Common

- Я просто забил на все, Зейн. – Гарри потягивается, лежа на спине в траве. Погода, наконец, наладилась, на улице пригревает, как и положено весной, что делает их обеденный перерыв куда приятнее. – Это неплохо расслабляет. Тебе стоит попробовать. - Я пытаюсь прямо сейчас. – Зейн рассматривает свой сэндвич с явной долей скептицизма. – А не ветчина ли это? Они сказали, что это индейка, но на деле выглядит как ветчина. Стайлс забирает ланч друга, заменяя им собственный яичный салат. - Честно говоря, мне плевать. - На что это тебе плевать? – раздается сверху голос, который Гарри так рад слышать. Луи. – На этот обмен? Потому что на него мне тоже плевать. - Кажется, я не знаю, о чем речь, - Лиам падает в траву рядом с Зейном, а Найл по другую сторону от него. Гарри все еще ухмыляется и щурится, поднимая голову на силуэт Луи на фоне солнца. Он с Джеммой вернулся домой поздно ночью, так что видел Томлинсона лишь урывкой утром, и обменяться они успели только неловкими, но восхитительно крепкими объятиями. - Нейтан ушел, - поясняет Гарри и садится, пока Луи устраивается перед ним, скрещивая ноги. Их колени почти соприкасаются. Он не перестает улыбаться, чувствуя себя каким-то хищником без всякой причины. Зейн поворачивает голову. - Ушел? – переспрашивает он с полным ртом салата Гарри. – Ты должен был запретить ему, приятель. Куда это он ушел? - Уехал в Америку, как все преступники, - кисло отвечает кудрявый. Он столько сил и времени вложил в этого мерзавца как в своего Дэнни Зуко, и вот благодарность за это. - Почти уверен, что все преступники бежали в Австралию, - поправляет Найл. – Хотя, возможно, с Америкой работает тот же принцип, верно? Гарри игнорирует его. - Его семья отправилась на каникулы в Лос-Анджелес. Он ни слова никому об этом не сказал. - Лос-Анджелес? – морщит нос Луи. – Кому хочется жить в Лос-Анджелесе? - Я знаю, ладно? – Гарри качает головой. – Но это не главное. Главное, что до премьеры постановки осталось меньше двух месяцев, мы и так никуда не годны, а теперь у меня еще и нет исполнителя главной роли. - Который оказался знатным пиздюком, - вставляет Луи в знак солидарности. – В любом случае, он никогда не заслуживал этой роли. Хочешь, чтобы я съездил в ЛА и переломал ему ноги? - Нет, - Стайлс снова качает головой. – Это не то, что я от тебя хочу. Томлинсон выглядит слегка разочарованным. - Я могу помочь тебе с прослушиванием кандидатов ему на замену, - предлагает он. – Я знаю этот мюзикл, как свои пять пальцев. - Я знаю, что ты знаешь, - Гарри улыбается еще шире. Он смотрит с таким обожанием на Луи, что тот совсем не чувствует подвоха. – Но и это не то, что я от тебя хотел бы. - Ладно… Что ты хочешь, чтобы я сделал? – Выражение лица Луи мечется между замешательством и нехарактерной для него осторожностью. Гарри же разрывается от любви к нему и чувства вины. - Ладно, - начинает парень после небольшой паузы. – Я хочу, чтобы ты был моим Дэнни Зуко. Луи выглядит потрясенным. - Я? Хочешь, чтобы я участвовал? - Это же очевидно, - говорит Гарри с мягкой улыбкой, пока их друзья начинают кричать и хлопать Томмо по плечам. - Кто еще может это сделать? – вопит Найл. – Ты родился для этой роли, Лу. - Это точно, - соглашается Лиам, улыбаясь. – Ты должен это сделать. - Конечно, он сыграет, - Зейн несколько раз толкает его в грудь. – Я, возможно, даже куплю билет. - Ну, так что? – вполголоса спрашивает Гарри только для Луи и не перестает улыбаться. - Ну… - парень качает головой, как будто все еще не может в это поверить, но затем его улыбка вспыхивает на лице. – Конечно, я сыграю. Гарри задирает руки вверх с воплем ликования. А затем кидается вперед, почти душа Луи в объятиях. Он так и не может перестать улыбаться, прижимаясь щекой к плечу Томлинсона. Достаточно скоро всеобщее воодушевление утихает, и остальные парни начинают требовать от Лиама рассказа о предпасхальном перепихоне с Даниэль. Гарри, который уже слышал каждую деталь от Луи, отворачивается от всех и переползает ближе к нему. - Я действительно взволнован тем, что заполучил тебя в свою постановку, - тихо признается