Common

Гарри теперь измеряет пространство и расстояние минутами, прошедшими между поцелуями. Он рассчитывает каждый день мгновениями, что остаются до того, как Луи коснется его снова: украденный поцелуй между уроками, танец в пустующей студии, полузадушенные стоны на краю кровати, пока губы Томлинсона вытворяют что-то невообразимое между его распростертых бедер. На следующее утро после последнего футбольного матча Гарри снимает все браслеты. Он заменяет их часами Робина, которые достаточно хорошо прикрывают метку, к тому же глаза отчима затуманиваются слезами умиления, когда парень спрашивает разрешения забрать их себе. Это тяжелые часы с крепким ремешком, но с ними на запястье становится легче. Парень признает, что пропасть разверзлась перед самыми его ногами. Он смутно видит, что лежит за ее пределами, и понимает, как близок к тому, чтобы выдать себя полностью. Тот факт, что Гарри не может принадлежать самому себе, имеет все меньшее и меньшее значение всякий раз, когда он позволяет себе прикоснуться к Луи. Чем больше он смотрит на метку, тем меньше беспокоится о ней. Кроме того, у Гарри достаточно других забот, о которых стоит поволноваться. Например, учебный год, подходящий к концу. Или Луи, которого постоянно приходится удерживать от поджога пекарни. Благо, с футбольными тренировками покончено, зато премьера их постановки стремительно приближается. По крайней мере, в этой области Луи снимает с плеч Гарри огромную часть стресса. Как только он принял на себя роль Дэнни, остальная часть каста сплотилась вокруг него, напоминая слегка сумасшедших утят, неотрывно следующих за своей совершенно безумной матерью уткой. Томмо с такой легкостью управляет всей компанией, что никто на самом деле и не замечает, когда Стайлс отлучается, чтобы проверить готовность декораций. Режиссер с большим эгом, возможно, возмущался бы, но Гарри только чувствует облегчение. Сам он слишком мягкий, слишком неконфликтный, чтобы быть действительно хорошим руководителем, и сейчас парень может это признать. Он испуганно съеживается, когда впервые слышит, как Луи кричит на одну из «леди в розовом», но за пару минут она исправляет ошибку в своей вокальной партии, которая сводила Гарри с ума несколько месяцев. - Ты действительно думаешь, что мы готовы? – спрашивает он Луи поздно ночью перед выступлением. Кудрявый свернулся на его кровати, распаленный и расслабленный после того, как Томлинсон только что снял его стресс мастурбацией. - Конечно, - беспечно отвечает Луи, облизывая пальцы. Гарри стонет и переворачивается, вставая на колени, чтобы взять его член в рот. К тому времени, когда до занавеса оказывается меньше часа, прежний стресс кажется сущей мелочью перед нагрянувшим именно сейчас гребаным напряжением. За кулисами все сходят с ума и требуют, чтобы Гарри что-нибудь сделал. - Гарри, я очень плохо себя чувствую. – Элли дрожит в первом летнем платьице Сэнди, хотя в тесных закулисных коридорах изнуряющее душно. - Ты просто нервничаешь, детка, - успокаивает он девушку, пока та жмется к его груди. Пожалуйста, Господи, пусть она действительно просто нервничает. - Припомни, что она ела недавно, что-то меня это настораживает, - шепчет Луи, как только Гарри отправляет Элли восвояси, чтобы ей поправили прическу. И если он правильно его понял, то Томмо представляет ему довольно сумбурную теорию о том, что их артистка того и гляди распрощается со съеденным на обед. - Точно, - Гарри чувствует себя так, будто его самого сейчас вырвет. – Ей всего лишь нужно продержаться три часа. Три часа, это все, что я прошу. - Давай попросим немного больше? Найл очень надеется на вечеринку после выступления. - Ты сказал ему о… - Гарри повторяет жест самого Луи, разве что с чуть меньшим энтузиазмом. - Нет, - отвечает он. – Не хочу разбивать его мечты. Или делать его самоуверенным. Гарри начинает отвечать, но затыкается, когда Найл и Лиам катят мимо них тяжелую пластиковую платформу с элементами из дерева и с нарисованным на ней знаком молнии (работа Зейна). Оба парня смотрят на Стайлса, проходя мимо, и он показывает им поднятые вверх большие пальцы. Когда он поворачивается обратно, то видит, как его мама, Джемма и Робин прокладывают себе путь через полчища полубезумных