Безумные. Право на убийство.

Я не хотел верить своим ушам. Отказывался принять настоящее. Застрял в отрицании. Каратель тем временем закатил глаза, с каждой секундой всё больше теряя терпение. Исчерпав лимит, он в несколько шагов пересекает разделяющее нас расстояние и сжав ткань мокрой насквозь апельсиновой майки, дергает на себя. Словно переключая рычаг передачи во время езды или открывая дверцу шкафа. Громкое дыхание 'опаляет' ухо. Острый кончик иглы для челюсти колет затылок. - Слушай внимательно, слабак недоразвитый! Мне надоело с тобой сюсюкаться. Ты последуешь инструкциям и выполнишь подъем туловища. В противном случае, в качестве штрафа останешься здесь на несколько дней. Без еды и воды. Спать придётся на холодных досках, ведь здесь не отапливается. Орать можешь сколько влезет - никто тебя не услышит. Стены со звуковой изоляцией. До окон дотянуться не получится - роста не хватит. И если у тебя есть хоть песчинка мозгов, то решение примешь правильное. - подождав минуту, склоняет голову набок. - Ну так что? Определился? В его руках находились все козыри. Силовое превосходство, отсутствие свидетелей (мама тогда улетела на неделю в Вашингтон, где проходил симпозиум). Няня, кухарка и уборщица сюда никогда не полезут, да и избавиться от них не составит труда. Стоит ему лишь щелкнуть пальцем - они исчезнут. Тогда моя жизнь превратиться в настоящий ад. Такого я бы точно выдержать не смог. - Хорошо. - лёгкий кивок скорее самому себе, взгляд обращённый к белому потолку и голос, давший петуха. - Жду указаний. - Вот и отлично! - отпустив ткань, отец брезгливо вытирает ладонь о штаны. Ах, точно, перед ним же бродячая плешивая шавка. - Для выполнения упражнения нужно лечь, зафиксировать чем-нибудь согнутые в коленях ноги, либо попросить кого-то их придержать. - 'инструктор', ухмыльнувшись, приблизился к моим ступням и присев на колени, сдавил щиколотки. - Здесь можешь не беспокоиться. Я рядом и всегда готов помочь. А между строк так и читалось: только попробуй возразить! - Клешни свои положи за голову и сцепи в «замок». Это — исходное положение. На выдохе подними верхнюю часть туловища. Сделав непродолжительную паузу, напрягая мышцы, на вдохе возвращаешься в прежнюю позицию. Понятно? Честно? - Не очень. - Моя вина. Успел позабыть, что ты идиот и без наглядного примера не способен ничего усвоить. Будучи недовольным моими интеллектуальными способностями, он всё же не отказывает в демонстрационной версии. Показанной для лучшего понятия в замедленном темпе. Весьма щедрый поступок с его стороны. Парень, обхватив балансир, тянет им вверх - вниз. Выходит довольно быстро и грубо. Ранее скрываемая агрессия, наверняка копившаяся многие годы, прорывается наружу мелкими всполохами злости, грозившими перейти в яростное цунами. Ведётся противостояние между льдинками спокойствия и гроздьями гнева. Опасная схватка. - После показа, он возвращается к моим ногам, вновь их сжимая и требуя: 'Повтори'. И я пытаюсь. Сначала получаются неудачные дубли, но потом, приноровившись, удаётся добиться неплохих результатов. - Дышать не забывай! Набрав полную грудь кислорода, едва сдерживаю крик. Правый бок пронзила жгучая боль. Пришлось стиснуть зубы, дабы не разразиться воплем. 'Тренер' ничего не заметил или просто делал вид, что не видит. Склоняюсь ко второму варианту. - Давай, наполни лёгкие. Ощущение, как если вместо воздуха втянул огненные искры, в теле разгоревшиеся в пламя. Палящее один 'участок', но оказывая парализующее действие 'конструкцию' в целом. - Чего застыл? Назад сдавай! - командует 'учитель', устроив зубочистку в левый уголок рта и поигрывая ею, направляя языком слева направо. Мне в голову приходит отнюдь не детская мысль: вырвать у него из пасти деревянную палочку и воткнуть её прямо ему в глаз. Жестоко, но когда человек находиться в плену отчаяния, на грани мучений - он способен на совершение поистине безумных вещей. Доказано. Не успеваю обдумать и привести идею в действие, как неожиданно чувствую толчок удар кулаком под ребра, в одночасье вышибивший дух. Веки распахиваются шире, губы складываются в букву О, а тело, дернувшись, падает на спину. Раздается короткий звук, похожий на стук молотка. Очень. Больно. - Слабак! Ничтожный глупец, не способный выполнить элементарные задачи! Неужели это ничтожество, мой наследник?! - отец фрустрировал, громко проговаривая каждое оскорбление. Словно чеканя горстку монет. - Позор! Предложения эхом раздавались в голове, но смысл их расплывался, ускользал подобно песку, просачивающемуся сквозь пальцы. До сознания доносились лишь обрывки, которые потом навсегда врежутся в мою память. - Ничего! Я исправлю сие недоразумение. Непременно добьюсь желаемого! Потому что ВСЕГДА получаю то, чего хочу! Без исключений. Нужно лишь время. Затем, склонившись надо мной, чётко произносит: - О нашем с тобой занятии никто знать не должен. - небрежно проводит пятернёй по моим волосам, с силой оттягивая пряди. - Если конечно не хочешь, чтобы кто - нибудь не пострадал. Например: добрая, но довольно пожилая няня Генриетта. Или лучше пусть достанется мамуле, постоянно находящейся в разъездах. - истязатель явно наслаждается своим положением властителя чужих жизней. Ему это приносило наивысшее удовольствие. - Не обделим и любимого младшего братика, который в данный момент скорее всего спит. Сладким и крепким сном. - Не трогай его! - веки распахнулись, а правая рука вцепилась в ворот рубашки. Тогда я ещё не понимал насколько серьёзную ошибку допустил, сорвавшись и открыв ему своё самое слабое место. Зато он, был счастлив - рыбка угодила в сеть. Объект для шантажа успешно найден. Победа. - Не стану, если дашь обещание о неразглашении. То есть по - другому, признаешь поражение. Позволишь управлять собою. Сдашься. - Согласен. Буду молчать, как рыба. Клянусь. - Славно. - отпустив локоны, отец хлопает ладонью по раскалённой от жара щеке. - Ты должен благодарить меня, сын мой. Ведь милость проявил необычайную по отношению к тебе, оставив выбор за тобой. - и ушёл, оставив дверь открытой. Дав передышку. Отпустив жертву на время из клетки. Подогнув колени к груди, поднимаю голову вверх. Зажмурив глаза, чувствую как ресницы слипаются. Слишком много на них воды и соли. Зато в горле комок. Словно в него запихнули кусок наждачной бумаги - так в нём сухо. Но даже весь физический дискомфорт не мог затмить душевных переживаний. Меня переполнял страх. Одолевало предчувствие скорого продолжения пыток. Терзало опасение, что это - только начало.