Безумные. Право на убийство.

*** Повернувшись к раковине спиной, съёзжаю по ней вниз. Закрывая лицо ладонями, на грани смеха и слёз, 'прорываю' путь к нормальному состоянию. Пока безуспешно. За дверью слышатся быстрые шаги. Барберри спешит на помощь! Не сдерживаю нервный хохот. — Хлоя, ты в порядке?! — в этот раз дверь с петель не сносит, а говорит через неё. Глупый вопрос в данной ситуации. — Да. Только прошу, дай ещё 5 минут. Пожалуйста, — в конце переходя почти на шёпот. Наступает неловкая пауза. Далее вздох и наконец: — Окей, буду ждать тебя внизу, — и уходит, так и не решившись зайти внутрь. Положив локти на коленные чашечки, зарываюсь пальцами в копну русых прядей. Кофта на местах соприкосновения с джинсами окрашивается в красное. Видимо, последние испачкались от луж на полу. Господи, она везде! Вытащив чёрный свитер и штаны, переодеваюсь, по привычке кидая грязные вещи в голубую корзину для белья. Они больше мне не понадобятся. Прихватив котомку, спускаюсь на первый этаж. Джейсон стоит рядом с кухней, мягко скажу, весьма ошарашенный. Проводит чуть дрожащей пятернёй по волосам. Кожа на щеках и лбу принимает бледно — зелёный оттенок. — Там, — громко сглатывает, указывая помещение для питания. Иисусе, его сейчас стошнит! — Почувствовал запах и последовал за шлейфом, — судорожный вдох, долгий выдох. Видимо сдерживается до последнего, судя по виду и отрывистой речи. — Никогда в своей жизни ничего подобного не видел! — Что тебя так всполошило? Можешь нормально сказать? — совершенно неожиданная волна злости 'затопляет' остальные чувства. Не дождавшись вразумительного ответа, бросаю саквояж и, дойдя до парня, отталкиваю его ближе к гостевой, проходя дальше. То, что предстаёт моим глазам, навеки 'отпечатывается' в памяти, становясь одним из самых жутких зрелищ, которое когда-либо могла наблюдать. *** В самом центре большого дубового стола, лежит труп молодого мужчины с размозженной головой (черепная коробка всмятку, половина мозга отсутствует) и судя по неровным следам, похожим на укусы, его сгрызли. Глазницы пустые. Одного уха нет. На теле (абсолютно голом) в разных местах отсутствовали куски плоти. Причём раны пусть и глубокие, но аккуратные, ровные. Особенно отмечаются щёки, которые похоже обрезали ножом. Да, во время трапезы они явно не спешили, наслаждаясь каждым кусочком человеческой плоти. Пара пальцев была отрублена и кровь до сих вытекала из остатков руки, каплями 'орошая' импровизированный деревянный алтарь. Но больше прочего пострадало туловище, а точнее брюхо. Живот вспороли, вычистив буквально всё подчистую: кишки, желудок, печень, почки. Подойдя ближе, замечаю внутри тушки, на стенках полой середины, частички зелёной травы. Узнаю её сразу. Мамина любимая приправа для овощей. Наверное, решили добавить для пикантного вкуса. Ноги раздроблены и больше напоминают фарш, чем полноценные нижние конечности. И последний штрих: во рту, плотно сжатое зубами, лежит спелое красное яблоко. На подобном, ярком фоне, тонкие полоски губ, подёрнутые синевой, придают выразительный контраст. Прямо поросёнок на Рождество, только с уклоном в каннибализм. Да, от такого не только мутить начнёт! Под столом, удерживаемый одной из ножек, лежал молоток, тоже весь в крови (и на стали и на рукоятке). Теперь понятно, чем добивались нужной кондиции и как получили. Юноша, отвернувшись от импровизированного обеда монстров, неуверенно лопочет: — Нужно что-то предпринять, — хмурится, в неопределённом жесте проводя рукой по воздуху. — Не оставим ведь мы их так?! Внимательно обдумав его слова, окончательно утверждаюсь в необходимости воплощения собственной идеи. Правда вот практически на сто процентов уверена, что Барберри она не понравится. Но в любом случае, не ему это решать. И поэтому, только на время исполнения поставленной задачи, должна остаться в одиночестве. — Есть способ уладить проблему. Я разберусь. А ты не мог бы отнести поклажу в багажник и подождать в машине? Повернувшись к нему спиной, подхожу к верхним ящикам гарнитуры, уже собираясь потянуть один из них на ручку. Но увиденное прямо перед носом, заставляет отшатнуться, напрочь лишая дара речи. На плите, в сковородке, лежало несколько круглых, обжаренных тонкими ломтиками пластинок, похожих на колбасу или сардельку. Но неприятный запах, который и вызвал отвращение, сразу опроверг подобные варианты. Нет, это не мясо животных. И догадка облегчения не приносит. Скорее наоборот, лишний раз доказывает: безумные, действительно больше не люди. На масляной поверхности находились жалкие остатки того, что раньше служило распотрошенному мужчине детородным органом. — Что случилось? — Джейсон, поначалу удивлённый реакцией, ступает чуть ближе, стремясь узнать её причину. Разглядев находку, он сначала неверующе охает, потом снова обращает взор на труп. Туда — обратно. Вскоре, похоже, до него доходит, чего не достаёт у тела. Потому как в следующую секунду он, прикрывая рот ладонью, пулей вылетает из кухни, буркнув: — Вот чёрт! — и исчезая из виду. Парня не виню. Сама едва сдерживаю рвотный позыв. Зарывшись носом в горловину свитера, приступаю к тому, на чём остановилась. Вскоре весь запас алкоголя и уксуса в доме оказывается на полке передо мной (рядом). Следом за ними и спички. По очереди откупориваю каждую бутылку: папину водку, мамино мартини, красное вино на День Благодарения. Должно хватить. Наверное.