актеров и работников сцены. Луи обнимает маму Гарри прежде, чем тот сам завершает приветствие родных. - Ты нервничаешь, дорогой? – спрашивает Энн, гладя Луи по щеке. - Нервничает ли он? – бормочет Гарри. – А почему у меня это никто не спрашивает? Все, что от него требуется, – это петь. - И танцевать, - напоминает ему Луи. – И выглядеть красивым. И притворяться, что мне нравятся девушки. Миссис Стайлс усмехается и снова проводит рукой по его лицу. - Ну, по крайней мере, с одной из задач ты справляешься прекрасно. Джон Траволта умер бы от зависти, - говорит она, и Гарри должен признать, что она совершенно права. Луи смотрится невероятно, идеально вписываясь в свои узкие джинсы и черную кожаную куртку. - Посмотрим, что там с остальным, - добавляет Джемма, дружелюбно ему улыбаясь. Луи делает вид, что отшатывается назад, раненный в сердце, пока девушка смеется еще сильней. - Ладно, но мне пора идти, чтобы стать еще красивее. Не позволяйте ему сойти тут с ума в одиночестве. – Перед тем, как уйти, парень получает объятия Робина, целует Гарри в щеку и уносится в гардеробную. Энн, наконец, отходит от его очарования и обнимает своего настоящего сына (хотя Гарри начинает подозревать, что второй ей нравится куда больше). - Мы еще должны найти свои места, чтобы Робин мог настроить камеру. Я просто хотела сказать тебе, что все готово для празднования сегодня вечером. Мы с Робином сняли себе небольшой номер в отеле, так что не беспокойся, что мы испортим атмосферу. - Спасибо, мам. – Настроение Гарри проясняется на секунду. – Ты лучшая. - Нет, просто не каждая мама имеет такого сына, которому она может всецело доверять. Даже устройство вечеринки в ее отсутствие, - отвечает она. – Но, конечно, Джемма будет присматривать за порядком, и как только она скажет, что довольно веселья, все закончится. - Не волнуйся, выскочка, я не буду портить тебе вечер, - обещает Джемма, прежде чем закатить глаза. – Я даже приведу парочку подружек, так что твои дружки-сопляки будут отшиты настоящими студентками университета. «Зейн об этом позаботится», - думает Гарри, но держит рот на замке, пока сестра его обнимает. Нервы снова начинают реагировать на любой шорох. Мама и Робин тоже сжимают его в объятиях, и ему так не хочется, чтобы они оставляли его одного, чтобы вся ответственность снова осталась только на нем. - Ладно, love, мы пойдем, чтобы найти лучшие места. Я уверена, что у тебя есть дела и поважнее, которые нужно решить до выступления. - Куча таких, - соглашается Гарри и надеется, что они не заметили, что его голос прозвучал слегка придушено. Он уже успел изменить свое мнение – он хочет, чтобы они ушли, ушли очень и очень быстро, потому что у него есть кое-что, что ему действительно нужно сделать. Он прогоняет родных прочь. И как только они скрываются из виду, парень разворачивается и бежит в туалет, где его выворачивает настолько эффектно, что это произвело бы впечатление даже на Луи. * * * К тому времени, когда они добираются до заключительного акта, Гарри успокаивается. Выступление, вопреки всем его ожиданиям, проходит идеально. Возможно, даже слишком идеально, хотя генеральная репетиция тоже была неплоха, так что Вселенная, видимо, решила полностью опровергнуть отсутствие у Гарри веры в успех. Отсутствие веры в кого угодно, кроме Луи, конечно, потому что Томлинсон сияет на сцене так, будто родился там. Его обычный голос так легок и сладок, но когда он поет партию Дэнни, к нему примешивается что-то хриплое, пошлое и сводящее с ума. Гарри даже прекращает свои беспрестанные нервные хождения за кулисами и замирает, чтобы послушать. Не то чтобы у него есть много времени для этого. - Грандиозный финал! – кричит он, уклоняясь от Даниэль, выбегающей со сцены, чтобы сменить костюм. – Еще один номер, ребята, вы можете сделать это, вы просто потрясающие, все великолепно. - Гарри, - тихо окликает его Элли. - Одну секунду, love. Найл! Проверь, чтобы на сцене не осталось лишнего… да, посторонних вещей. Все уже переоделись? – Он начинает поворачиваться к Элли, но краешком глаза замечает Луи и перестает обращать внимание на кого-либо еще в этом здании. Томлинсон уже переоделся в последний наряд на сегодня – черные джинсы Дэнни облепляют каждый изгиб