Кыся и его шеф

      Вот уже неделю Игорь бился над двумя братьями, пытаясь понять, что с ними не так. Нет, в общем и целом они справлялись с поставленными задачами, но результат почему-то обычно получался половинный, что бы он им ни поручил: если нарезку овощей для заготовок, то ровно пятьдесят процентов были отменного качества, но при этом вторая порция оказывалась настолько халтурно искромсанной, что он просто диву давался, как можно так испоганить продукты. Точно то же самое было и с готовкой: если парни брались за какое-то блюдо, требующее термической обработки, то две порции из четырех неизменно оказывались бездарно запороты из-за нарушения технологии, что, опять же, не укладывалось у Игоря в голове.       — Ну как же так? — причитал он, разглядывая съежившиеся куски мяса, лежащие рядом с идеально прожаренными стейками. — Как можно было загубить такую говядину? — непонимающе качал головой он под виноватыми взглядами братьев и переходил к контейнерам с овощами. — А это что? — перебирал он пальцами нарезанную морковь, то выцепляя тонюсенькую короткую стружку, то натыкаясь на кусок в палец толщиной. — Вот эта же половина идеальная, классический жульен, а тут… Да и томаты кто так заготавливает, а? — продолжал вопрошать он своих безмолвно взирающих на него слушателей, демонстрируя им ошметки кожуры и плавающие в жидкости семена. — Я не понимаю, как можно давать результат, ровно на половину ужасный настолько же, насколько безупречна вторая половина! Или вы меня тут немного обманываете, а? — прищурился он, начиная подозревать, что ему явно что-то недоговаривают, но так как обвиняемые и не думали защищаться, приходилось искать решение загадки самостоятельно. – Так, молодцы, ты, — указал он на Петю, — идешь вот за тот стол. Задание то же: заготовить морковь и томаты, а как закончишь — приготовить стейк. Как только всё будет готово, зовешь меня. Если понятно, то кивни, — скомандовал он и, получив утвердительный ответ, отправил парня выполнять поставленную задачу. — А ты, — приобнял он Васю за плечи, — остаешься здесь и начинаешь всё заново. Условия те же, так что за работу, — гаркнул он и пошел выбрасывать испорченные продукты.       — Нет, Стас, ты был не прав насчет этих двоих, — заявил Игорь, заходя в кабинет шефа и усаживаясь напротив него.       — И в чем же именно я был не прав? — криво усмехнулся тот, понимая по тону, что если он и ошибался, то явно в лучшую сторону.       — Ты их безмозглыми называл, а они очень даже башковитые и находчивые, — заржал Гор и принялся рассказывать: — Дал я им, значит, задания и разделил их крепкую братскую сцепку, чтобы каждый сам по себе был и только за результат своей деятельности отвечал. И знаешь, что оказалось? Вот не зря мне все эти их пятидесятипроцентные скидки не нравились, — вздохнул Игорь и пояснил все еще ничего не понимающему шефу: — Они идут комплектом, два в одном: один прекрасно разделывает продукты, но ни хрена не умеет их готовить, а второй наоборот: гениально готовит, но не умеет их разделывать.       — Опа! — присвистнул Стас. — И как же они умудрились выпуститься из колледжа и даже какие-то корочки о законченном образовании получить?       — А так и умудрились: один готовит, второй заготавливает, если что — меняются местами, волосы прячут под колпак, а там уж их только их мама и может различить… — рассмеялся Игорь, наблюдая за ошарашенным Стасиком. — Согласись, гениально же!       — Вот хитрожопые! — рыкнул тот, вставая из-за стола. — Ну я их сейчас…       — Да погоди ты, — отмахнулся Гор, усаживая шефа на место и как будто случайно слегка задевая пальцами по его щеке, мочке уха и соскальзывая на шею, от чего тот сразу же обмяк и начал успокаиваться. — Мне кажется, если ими заняться индивидуально, то из них может выйти толк. А пока я просто повесил Васе на китель зеленую ленточку и отправил его на заготовки, а потом в холодный цех, а Пете — красную ленточку, он будет мясом заниматься. На время этого хватит, — улыбнулся он, но тут же посерьезнел: — но теперь мне бы график работы перекроить, чтобы их как стажеров сначала пасти на кухне по полсмены, а потом натаскивать их на технологии у меня дома. Будем заниматься с каждым индивидуально. Ты готов на такие жертвы?       — А что мне остается? — пожал плечами Стас, видя взгляд Кыси: он явно загорелся идеей сделать из двух оболтусов хотя бы более-менее нормальных поваров, так что лучше ему в этом не мешать. — Действуй! И да, я так понимаю, что у нас теперь двумя поварами меньше, да?       — Почему двумя? — не понял Игорь.       — Ну, они оба за одного идут — это минус один, ну и ты теперь свою работу выполнять не сможешь — это минус еще один, — прищурился Стас, что-то уже прикидывая в уме.       — Ну, я надеюсь, что это ненадолго, — ответил Игорь, но тут же начал рассчитывать, сколько времени может занять обучение двух несомненно талантливых, но почему-то не универсальных поваров.       — Ладно, будем считать, что после этого дядя Боря будет должен не только мне, но и тебе, — хмыкнул Стас.       — Э-э… А он-то тут при чем? — опешил Гор, уже прикидывая, чем такие перспективы могут обернуться лично для него, но пока ничего хорошего не придумывалось.       — Ну, он же мне их навязал, — пожал плечами Стасик. — А ты их взялся учить. А ты мало того, что мой повар, так ты еще и мой, как говорят на Западе, бойфренд, — хитро ухмыльнулся он, глядя на краснеющего Кысю. — А так как в процессе обучения этих двух буратин я, можно сказать, лишаюсь и того, и того, то он должен нам обоим, — подвел итог Стас. — И если тебе таки есть, что мне возразить, то можешь это запомнить, а то и записать, а потом высказать всё это по другому адресу, потому что я шеф, а шеф всегда прав, а если шеф не прав, то смотри пункт первый, — закончил свою тираду он и, встав из-за стола, легким шлепком пониже спины выпроводил своего обалдевшего Кысю из кабинета.       Под конец смены Игорь еще раз решил проверить, насколько плачевно состояние дел у Васи и Пети во владении базовыми навыками, и дал им соответствующие задания, только на этот раз он внимательно смотрел, как и что они делают, отмечая про себя их ошибки. После получения очередного плачевного результата от каждого он решил подвести итоги.       — Итак, орлы, я понял, в чем проблема каждого из вас. В принципе, всё решаемо, но вы мне ответьте, почему вы так лажаете-то? Неужели так сложно делать всё правильно, а? — устало спросил он виновато потупившихся парней. — Вот ты, Вася, когда жаришь мясо, почему кладешь его на сковородку, которая аж дымится, и держишь его так долго? Вот оно у тебя и скрючивается, как незнамо что! — пожурил он юного повара. — Разве тебя не учили, сколько по времени и при какой температуре жарить говядину, чтобы она была сочной и вкусной? — укоризненно покачал он головой.       — Учили, — шмыгнул носом парнишка, угрюмо потупившись. — Только я всё время забываю! — тяжко вздохнул он. — Я даже шпаргалку себе вешал, что и сколько жарить, только все равно путаюсь и делаю что-то не так, — развел он руками, совсем уж горестно ссутулившись.       — Ладно, понял, будем думать, как тебе помочь, — подбодрил его Игорь. — А ты, Петя, — переключился он на второго брата. — Я наблюдал за тем, как ты режешь овощи. В принципе, всё правильно, только ты почему-то работаешь как будто с перебоями — у тебя нож иногда пропускает один-два надреза, зато потом он их компенсирует на следующих кусочках, истончая и измельчая их до невозможности! — отчитал его Игорь. — Неужели Вася не может тебе показать, как это правильно делать, а? — он опять вернулся к предыдущей жертве своего разноса.       — Да показывал уже, а толку? — хором ответили братья.       — Что, настолько всё плохо? — хмыкнул Гор.       — Ну, я вот если думаю о том, что делаю, у меня всё хорошо получается, а как только немного отвлекусь — и всё наперекосяк, — развел руками Петя. — И как я ни стараюсь, все равно меня что-то или кто-то отвлекает, — тяжко вздохнул он, видимо, уже хороня себя.       — Так, ну, то, что мы поняли суть проблемы, это уже, считай, наполовину ее решили, — ободряюще улыбнулся им обоим Игорь. — Так что не кисните мне тут, с завтрашнего дня переходите в ранг стажеров, буду за вами по полдня на кухне в ресторане следить, а потом будем у меня дома учиться премудростям кулинарного мастерства и техники. Всё, до завтра свободны! — гаркнул он, заставляя парней от одного только тона его голоса встать по стойке «смирно» и попытаться даже честь отдать, но, стушевавшись под его насмешливым взглядом, они просто нестройно вякнули «До свидания» и побежали переодеваться.       Перед Игорем встала непростая задача: научить парней четко выполнять положенные движения, довести их до автоматизма, чтобы они не задумывались о том, что делают — руки должны выполнять привычную работу сами, несмотря ни на что! Но для этого потребовались бы недели тренировки, десятки килограммов продуктов, и если с овощами все было более-менее решаемо, то как быть с говядиной для стейков, которая стоила, мягко говоря, недешево… Значит, нужно было решать проблему с обучением в кратчайшие сроки.       По пути домой Игорь по привычке включил любимый диск и уже через минуту неосознанно подстроил стиль своего вождения под ритм и темп играющей в салоне музыки. Не то чтобы он был меломаном – нет, он любил тишину, но в ритме города среди не особо дисциплинированных водителей и пешеходов он все же старался немного отвлечься от рваного ритма существования людей и погрузиться в гармонию любимых композиций. Подпевая Кинчеву: «А по небу гуляет левша босиком — вот те крест!»*, он лихо обошел вереницу еле плетущихся в правом ряду машин, вернулся на свою полосу и… чуть не стал причиной ДТП. Он внезапно понял, как обучить ребят всему необходимому: музыка же! Музыка со знакомым мотивом, которая будет поначалу настраивать их на нужный ритм, задавать настроение и позволять отключиться от ненужного шума!       Дома он полез в свою коллекцию дисков и треков, сохраненных на жестком диске, прослушал всё, что более-менее подходило, и понял, что это не вариант – нет, конечно, музыка шикарная, но как-то под запил Дэвида Гилмора** особенно ритм поймать не получится, да и вообще… Лучше брать что-то более популярное, чем Pink Floyd или Blackmore's Night — так надежнее будет. Именно поэтому час спустя он уже сидел, офигевший от всяких «муси-пуси», «ла-ла-ла» и «на-на-на-на-на-на», не зная, что из этого многообразия выбрать для применения основ мнемоники для обучения парней в домашних условиях. Все-таки накидав на флешку несколько десятков песен, он, полностью выжатый, пошел спать. Как дома появился Стас, он уже не слышал — в его снах Натали перекрикивала Митю Фомина, меряясь, у кого круче «ла-ли-ла-лай», и показывая язык Верке Сердючке, которая уверяла, что всё будет хорошо, мол, она знает.       Утро и первая половина смены прошли довольно спокойно: Игорь не проспал, братья вели себя предельно сдержанно, видимо, понимая, что им дали последний шанс, который упустить нельзя, и поэтому беспрекословно выполняли поставленные перед ними задачи — пусть простейшие, зато ни одного даже малейшего косяка допущено не было!       