Common

Поздний воскресный завтрак в семействе Пейнов оказывается неожиданно напряженным мероприятием. Луи проводит большую его часть, ерзая на своем теперь уже привычном месте за столом и задаваясь вопросом, есть ли какой-нибудь способ заставить время идти быстрее. После вчерашнего дня он чувствует себя слишком странно, чтобы держаться в стороне от Гарри. Принц доедает свой последний кусочек бекона и поднимает голову. Все смотрят на него, делая при этом вид, что вовсе и не смотрят. Когда он удивленно поворачивается по сторонам, его новые домочадцы старательно отводят свои пристальные взгляды. Блестяще. Это он вызывает напряжение. Ладно, он молод, недавно перенес большое потрясение и весьма увлечен симпатичным мальчиком. Им просто придется дать ему некоторые поблажки. - Я думал, возможно, сходить к Гарри, - говорит он. – Он хочет, чтобы я устроил ему дополнительную футбольную тренировку. Хоть Луи и обращается в первую очередь к Лиаму, отвечает ему его бабушка. - Звучит как прекрасная идея, - одобряет она. Вся семья, собравшаяся вокруг стола, кивает головами, как кучка пупсов на ветру. – Стыдно проводить такой чудесный весенний день в замкнутом помещении. В этот весенний день на самом деле довольно сыро и холодно. Не то чтобы Луи это заботит. Все детство его игровой площадкой было Шотландское высокогорье. Но все представители семейства дружно кивают, хотя они никогда особенно не любили времяпрепровождение на открытом воздухе. О, нет. О, превосходно. Они знают. Либо Лиам рассказал им, либо Луи был более очевидным, чем сам думал. Но в любом случае, ясно, что они заметили его легкую влюбленность. Принц искоса бросает взгляд на Лиама, чтобы проверить, сможет ли он найти намек на предательство на его лице. Парень улыбается, но улыбка шире обычной, присутствует что-то вроде нервозности или, возможно, смущения. - Точно, - медленно говорит Луи. По крайней мере, Лиам не будет проситься с ним за компанию. – Если вы не возражаете, думаю, я отправлюсь к нему пораньше. - А почему бы и нет? – соглашается Маргарет. – Думаю, мы все уже закончили с трапезой. Сестра Лиама удивленно смотрит на бабушку. Затем она издает резкий мм-хм звук и забирает у Лиама тарелку, чтобы положить ее поверх своей. Лиам замирает с вилкой, нагруженной половинкой яйца, на полпути ко рту и открывает и закрывает его, прежде чем просто бросить вилку на свою конфискованную тарелку. - Точно, - повторяет Луи. – Ладно, еще раз спасибо за завтрак, миссис Пейн. Это было прекрасно. - Конечно, дорогой, - мама Лиама улыбается ему, но кажется, что она того и гляди разразится слезами. Луи отодвигает стул, даря всем свою самую отрепетированную улыбку, и медленно выходит из комнаты. Как только парень оказывается на кухне, он сразу же достает свой телефон и отправляет два сообщения. Первое предназначается Гарри: семья Лиама слишком странная сегодня, ничего, если я приду раньше? А вторая Лиаму: люблю твою семью, приятель, но вы, пиздец, странные сегодня К тому времени, когда он хватает куртку и подходит к дверям, от Гарри приходит ответ: ДА, ПОЖАЛУЙСТА. Мама уже в слезах, как я и предсказывал. Требуется подкрепление. Должно быть сегодня что-то распылено в воздухе, что делает каждую семью странной. Луи улыбается, засовывает руки в карманы и топает к дому Гарри. Он не может припомнить, чтобы его семья проводила таким образом воскресные дни, но, возможно, это и нормально, просто у него все было по-особенному. Он лишь однажды был у Гарри дома, да и то всего несколько минут, когда тот забыл свои бутсы. Семья Стайлс/Кокс/Твист владела бОльшим участком, чем Пейны, с