его бедер и ног, а черная футболка делает его бицепсы почти выпуклыми визуально. На руке висит спортивная куртка, но стоит только Гарри посмотреть на него, как Луи перекидывает ее через плечо, сопровождая его недвусмысленным движением бедер и дерзкой улыбкой. - Я готов к крупному плану, мистер Стайлс. Гарри приходится несколько раз сглотнуть слюну, прежде чем он может ответить, но даже тогда ему не удается выдавить ничего, кроме: - Ты удивительный. Просто блядски хорош. Я говорил тебе раньше, какой ты потрясающий? Луи весь светится. - Ну, раз ты не можешь вспомнить, думаю, ты просто обязан сказать мне об этом снова. - Ты удивительный, - шепчет Гарри и обхватывает его лицо ладонями, чтобы поцеловать. – Но теперь тебе пора. Все по местам! Он помогает Луи облачиться в его куртку, и тот спешит обратно на сцену со своими «ти-бердсами». С тихим вздохом гордости и облегчения Стайлс наблюдает, как подмостки снова загораются огнями, и слышит хриплое начало новой сцены. Еще несколько минут, и они будут свободны и смогут двинуться домой. - Гарри? Вот дерьмо, он совершенно забыл о бедной Элли, которой, вероятно, требуется ободряющее объятие. - Мне так жаль, детка, - бормочет парень, оборачиваясь. – Что с тобой, черт возьми? Едва он успевает проговорить это, как из дрожащей девушки рвется самый настоящий водопад рвоты, обрушиваясь на пол и ее костюм. Это долгий, ужасающий момент. Гарри кажется, что это никогда не закончится. Кто-то испуганно кричит, а затем Даниэль подбегает к Элли и обнимает ее за плечи. Это резко выводит Стайлса из шока. - Элли, детка, ты в порядке? – спрашивает он, осторожно беря ее за руку. - Конечно же, она не в порядке, - отрезает Дани, когда Элли начинает плакать. – Ради Бога, кажется, половина ее внутренностей на полу. - Верно, точно, но все будет хорошо. – Гарри пытается сделать глубокий вдох, чтобы очистить голову, но запах рвоты заставляет его захлопнуть рот. – Элли, love, все хорошо, мы поможем тебе очиститься. Ты сможешь петь? Сможешь продолжить выступление? - Конечно, она не сможет выйти на сцену, - вздыхает Даниэль, и будто в поддержку ее слов Элли наклоняется, и ее снова начинает тошнить. Гарри отскакивает назад, чтобы увернуться от брызг. - Не сможет, не сможет, о, Господи, - он осторожно потирает плечо Элли и повышает голос. – Может кто-нибудь, пожалуйста, найти любого взрослого человека, который поможет справиться с этим? Спасибо. Даниэль, ты ведь знаешь песню, верно? - Я танцовшица, Гарри, у меня голоса едва хватает, чтобы сыграть Риццо, и ты это знаешь. - Черт. Ладно, кто еще знает эту песню? – При распределении ролей он даже не задумался о дублерах. – Да ладно, вы все видели фильм, это самая знаменитая песня. Все девушки таращатся на него, качая головами. Кто-то не знает слов, кто-то хореографии, а кто-то и ничего из этого. Гарри ждет, что хоть кто-нибудь бросится ему на выручку. Снова. Со сцены позади него раздается громкий голос Луи: - Вы знаете, как много значите для меня, но Сэнди тоже мне важна. - О Господи, - шепчет Гарри. Паника растет. - Я собираюсь сделать что-нибудь, чтобы добиться ее, вот и все. И действительно все – это был легкий намек на выход Сэнди, по плану прогулка героев и сведение Дэнни с ума. Но Сэнди нет, и весь театр удивленно замирает. Ни один режиссер не хотел бы это услышать во время своего музыкального спектакля. Тишину. Публика начинает перешептываться, и Гарри слышит покашливание Луи. - Я говорю о том, ребята, что я что-нибудь предприму. Все смотрят на Гарри, ожидая, что он все исправит. - На самом деле что-нибудь сделаю. Все сделаю, чтобы завоевать Сэнди. Шоу должно продолжаться. Это первое правило, единственно важное правило театра. Шоу обязано идти своим чередом, если есть хотя бы один человек, который знает все сюжетные линии. И, видимо, такой человек все-таки есть. - Абсолютно все сделаю, чтобы заполучить Сэнди сюда. Слышите, ребята? Сейчас же. Спокойствие опускается на Гарри теперь, когда у него есть план, даже если это, вероятно, худший план в мире. Он уже одет во все черное. Все, что ему остается сделать, это захватить брошенную на стойку кожаную куртку Луи. Аудитория ропочет достаточно громко, так что Томлинсон тоже вынужден повысить свой голос, чтобы