохо, — процедил сквозь зубы Тэхён, хватаясь за голову, ― я убью Юнги за то, что не проконтролировал меня. Надеюсь, что я не натворил дел.       Ноутбук почему-то был включён, а из колонок еле слышно играла какая-то безумно странная песня, кажется, ночной поиск носом дал свои результаты.       ― Я же вчера пришёл и… и дальше я не помню ни черта! Видимо, я уснул, когда пытался что-то там загуглить, только что? Хотя не важно, сейчас, по крайней мере, ― рассудил Тэхён.       В голове снова стрельнуло, похмелье хлестало его не хуже любых розог. И эти самые розги вынуждали хоть как-то обозначить себя в пространстве звуками.       ― Прости, Господи, за что мне всё это? Мне б до кухни доползти, ― говорил сам себе Тэхён, слыша в притихшем зыбком голосе жуткий пустынный сушняк.       По комнате расползлась ноябрьская прохлада южного климата, окно шальным ветром раскрыло нараспашку, и этот бодрящий холодный проныра по-хозяйски разгуливал в спальне, шелестя рисунками, что лежали на столе. У солнца получались блеклые узоры на мебели, и Тэхён видел, что оно здесь проездом — пока не найдёт очередная жирная тучка.       Осмотрев комнату в поисках телефона, парень невольно ужаснулся: на полу валялась смятая донельзя одежда, а стопка опрокинутых книг, которая ещё вечером аккуратно стояла на столе, легла в хаотичную композицию натюрморта. Айфон дал себя обнаружить в горшке с кактусом, выбив из Тэхёна трогательный монолог, который всякий раз касается предметов и существ: им пристало давать имена.       ― Бедный Гамлет, ты же не виноват в том, что я напился и пытался дать тебе позвонить родственникам из Мексики? Было же так поздно, так поздно, мы наверняка их не застали…       Проверив телефон на наличие звонков и сообщений, Тэхён вздохнул с облегчением, не встретив номера матери, ускользнувшей на выходные к подружкам.       Проходя мимо зеркала, парень остановился и попробовал крутануться вокруг своей оси, чтобы нечто из отражения выглядело хотя бы примерно как прехорошенький Ким Тэхён. Но нет, волшебства не случилось: волосы похожи на осиное гнездо, лицо опухшее, под глазами мешки, а на щеке отпечаток клавиатуры.       ― Ким Тэхён, ты просто топ-модель по-корейски, чёрт возьми! ― саркастично заметил он, прихлопнув в ладоши. ― Звезда номера: «Припухшие домохозяйки».       Сплюнув, Тэхён отошёл от зрелища и, раздевшись, поплёлся принимать холодный душ, уже и не чая что-нибудь вспомнить.       Холодные капли стекали по белой коже, казались колючими и больными. Парень мог бы быть гораздо темнее, если бы чаще бывал на улице, мог бы быть путёвым, если бы не политика саморазрушения и разъедания изнутри. Её не смоешь. Подставляя лицо искусственному дождю, Тэхён ловил воду губами, зачёсывал волосы назад, как делали в новомодных сериалах актёры со сцен в душевой. Но он не чувствовал себя ни на грамм красивым, нужным, скорее какой-то брошенной озябшей оглоблей, периодически страдающей похмельем. Иметь бы руки, что смогли бы его выжать со скрипом и превратить обратно в человека, а не тень от него.       Выйдя из ванны задумчивым и грустным, Тэхён направился прямиком к открытому окну. Его кожа сразу покрылась мелкими мурашками от прохладных объятий ветра. Уперев ладони в подоконник, он бессмысленно смотрел на осенний бульвар, не боясь быть замеченным голым по пояс. Хорошо бы его наблюдатели забрали с собой и головную боль, расшатывающую между полушариями медный колокол.       Озябнув и насильно протрезвев до вменяемости, Тэхён оделся и отправился на кухню, где успел поговорить с мамой по телефону, споткнуться о Фридриха и локтем снести с тумбы горшочек с гортензией, бессовестно свернув всё на кота. Мама вроде бы поверила.       