садом достаточно обширным, чтобы назвать его угодьями. Принц вбегает на крыльцо, звонит в дверь и ждет. Когда он слышит шаги и скрежет замка, Луи уже улыбается. Но когда дверь открывается, на другой стороне порога стоит девушка. У нее длинные светлые волосы и насмешливо изогнутые брови. - Оу, - хмыкает она. – Ты должно быть Луи. - Должно быть? – Скорее всего, это сестра Гарри (ей лучше быть сестрой Гарри). Его собственные брови так же изгибаются, и девушка смеется. - Давай, входи уже, - она отступает назад и распахивает дверь шире. – Мама изводит его с самого утра. А теперь мы сможем отвлечь ее. Кстати, я Джемма. Из недр дома доносится слабый голос Гарри, ухудшенный акустикой помещения. - Мам, я знаю, что такое уважение, просто я думаю, что это жутко, потому что это жутко. - Я так рада, что приехала домой на эти выходные, - добавляет Джемма, закатывая глаза, когда Луи проходит мимо нее. Он смеется, решая, что она ему нравится, и идет на голос Гарри. Никого не было дома, когда он был здесь раньше, теперь же воздух полнится ароматами завтрака и звуками телевизора. Неожиданно Луи чувствует себя в тепле и уюте, как в Сандрингеме [1] на Рождество. - Луи! – Гарри, сидящий с мамой на двухместном диванчике, замечает его мгновенно. Луи успевает поймать лишь проблеск его предыдущего грозного выражения на лице, прежде чем оно озаряется так, что каждый дюйм кожи Томлинсона загорается в ответ. - Ох, так это знаменитый Луи, - оживает отчим Гарри, удобно откидываясь в своем кресле. Он находит пульт, чтобы убавить звук телевизора. – Мы мало что слышали от Гарри кроме твоего имени в последнее время. Гарри закатывает глаза, будто моля о терпении. - Робин, разве мы не договаривались не смущать меня перед парнями? - Точно, думаю, я провожу выдающуюся работу в этом направлении, - отвечает Робин с веселым смехом. – Хотя, возможно, мне нужно больше практиковаться? Не открывая глаз, Гарри взмахивает рукой и качает головой. - Нет, спасибо. Ты просто идеален. Его мама шлепает его по бедру, но этот легкий жест упрека тут же растворяется в ее ласковой улыбке. Энн встает и подходит к Луи, чтобы обнять его. - Луи, мы очень рады познакомиться с тобой, наконец, ты здесь желанный гость. Гарри очень хорошо отзывался о тебе. Оказавшись на более близком расстоянии, нежели сначала, Луи понимает, что Гарри не преувеличивал: глаза его мамы мокрые и слегка красные, как будто она плакала. И парень различает едва слышное шмыганье носом, когда она сжимает его в объятиях. - Я тоже очень рад знакомству с вами, миссис Кокс. - Пожалуйста, зови меня Энн, - она снова шмыгает носом и смущенно улыбается, потирая его. – Прости за такое мокрое первое впечатление. Это только сегодня. Догадываюсь, что у тебя дома то же самое, раз ты так торопился сбежать? - Э-э, - Луи замирает, понимая теперь, что упустил что-то, и не зная, как ответить. – Больше странно, чем мокро, на самом деле. Энн вежливо улыбается, направляя его в сторону двухместного диванчика. Когда он оборачивается, ему в глаза бросается, что мерцающая заставка на экране телевизора изменилась. Луи замирает. «Похороны Принца Уильяма Луи Уэльского», - гласит бегущая строка в нижней части экрана. Картинка демонстрирует лафет у ворот дворца, где Луи когда-то жил. Одна из шести лошадей, запряженных в него, нетерпеливо бьет копытом. - Я забыл, - тупо бормочет Томлинсон, приходя в движение, только когда Энн отводит его подальше от телевизора. Миссис Кокс возвращается на свое место рядом с Гарри, и Луи оказывается зажат между ними. Тесновато. Гарри прижимается к нему всем телом – сплошная линия