Приключения блонди в Кэртиане

- Неужели у тебя нет отца, матери, братьев и сестер? - Нет, - ответил Рауль. – Был общий образец для блонди такого же класса, как я. Естественно, что образец несколько раз совершенствовали. До Академии дожили я и еще пять таких же блонди, к выпуску нас осталось двое. Мой, можно сказать, близнец, работал вместе со мной в Институте Генетики и нейрокоррекции. Он погиб два года назад, когда случилось землетрясение и в отделении, где он работал, произошел взрыв. - Прости… Я не думал, что мой вопрос заставит тебя вспомнить о пережитом горе, - тихо сказал Лионель. То, что он услышал, вызвало во всем его теле неприятный холодок. - Я не знаю, что такое горе. Николас, конечно, был ценным представителем Элиты, но его удалось заменить сразу. - Но ты провел с этим человеком много времени. Вас создали похожими. Неужели тебе не было его жаль? Рауль снисходительно улыбнулся. В его взгляде явно читалось: «Так похож на блонди, а не понимает простейших законов жизни элиты». - Блонди не умеют грустить, жалеть, переживать. Эмоции – это пережиток для обычных людей, и чем выше уровень развития и класс гражданина, тем меньше эмоций он испытывает. Я знаю, что такое семья, чувства и так далее – но как ученый, из книг. - Может быть, в этом и есть счастье?.. – задумчиво произнес Рокэ, наполняя бокалы. Лионель выпил свое вино залпом. Чем-то начинал его злить «будущий родственник». «Он не виноват в том, что он такой… Но похоже мы с Рокэ переоценили мою холодность и мой здравый рассудок. Да я горячий кэналлийский парень по сравнению с этой куклой!». Когда они ехали в особняк Савиньяков, Лионель притворялся, что всё идет хорошо, но в глубине души злился. И на Рауля, и на братца. Эмиль ведь даже не выслушал до конца, что их ждет. Как всегда, он куда-то торопился и кивал, точнее, мотал головой, как норовливая лошадь: «Ну хорошо, пусть приезжает и живет у нас, если Росио попросил приютить, почему бы и нет. Родственник так родственник, буду звать кузеном и водить в бордель и на петушиные бои. Всё? Я спешу, у меня сегодня два свидания и еще на торгах сегодня, говорят, будут прекрасные линарцы». Дамы и линарцы у него на уме! Ли представил необходимость излагать всю эту историю о другом мире и об этих диких амойских обычаях. А впрочем, почему рассказывать самому. Пусть Рауль и рассказывает. Ему-то всё равно. «Ты никого не жалеешь, господин блонди, значит и мы тебя жалеть не будем». Но испытания даже и не собирались заканчиваться. Когда Ли и Рауль вошли в гостиную, они увидели, что Эмиль был не один – играл в карты с Марселем Валме. «Закатные твари, еще этого не хватало! Завтра про Рауля будет знать вся Оллария. И если мы допустим какой-нибудь промах, это дойдет до всех ушей, в первую очередь до тех, от которых хотелось бы скрыть правду». Ли поприветствовал брата и гостя, и со спокойным видом сказал: - Вот кузен Рауль и приехал, я не ждал, что так быстро. Виконт, разрешите представить вам графа Рауля Ама. Наш родственник из Алати. Рауль, виконт Марсель Валме – друг Эмиля. Блонди вежливо улыбнулся. Эмиль быстро подошел к нему. - Рад тебя видеть, Рауль! Ты вовремя приехал, самый разгар светской жизни в столице. Как только отдохнешь после дороги – обязательно поедем вместе развлечься. «Леворукий побери, он еще и обнимает эту ледышку… только бы Рауль не начал дергаться, как тогда, у Рокэ…» - подумал Лионель. Но все же выдержка амойской элиты намного прочнее, чем выдержка обычного человека. Рауль не вырвался из объятий, и его руки даже неловко скользнули по плечам Эмиля в ответном объятии. Наверное, только из-за напряжения и настороженности Лионель заметил, что тонкие пальцы чуть вздрогнули. - Присоединитесь к партии, господа? – предложил Валме. - С удовольствием, - ответил Лионель. – А ты, кузен? - Я не умею играть в карты, - сказал Рауль. – Большую часть времени я посвящал науке. Но если мне объяснят, я могу попробовать. - На сьентифика вы не похожи, - пошутил виконт. – Конечно, я с удовольствием объясню вам правила. * Дрожь в теле никак не унималась. «Стресс», - отстраненно подумал Рауль. – «Слишком тесный контакт с людьми, которых я не знаю, и которым не во всем доверяю. Непривычно. Эти объятия… даже с Ясоном я ни разу не обнимался, хотя мы проводили достаточно много времени вместе и считали общество друг друга приятным. Надо отвлечься, переключить внимание». Карты были прекрасной уловкой. Постижение логики игры давало возможность на какое-то время не задумываться о сложностях логики отношений. Первую партию Рауль проиграл, но две следующие выиграл с блеском, достойным бывалого игрока. - А вы говорили, что не брали в руки карт! Это просто кокетство… - Я говорил правду, виконт. Мне просто помогли логика и расчет. - Интересно! Думаю, вам будет занятно проявить свой талант на вечере у прекрасной Марианны. Вы ведь еще ни разу не были у баронессы? - Я первый раз в Олларии. - Тем более. Эмиль улыбнулся: - Не беспокойтесь, виконт. Я сам займусь столичным образованием дорогого кузена. «Это они называют образованием? Карты и какие-то посещения и вечеринки? Нет, этот мир я не пойму никогда…» - подумал Рауль. Когда гость ушел, он спросил Лионеля: - У тебя есть семейные хроники или что-то в этом роде? - Собираешься читать? Но ведь час и так поздний. - Я сплю три часа в сутки, этого достаточно, – хотелось сказать, «а в таких обстоятельствах вряд ли засну вообще», но это было явно лишнее. Лионель пообещал: - Хорошо, я распоряжусь, чтобы в твою комнату принесли книги и свечи. Обо всем остальном поговорим завтра.