На столе чашка крепкого чая с лимоном, парень, забравшись в плед, пил маленькими глоточками и технически справлялся с тем, что набедокурил на ноутбуке с вечера. Попутно пообщался с Юнги, у того, кажется, вышла отличная ночка, но Тэхён не стал его нахваливать, только огрызнулся, что больше никаких баров и баб. Либо бабы, либо он. Баста. Юнги прислал кучу смайликов и цветочки, заглаживая вину, в конце концов выбил прощение и пожелал другу приятного вечера.       За мелкими домашними делами, прогулкой до магазина и просмотром фильма время пролетело совершенно незаметно. На часах уже было около одиннадцати, небо опять затянуло теменью, и Тэхён, обхватив горячую чашку, застал тот миг, когда начался дождь и застучал по стеклу. Вот она — поздняя осень, показывала истинное лицо. Ветер безжалостно швырял капли, а рассеянный отсвет рисовал на полу аквариумное отражение битвы. Тэхён понемножку вдохновлялся терпким настроением бессмысленных страданий. Так и должно быть: холодно и одиноко, под песни вроде «Guano Apes — Rain». Чтобы тянуть руки к скетчбуку и вдруг слышать в шорохе карандашных линий голос Изабеллы. И, внимая ему, отдаваться полноте переживаний и нахлынувших фантазий.       По велению музы линии одна за другой соприкасались и превращались в скользкую мокрую улицу. Акварельные карандаши скользили по чёрной бумаге, превращая лист в ночной пейзаж, не обеднённый глубиной. Капли дождя скользили по бумаге, с оглушительным звуком ударяясь о каменный мост, на котором уже начал появляться силуэт влюблённой пары.       Изабелла решила, что зефирное одиночество Тэхёна было бы неплохо обратить в чувственный рисунок. Лист бумаги пропитался ночным влажным воздухом, на горизонте мелькал свет в одиночных окнах домов: видимо, кому-то так же, как и Тэхёну, не спалось в столь поздний час. Мелкий тёплый свет фонарей добавлял картинке нечаянной нежности, отбрасывая красивые тени на лица возлюбленных. Они держались за руки, стоя под холодным дождём, и согревали друг друга теплом. Тэхён в глубине души всегда был крайне романтичным парнем. В подобные моменты ему очень хотелось оказаться на месте главного героя своего рисунка и дарить улыбку какой-нибудь доброй и прекрасной девушке. Но в его голове всё слишком сложно. Рана, что была нанесена полтора года назад, так и не затянулась.       Сейчас мысли Тэхёна были далеко от нашего мира. Охваченный осенью, дождём и музыкой, чуть дыша, он чувствовал себя свободным, лёгким и независимым. Только жаль, что это чувство было так эфемерно и что после оно пропадёт, впустив тяжёлый груз воспоминаний обратно в сердце. Если бы он мог быть так счастлив всегда. Если бы мог довериться чьим-то успокаивающим рукам и не только защищать, по опыту — не так уж и здорово, но и быть защищённым.       Последующие дни летели незаметно. Учёба перед зачётной неделей давалась Тэхёну тяжело, поэтому компьютер он включал только для работы в «ArchiCad», «Artlantis» и «Photoshop». Проверка почты и снова за работу. Эскизная наработка, моделирование, вычёркивание планов, текстурирование, рендер, компоновка. Казалось, Тэхён уже начал сходить с ума, доводя свои действия до автоматизма. Естественно, что он уже давно не заходил в скайп и не играл в «лол». Мысли его, в основном, состояли из «не дай бог не туда ткну» и «как же долго ты рендеришь, тварь».       Периодическое общение с Юнги, который всячески пытался его подбодрить, давало кратковременные вспышки активности, и Тэхён весело смеялся над шутками, что-то отвечал, возвращаясь к привычному человеческому облику. Но этого было мало, чтобы убрать накопившуюся усталость. Тут мог помочь только на «отлично» защищённый проект и крепкий длительный сон. А до блаженного мига ещё как до Китая раком.       Расцвело хмарью очередное утро, еле живой Тэхён после трёх часов сна выполз из своей комнаты пораньше, чтобы успеть по-человечески позавтракать и вовремя без спешки добраться до университета.       