тепла от плеча до колен. Остальные его части организма (сердце тоже вывернулось бы наружу, если бы он был хорошим человеком) чувствуют ледяной холод. Затем Луи видит у дворцовых ворот четыре маленькие фигурки, закутанные в черное, и узнает, что его сердце, по крайней мере, достаточно большое, чтобы разбиться со звоном. Он мало уделял внимания сестрам в последнее время вплоть до последнего утра в Греции, слишком погруженный в свою драму. Теперь же, когда Томлинсон снова их видит, таких далеких и крошечных на экране телевизора, они навсегда вне его досягаемости. Он бы многое отдал, лишь бы обнять их, лишь бы только увидеть их личики, скрытые под черными вуалями, приколотыми к их простым и траурным черным шляпкам. Одна из близняшек просовывает палец под вуаль, чтобы вытереть глаза, и прости его Бог, но Луи даже не может сказать, Дейзи это или Фиби. - Бедные маленькие ангелочки, - шепчет Энн рядом с ним. Каждое слово воспринимается как ножевое ранение. Это момент, когда они больше всего нуждаются в старшем брате, но именно он и стал причиной их боли. А затем, будто чтобы напомнить ему, почему он стал в одночасье не нужен сестрам, в кадре вслед за девочками появляется его мать. К полям ее шляпки тоже приколота черная вуаль, но подбородок твердо поднят вверх, и глаза совершенно ясные. Остальная часть придворных строится вокруг нее, пока королева берет кого-то из близнецов за руку. Пушки гремят, и лафет приходит в движение – и только сейчас Луи замечает на нем гроб. Его гроб. Он задрапирован королевским штандартом, отделанным горностаем, и содержит в себе все, что осталось от принца Уильяма Луи Джорджа Артура Уэльского. У Луи кружится голова, но он все равно задается странным вопросом, а положили ли они в гроб его кеды. Энн издает какой-то сдавленный звук, когда камера фокусируется на лице королевы. Джемма подходит к дивану и садится на подлокотник, чтобы обнять ее. - Прости, Луи, - бормочет миссис Кокс, заливая потоками слез рукав дочери. – Просто я тоже мать. - Все в порядке, - говорит Луи, все еще глядя в лицо собственной матери. – С ними все будет хорошо. Вполне возможно, она даже не скучает по нему. Похоронная процессия успевает двинуться от дворца, прежде чем Луи понимает, что все в комнате уставились на него. Глаза Энн, явно счастливой, что оба ее ребенка сейчас рядом, теперь изучают его лицо. Ее рука мягко опускает ему на колено. - Милый, - обращается она к Луи, - почему ты так говоришь? Его горло сжимается от нежности. В последний раз, когда кто-то его так называл, это была его мама. - Я просто думаю, - бормочет Луи, когда рука Гарри опускается на другое его колено, - что вы… что мы не знаем, каким на самом деле был принц. Возможно, им будет лучше без него. - Я не верю в это, - сразу же реагирует Энн. – Может быть… Даже уверена, что у них были проблемы, как и в любой другой семье. Бог знает, что бывали дни, когда я бы с радостью продала этих двоих бродячему цирку. Да еще и со скидкой. - Эй, - возмущается Гарри, гладя Луи по ноге. – Они заплатили бы за нас по высшей цене. - Но я была бы навсегда раздавлена, если бы потеряла одного из них, - продолжает Энн. – Я даже не могу себе представить, как королева проходит через этот публичный спектакль. - Именно поэтому мы не должны смотреть его, - бурчит Гарри. – Дайте им немного личной жизни. Часть Луи соглашается с ним, но он все равно сидит и смотрит, как его гроб (гроб принца Уильяма Луи) грохочет по улицам Лондона. В какой-то момент Робин снова прибавляет звук, так что теперь они слышат закадровый голос, комментирующий каждый эпизод процессии. Потом