Приключения блонди в Кэртиане

- Я приставил к нашему подопечному служанку. Полина неразговорчивая девушка, а некоторая сумма денег на приданое надежно закроет ей рот, если вдруг она узнает то, чего не следует, - сказал Лионель, когда зашел к брату утром. Эмиль как раз заканчивал завязывать изысканный узел на шейном платке. Отвлекшись от забот о моде, он удивленно посмотрел на брата: - Девушку? Какого змея? Да, наш гость кажется человеком со странностями, но всё-таки… - Он рассказал мне еще вчера, когда мы были у Рокэ… в их мире за элитой, можно сказать, дворянами, ухаживают кастрированные слуги. Да-да, как в морисском гареме за одалисками. Нормальным мужчинам запрещено прикасаться к блонди, ну разве что лекарям, и то, медики у них тоже из своих. Они и друг к другу очень редко прикасаются без перчаток. Наш блонди еще терпеливый к этому, он в своем мире медициной занимался, что-то вроде этого. Но вне своего госпиталя прикосновение для него всё равно неприятность. Поэтому я решил не рисковать и не доверять его парню. С женщиной будет легче, их он в своем мире почти и не видел. - Закатные твари, теперь я понял, почему он так дрожал вчера, когда я его обнял по-дружески! Еще и так посмотрел на меня, не знаю… как монашка в лапах старого развратника. Лионель засмеялся. - Да ты его вчера не просто обнял, ты его затискал, как в детстве мягкую игрушку! Постой, ты что, хочешь сказать, что Рауль показал какие-то чувства? Эмиль задумчиво ответил: - Ну… я подумал, он смутился, ему стало неловко. - Милле, блонди никаких эмоций не испытывают. У него не так давно погиб брат-близнец. Он оказался здесь от того, что произошло что-то ужасное. Здесь он не знает ни одной живой души кроме Рокэ и нас с тобой, и вообще непонятно, вернется ли он когда-нибудь домой – и он ведет себя как дома на светском приеме. Ни горя, ни сомнений, ни страха – ни-че-го! Не могу понять! Эмиль обнял брата, тесно прижимая его к себе. - Может быть, Рауль просто не хочет этого показывать. Ты же сам говоришь, его и таких как он с самого начала учат быть бесчувственными куклами. Откуда ему знать, что такое чувства, что такое сопереживать кому-то. А даже если он знает – вряд ли захочет показать. Ты вспомни себя после смерти отца. Как ты тогда отдалился от нас всех – даже с матушкой говорил только по крайней необходимости. Да и сейчас ты не такой, каким был до тех дней. Лионель отстранился от близнеца и холодно сказал: - Я не хочу об этом говорить. Даже с тобой. - Вот видишь, Ли, ты и со мной не всегда откровенничаешь, а ведь мы с тобой почти одно целое. Так какой, к закатным тварям, откровенности ты ждешь от человека, с которым тебя только вчера познакомили?! Ты сам, можно так сказать, чем-то похож на блонди. Старший брат скептически хмыкнул: - А я вижу, Рауль тебе понравился. Вот тебе и карты в руки. Значит, я передумал. Я хотел попросить тебя пойти во дворец вместо меня и заняться моими обязанностями, а самому учить господина Ама жить в нашей стране… Но если у тебя к нему возникла симпатия, я могу с чистой совестью поручить его тебе. - При чем тут симпатия? Хотя… я не против. Эмиль сам не мог себе объяснить, как у него вырывались слова в защиту гостя и почему он сам почти предложил Ли свою помощь. Но что-то зацепило его вчера. Еще никто не обнимал его так. Неловко. Так настороженно глядя в глаза, будто не осмеливаясь попросить о подсказке. Как девственница в первую брачную ночь, что ли… Хотя в точности сравнения Эмиль сомневался, он ни у кого никогда не был первым, да и не стремился к такому удовольствию (весьма сомнительному, как думал до недавних пор). Мелькнула шальная мысль: а ведь если в родном мире Рауля берегли, как одалиску в покоях нар-шада – может быть, у него действительно никого не было?.. По телу прокатился горячий жар, тут же, впрочем, уступивший вполне трезвым и практичным размышлениям. Нет, Рауль Ам просто интересный гость и, возможно, станет хорошим другом, если его вытянуть из этой ледяной оболочки. И всё. Хотя деликатно поинтересоваться его опытом и сводить к девицам – почему бы и нет?..