заглушить народ. - Я говорю об этом совершенно серьезно. Я просто хочу Сэнди. Что ж, он ее получит. Вдруг Гарри чувствует, как озорная улыбка Сэнди изгибает его губы. Он собирается спасти выступление своего парня, да и всех остальных. Больше ждать нельзя. Зрители смолкают, когда он выходит на сцену. Луи бросает на него взволнованный взгляд. Все думают, что он сейчас сделает какое-то заявление. Ха. Гарри подражает Сэнди, принимая знойную позу и позволяя куртке чуть сползти с плеч. Глаза Луи расширяются, становясь совершенно круглыми на мгновение. - Сэнди? – уточняет он, и его голос непривычно высокий и задушенный. Гарри собирается с духом, прикусив язык зубами и ожидая пробуждения в нем лучшего из образов Оливии Ньютон-Джон. - Расскажи мне об этом, - мурлыкает он и облизывает губы. – Жеребец. По зрительному залу прокатываются волны, пока весь театр не взрывается смехом и аплодисментами. Гарри слышит пронзительный свист – это, должно быть, Зейн или Джемма. «Ти-бердсы» все еще таращатся на него, как стадо ошеломленных коров. Это одна из самых удачных сцен, что они ставили за весь период репетиций. Но Луи… Его лицо сияет, как солнце, когда Гарри преподносит ему лучший подарок в мире. Это лучшая шалость, и пусть он сам в нем участвует только косвенно. Музыка, наконец, начинает играть, но аудитория продолжает аплодировать. Гарри встряхивает волосами, убирая челку назад, и начинает покачивать бедрами в такт. Несколько секунд спустя Луи возвращает свое самообладание назад и начинает двигаться синхронно с кудрявым. Он скользит по нему взглядом сверху вниз и смотрит так, будто Гарри – сладкая карамель на палочке размером с человека, которую ему до смерти хочется облизать. А Гарри чувствует то же самое, когда Луи начинает петь. Они скидывают свои куртки. Луи падает к его ногам. Гарри толкает его назад ногой, но он и тогда смотрит на него с обожанием. Гарри пытается ускользнуть, Луи следует за ним, а затем танец по-настоящему начинается. Оказывается, что Гарри толком не знает хореографии. После нескольких странных связок ему остается только пожать плечами в бессилии, на что Луи улыбается, его движения принимают произвольный характер, он просто кружится вокруг него. Происходящее больше напоминает пантомиму, чем приличный мюзикл, но не похоже, что кто-то разочарован. Губы Луи растягиваются от беззвучного смеха, даже когда он поет. - Сила, что ты испускаешь, бьет током! – Луи заканчивает куплет высокой нотой, когда Гарри толкает его в плечо, и он делает вид, что падает, сраженный им. Публика в зале хохочет. Гарри ловит его за плечи и тянет назад. Он чувствует, как его тело горит, а часть мыслей занята воспоминаниями о том, как они танцевали это раньше. - Тебе лучше определиться, - поет он, замечая обрывки воспоминаний и в глазах Луи тоже. – Потому что мне нужен мужчина – и мое сердце выбрало тебя. Он пропускает следующие строчки, задыхаясь от смеха, пока Луи подхватывает его на руки и кружит. Когда он отпускает его, Гарри продолжает кружиться, подняв руки в изящном пируэте. К тому моменту, когда он останавливается, Луи скользит по сцене на коленях, замирая у него в ногах. Подключается хор. Когда они ох-ох-ох встречаются глазами, Луи ухмыляется и отворачивается к зрителям. Гарри прослеживает его взгляд и тоже улыбается. Многие люди вскочили на ноги, и большинство из них пританцовывают. Кроме Джеммы, которая снимает их на телефон и выглядит так, будто Рождество наступило раньше срока. Когда они добираются до последнего куплета, на ногах уже большая часть аудитории. И все танцуют. Но Гарри забывает о них, когда Луи подходит к нему совсем близко. - Мне лучше определиться, потому что тебе нужен мужчина. - Мне нужен мужчина, - эхом отзывается Гарри. Дрожь пробегает по позвоночнику и сосредотачивается в паху. Он обнимает Луи за талию и тянет на себя. – Способный меня удовлетворить. Гарри задыхается и чувствует приподнятое настроение, когда заглядывает в горящие глаза Луи. - Мне лучше определиться, - снова поет он. – Если я хочу доказать. - Тебе лучше доказать, - подключается Гарри. – Что моя вера в тебя оправдана. Глаза Луи расширяются и загораются еще ярче. - Ты уверен? - Да, я уверен, - Гарри улыбается и почти кричит. – Глубоко внутри. - Ты тот, кто мне нужен, - они поют вместе и сияют от счастья. Сердце Гарри поет даже громче. В его жизни не было ничего, что он хотел бы сказать сильнее. «Ти-бердсы» и «леди в розовом» прыгают вокруг них, размахивая руками, чтобы заставить зрителей петь вместе с ними. Кажется, весь театр раскачивается, и в самом конце Гарри подает знак остальной части команды выйти из-за кулис и тоже станцевать. Гарри прижимается к боку Луи и смотрит на него влюбленными глазами Сэнди, хотя вообще не думает об их персонажах. Финал превращается в сумасшедший калейдоскоп из песен «Бриолина», пока, наконец, музыка не стихает. Луи тащит его за сцену. Он сразу же заключает его в крепкие объятия, пока первая часть актеров выбегает на поклон. - Ты, блять, удивительный. - Ты тоже. – Гарри утыкается лицом в шею Луи, едва сдерживая слезы восторга и облегчения. – Чертовски удивительный. Ты просто создан для этого. - Да, возможно, - легкомысленно смеется Томмо, но в его голосе проскальзывает недоверие. – Мы оба. * * * Через несколько часов Луи по-прежнему в объятиях Гарри, по-прежнему танцует, но на этот раз они медленно покачиваются посреди толпы, заполнившей дом Стайлсов. И в сопровождающем вечеринку хаосе сюда просочилось слишком много людей, не имеющих отношения к выступлению. - Молодец, приятель, - какой-то парень, которого Луи даже не знает, хлопает его по плечу, а затем указывает на Гарри. – И ты тоже! Гарри, у которого все еще остается за ухом одна розочка из букета, брошенного ему на сцену, лениво улыбается, приподнимая голову с плеча Луи. - Спасибо, дружище. Шоу должно продолжаться и все такое, ну, ты знаешь. Найл приходит с бутылками пива (не предусмотренными родителями Гарри), провздетыми между всеми пальцами на руках. - Большая вечеринка, Хаз! – вопит он, протягивая им по пиву, прежде чем отойти к Лиаму, который шепчется в углу с Даниэль. Луи отпускает Гарри ровно настолько, чтобы можно было сделать глоток освежающего напитка. Он едва успевает проглотить, когда кудрявый осторожно отводит рукой бутылку от его губ. - Не пей много, - шепчет он. Томмо приподнимает брови. - Почему бы и нет? Думаю, мы это заслужили. Гарри облизывает губы и прижимается ими к уху Луи. Горячее дыхание волной пробегает по телу и заставляет парня содрогнуться, пока Стайлс бормочет: - Потому что я хочу дойти с тобой до конца этой ночью. Мозг Луи перестает что-либо соображать, потому что, вероятно, вся кровь торопится сейчас к его члену. Он с трудом вдыхает разом уплотнившийся воздух и прижимается лбом к плечу Гарри. Тот потирает его спину (что совсем не тянет на меру успокоения). - Так ты согласен? Луи отклоняется назад, чтобы потереться носом о нос Гарри. - Да, - выдыхает он в его губы, прежде чем прижаться к ним. – Это определенно «да». - Слава Богу, - Гарри возвращает поцелуй с таким рвением и хватает Луи за руку. – Тогда пошли. В моей комнате есть замок на двери. Как Луи ни пытался отвлечься от достаточно сложной ситуации в его штанах, сама мысль о том, что они займутся любовью с Гарри, пока все их друзья и одноклассники продолжат праздновать внизу, подстегивает его эрекцию очередным всплеском крови. - Бросим наших гостей? – дразнится он, хрипя из-за резко пересохшего горла. – Гарольд, это так безответственно. - Джемма сегодня ответственная за все, - бросает кудрявый с усмешкой и снова отворачивается, продолжая тянуть Луи вперед. – Так мама сказала. Луи позволяет Гарри тащить его сквозь толпу, а музыка и шум заглушают скрип его кроссовок. Энн так благосклонно относится к нему, так поддерживает их зарождающиеся отношения, но почему-то Томлинсон сомневается, что она ждет, что они сегодня займутся сексом друг с другом. Но Луи уже израсходовал весь лимит терпения, да и как можно еще дольше задерживаться на этом этапе, когда Гарри такой сексуальный, смешной и красивый? Возможно, он хочет его с того самого дня, как встретил. Луи даже не станет этого отрицать. - О, Хаз, вот и ты! – Джемма появляется перед Гарри из ниоткуда. Луи закидывает руку ему на плечи, когда они останавливаются. – Хочу тебя познакомить с моими университетскими друзьями. - Дже-ем. – Голос Гарри срывается в протяжный стон, который заставляет Луи невольно сглотнуть и прижаться к нему