На подходе к кухне он заплетающимися ногами чудом избежал столкновения с несущимся за паучком трёхтонным котом и, взбираясь на комод, в ужасе завопил:       — Твою ма-а-ать! Фридрих, избавься от него, умоляю! Съешь его, сожги, обезглавь! Обещаю тебе самых крутых сосисок!       Хотя паук и выглядел обыкновенной крошкой, обитающей в любом из домов, у Тэхёна от встречи с любыми из членистоногих случалась тотальная паника, а на фоне учебных стрессов ситуация и вовсе приобретала трагический характер. Фридрих, заленившись, упустил жертву и, хамовато взглянув на хозяина, мол «сам ешь своих пауков», вальяжно отбыл восвояси.       Мама выглянула с чашечкой кофе в руке и взволнованно спросила:       — Тэхён-и, с тобой всё в порядке, ты не заболел?       Конечно, она знала, что сессионная нервозность её сына поднялась по шкале к сотенным значениям, но её ребёнок никогда так не ругался с утра пораньше. С комода.       — Всё нормально, мам, — спокойно сказал Тэхён и, постыдившись неловкого положения, слез, оправляя одежду. — Я просто мало спал из-за проекта, да и зачётная неделя уже близко. Вот сдам работу и посплю, буду выглядеть как человек, а не его напоминание.       — Милый, может быть, ты сегодня отдохнёшь, а сдашь завтра? — матушка любовно погладила сына по голове. — Смотреть на тебя страшно. Я приготовлю тебе вкуснейшую лапшу, как ты любишь.       В глазах матери таилось искреннее сопереживание, но это лишь разозлило Тэхёна, умалив его до образа несамостоятельного ребёнка, а значит — отчасти жалкого.       — Мам, я уже большой мальчик, — Тэхён отпрянул и договаривал на ходу, организуя несложный завтрак и гремя посудой: — И нет, я сделаю это, сдам проект сегодня и никогда позже. Я уже сам знаю, что, чёрт возьми, мне надо! Сейчас мне нужно доделать это дерьмо и покончить с недосыпом, а не выслушивать твою жалость и кушать супчики! Осталось порвать себе жопу ещё пару часиков — и всё, я свободен. Я не вижу, блин, смысла в таком отдыхе посреди войны. Только хуже будет, а мне такое нахер не сдалось.       Впервые Тэхён позволил себе разговаривать на повышенных тонах и неуважительно по отношению к матери. Она стойко выслушала его тираду на эмоциях, поджала губу и скрестила руки на груди. Тэхён осёкся и взглянул на неё, сообразив, что в глазах напротив стоят слёзы и всё сказанное — вообще никак не должно было касаться женщины, вложившей свою душу, единственной, кому он вообще нужен любым и навсегда.       Его собственные слова стучали по ушам и проникали внутрь, сдавливая грудь. «Господи, зачем я это сказал?» — подобные мысли сразу атаковали голову, и он тихо произнёс:       — Прости, я не хотел, — но недостаточно громко, чтобы его услышали, почти не размыкая губ.       — Знаешь, Тэхён, я хотела как лучше. Всегда хочу для тебя лучшего. Не ожидала такого от своего сына, — столько разочарования в голосе матери парень ещё никогда не слышал.       Она ещё раз кротко посмотрела на сына и быстро вышла прочь, не дав ему ни единого шанса что-либо добавить вдогонку.       И Тэхён растерялся, яростно ударил по столешнице. Из вредности не сделал ни шагу следом, сжал кулаки и даже не притронулся к еде, лишь промочил глотком кофе пересохшее горло. Он попытался сохранять спокойствие, внушив, что его вины здесь почти нет. По выходу из дома он совершенно случайно хлопнул дверью и съёжился. Наверное, теперь мама точно решила, что он псих-одиночка. Смачно сплюнув на асфальт, Тэхён надел наушники и по пути до университета успел подпеть Джи-Драгону в его подходящей «Black (Feat. Sky Ferreira)».       Холодный ветер пронизывал насквозь, а чёртов дождь с утра был очень не в тему, хотя бы потому, что лепил прямо в лицо. Тэхён натянул свою белую шапку с помпоном так, чтобы она хорошо закрывала проколотые с двух сторон уши.       «Надо надевать меньше железок на уши, холодно что-то, или шапку теплее купить. Ушанку, например», — порассуждал Тэхён, практически полностью скрыв голову в шерстяном шарфе.       