Безумные. Право на убийство.

Джейсон набирает полные лёгкие воздуха походя на пловца перед прыжком в воду. Вот только окунается не в голубой вихрь, а запрятанные в тайниках разума, жуткие мгновения детства. - Едва пересекнув черту, с грохотом распластываюсь на гладком полу, пестрящем цветами радуги. С виду наверняка был похож на сломанную куклу или робота с севшими батарейками. Чувствовал себя игрушкой, оказавшейся в руках ненасытного до игр человека. У которой завод вышел из строя по причине частого использования. Удручающее зрелище. - Скорее уж печальное. - шёпотом выдают мои уста. - В висках стучит набатом, пульс зашкаливает, а глаза застилает пелена. Обливаясь потом, мечтаю о долгожданной передышке. От отключки 'спасает' отец. Вцепившись в волосы, он дергает меня за них. Будто натягивая нити. - голос теряет чистоту, осуществляя надлом. - Марионетка в руках опытного кукольника. Парень ненадолго замолкает, давая нам обоим перерыв. Затем, прочистив горло, принимается излагать историю дальше. - Рано отдыхать, маленький паршивец! Команды 'отдых' не было. - Я ведь не собака! - кричу, теряя последние остатки терпения. Срыв граничит с истерикой, смешивая злость пополам со слезами. Опрометчивое заявление. - Да как ты смеешь мне перечить, сосунок?! - громоподобный вопль сопровождался выпученными как у рыбы глазами. Покрасневшими от полопавшихся капилляров. Рот, извергающий на меня проклятья, изогнулся в зверином оскале, вызывающем отвращение и страх одновременно. Раньше не доводилось видеть его в таком состоянии. Испуг 'накатил' молниеносно, почти заставив наложить в штаны. - юноша зажмурился, отгоняя воскресший в памяти образ. Стыдно. Обидно. Боязно. - Ничего, - глумливо ухмыляясь, заявил поутихнув 'папаня'. - Дополнительная физическая нагрузка вправит тебе мозги. - ЛАСКОВО погладив по щеке, уверенно заявляет: - И с не такими справлялся. Вот увидишь, будешь шёлковым. - шипит, сжав горло. - Помяни моё слово. Кожу Барберри - младшего покрывают мурашки. Отгоняя наваждение, он мотает головой. - После, каратель отходит к правой части зала и поманив пальцем, зовёт к себе. Подняться оказывается труднее всего. Каждое движение посылает стрелу боли, а к телу словно прицепили огромный груз. Ощущал себя настоящим бурлаком. Только без язв на груди. Напарник, вдавив сильнее педаль газа, прибавляет скорость. Но от призраков прошлого нельзя скрыться. Они подобно гончим преследуют тебя, не оставляя шансов на счастливое будущее. Их можно усыпить, запереть в клетках чертогов разума, спрятать в самых тёмных уголках своей души. Но перечисленные варианты избавят от проблем лишь временно. Навсегда покончить с ними - непозволительная роскошь, которой смертные не обладают. И никогда не будут. Есть 'счастливчики', прошедшие через амнезию. Но даже при полном отсутствии знаний о прежней жизни, настойчивые 'гости' иногда умудряются возвращаться. Гнусные моменты прошедших лет нападают вновь, вгрызаясь зубами и когтями в беззащитный разум. Постепенно 'съедая' рассудок. Уничтожая личность. Сводя с ума. Доводя до летального исхода. Охотники получают свою жертву, а насытившись, принимаются искать новую 'дичь'. Бесконечный процесс. - Проковыляв к нему, наблюдаю за отжиманием, 'любезно' им продемонстрированным. Потом задаю только один вопрос: сколько? - 10. Твои выходки я терпеть не намерен и дерзостей в свой адрес не потерплю. - отец разочарованно цокнул языком. - А ведь собирался было завершить урок! Сплошное разочарование! Признание обухом 'ударяет' по голове, отодвигая решимость и упрямство на задний план. Получается, я сам лишил себя амнистии? Разочарование и потрясение плотным кольцом сжимают разум, оставляя на поверхности тонкую вязь мыслей, сотканную из отчаяния и беспомощности. Наступит когда - нибудь развязка этого триллера? Он итак добился физического истощения. Чего ещё ему не хватает? Окончательного морального подавления? Или моей смерти? От последнего предположения по спине прошёл холодок. Неужели 'судья' способен вынести подобный приговор? Тем более когда на скамье 'подсудимых' собственный сын. Хотя для него похоже сей факт не имел особого значения. Потому ни в чём нельзя быть уверенным. И именно неизвестность и пугала больше всего остального. - Ну и чего стоишь? Особое приглашение нужно? Могу устроить! - 'учитель' хищно ухмылялся как шакал, почуявший падаль. Мерзко. С предвкушением. Опасно. Вздрогнув от неожиданности, 'сбрасываю' нависшее густым туманом оцепенение и делаю шаг вперёд. Принимаю упор лежа на верхних конечностях (ладони чуть шире плеч на уровне груди, направлены вперед) и стопах (фиксируют их на ширине таза). Выходит довольно неуклюже, но 'тренер' не поправляет. Видимо сносно. - На вдохе согни руки в локтях, опускаясь вниз. На выдохе вернись в исходную позицию. - сухо напутствует он, доставая из кармана брюк маленькую пластмассовую коробочку. Внутри: дюжины перышек для чистки полости рта. Достав одну, устраивает её между губ, закрывает упаковку коричневым колпачком и прячет упаковку обратно. - Чего уставился? Вперёд! Испуганно склонив голову, утыкаюсь взглядом в пол. Перед лицом - жёлтый круг, размером с тарелку для фрисби. От пёстрого фона рябит в глазах, рисуя вокруг яркие вспышки. Словно попал под софиты. Желудок скручивает в узел, вновь подталкивая съеденный завтрак наружу. Поверх выступившего пота пробирает озноб. Но остановиться сейчас - смерти подобно. И я, преодолев недомогания, стартую. Один - почти касаясь носом пола, сдуваю облако пыли. Два - ветер, 'гуляющий' в помещении, развевает мою оранжевую футболку. Три - капля влаги (испарина или слёзы, а может их смесь) стекая с лица, падает вниз, разбиваясь о твёрдую поверхность и оставляя на 'солнечном диске' мокрый след. Четыре - мышцы 'горят' от напряжения, а кости трещат, ощущаясь такими хрупкими, словно сделаны из хрусталя. Пятак - озноб, подстёгиваемый ветром, заставляет дрожать до самых кончиков пальцев, вытягивая последние силы, но я держусь. Сопротивляюсь. Пока. Юноша, совершая очередной поворот, передёргивает плечами. - Достаточно. - 'воспитатель' отступает, и в тот же миг моё тело, послав длинную волну судороги, обмякает, а правая щека устраивается на злополучную лимонную фигуру. Отец заливисто смеётся: - Видел бы ты себя! Прямо ангел! Даже нимб над головой имеется. Мне тогда было всё равно как выгляжу и на кого оказался похож. Главное - долгожданный отдых. Ненадолго. - Поменяем упражнение. - бодро продолжил 'учитель'. Тогда надежда меня и оставила.