Безумные. Право на убийство.

Юноша возвращается, когда я уже поливаю 'кровью Христа' тело убитого бедолаги, с горечью отмечая тот факт, что никогда в жизни меня не окружало столько тонов красного.50 оттенков. — Прости, не сдержался. Вынужден с прискорбием заявить: фуксии вряд ли теперь будут цвести, — вредитель растений заходит на кухню. — Ты что делаешь? — Избавляюсь от нескольких проблем сразу, — поясняю, не отвлекаясь от занятия, невозмутимо продолжая работу и поливая сковороду уксусом. Хоть запах пропал. — И как это понимать? — выглядит он сейчас обескуражено. Набравшись храбрости, поворачиваюсь к нему: — Первое, и главное, мы с тобой, знаем, что будет, если тела просто оставить дома. В лучшем случае, стремительно разлагаясь, сгниют, — голос дрогнул, — в худшем, съедят другие безумные. Тем более, когда преграды в виде входной двери больше нет. Забрать их с собой, мы не можем — слишком опасно. На дороге, учитывая чрезвычайную ситуацию, в любой момент могут остановить и проверить не только нас на адекватность, но и тачку на наличие подозрительных предметов. Хоронить, нет времени, да и не хочу закапывать в землю около леса, как зверей. Ведь раньше эти люди не были монстрами и безумие, поглотившее разумы, не их вина, — прикусываю губу. — Во — вторых, пусть сейчас здешней полиции и службе спасения не до восстановления порядка и проверки территории, позже они начнут глобальные обходы. И что обнаружат? Освежёванного мужчину, над которым постарались мои близкие и самих потрошителей, судя по отпечаткам пальцев на орудии убийства и останках, убитых дочерью. Прямо современная семейка Бендеров! — издаю приглушённый смешок, похожий скорее на всхлипывание. — Сомневаюсь, что данный случай отнесут к самообороне и защите. По зубам, криминалисты опознают погибших, но как с ними расправились, не узнают. — А в — третьих? — парень спрашивает совсем тихо. Беру в каждую руку, по напитку, крепко сжимая. — Мне довелось как-то услышать разговор родителей с родственниками о возможных непредвиденных случаях. В том числе и внезапной смерти. Они просили кремации. И я. — ладони задрожали. — Пусть и не имею возможности вернуть их к жизни, могу хотя бы исполнить последнюю просьбу. Единственное, что в состоянии им сейчас предоставить. Ведь несмотря ни на какие обстоятельства, они остаются моими родными. И всегда будут. — То есть ты планируешь поджог? — юноша пристально посмотрел на меня, видимо посчитав чокнутой. Наверняка, он не далёк от истины. В ответ согласный кивок. Признаюсь, ждала чего угодно, но не покорности сделанному выбору. Джейсон молча, без всяких возражений и протестов, отходит в сторону от порога, открывая путь в гостиную. Он понимает. — Я буду на улице, — и, подхватив мою сумку, покидает дом. *** Оросив каждого почившего любимым напитком, отбрасываю пустые сосуды и вытаскиваю спичку. Один щелчок и всё исчезнет. Огонь уничтожит самое дорогое. Языки пламени заберут окружающее с собой, не оставив взамен ничего, кроме горсток праха. Я потеряла всех, кто был мне дорог. Лишилась последнего. И совершив роковое движение палочкой по коробку, осознаю, что уже никогда не стану прежней. Выходя из жилища, так и не послужившем мне надёжной крепостью, чувствую, как вместе с ним сгорает дотла моя душа, превращаясь в пепел. Направляюсь к машине уже совершенно другим человеком. Освобождённым от каких-либо эмоций. Безразличным к происходящему позади. Мёртвым внутри. Барберри стоит около водительской дверцы, оперевшись локтями в крышу минивэна. Хмурый, сочувствующий, но собранный. Озираюсь вокруг в поисках возможных свидетелей. Безлюдно, как в пустыне. Только песчаников на дороге не хватает. Но даже если очевидцы и есть, то вряд ли кого из них сейчас заинтересует бесплатное файер - шоу. Да и вероятность того, что они доживут хотя бы до завтра — ничтожна мала. Просто суровая реальность. Трогаясь с места, позволяю себе в зеркале заднего вида последний раз взглянуть на дом, охваченный пламенем. Зная: больше я сюда не вернусь. Пора пусть и не признать полностью, то хотя бы постараться убедить себя: с прошлым покончено. Его больше нет.