После обеда Игорь кивнул Павлу и, взяв братьев под белы рученьки, погрузил их в свой «Матиз» и всунул флешку, чтобы, пока они едут до его дома, ознакомились с возможными вариантами музыкального сопровождения их грядущего обучения кулинарным премудростям. Уже выгрузив их, окончательно офигевших, у своего дома на окраине города, он ехидно поинтересовался:       — Ну, и что из этого всего вам глянулось, друзья мои?       — Э-э… — промямлил Вася за них обоих. — А больше вариантов нет?       — Нет, выбирайте из того, что есть, — припечатал Игорь. — Я сам не в восторге, но заставлять вас учить тексты Pink Floyd или Megaherz я не считаю возможным, так что…       — А зачем… — заикнулся было Петя, но Гор его перебил:       — Вопросов больше не задаем, идем за мной, думаем над плей-листом. Совещаться можно, критиковать нельзя — сам не в восторге, но так надо, — скомандовал он и направился к подъезду.       Квартира, как и следовало ожидать, встретила их тишиной и запахом затхлости — еще бы, так долго в ней никто не жил! Игорь уверенным шагом прошел в комнату, открыл окно, чтобы проветрить, и буквально затолкал парней сначала в ванную, чтобы руки как следует помыли, а потом в кухню, где и начал инструктаж:       — Значит, так. С этого момента вы — мои ученики. Будете восполнять пробелы в образовании под моим руководством. Я надеюсь, это понятно? — спросил он и, получив два уверенных кивка, продолжил: — Итак, мне нужны как минимум три песни, которые вы выбрали из списка.       — Ну, из всего, что там есть… — начал Вася. — Ну… мы подумали, что Круга знаем с детства, Стаса Михайлова тоже, благодаря маме, ну и пусть Трофим, что ли, будет: он на слуху хотя бы, но не такой жуткий, как эти «ла-ли-ла-лай» или «давай-давай-давай», — совсем смутившись, закончил он, оглядываясь на брата.       — Ну что ж, одобряю, — расплылся в улыбке Игорь. — Тогда сейчас будем отрабатывать нарезку «жульен» под музыку. Даю вам десять минут, чтобы начистить морковь и подготовить рабочие места. А я пока подключу ноут к колонкам, — скомандовал он и сбежал в комнату, чтобы не мешать парням осваиваться.       Через пятнадцать минут на кухне раздавались ритмичные, хоть и не частые, постукивания ножа об доски под хрипловатое, до боли знакомое: «Владимирский централ, ветер северный, этапом из Твери, зла немерено…», а в миске постепенно росла горка идеально нарезанной моркови, причем ломтик к ломтику — даже Стас не смог бы придраться.       Еще через час Кругу вторили два басовитых юношеских голоска, а рядом с горкой моркови отсвечивала розовыми, глянцевыми на срезе томатами кастрюлька и уже росли две кучки лука, в которые Вася и Петя поминутно добавляли новые порции, проливая крокодильи слезы над едкими фитонцидами.       Еще через час, когда все овощезаготовки были плотно упакованы и убраны в холодильник, а кухня более-менее проветрена от запаха лука, все трое вернулись на свои места, чтобы вновь приступить к учебе. Теперь предстояло дать мастер-класс для Васи по обращению с мясом.       — Итак, смотри сюда: берем сковородку, ставим на огонь и следим за тем, чтобы она нагрелась, но не перегрелась. Тут-то ты сможешь как-то сориентироваться сам? — начал инструктаж Игорь, уже готовясь к худшему.       — Да, мне Петя вчера подсказал пару приемчиков, — кивнул воодушевленный Вася, глядя восторженными глазами на учителя, переводя взгляд с его лица на руки, пытаясь не упустить ничего.       — И что ж тебе мешало у брата раньше спросить… — философски закатил глаза Игорь, но решил, что не об этом сейчас речь, и продолжил: — Итак, теперь самое главное: раз уж ты у нас с таймингом так не дружишь, будем тебе память развивать с помощью тех же знакомых тебе песен. Вот, я тебе тут записал, что, когда, под какие слова, на какой песне, плей-лист уже загружен, так что давай, у тебя три стейка, три степени прожарки. Ознакомься с технологией — обрати внимание, что здесь мы используем конвектомат для всех, кроме rare, — и вперед! Я рядом, буду тебе помогать по мере сил и возможностей. Как будешь готов — я включаю музыку, — скомандовал Игорь и присел в уголочке, пока братья, шушукаясь и толкаясь в уголке, репетировали в наушниках, подгадывая под написанные на листочке инструкции: «После первого припева повернуть, подождать, после второго куплета снять, положить отдыхать; для следующей степени прожарки положить в духовку и дослушать до конца плюс "город Сочи"; для следующей степени прожарки после обработки на сковороде держать в духовке остаток "Централа" и "Всё для тебя" Михайлова».       Когда Стас после смены приехал в знакомый район, припарковал машину и пошел на третий этаж к квартире его Кыси, до него донеслись до дрожи неприятные, с детства нелюбимые строки авторства так уважаемого дядей Борей Михаила Круга: «Весна опять пришла, и лучики тепла доверчиво глядят в моё окно…»***       — Вот же ужас-то, а! — простонал он, поднимаясь по лестнице и про себя подпевая мэтру шансона. — И живут же тут люди, и каждый день такие концерты… Какой кошмар! Хорошо хоть, у меня такого дома нет и быть не может! — буркнул он себе под нос.       Однако он поднимался выше, а звуки музыки становились только громче, и голос всё четче напевал: «Пойдет, разворошит и вместе согрешит с той девочкой, что так давно любил…». И как только он открыл давно знакомую дверь, ему в уши ввинтилось нестройное трио далеко не ангельских голосов, подпевающих Михаилу Владимировичу: «Владимирский Централ, ветер северный, когда я банковал, жизнь разменяна, но не очко обычно губит, а к одиннадцати туз»***, — и тут же раздалось зычное: «Поворот!», произнесенное голосом его Кыси… Тут он не выдержал и, как был, в уличной одежде и обуви, вбежал в кухню и застыл.       — Эт-то тут ч-что… — выдохнул он, пытаясь выдохнуть из носа стойкий и едкий запах лука и вытереть невольно выступившие из-за него слёзы.       — Стас, не мешай, у нас процесс, — крикнул Игорь. — Лучше раздевайся и проходи, сейчас дегустировать будем!       — Что мы дегустировать будем?! — заорал он, пытаясь понять, в какой ад он попал и за что ему это всё.       — Как это «что»? Стейк трех степеней прожарки, — удивился Гор, однако не отвлекаясь от процесса и стараясь настроить ученика опять на музыку, ритм и слова, которые должны были помогать ему правильно готовить, и ловя момент, чтобы крикнуть «Снимай!» и дать отмашку на загрузку мяса в духовку.       Стас понял, что с психами лучше не спорить, и тихо вышел в коридор, где упал на стоящий в углу пуфик, отдышался, и только было пришел в себя, как в его уши ввинтилось «прекрасное»: «В моей судьбе есть только ты, одна любовь и боль моя…»****       Через пару дней Миша, отдав очередной заказ в зал, с удивлением увидел, как ловко Вася жарит очередной стейк, и, украдкой заглянув ему через плечо, узрел висевший перед парнем странный листок с загадочными письменами, гласившими: «1. К одиннадцати туз — ПОВОРОТ, к одиннадцати туз (2) — снять, положить отдыхать; 2. В духовку до конца, Сочи; 3. До конца и всё для тебя.»       Михаил вернулся на рабочее место очень задумчивым, наблюдая за братьями, которые, не вынимая из уха что-то, похожее на слуховой аппарат, лихо работали, не отвлекаясь на окружающую суматоху. «Интересно, что же означают эти странные записи?» — думал он.       А Игорь смотрел на сосредоточенных парней и с улыбкой отмечал, как четко и размеренно работает ножом Петя и как Вася в какой-то определенный момент шевелит губами, беззвучно произнося заветное: «Поворот!». Все-таки приятно, когда твои усилия не напрасны. Стасик вот уже оценил, даже про выбор музыки смолчал, когда попробовал результат на вкус. Ай да Кыся, ай да кошкин сын!