Шёл он быстро, грело только осознание, что институт находился в паре-тройке кварталов от дома: пятнадцать минут одиннадцатым рейсом. Поэтому обычно он появлялся раньше всех. Не мог опередить только старосту, который либо ночевал там, либо попросту обожал своё дело больше жизни. Они с ним даже забились на шоколадку по такому поводу, и Тэхён оказался тем, кто задолбался разоряться на сладости.       Вот и сегодня улыбчивый староста с насмешкой смотрел на него, обнимая журнал. Пак Чимин — заноза в заднице, классический педант и отличник, успевающий повсеместно по всем параметрам, в том числе и в секции по лёгкой атлетике, отчего движения плавные, а походка — завидная. Он вроде бы не кичился ни симпатичной мордашкой, ни победами, но у Тэхёна от общения с ним иногда подёргивалось веко.       — Тэхён, что-то ты поздно сегодня, я уже устал тебя ждать, — гаденько произнёс Чимин, типичный староста всея вселенной.       — Господи, Чимин, отстань уже от меня. Получишь ты свою шоколадину! Я тебе коробку наперёд куплю или лучше купон в кондитерскую, только мозг не выноси, — и максимально тихо Тэхён прошипел в довесок: — Чтоб ты задницу себе отъел, шельма.       — Что? — переспросил Чимин, недослышав.       — Что? — удивился парень и натянуто улыбнулся. — Я говорю: на завтрак блины ел с джемом.       Покачав головой, Чимин подозрительно зыркнул на Тэхёна и отправился в деканат — доставать понравившуюся методистку, а тот в свою очередь кинул вещи на парту и, откинувшись на стуле, переключил песню. Наушники при разговоре с Чимином он так и не вынимал: было бы зачем.       Пары сегодня пролетели особенно быстро, и Тэхён, полный энтузиазма, пошёл на факультатив, который был тесно связан с проектом. Преподаватель, который обязался проверять работы, сидел в кабинете в полном одиночестве, ожидая своих «голов садовых», как он мягко называл своих учеников.       Тэхён постучал и зашёл в аудиторию, а аккуратно выводящий в блокноте записи преподаватель недоумевающе воззрился на одного из лучших студентов.       — Ким Тэхён, что ты вообще тут забыл? Этот факультатив для отстающих. Уж не потерялся ли? — профессор покрутил седой ус.       — Кёсу-ним, в том-то и дело, что я целеустремлённо шёл сюда. Могу я сдать свой проект сегодня?       Тэхён выказывал нетерпение, присущее только уверенным в себе людям или тем, кто готов в один прыжок оказаться в дамках, а то и в канаве, что уважаемого преподавателя заинтриговало.       — Сегодня, говоришь? Будь по-твоему, но если не сдашь с первого раза — будешь делать дополнительный проект. Не передумал ещё? У всех остальных ещё есть два дня на выполнение.       — Нет, я готов сегодня, — настоял Тэхён.       — Ну хорошо, посмотрим на твоё готов, — с толикой иронии вздохнул профессор.       Настроив проектор и достав чертежи, Тэхён показывал и рассказывал о своём проекте с такой виртуозностью, будто защищал диплом. Преподаватель иногда задавал вопросы и уточнял, так ли расслышал, пробовал подловить и загнать своего ученика в угол, но молодой человек, несмотря на достаточно изнеможённый вид, отвечал блестяще. Кёсу-ним был потрясён точностью и элегантностью проделанной Тэхёном работы.       — Знаешь, Тэхён, я всегда сомневался в тебе, когда ставил оценки, слишком уж работы совершенные, что и комар носа не подточит. Но посмотрев на этот проект и на тебя сейчас, я понял, что это отображение твоего внутреннего мира. Здание выглядит очень лаконично, место выбрано идеально, доклад — потрясающий. Я ставлю тебе твоё заслуженное «отлично». Отдохни хорошенько, а то выглядишь ты и вправду паршиво.       — Спасибо, непременно отдохну! — поклонившись, выдохнул Тэхён и направился прямой наводкой в сторону выхода.       «Так, проект я защитил, теперь нужно извиниться перед мамой и поспать наконец-то», — спланировал он план на будущее и ощутил, как с плеч свалилась не то что гора, а целый Тибет.