речь переходит ко всем общеизвестным фактам о принце и тому, что журналисты додумали о его короткой жизни. Это часть удручающе скудна, Луи даже не осознавал, насколько он был отдален от широкой общественности. Ему это нравилось раньше, но теперь он чувствует, будто должен был оставить что-то большее о себе в людской памяти. Он оказался настолько же неудачлив в смерти, насколько был неудачлив в жизни. Похоронная процессия подходит ближе к Вестминстерскому аббатству, ближе к концу походит и старая жизнь Луи. Навсегда. Он должен бы чувствовать себя свободным, но вместо этого чувствует себя плывущим против течения. Только теплый бок Гарри – его единственный якорь. Когда гроб, наконец, останавливается перед аббатством, с него снимают штандарт. Луи замечает Стена среди толпы провожающих, и с него достаточно. Он не хочет больше видеть боль, которую переживает его семья из-за него. И у него нет ни малейшего желания слушать все пустые банальности, что они припомнили о нем в честь похорон. Он опускает подбородок на плечо Гарри. - Мы можем пойти поиграть в футбол прямо сейчас? - Господи, да, пожалуйста, - выдыхает Гарри, ставит его на ноги и тянет к задней двери. * * * Свежий воздух приятно освежает лицо Гарри после душной, буквально пропитанной трауром атмосферы его гостиной. Он знает, что повел себя немного по-пиздючному по отношению к своей маме, но пульсация боли в запястье после того, как Луи его коснулся, со вчерашнего вечера не дает ему покоя, посылая все новые тревожные позывы, сколько бы парень не пытался взять себя в руки и подавить свои треволнения. Но вот сейчас его внимание – как это часто бывает – на себя переключает Луи. Его странная реакция на похороны другого парня заставляет Гарри сконцентрироваться на болезненном выражении на его лице. Луи никогда не упоминал о какой-то особенной привязанности к королевской семье, но похороны, кажется, застали его врасплох. А то, что застает врасплох Гарри, оказывается мячом, который врезается ему в грудь, выбивая воздух из легких и толкая его назад в сетку ворот. - Прекрасно, - он слышит голос Луи над собой, когда мерзкий звон покидает его уши. – Вижу, что мы снова начинаем с нуля. - Видишь? – хрипит Стайлс, принимая его руку. Луи смотрит на него так, будто подумывает над тем, чтобы толкнуть обратно на задницу, но все-таки поднимает его и даже помогает отряхнуться. - Не расслабляйся, Кудряшка. У нас много работы, которую нужно сделать. Несмотря на строгие слова, мысли Луи явно бродят даже где-то дальше мыслей Гарри. По прошествии часа кудрявый изображает невероятное утомление и валится в воротах. - Нужна передышка, - кричит он Луи, который лениво чеканит мяч носком бутсы. – У меня в груди уже кратер. Томмо издевательски ухмыляется, но все же подходит и ложится на спину рядом с Гарри. Несмотря на выглянувшее солнце, от земли тянет холодом, и влага пропитывает их одежду минуту спустя. Гарри переворачивается и кладет голову на живот Луи. Он дожидается, пока пальцы Томлинсона сами собой найдут дорогу в его кудри. - Я тут подумал, - бормочет Гарри, когда Луи приноравливается в приятном для него темпе накручивать его кудряшки на пальцы и тянуть за них. – Ты всегда говоришь о семье Лиама, но у тебя ведь есть и собственная семья, верно? Пальцы Луи замирают, слишком сильно сжимая несчастный локон, и Гарри понимает, что его догадки о странной реакции парня подтверждаются. - Думаю, да, - отвечает Томлинсон после мягкого вздоха. – Но я не видел их уже очень давно, так что действительно не чувствую принадлежности к ним. Во всяком случае, сейчас. Стайлс полностью ложится