он. Луи опускает голову, но не может скрыть своей сияющей улыбки. - Не могу поверить, что ты захотел, чтобы я участвовал. Это же не смеха ради, да? - Да, я вроде как хотел поговорить с тобой об этом, - Стайлс осторожно толкает его коленом. – Ты ведь серьезно к этому отнесешься? - Конечно, - Луи смотрит на него со смирением, и Гарри ненавидит себя за то, что вызывает такое выражение на его лице. – Слушай, возможно, я не особо много усилий прикладываю на уроках, но я знаю, как нужно работать, когда это от меня требуется. - Надеюсь, что так, - кудрявый наклоняется к нему, наслаждаясь его теплом спустя две недели эфемерных телефонных звонков и сообщений. – Экзамены не так далеко, как ты думаешь, а я хочу, чтобы ты пошел в университет вместе со мной. Это первое упоминание о них в долгосрочной перспективе, а Гарри затаивает дыхание в ожидании реакции Луи. Легкомысленный свист заполняет его голову, когда глаза Томмо начинают лучиться счастьем. - Спасибо, мамочка, - Луи пытается закатить глаза, но это не так-то просто, пока он по-прежнему хихикает. – Я возьмусь за учебу, обещаю. - Ты лучший. – Гарри откусывает от сэндвича Зейна. Да, он определенно с ветчиной. Парень делает мысленную пометку – никогда не присоединяться к религии с какими-то диетическими ограничениями. – Слушай, я знаю, что мы достаточно беспорядочная компания, но действительно хочу, чтобы получилось что-то хорошее. Луи улыбается и кладет подбородок ему на плечо. - Не волнуйся, малыш, - бормочет он таким голосом, что Гарри обдает сначала жаром, потом холодом, а по коже проносятся мурашки. – Я сделаю все, чтобы твоя постановка выглядела пристойно. * * * Следующие шесть недель были лучшими в жизни Луи (серьезно, конкуренцию им даже не могла составить поездка со Стеном в Южную Африку на Чемпионат мира по футболу). Разрываясь между футбольными тренировками, репетициями и, наконец, уделяя немного внимания занятиям, принцу приходится трудиться больше, чем когда-либо раньше. Он отказывается от большей части смен в пекарне, но для него не имеет значения, сколько денег он заработает, потому что сейчас у него нет никакого времени, чтобы их тратить. Как ни странно, Луи наслаждается тяжелой работой. Чувство выполненного долга захватывает его полностью, особенно после первых высоких оценок на уроках. Парень начинает ходить на занятия по технологии музыки и присоединяется к Лиаму на предметах, посвященных бизнесу (за неимением лучших идей), но как только он посвящает им хоть немного времени, то заметает явную склонность к ним, да и нравятся они ему. Только разлука с семьей бросает легкую тень на его счастье. Родственники Лиама кормят его, любят его, поддерживают на матчах, радуются его успехам в пении и развлекают в любое время. Но Луи по-прежнему хочет именно маме показать свои улучшившиеся оценки, обучить сестер танцевальному мастерству, а со Стеном выйти на футбольное поле. Когда воспоминания об одетых во все черное фигурках на его похоронах заполняют все его мысли, он изгоняет их все более ожесточенными тренировками и репетициями. Они же помогают парню отвлечься от постоянного желания целовать и обнимать Гарри. Они проводят почти все время вместе – либо на поле, либо в репетиционной студии, и как ни пытается Луи дать Гарри чуть больше пространства, чтобы тот мог выяснить то, что для него важно понять, связь между ними только усиливается. Луи проводит слишком много времени, просто наблюдая за Гарри и глупо улыбаясь, когда тот делает что-то сексуальное, отчитывает танцоров, спасает ворота от мяча или просто дышит. Парень не сомневается, что у них все хорошо, потому что Гарри он ловит за тем же самым, пока разминается с командой или бесится с друзьями. Гарри заставляет Луи почувствовать себя королем впервые в жизни. И хотя парни сдерживаются от новых поцелуев, они позволяют себе постоянные прикосновения друг к другу и объятия, которые едва ли можно назвать платоническими. Обнимающие руки Гарри, его запах, ощущение его дыхания на лице, – достойная альтернатива оргазму. Ладно, не совсем. Но для этого у них есть сообщения. Лиам уходит