Приключения блонди в Кэртиане

Мне уже не важно, кто здесь виноват, Разве в этом суть. Мне уже не страшно повернуть назад, Сделать что-нибудь. Важно только то, что ты со мной сейчас, Но не навсегда. А всего лишь на один последний джаз. (с) В особняке Алва уже все давным-давно спали. По еле-еле освещенным коридорам мужчины вошли в кабинет Рокэ. Рене окинул комнату беглым взглядом и заметил лежащую на одном из кресел гитару. - Ты играешь? - Да. Еще отец научил. - Знаешь, я тоже научился. Мне хотелось, еще с первых дней в Кэртиане, когда я услышал, как какая-то девица в трактире пела песни. Но исполнить мечту я смог только после побега с Амой. На Хюррем у меня появилось больше свободного времени... - И больше разбившихся иллюзий? - с понимающей усмешкой спросил Рокэ. - Ты, наверное, можешь представить, как мне хотелось пить и петь после... после Эмильенны. Я играл целыми днями и пел до хрипоты, как будто так выходила тоска. Блонди обнял его. - Это правда. После побега со мной было то же самое. Я чувствовал себя чужим новому миру и новым людям. Долго не мог привыкнуть. Тосковал по Танагуре... Хотя по Олларии всё-таки больше. Выть хотелось от мысли, что я никогда не увижу тех, к кому успел привязаться. - Споёшь для меня? - предложил Рокэ. Рене взял гитару, сел в кресло. Погладил инструмент, как будто тот был живым существом. Алва сел напротив и с интересом наблюдал за движениями блонди, за тем, как тонкие, изящные пальцы прикоснулись к струнам. Зазвучала тихая, будто несмелая мелодия, похожая на шелест осеннего дождя за окном в холодные вечера. Песня не была похожа на страстные, яркие, звонкие и быстрые кэналлийские баллады, которые пел Рокэ для своего юноши. В ней была легкая горечь и тревога. Тоска по чувству, которое не сбылось и уже никогда не сбудется. Если б не было тебя, Скажи, зачем тогда мне жить, В шуме дней как в потоках дождя Сорванным листом кружить. Если б не было тебя, Я б выдумал себе любовь, Я твои не искал бы черты И убеждался б вновь и вновь, Что это все же ты... Если б не было тебя, То для чего тогда мне быть, День за днем находить и терять, Ждать любви, но не любить. Если б не было тебя, Я б шел по миру как слепой, В гуле сотен чужих голосов Узнать пытаюсь голос твой И звук твоих шагов... Если б не было тебя, И мне не быть собой самим, Так и жил бы, твой призрак любя, Призраком твоим любим. Если б не было тебя, Я знаю, что не смог бы ждать, Разгадал бы секрет бытия, Только чтоб тебя создать И видеть лишь тебя... От этого мягкого, вкрадчивого голоса Рокэ чувствовал светлую грусть. Но как раз в эти минуты он по-настоящему ощутил себя свободным. Нет никакого проклятия, оно было всего лишь выдумкой, очередной иллюзией... Теперь можно любить и доверять, и не бояться удара в спину от любимого, не бояться погубить близкого человека уже тем, что привязался к нему. Когда песня закончилась, Ворон подошел к Рене и опустил ладонь на его плечо, взглянул в потемневшие от грусти глаза. - Прости меня. Я был неправ, что не доверял тебе тогда и не поверил тебе сразу сегодня. - Тебе не в чем винить себя. Такова была судьба. Блонди аккуратно отложил гитару в сторону, потянулся к Рокэ, прижал его к себе, осторожно прикоснулся губами к его губам. Поцелуй был мягким и нежным, немного неуверенным. Будто первый для них обоих. Не хватало дыхания, голова кружилась... И тем не менее прошло немало времени прежде чем они с видимой неохотой оторвались друг от друга. - Пойдем, - Рокэ повел Рене в спальню. - У нас только эта ночь, так что лучше вытянуть из нее всё, что можно. - Вытянуть всё... но не спешить, - улыбнулся блонди. Они опустились на широкую кровать. Ловкими, быстрыми движениями Рене раздел любовника, погладил по плечам. А затем он