на бок, чтобы видеть его. - Что-то случилось с твоей семьей? Ты никогда не говоришь о них. Нет, не отвечай, я не должен лезть не в свое дело. Давай, ты можешь ударить меня. Он зажмуривается и готовится к резкому удару со стороны Луи. Но тот только смеется, прижимая его ближе к себе. - Ты такой странный. Гарри открывает глаза и улыбается. - Необычный, - поправляет он. – Мне все это говорят. - Необычный, - повторяет Луи и заправляет кудряшки ему за уши достаточно долго, так что Гарри снова закрывает глаза от удовольствия. – Я не собираюсь бить тебя. - Неожиданно. Тогда ты ответишь мне? Луи гладит его по волосам еще какое-то время, прежде чем ответить. - У меня есть мама и сестры, - говорит он наконец. – Или… они были раньше. «Как у принца», - думает Гарри. Он сжимает пальцами шуршащую ткань ветровки Томлинсона, а затем спрашивает без обиняков: - Они умерли? Он чувствует, как напрягаются мышцы пресса под его ухом. - Нет, - шепчет Луи, но напряжение в теле так и не дает ему расслабиться. Гарри молчит, ожидая, пока он переведет дух. – Но не думаю, что когда-нибудь увижу их снова. Любопытство Гарри зашкаливает, как у их кошки во время грозы. Это все очень странно, это даже переплевывает привычную странность, присущую Луи. Стайлс честно ждет, но время идет, а никаких дальнейших признаний не следует. Но это не страшно. Гарри снова ложится на спину и складывает руки на животе. Браслеты тяжелым бременем болтаются на запястье – у них обоих могут быть свои секреты. Он потягивается, касаясь кончиками пальцев бицепса Луи. - Все в порядке. Ты можешь быть частью моей семьи, если хочешь. И тогда, если кто-то придет, чтобы забрать Гарри, его маме, по крайней мере, останется другой сын. * * * - Обрати внимание, Луи, это важно, - Лиам приподнимает голову с подушки. – Мне пригласить Софи на вечеринку к Найлу? Или позвать Даниэль? На другом конце кровати Луи пристально таращится в потолок. - Как ты понял, что влюблен? - Влюблен? Господи, Луи, это просто вечеринка. - Но ты только что сказал, что это очень важно, Лиам, - отрезает Томлинсон, поднимая голову только для того, чтобы откинуть ее обратно на матрас. – Кроме того, я вообще говорю не о тебе. - О, ты говорил о Гарри? – Лиам садится и ползет к краю кровати, чтобы, ухмыляясь, нависнуть над Луи. – Ну, я же не знал. - Заткнись, - бурчит Томмо и закрывает глаза, чтобы не видеть удовлетворенную реакцию друга. - Я говорю о том, что ты тратишь почти каждую минуту бодрствования в течение последних недель на него. Каждое второе слово, сходящее с твоих губ, – это «Гарри». - Это ложь! - Ох, ну, да, иногда это Хазза, Хаз, Кудряшка или, возможно, Прекрасный солнечный мальчик. - Я никогда такого не говорил! - А ты спал в то время. Не могу решить, это делает тебя лучше или хуже? - Ты грязный лгун, Лиам Пейн. – Лицо Луи горит из-за какой-то странной смеси смущения и удовольствия. – Черт возьми. Я никогда не фантазировал ни о ком раньше. Это так и должно быть? Лиам толкает его в бедро. - Что, правда? Никогда? - Ладно, кинозвезды, футболисты и тому подобное не в счет, - пожимает плечами Луи. – Но я никогда не мечтал о ком-то реальном. В любом случае, не было смысла, верно же? - Думаю, да, - Лиам снова бьет его, ухмыляясь. – Но теперь-то ты можешь встречаться с кем только захочешь. На самом деле, я думал, что вы уже встречаетесь с Гарри, просто никто из нас до сих пор вас не застукал. - Если бы я встречался с Гарри, то вы бы все нас застукали. И не раз, - Луи покачивает бровями, но его игривый взгляд тут же сменяется серьезным и хмурым. – Но мы не встречаемся, и я не понимаю, почему. Я