спать, но Луи засиживается за учебником по экономике, решив поломать голову над еще одним заданием. Его мотивация опускается к нулю (его веки тоже опускаются), и парень почти дремлет, пока его не пробуждает сигнал телефона. Он улыбается и тянется к нему еще до того, как открывает глаза. Только Гарри может написать ему в такой поздний час, и то только потому, что его запреты успели заснуть, а сам кудрявый еще нет. Как и ожидалось: Я просто думаю о тебе в той кожаной куртке. Томмо улыбается и растягивается на матрасе. Они только сегодня закончили с подготовкой костюмов, и глаза Гарри остекленели, когда Луи появился перед ним в полном обличии Дэнни. Спустя секунду экран телефона снова загорается. Прости, это слишком? Луи смеется. Гарри уже писал много чего и похуже, и он сохранил доказательства этого. Нет, думаю, что это горячо, - отправляет Томлинсон в ответ. Он кладет телефон на подушку и начинает убирать с кровати книги и ноутбук. Теперь, когда его отвлекает Гарри, учебе придется подождать своей очереди. Когда принц плюхается обратно и снова поднимает телефон, там уже есть несколько новых сообщений. Хорошо. Я уже решил, что это неуместно. Ну, в смысле сейчас Раньше тебе это нравилось Луи? Лууууууууи Луи, какой херней ты сейчас занят? Ты ведь не трахаешь свою руку, представляя, что трахаешь меня? Блять, это горячо Луи смеется и тянется, чтобы выключить свет. Затем он поворачивается на спину и запускает руку в трусы. Нет, он не дрочил до этого, но это чертовски хорошая идея. * * * - Только один раз, - мечтательно протягивает Луи, оглядываясь на свою команду. Они смотрят на него с обожанием – даже Лиам, даже Эйден, который отказался от капитанской повязки без всякого протеста. Конечно, единственный, кого Луи действительно замечает позади, – это их вратарь, высокий и очаровательный в своей желтой форме. – Я хочу выиграть только один матч в этом Богом забытом сезоне, - продолжает он. Это не скромность, просто у них последний матч в году (все предыдущие они закончили в ранге побежденных). Это их личное первенство в глазах Луи. – Мы справимся с этим, парни? Они все в унисон горланят и аплодируют с решимостью и дерзостью, так присущей англичанам. Томлинсон хлопает каждого из них по спине, перед тем как они выходят из раздевалки. Гарри подходит последним, так что Луи хватает его за плечи. - Нам никогда не забить больше одного гола, и то, если очень повезет, - честно говорит он. – Я рассчитываю на тебя, Хазза. Ты не можешь позволить им забить. Стайлс смотрит на него, широко распахнув горящие искренностью глаза. - Я уничтожу любого, кто только попытается. - Хороший мальчик, - Луи с улыбкой жмет ему руку и поворачивается, чтобы проследовать за другими. Гарри ловит его руку, прежде чем он успевает уйти. - Лу, подожди. Его пальцы инстинктивно взлетают к руке кудрявого, и он позволяет вернуть себя обратно. - Да, хранитель моего сердца? Гарри замирает, и первые звуки слов стрянут в его горле, что почти заметно, прежде чем он восторженно улыбается Луи. Тот возвращает ему улыбку, неимоверно гордый, что смог доставить ему радость. Наконец, Гарри откашливается и начинает немного застенчиво. - Я просто хотел сказать, что то, что ты делаешь для этой команды, для наших актеров, что делаешь на занятиях в школе… - Он снова улыбается, мягче. – Я просто думаю, что ты действительно особенный. Мне жаль, что я когда-то говорил, что ты ничего не воспринимаешь всерьез. - Нет, я рад, что ты сказал это, - Томмо пожимает плечами, смущенный и довольный. – Я думаю, что мне пора определиться [1]. Глаза Стайлса расширяются, когда он делает небольшой шажок назад в сторону шкафчиков. Другой шаг приводит его обратно впритык к Луи. Ободренный тем, как Гарри облизывает губы, тот ловит его руку и переплетает их пальцы. - Потому что тебе нужен мужчина [1]. – Он подходит ближе к парню, поднимая их соединенные руки вверх и прижимая их к шкафчикам по обе от головы Гарри. - И мое сердце выбрало тебя [1], - шепчет тот, опуская взгляд на его губы. Луи наклоняется, пока их носы не сталкиваются, пока он не чувствует дыхание Гарри. - На