сзади. - Они устроили эту вечеринку… и купили вам выпивку, что, кстати, незаконно, так что не веди себя, как мудак, - отчитывает его сестра. – И они могут сделать тебя известным на YouTube, стоит мне заикнуться об этом. Луи вздыхает и подпирает подбородок плечом Гарри, в то время как Джемма представляет своих приятелей. Его член трется о задницу Стайлса снова и снова, и парень лениво толкается вперед, чтобы подтолкнуть кудрявого к приветствию незнакомых ребят. Но как только одна из девчонок шагает вперед, Луи резко напрягается. Проклятие. Он знает ее. Он знает ее – Элеонор Колдер, дочь маркиза Барбари. Его мать приглашала эту семью в Балморал прошлым летом вместе с несколькими другими семействами с детьми подходящего возраста, чтобы уже присматривать пригодных для брака кандидатов. Луи избегал их как можно больше, только из принципа, но парочка неловких ужинов, когда принц ерзал по правую руку от матери, говорили о том, что эта девушка видела его лицо. Он пытается пригнуться за Гарри, но тот уже тянет его из-за спины. - А это мой… - он делает небольшую паузу и наклоняется к Луи с ласковой улыбкой. – Мой парень, Луи. Волна тепла от такого представления успокаивает нервы настолько, что Луи награждает Гарри поцелуем в щеку. Но даже сквозь дрожащие ресницы он все еще видит Элеонор уголком глаза. Блять, она смотрит прямо на него, чуть нахмурившись. Луи сжимает руку Гарри, прежде чем отпустить его и обернуться к Элеонор. - Привет! – щебечет он, стараясь показаться максимально ярким и живым, чтобы его нельзя было бы соотнести с угрюмым юным принцем, которого она когда-то встретила. – Томлинсон. Луи Томлинсон. Девушка берет его за руку, но раньше, чем она успевает что-то сказать, он уже поворачивается к следующей девушке, и все повторяется. Когда последняя девчонка отпускает его руку, Гарри оживляется и тянет его прочь. - Быстрее, пока она отвлеклась, - шипит кудрявый и торопится к лестнице. Луи охотно следует за ним, но бросает последний взгляд через плечо перед побегом. К его облегчению, Элеонор уже потеряла к нему интерес. Она склонилась над плечом Джеммы, смотря что-то на ее телефоне. Он ухмыляется и к тому моменту, когда они оказываются на последней ступеньке, мысли о дочери маркиза выветриваются из его головы. Гарри тащит его мимо парочки, притаившейся в тени, прямиком в свою спальню. Томмо неотрывно следит за тем, как он запирает дверь. Как только замок щелкает, Луи делает глубокий, но резкий вдох, и предвкушение закипает где-то в животе и сбегает вниз по позвоночнику. Он подходит ближе к Гарри, когда тот поворачивается к нему. - Привет, - шепчет он в тиши комнаты. Музыку с первого этажа слышно, но отдаленно, она словно доносится из другого мира, который их не коснется, пока дверь в спальню остается запертой. - Привет, - отвечает Гарри с такой сладкой улыбкой, что у Луи нет иного выхода, кроме как обхватить его мордашку обеими руками и поцеловать его. Гарри тает под его губами, впиваясь в бедра Луи крепкой хваткой. Пока они целуются, руки Луи сползают на шею Гарри, скользят по склону плеч и оказываются на его груди. Поцелуй обрывается, и Гарри жадно глотает воздух, будто разучился на время дышать. Луи тоже чувствует себя немного запыхавшимся, но желание целовать Гарри снова и снова меньше не становится. Он прижимается приоткрытыми губами к ключицам Гарри, затем к плечу, пока не утыкается в мягкую ткань футболки. Гарри прячет лицо на стыке шеи Луи, посылая легкие стоны гулять по его коже. Они словно соревнуются друг с другом, и чтобы поддержать это ощущение, пальцы Гарри легко ныряют под рубашку Луи, поглаживая его чуть повыше пояса джинсов. Луи отступает минуту спустя. Проводит рукой по кудрям Гарри, и тот выпрямляется и смотрит на него. У него такой ошеломленный и потрясающий вид, что Луи не может сопротивляться и покрывает быстрыми поцелуями его челюсть. - Как ты хочешь это сделать? – шепчет он. Его зубы легко царапают острый край подбородка Гарри и оттягивают нижнюю губку. Гарри приподнимает голову, его глаза закрыты, а губы, напротив, распахнуты. - Э-э, - он бормочет еще медленнее, чем обычно. – На кровати? Луи хихикает, прижимаясь губами к его горлу. Он тоже закрывает глаза, кажется, в его голове сгущается