Я — Кровавый Художник

Я пришел в неизвестный мне город, который был гораздо больше моего. Светлые улицы жили днем, а ночью были наполнены опасностями. Вот что значит большой город. Полицейских на каждый квартал не хватает, поэтому тут творится черти что. Каждый день пропавшие кошельки, разбитые окна и пустые сумочки поздно идущих домой девушек. Я ни разу не попадал в плохие ситуации, но спасти несколько людей уже успел. Ночью, когда в переулке зажимали очередную девушку или грабили старика, я без промедления расправлялся с бандитами, а их жертвы в это время убегали. Они оставляли все свои вещи, но я ничего не брал. Я никогда не опущусь до того, чтобы быть вором и тем, кем меня считали раньше. Я жил на каком-то заброшенном чердаке пятиэтажки. Днем я рисовал, вечером гулял по ближайшему парку со своим новым зеленым альбомом, который я нашел на чердаке. Он так мне понравился, что я решил взять его себе. А с наступлением темноты я изучал город и дома одиноких семей. Я ведь не мог все время жить на чердаке. Ладно лето, но зимой я просто окоченею! На примете у меня было два дома. В одном жила одинокая женщина, красивая, умная, работающая и молодая. Но, было два пункта, которые не позволяли мне встать перед ее дверью и позвонить в звонок. Первым являлась ее работа. Она работала в полиции. Хоть и в архиве, но связи все-таки имело. А это очень плохо. Особенно для меня. А вторым было то, что у нее был маленький сын. На вид ему было лет шесть или даже пять. Но он был страсть какой шустрый! Поэтому мог «пронюхать» мои деяния. А это тоже не на руку. Второй дом был просто шикарен. В нем жили супруги лет сорока. Богатые – меры нет. Они владели практически всеми фабриками и заводами города, магазины тоже были их. Этот дом был бы просто шикарным домом: обеспеченность, любящие родители, которые всегда рядом и, если нужно, отмазка от полиции. Я бы выбрал его, если бы не постоянная охрана. Десять человек вокруг дома, десять по периметру забора, остальные – кто где. Значит, нашлись бы люди, следящие и за мной и докладывающие все «родителям». То есть, этот тоже не подходит. *** Я вышел на незнакомую улицу. Фонари уже погасли, только витрины и половина луны позволяли хоть что-то разглядеть. Надо было сюда днем сходить. Я остановился и стал рассматривать дома и магазины. Я пошел к одному из них и заглянул в окно. Но тут же отошел. Там бегало куча детей с котом в руках. Я подошел к следующему, но там был выключен свет и я ничего не смог рассмотреть. Третий, четвертый, пятый… И все не то! Вот я перешел на другую сторону, аккуратно обошел пьяную компанию и подошел к очередному дому. Внутри, раскачиваясь в кресле-качалке, я увидел женщину лет семидесяти. Ее волосы поседели, на лице появились морщины, а руки незаметно тряслись. Это можно было заметить по ее редким непопаданиям спиц в петельки. Я, недолго думая, пошел обратно, там, где мой чердак. Надеюсь, что завтра он уже будет не моим. *** Следующие два дня я наблюдал за ней и много чего узнал. Ее зовут Берта Уэйн, ей семьдесят два года. Семьи нет. Живет одна. Кошек, собак и прочей живности тоже нет. Выращивает редкие сорта цветов на заднем дворе и любит комедии и кулинарные шоу. Иногда разговаривает с цветами или сама с собой. В принципе, этот дом подходил по всем моим пунктам. И я решился. *** Вечером, когда немного стемнело, я собрал вещи и пошел на ту самую улицу. Я подошел к двери и замер. Я боялся. Боялся отказа. Я не боялся вернуться на чердак, нет. Я просто не хотел потерять этот идеальный дом с такой милой старушкой. Я поправил свой значок и позвонил в дверь. – Сейчас. Уже иду, – послышался ласковый голос. Дверь открылась и на пороге показалась она, одетая в бежевое платье с узорами, на плечах лежала белая потрепанная шаль, волосы были собраны в хвостик. Я опустил глаза. Мне почему-то стало немного неловко. – Мальчик, кто ты такой? – удивилась она. – Я тебя в первый раз вижу… – Не хотел вам мешать, – я все-таки постараюсь. Или хотя бы попробую. – Но я потерял родителей, а идти мне некуда… Да, я врал. Но, думаю, что говорить правду в моем случае не стоит. Особенно ей. Да и вообще всем. – Ох, как жаль. Ты с вещами… Ну, проходи скорее, а то уже холодно и темно. Я вошел, и она закрыла за мной дверь. Маленький, но очень уютный домик с камином, лестницей на второй этаж и минимум тремя комнатами. Красивый. Мне нравится. Да и запах приятный – выпечка и что-то мясное. Живот заурчал. Я виновато посмотрел на старушку. – Ох, да ты голодный! Садись скорее, я как раз сегодня мясо пожарила, оно еще теплое, – она бегала по кухне и суетилась, гремя посудой. – Тебе с подливкой или без? А попить что? У меня молоко есть и сок. Апельсиновый. Что ты хочешь? Можно даже чай сделать… – Мне без разницы. На ваше усмотрение. Она повернулась и, улыбаясь, стала осматривать меня. Потом она поставила мне тарелку с едой и налила воды в чайник. – Тебя как зовут? – спросила она, все еще улыбаясь. – Хелен, – я давно не ел домашней еды, поэтому говорил и жевал одновременно. Я выглядел странно, но лучше так, чем быть голодным. – Хелен. Необычное имя у тебя. А меня Бертой зовут. Конфет у меня нету, – сказала она печально, но сразу же улыбнулась, – но зато есть печенье. Будешь? Вместе с чаем. Я лишь кивнул. Если я буду тут жить, то с голоду точно не помру. Я усмехнулся своим мыслям и нашел черноволосого парня в окне. Он выглядел очень довольным и жевал мясо. Я и ему улыбнулся, но что он ответил мне тем же. Когда я закончил с мясом и приступил к чаю. Берта уселась напротив и начала снова меня разглядывать. Я чуть смутился. – Ты прости меня. Просто я с людьми очень мало общаюсь. А тут ты попался, – она засмеялась. – Расскажи о себе. Я задумался, скрывая это пережевыванием печенья. Это единственное, к чему я не был готов. Что ей сказать? Что я рисую кровью? Точно! – Я люблю рисовать. – Правда?! Вот здорово. А что ты рисуешь? – Все, что посчитаю красивым. – А что для тебя красиво? Она все не унималась. Хотя, ее можно понять. Вернее, я ее понимаю. Не разговаривать с людьми, а потом найти подходящего собеседника, это необычайно приятно. Из-за этой мысли я почувствовал себя увереннее. – Я рисую закат, море, улицы, житвотных и свои мысли. А еще непонятные узоры. – А покажешь? – я замялся. – Нет, если не хочешь, я тебя не заставляю. Просто интересно стало… Она допила свой чай и сидела, улыбаясь. Она была счастлива. Возможно так же сильно, как когда я познакомился с Филом. – Слушай, – начала она, протягивая еще одно печенье, но я отказался. – А оставайся у меня. Тебе ведь все равно некуда идти. Да и мне не так одиноко будет… – С удовольствием, миссис Берта! – Нет, Хелен, так не пойдет. Зови меня бабушкой, ладно? – Ладно, бабушка.