удачу? – бормочет он. Гарри вместо ответа ловит его губы своими, и это самый сладкий их поцелуй на памяти Луи. Особенную сладость ему придают все эти недели ожидания, в течение которых Томлинсон мечтал об этом. Первые их поцелуи были жадными и переполненными удивлением, Луи старался взять столько, сколько Гарри ему давал. Сейчас же он смакует каждое мягкое и нежное соприкосновение их губ, неторопливое, несмотря на то, что команда на поле уже ожидает своих капитана и вратаря. Когда парни неохотно расходятся, Луи немного успокаивается и чувствует покалывание энергии, проносящейся по организму вверх и вниз. Они улыбаются друг другу еще раз, а затем Гарри натягивает перчатки и выходит на поле. Восемьдесят восемь минут спустя Луи весь грязный, потный и с синяками на руках и ногах (и заднице) от пальцев трех из четырех защитников команды из школы Святого Михаила. На удивление счет замер на воодушевляющих 0-0 и не меняется, когда мяч перелетает через перекладину ворот школы имени Тисдейлов и оставляет позади изящно прыгнувшего за ним Гарри. Эйден принимает удар от ворот, посылая мяч на противоположную половину поля к Лиаму, который бежит напролом сквозь защитников, стремящихся заблокировать его. Луи на максимальной скорости несется параллельно ему вдоль боковой линии, чтобы опередить противника, который прилип к его флангу, как банный лист. - Лиам! – кричит он, но Пейн и без подсказки успевает послать мяч прямо ему в ноги. И теперь остается только он и кирпичная стена, под которой Луи подразумевает голкипера школы Святого Михаила. Томмо проигрывает в голове все варианты, замечая, что правую сторону ворот будет проще прострелить, выдерживает паузу и бьет. Мяч летит прямо и быстро в угол сетки, по крайней мере, в трех метрах правее вратаря, который отчаянно прыгает в сторону, надеясь перехватить мяч, и зацепляет его кончиками пальцев. Удар приходится на угол перекладины, и мяч отскакивает на пятачок перед воротами. Луи бросается к нему, но левый защитник команды противника успевает послать его в полет над полем в направлении их лучшего нападающего. Который каким-то образом оказывается неприкрытым. Луи бежит, все они бегут, но уже слишком поздно. У форварда все равно остается возможность для удара по воротам. А вот у них возможности помешать ему – уже нет, разве что у Гарри. Тот стоит в створе ворот, приподняв подбородок и прикрыв глаза, будто Вселенная подскажет ему, в какую сторону нырнуть за мячом. - Дуй в проклятый свисток! – он слышит крики Найла с трибуны. - Давай, Хазза! – надрывается Лиам, замирая посреди поля. Томлинсон не может ничего крикнуть, такое чувство, что у него сердце замерло в груди. Нападающий в последний раз касается мяча носком бутсы, и Луи останавливается, беспомощно наблюдая, как тот летит к цели. Гарри взмывает в воздух, протягивая руки в перчатках к мячу. Кажется, что мяч едва чиркает по кончикам его пальцев, и сердце Луи падает. Но пальцы Гарри сжимаются, и вот уже мяч оказывается у него в руках. Он прижимает его к груди в тот момент, когда его ноги касаются земли, а потом спотыкается, грозясь завалиться прямо на линии ворот. Парень начинает падать назад в ворота, и Луи забывает, как дышать. Гарри как-то выворачивается, чтобы упасть за пределами ворот, и оборачивается вокруг мяча, как оболочка пилюли вокруг лекарства. Судья, наконец, свистит, обозначая конец матча. - Господи, это ничья, - выдыхает Луи, упиваясь видом 0-0, что еще горят на табло, а затем кричит. – Это ничья! Мы заполучили ничью! Товарищи по команде взрываются криками и несутся к их воротам, устраивая там свалку. Вратарь сборной школы Святого Михаила трусцой пробегает рядом с Луи, озадаченно поглядывая на него. Томлинсон запрыгивает на него, хлопая по спине, и кричит ему в ухо: - Это чертова ничья, приятель! - Э-э, - успевает только промямлить парень, но Луи уже на всех парах летит навстречу своему собственному вратарю, его идеальному, прекрасному вратарю, который совсем исчез из виду под кучей игроков их команды. - Прочь! С дороги, парни! – Луи дергает за футболку Мэтта, оказавшегося на вершине