туман. Ничего удивительного, когда вся кровь организма пульсирует между ног. - Нет, дурачок. Я имею в виду, чей член в кого будет входить? Кто кого трахнет? - Оу! – Гарри распахивает глаза и смотрит на него расширенными от возбуждения зрачками. – Я думал… может, ты меня? Если хочешь… Луи приходится вцепиться в талию Гарри, чтобы не упасть. - Еще бы я не хотел. Господи, Гарри. Кудрявый выдыхает, выпуская нервный смешок. - Я всегда хотел знать, каково это? Чувствовать кого-то внутри себя. - Так ты никогда не…? – Луи приходится вцепиться в него крепче, чтобы сдержаться от того, чтобы прижаться теснее и потереться об него. - Никогда, - Гарри хихикает, растеряв всю свою нервозность, и целует его в щеку. Вероятно, такая целомудренность должна сгладить их слова (и его промах). – Ты единственный, кто когда-либо прикасался к моему члену. А ты…? Луи фыркает и толкает Гарри в грудь одной рукой, используя это как повод сделать шаг назад и остудить немного пространство между ними. - Да ты единственный, кто даже губ моих когда-либо касался, Гарольд. О чем задумался? Глаза Гарри слегка проясняются, но его улыбка снова провоцирует короткое замыкание в мозгу Луи. - Я тут подумал, что, возможно, нам понадобится только половина из того, что я спрятал в тумбочке. - Точно. – Луи закрывает глаза, пока его сердце не прекращает попытки сбежать через грудную клетку. Тогда он на пару со своим напряженным членом разворачивается и вразвалочку топает к тумбочке возле кровати, на которой даже одеяло уже приподнято в приветствии. Он открывает ящик и находит здоровенную пачку презервативов и даже ее превосходящую по размерам бутылочку смазки. Он таращится на них. Гарри купил это, чтобы они могли воспользоваться всем вместе. Он купил их, думая о нем, о том, что его член окажется внутри него. Луи тянется за смазкой, вертя ее в руке. - Думаю, что это самая большая бутылка смазки, которую я когда-либо видел. Гарри подходит сзади, прижимаясь к нему от плеч до членов. - А я честолюбив. Мы сделаем это сейчас, и, надеюсь, продолжим делать снова и снова. - Дашь мне хотя бы прерваться на короткий сон и чашечку чая, приятель? В мире есть что-то помимо твоей дырки. – Его дрожащий смех превращается в дрожащий вздох, когда пальцы Гарри скользят по его талии, а затем начинают расстегивать кнопки на джинсах. - Мм, моя дырка? – Гарри обводит языком контур уха Луи, и становится действительно жарко. Луи утыкается лбом ему в плечо и замирает в оцепенении, пока руки Гарри тянут его штаны вниз по бедрам. Гарри бормочет какой-то сладкий бред в сгиб его шеи, ведя рукой по боксерам и замирая на эрекции. Луи толкается ему навстречу. Его движения становятся нетерпеливыми и резкими. Белье сползает вслед за джинсами, в то время как Гарри комкает подол футболки Луи, и тот быстро от нее избавляется. Луи никогда не чувствовал себя более голым, чем сейчас, учитывая, что он еще обут, да и скомканные в районе колен штаны тоже при нем. Мягкая ткань рубашки Гарри трется о спину, грубая выпуклость его еще прикрытого джинсами члена упирается в задницу. Что ж, после чашки чая или, по крайней мере, непродолжительной дремы, он бы, возможно, не отказался бы поменяться с Гарри местами. Луи понимает, что прижимает бутылочку со смазкой к своей голой груди, только тогда, когда Гарри осторожно забирает ее из его рук. Крышечка щелкает, щелкает снова, а затем скользкая ладонь Гарри смыкается на его члене и начинает гладить. Дрожь от сочетания прохладной смазки, горячего члена и теплой руки рождает новый всплеск возбуждения. Луи возвращается из своего транса. - Ты все делаешь в обратном порядке, - жалуется он. А затем выгибается, шипя от удовольствия и толкаясь бедрами вверх в сжимающиеся пальцы Гарри. – Ты должен сам раздеться и растянуть себя передо мной. - Ты говорил, что не любишь указывать людям, что им нужно делать. – Гарри прихватывает кожу на его шее и зажимает зубами, пока искры удовольствия не заставляют Луи дергаться в его руках. – Кроме того, я думал, что ты никогда не делал этого раньше. - Точно, но я всегда очень серьезно относился к своему порно-обучению, - возражает Луи настолько чопорно, насколько позволяет большой палец Гарри, размазывающий проступившую естественную смазку