Radioactive

Голоса. Гулкие, монотонные, раздражающие. Окружили со всех сторон и не умолкают. Мешают спать. Пасифика лежала на спине, туго закутавшись в одеяло. Если бы руки не были налиты свинцом, она бы накрыла голову подушкой, не давая назойливым голосам прорываться в сладкие сны. Или же метнула бы что-нибудь в сторону неугомонных болтунов — хотя и не знала, откуда говорят — словно отовсюду. Всё равно, лишь бы не слышать их. «Помолчите… Пожалуйста, помолчите…» Неимоверно сильно хотелось тишины, но вместо нее был лишь шум, от которого становилось всё противней. Голоса говорили и говорили, и Пасифика открыла правый глаз. Её взору предстал не знакомый потолок любимой комнаты, в которой, как ей казалось, она находится, а матово-белый, с отвалившейся местами штукатуркой; видное краем глаза окно не было занавешено ажурными шторами, и солнечные лучи беспрепятственно вторгались в палату, озаряя стены красным светом. «Это рассвет или закат?» — задумалась девушка, а тем временем голоса становились всё отчетливее и отчетливее. Их было всего два, оба — мужские. — А общее состояние? — спросил обеспокоенный. — Жить будет, — ответил ему другой, бесстрастный. Пасифика с большим трудом скосила взгляд и увидела, что и ожидала: Диппер, нервно перебирающий руками блокнот, особо не вчитываясь в записи, и незнакомец в белом халате — очевидно, врач; оба увлеченно продолжали диалог, не обращая внимания на девушку. Пасифика открыла второй глаз и поглядела на себя. Приподняв легкое одеяло, девушка увидела бинты, которые, точно удав жертву, опутывали грудную клетку. «Всё-таки сломано», — смутно осознала Пасифика, на секунду вспомнив о боли в ребре, когда она очнулась в прошлый раз. Впрочем, и эта мысль быстро затерялась в ее не совсем здоровой голове. До пробуждения девушке казалось, что она в своей комнате под тяжелым одеялом; теперь же, когда она открыла оба глаза и огляделась, не было никаких сомнений, что недавние события — не выдумка и тем более не сон, а тишина, спокойствие и уют родного особняка — иллюзия, нагнанная дремотой. Моргая в попытках сфокусировать взгляд, Пасифика повернула голову в сторону мужчин. Тот, что в белом, заметил это, жестом прервал Диппера, по сотому кругу обсуждавшего дальнейшие планы, и подошел к девушке: — Как самочувствие? «Ха, он даже не улыбнулся. А должен?» Девушка хотела было что-то ответить, но внезапно ее тесным коконом окружила темнота, плотным щитом заглушающая звуки чересчур шумного мира.

***

—…Таким образом, ее состояние довольно ослабленное — временами может терять сознание. Ну, а что ты хочешь? У нее же сотрясение, — так Диппер вкратце пересказал сестре всё услышанное от врача. Он придал лицу несколько огорченный вид, чтобы не казаться равнодушным. На деле же он мечтал поскорее выйти из Хижины к назначенному Фордом месту. Они договорились увидеться там в два часа дня, и при этом дядя настойчиво попросил не приходить раньше времени. Теперь Диппер был вынужден ежеминутно проверять, не настала ли пора идти. В запасе был еще целый час, так что парень не знал, куда себя деть и чем занять, пока не пришла сестренка и не спросила о Пасифике. — Бедняжка! А она скоро поправится? — обеспокоенно спросила Мэйбл. — Недели две-три, и она в порядке, — на автомате ответил парень. Тут же вспомнив привычки сестры опекать больных, он добавил. — Ей нужны покой и тишина, так что не стоит часто ее тревожить. — Ага, — быстро согласилась Мэйбл и убежала в неизвестном направлении. Диппер знал сестру достаточно хорошо: долго грустить та не будет, тем более с Пасификой всё станет ладно уже через две недели. Есть множество способов обрадовать больного, и в скором времени девушка применит пару-тройку из них. — Ну и отлично, — сказал сам себе Диппер. Медленным шагом он направился в «музейную» часть Хижины. Помнится, Стэн мельком успел похвастаться тем, что обзавелся новыми экспонатами, но рассказать о них не успел — уехал в город по «неотложным делам». «Неплохо было бы взглянуть», — подумал Диппер, окидывая взором выставленные чудеса. Одно из них представляло из себя розовое щупальце, наверняка ранее принадлежавшее осьминогу, которому посчастливилось повстречать на своем пути Боевого Стэна. К самому краю отрубленной конечности намертво приклеились чьи-то очки. «Готов поспорить, они принадлежат Стэну», — Диппер подошел к экспонату поближе и из таблички рядом с ним узнал причину, по которой жадный дядя подарил-таки любимые очки чудищу.

ЩУПАЛЬЦЕ КРАКЕНА

Руками не трогать!!!