груды из вопящих тел, и безрезультатно пытается столкнуть его сторону. – Слезай! Ему приходится сдаться и попробовать снизу пробраться в самую гущу потных парней. Томмо успевает уже прийти к выводу, что, вероятно, большая часть его товарищей по команде не собирается иметь детей, раз так толкается, когда замечает лицо Гарри. - Ты! – кричит он и порывается вперед так активно, что ударяет коленом Эйдена, опрокидывая его на спину. – Я люблю тебя! Гарри хрипло смеется, когда Луи начинает покрывать поцелуями его потное лицо. - Луи назвал меня хранителем его сердца, - делится он с Лиамом, чье лицо сейчас где-то в районе его подмышки. Луи стонет и целует Гарри, просто чтобы заткнуть ему рот. Они заканчивают тем, что несут Стайлса на руках в раздевалку, на что команда противника и тренеры смотрят с некоторой насмешкой. Пусть глумятся. Они, наверное, никогда не рассматривали их как достойных соперников. Так что этот матч особенный. Как только остальная часть команды собирается в раздевалке, Луи хватает Гарри за руку и тянет его обратно в коридор к одной из полузаброшенных комнат для инвентаря. В окружении сломанных хоккейных клюшек и разорванных камер от мячей он толкает Стайлса к стене и основательно целует его, упиваясь счастьем. - Ты, - бормочет Томлинсон между голодными поцелуями. – Ты был великолепен. Гарри хихикает и наклоняет голову так, что влажные губы Луи скользят по мягкой коже его горла. - Я был? Расскажи мне больше. - Безумно красивый. – Гарри такой открытый и восприимчивый под ним, что Луи чувствует себя пьяным от свободы. Он сжимает в кулаке его майку, задирая ее, и дразнит Гарри, спускаясь пальцами к поясу его шорт и заставляя парня извиваться. – Господи, Хазза, а как ты поймал мяч в прыжке? Ты был таким чертовски горячим. Я мог кончить прямо там. Гарри выпускает тихий стон, когда рука Луи скользит между ними, на этот раз смело заползая на его шорты и массируя его член через ткань. - Я тоже могу, если ты не перестанешь, - предупреждает Стайлс. Луи гладит его еще усерднее, пока Гарри не начинает корчиться в крошечном пространстве между ним и стеной. Томмо понятия не имеет, что делает, но он знает, чего хочет добиться. - Хаз, я собираюсь сунуть руку тебе в штаны. Можно? Я хочу доставить тебе удовольствие. Гарри наскоро кивает и выгибается напротив него. Луи минует тугую резинку спортивных шорт, и впервые в его руках оказывается член другого парня. - Господи, - стонет он, другой рукой вцепляясь в кудри Стайлса, выбившиеся из-под повязки. Луи чувствует, как медленно превращается в подобие желе, растапливаемый с одной стороны горячим Гарри. Относительно крепкими остаются только его ноги и рука, судорожно сжимающая член Стайлса. – Блять, он такой классный. - Я весь потный, - скулит Гарри, когда Луи начинает активнее дрочить ему. - Мне нравится это, - Томмо только сильнее его сжимает. Между прочим, из-за пота весь Гарри достаточно скользкий, и ему удобнее дрочить. – Ты удивительный. Кажется, я кончу от одних прикосновений к тебе. Гарри снова скулит. - Нет, я тоже хочу тебя коснуться. - Не в этих перчатках, малыш, - смеется Луи, так что кудрявый поспешно стягивает с себя шипованные вратарские перчатки, а затем обе руки запускает под шорты Томлинсона. Он сжимает его задницу, прижимая парня к себе так плотно, что член Луи трется о его бедра. Возбуждение футболистов достигает пика, и Томмо начинает дрожать, прикладывая все усилия, чтобы не кончить. Он надеялся продержаться куда больше, растянуть их первый совместный оргазм или, по крайней мере, впечатлить Гарри настолько, чтобы тот хотел секса с ним снова и снова. Но край оказывается неожиданно близко, когда столько напряжения скапливается в яйцах, паху и в основании позвоночника. И все же Гарри не выдерживает первым, совершенно этого не стесняясь, изливается в руку Луи и протяжно стонет ему в шею. Томлинсон следует за ним, благодарный за то, что между ними случилось. И все растворяется в белом пространстве удовольствия и безграничной любви. [1] – парни цитируют строчки песни You`re the One That I Want из «Бриолина» (ну, еще бы хд)