по головке его члена. – Я изучал многие дисциплины. И, кажется, будет очень неловко, если Гарри продолжит сжимать и гладить его. Так что Луи усилием воли заставляет себя выпутаться из его рук и направить их (руки) на борьбу с оставшейся на Гарри одеждой. Парень выглядит испуганней, чем должен бы, когда Луи разворачивается и сам начинает разбираться с его джинсами. Его не беспокоит их полная нагота. Все, что его интересует сейчас, – это открытый доступ к члену Гарри. Он рычит и толкает его задницей на край кровати, чтобы выполнить свою миссию. - Эй, - медленно начинает Гарри, но слова превращаются в бессмысленное бульканье, когда губы Луи оказываются на головке его члена. Это даже далеко не первый раз, когда Томлинсон ему отсасывает, но каждый услышавший те стоны, что кудрявый издает, подумал бы, что он никогда в своей жизни не получал минета. Луи удовлетворенно гудит, и это делает стоны Гарри еще громче. Но когда его пальцы впиваются в волосы Луи, тот воспринимает это как сигнал, что с него достаточно. - Нет, - скулит Гарри, снова дергая его за волосы, когда Луи отрывается от его члена. – Пожалуйста, еще. - Я бы с радостью, но тебе придется подождать, - хмурится Томмо, освобождая его от ботинок и стаскивая узкие джинсы вниз по длиннющим ногам. – Я бы предпочел, чтобы ты кончил, когда я буду в тебе. И не думаю, что у тебя хватит запаса прочности на два оргазма. - Я мог бы постараться, - жалобно предлагает Гарри, но он слишком податливый в руках Луи для активных споров. Когда тот заканчивает его раздевать, он мягкий и расслабленный повсюду, кроме одного местечка между его бедер, слишком твердого и мокрого после губ Луи. Только тогда, когда Томмо тянется к его запястью, чтобы снять часы, Гарри начинает сопротивляться. Луи только целует его ладонь и тихо уговаривает, пока он не позволяет ему расстегнуть часы. Они соскальзывают вниз и открывают только лишь глубокий красный след от ожога, полученный в день их встречи. - До сих пор больно? – Луи осторожно касается его пальцем. Гарри качает головой. Луи целует ожог, показывая, что он так же красив, как и остальные части парня, и слабая тень в глазах Гарри рассеивается, оставляя его снова расслабленным и податливым. Луи растягивает его на простынях. Он упивается видом длинных, бледных конечностей, раскинутых по кровати. Гарри стонет от счастья, его глаза наполовину прикрыты, когда Луи устраивает его головой на подушке. Тогда Томмо хмурится и оглядывается вокруг. - Куда ты дел смазку? Гарри моргает, беспечно шепча: - Не знаю. Она находится под кроватью. - Масляные пальчики, - дразнит он, заползая на кровать рядом с Гарри и открывая бутылочку. - Смазочные пальчики, - поправляет Гарри и хихикает. Луи водит пальцами по мягкой внутренней стороне его бедра и ласково улыбается. - Я люблю твои ужасные шутки, - говорит он. Гарри улыбается в ответ и раздвигает ноги шире. – Думаю, что не отказался бы слушать их всю оставшуюся жизнь. Кажется, что-то гаснет в глазах Гарри, и Луи отодвигается от него, уверенный, что преступил какую-то невидимую черту и разрушил все. Но Гарри ловит его руку и удерживает в своей. - Ты действительно так думаешь? Луи понятия не имеет, какой ответ будет правильным, но он и не пытается угадать. Ему нечего дать Гарри, кроме честности. - Да, конечно. Гарри смеется, но как-то нервно, гораздо выше, чем несколько минут назад. - Тогда я расскажу их тебе миллион. Только не дай мне уйти. Обещай, что не отпустишь меня. - Обещаю. Я не отпущу. Никогда. – Луи дает обещание без раздумий и колебаний. Он старается не думать о событиях, которые свели их вместе. Только подумать, наследник престола превратился в простолюдина и обычного парня, у которого уже нет целого мира под ногами. Теперь он просто Луи и всегда им будет. - Не отпускай, - соглашается Гарри и тянет руку Луи обратно между своих бедер. – Не отпускай. И он повторяет это снова и снова, как какую-то тантрическую молитву, а на его ресницах блестят слезы. Он бормочет это в поцелуи, шепчет это, пока Луи растягивает его длинными, дрожащими пальцами, выдыхает это вместе с радостным воплем, когда Луи, наконец, входит в него. Он говорит это до тех пор, пока Луи не лишает его сил на то, чтобы сказать хоть что-нибудь еще.