прикасался языком и губами к шрамам на спине Рокэ, целовал и ласкал со всей еще не растраченной страстью. Рокэ не пытался перехватить инициативу. Он позволял блонди делать всё, что захочется. Обнимать, целовать, прикасаться, ласкать, всё смелее и смелее. Он хотел в этот раз не быть сильным, не отвечать ни за что – хоть на миг сбросить маску сильного, железного человека. Просто отдаться чужой воле и быть уверенным, что это доверие не будет использовано во вред. Боль, постепенно перетекающая в разливающийся по всему телу жар. Шепот на ухо: «Расслабься. Не спеши двигаться. Сейчас тебе будет хорошо». Рене был так внимателен и нежен с ним, что даже хотелось плакать от этого тепла и этого желания раствориться, отдавать еще больше, отдавать себя всего. «Завтра я буду говорить с ним, как привык со всеми, и строить из себя мерзавца… Но это только завтра. А сейчас… сейчас…». Мысли терялись, плавились в горячем огне. И теперь Рокэ был уверен, что призраки прошлого никогда не потревожат его. * Ночью Эмиль пробрался в спальню к Раулю. - Не спишь еще? - Нет. - Я соскучился. Хочу просто побыть рядом с тобой, поговорить. Ты не против? - Конечно не против. Залезай. Они спрятались под одеялом, обнялись, прижались друг к другу. - Мне будет плохо без тебя, - прошептал Рауль. – Приезжай ко мне. Хоть иногда. Хоть когда получится. Портал тебе сделаем. - Ты думаешь, получится? - А почему нет? Добрались же мои сюда, притом быстро. Эмиль задумчиво помолчал, а потом всё же высказал то, что его мучило в этот вечер: - Вряд ли я тебе там понадоблюсь… Мне кажется, твой рыжий друг положил на тебя глаз. И чувствую я, что он своего добьется. Рауль засмеялся: - Ты думаешь, что Катце влюблен в меня? Бред! Тогда, после бала, я рассказывал ему, как на меня смотрели все дамы, и спрашивал его, симпатичный ли я и нравлюсь ли лично ему. Он сказал, что я красивый и умный, но не в его вкусе. Савиньяк снова задумался. - Я так понял, Катце – тот самый бывший слуга твоего друга? Тот рыжеволосый парень, о котором ты мне рассказывал в купальне? - Да. - Ну вот. Между вами еще до сих пор то самое расстояние. Пусть сейчас у него влияние и власть, но расстояние между вами – почти то же самое, что у нас между «навозниками» и Людьми Чести. Поэтому сам он вряд ли тебе признается. А тебя он любит, я это заметил. Разве ты не заметил, как он сегодня набросился на Рокэ? Хотя ничего такого особенно обидного Росио о тебе не сказал, так только, пошутил, и то не в полную силу своей ядовитости. Блонди прижался к Эмилю сильнее, потерся щекой о его плечо. - Я не знаю, что мне с этим всем делать. Да, я по-своему привязался к Катце за всё то время, что знаю его… я больше воспринимаю его как равного, чем как бывшего слугу, выскочившего «из грязи в князи». Но люблю-то, люблю я тебя. Эмиль перебирал его волосы, почесывал его за ушком, как котенка. - Рауль, я тоже не знаю… Мне больно расставаться. Больно оттого, что у меня есть соперник, причем сильный и готовый на всё ради тебя. Но… Всё же мне легче тебя отпустить, зная, что ты не будешь один, и что бы ни случилось, тебя будет кому защитить. - Меня не надо защищать. Я сильный. Я справлюсь, в конце концов, я же блонди… - Ты сам говорил, что не все блонди доживают до преклонных лет, потому что жизнь у вас не самая легкая. Так что пусть с тобой кто-то будет. Пусть даже не я… - Наверное, ты прав. Хотя это будет принимать любовь, а не любить. - Ну, ты же, наверное, слышал пословицу: «в любви кто-то целует, а кто-то подставляет щеку». Ладно, спи, мой блонди. Пусть ночь принесет нам свет. Они заснули, обнявшись. Самое трудное было еще впереди. _________ Примечание: в главе использованы песни: Плазма и Ирина Водонаева «Бумажное небо» Джо Дассен «Если б не было тебя»