Кракен — глубоководное чудовище, питающееся заспавшимися матросами. Его щупальца покрыты невероятно крепкой слизью, которая вовек не отпустит жертву!

Так что не вздумайте проверять это на практике!!!

Хотя Форд наверняка и возражал против такой не совсем научной трактовки, что из себя представляет Кракен, Стэн настоял на своем, надавив опытом, как завлекать туристов. Форду ничего не оставалось, как согласиться. Более того, он даже написал на тетрадных листах переводы того, что значилось на главной табличке, нисколько не изменяя смысла — Диппер был уверен в этом, ведь ученый не раз утверждал, что научился доверять близнецу. И если тот говорит, что именно так должна выглядеть надпись на экспонате — пусть будет! Диппер, давно привыкший различать резкий и почти неразборчивый почерк Форда, также отметил, с каким терпением и аккуратностью ученый написал переводы. На самодельных табличках парень видел надписи на китайском, испанском, французском и еще нескольких языках, вот только на каких — для него останется загадкой. Диппер перешел к следующему экспонату. «Голова Медузы Горгоны», — значилось на табличке. Парень не стал читать пояснение на ней; с первого взгляда бросилось в глаза то, что на отрубленной голове красовались солнечные очки. «Наверно, кто-то из туристов пошутил», — намереваясь снять с экспоната очки, Диппер протянул руки к душкам и, опомнившись, тут же отдернул их. «Черт! Вспомнил. Лучше б прочитал надписи». Еще бы! Мало кто захочет стать каменной статуей, украшающей задний двор Хижины Тайн. Тем временем сзади подкрался Стэнли и громким «Бу!» ознаменовал свой приход. — Ааа! — Диппер вздрогнул и обернулся. Дядя рассмеялся грубым смехом, после чего широко улыбнулся: — Ну, как тебе экспонаты? Диппер улыбнулся в ответ. — Хороши, вот только подобные, — он указал на голову Медузы, — надо стеклом огородить. — Ну нет, что ты! — Стэн положил ладонь парню на плечо, жестом приглашая пойти в другой зал. — Форд что-то нахимичил, и теперь, если кто слишком умный захочет снять с этой страшной бабы очки, то туристы получат не только его сыворотку, но и неизгладимые впечатления. Разумеется, за определенную сумму, названную «штрафом». В новом зале было не менее интересно, чем в предыдущем, однако слова дяди звучали куда завораживающе, чем, скажем, вон те воздушные кораллы, тонко звенящие от легкого дуновения ветерка. — Что ты имеешь в виду? — поинтересовался юноша. Не останавливаясь, Стэнли привел парня на крыльцо, где тут же расположился на диване. — Это довольно странно, хотя в таком городе перестаешь чему-либо удивляться, — начал он. Сунув руку между подушек, Стэнли выудил пару баночек колы, одну из них предложив племяннику. Диппер сел рядом, сжав баночку ладонями и приготовившись слушать. Вот он — шанс узнать, что было в то время, пока двойняшки жили в Калифорнии. — Когда мы выставили этот экспонат с надетыми на него очками, нам, конечно же, попадались умники, которым хотелось взглянуть в глаза Горгоне. На заднем дворе, в чулане и на чердаке скопилось достаточно статуй, прежде чем Форд придумал, как их всех расколдовать. Насчет недовольных посетителей можешь не переживать, у меня всегда есть против них меры, — он подмигнул. — Но оживленные — назовем их так — с ужасом в глазам несли всякий бред, а братец тем временем всё это записывал с умным видом и словами: «А вдруг это пророчества?» Вдруг, мол, получится их расшифровать, и так далее. В общем, он опять за старое! — Стэнли усмехнулся, но тут же замаскировал улыбку кашлем. — Что-то я сегодня слишком разговорчивый. Рядом пронзительно зачирикала какая-то птица. Стэнли вытянул свободную руку вверх и отставил указательный палец, за который тут же уцепился коготками воробышек. Мужчина отцепил от его лапки примотанный ниткой листочек размером с ноготь, и птичка, чирикнув на прощание, с чувством выполненного долга улетела восвояси. — Это что, зубастый воробей? — спросил Диппер. — Да, поселились тут со времен Странногедона. Этот умник, — в своей манере, — догадался, как их приручить. Теперь использует, как почтовых голубей. Правда, раньше они кусались, а потом перестали — Форд стал их зерном кормить перед отправкой весточки. Кстати, тебе пора идти. — Почему? — не понял Диппер. Вместо ответа Стэн показал парню полученный клочок бумаги, на котором значился символ «Елочка». — Оу, — протянул юноша и вскочил с места, устремившись к Форду. Он так и не открыл баночку колы, и бережливый дядя забрал ее себе. Диппер побежал через лес — ведь так короче! На пути попадались ямы и кочки, ветки хлестали по телу, кусты шипами цеплялись за штаны, но вскоре парень вышел на поляну, откуда со спины увидел ученого, явно ждущего его.