даже не уверен, что он что-то чувствует ко мне, что думает обо мне. - Ты шутишь? – смеется Пейн, будто Томмо реально выдал забавную шутку, хоть это и не так. – Конечно, он чувствует. Очевидно, что чувствует. Он вернулся в футбольную команду из-за тебя, дружище. - Он прекрасный вратарь, - защищается Луи. Это (несмотря на все трудности и общепринятую точку зрения) стало правдой: любовь Гарри к неуклюжим падениям и бесконечному размахиванию руками не казалась большим вредом в воротах, да и в конечном итоге он перехватывает удары, по крайней мере, чаще да, чем нет. Не совсем по назначению, но все его минусы работают на него. - Потому что он играет с тобой в саду каждый день. - Это просто удобно. У него там стойка ворот. – Это были лучшие часы за неделю Луи: он занимался тем, что ему больше всего нравилось, наедине с человеком, которого он любил больше всего. - У него ее не было до того, как ты появился, - начинает загибать пальцы Лиам. – Он никогда теперь не пропускает ланчи ради репетиций. Он отказался от всех смен в пекарне, которые не совпадают с твоими. Он помогает тебе во всех твоих шалостях – он вообще никогда раньше в таком не участвовал. - Ладно, круто, что ты все это отметил, - усмешка расползается по лицу Луи вместе с отголосками веры и волнения. Но он тут же срывается вниз. – Тогда почему он не сделает первый шаг? - А ты почему не сделаешь? – хмыкает Лиам. Луи вздрагивает. - Честно? Я понятия не имею, как это сделать. Цветы? Стихи? Арендовать скайрайдер [2]? - Или, - начинает Пейн, делая паузу после слова для выражения своего сарказма, - ты мог бы просто пригласить его на вечеринку Найла? - Хах. Вот так просто? Без всяких прелюдий? - Господи, прелюдии тянутся с той самой минуты, когда я дурак взял тебя с собой в пекарню. Что еще тебе нужно? – Лиам лезет в карман Луи и достает его телефон. – Вот. Просто напиши ему и спроси. - Оу, - жалуется Томмо, когда угол телефона упирается ему в сосок. Он все-таки принимает аппарат и проводит по экрану. – Вот так просто, да? - Так просто. Луи садится и глубоко вздыхает, открывая свои текстовые сообщения. Последнее сообщение от Гарри возглавляет ленту – серия эмоджи, которые Томлинсон интерпретирует, как «мы остались без бананов, пожалуйста, принеси мне парочку?» Он не принес ему бананов. Вообще-то, у них было несколько в вазочке с фруктами внизу, но Луи только сегодня утром заметил, что они все слегка пятнистые и перезрелые, а Гарри бы понравились свежие и нежно-желтые. Томлинсону придется сделать крюк по пути, чтобы заглянуть на небольшой рынок в нескольких кварталах вниз по улице. - Тьфу, перестань отвлекать меня, Гарольд, - бормочет он и, наконец, вспоминает, что должен написать. Лиам фыркает, но Луи игнорирует его. Эй, знаешь, что Найл устраивает вечеринку в эти выходные?? – набирает он и отправляет, сдерживая дрожь волнения. Даааааа, - ответ приходит несколькими секундами позже. Они и всегда переписывались без особых промедлений, но Гарри никогда не отвечал так быстро. Луи взрывается тихим смешком. А затем пишет, подбирая слова более тщательно, чем когда-либо раньше: Хочешь пойти со мной? Парень затаивает дыхание, когда нажимает на кнопку отправки. Лиам взволнованно улыбается ему, и они на пару таращатся на телефон Луи, дожидаясь ответа от Гарри. И ждут дальше. Спустя целую минуту ожидания, Луи решает, Гарри, вероятно, прыгает по комнате от радости. Это именно то, чем он сам займется, когда кудрявый ответит. «Если вообще ответит», - мысленно добавляет Томмо после целых двух минут ожидания. Скорее всего, Гарри пытается сформулировать свой ответ правильно, хотя, черт возьми, много ли мастерства нужно для того, чтобы написать «да»? К тому времени, когда проходит полных пять минут, Луи хмурится. - Что происходит? Сообщение могло не дойти? - Ты проверил три раза, - отвечает Лиам. – Оно доставлено. Томмо снова проверяет. - Доставлено. И Гарри онлайн. Возможно, он ответил, а до меня просто не дошло? Возможно, что-то не так со связью? - Никаких проблем с сигналом. – Взгляд Пейна становится сочувствующим, и Томлинсону хочется его ударить. – Может, его мама позвала или что-то в этом роде? Телефон будто дожидался именно предположения Лиама, потому что он, наконец, вибрирует. Луи хватает его в спешке и тычет в экран. - Что он сказал? – жадно спрашивает Лиам, наклоняясь, чтобы заглянуть в телефон, пока Томмо не отталкивает его. Да, конечно, - пишет Гарри, и сердце Луи взлетает. А секундой позже приходит еще одно сообщение: Мы все пойдем вместе, верно? Сердце Луи зависает в воздухе. - Подожди. Что это значит? – он сует телефон в лицо Лиаму. – Что это значит, Лиам? Тот послушно читает. Когда он вздрагивает, сердце Луи окончательно падает. - О, мужик. Прости, дружище. Не могу поверить, что он тебя отшил. Луи тоже не может поверить в это. - Возможно, он просто неправильно понял вопрос? – пытается он, но Пейн медленно качает головой. – Ну, заебись. Луи падает спиной вниз на кровать, пока ломота разрывает грудь. Гарри его отшил. Тут одно из двух: либо кудрявый не испытывает того, что Луи чувствует к нему, либо Томлинсону все-таки стоило начать с цветов. В любом случае, Лиам оказался совершенно не прав. Пейн ползет к изголовью кровати, чтобы устроиться рядом с Луи, и опускает голову ему на плечо. Томмо должен бы оттолкнуть его, но все же друг дарит ему хоть какое-то утешение. - Прости, - снова извиняется Лиам. – Возможно, это тебе немного поможет. Даниэль и Софи отшивали меня больше раз, чем я могу счесть, когда мы были детьми. - И неудивительно. Ты кажешься ходячей катастрофой, верно? – язвит Луи. Когда он чувствует, что Лиам вздрагивает, к водовороту несчастья внутри примешивается еще и раскаяние. - Да. Думаю, так и есть. Томлинсон подталкивает его локтем. - Тебе просто нужно немного стиля. Я могу помочь тебе с этим, если хочешь. - Ха! – хмыкает Пейн. – Спасибо, но у тебя дрянной вкус в одежде. Луи придирчиво оглядывает собственный наряд. Недавно он начал совершать набеги на вещи старшей сестры Лиама и этим утром натянул ее старую пару джинсов, закатав их до размеров бриджей. Он смеется. - Да? Но это делает меня мной. Лиам удовлетворенно урчит, и все успокаивается, по крайней мере, между ними. Парни лежат в тишине, а мысли Луи сворачивают обратно в предсказуемом направлении. - Пасхальные каникулы начнутся сразу после вечеринки, - говорит он через какое-то время. - Точно, - соглашается Лиам. – Собственно, в честь этого вечеринка и будет. - Гарри уедет с отцом и сестрой навестить их бабушку. – Когда Гарри сказал об этом, ему едва удалось скрыть тревогу. Он ведь уже успел намечтаться о двух чудесных неделях в его компании и без этих надоедливых обязательств, связанных с учебой. - Да, они каждый год так делают. - Думаю, я буду скучать по нему. – Признаваясь в этом, Луи чувствует себя еще более глупо, чем десять минут назад. - Ты должен поехать с ними, - Лиам смотрит на него совершенно серьезно. – Ты не будешь там лишним. Тебе можно просто сидеть на диване их бабушки и вдыхать ароматы сосны. На долю секунды Луи всерьез рассматривает это предложение. А потом шлепает Лиама, и тот роняет свое невозмутимое лицо, чтобы сорваться на девичьи вопли. Они мутузят друг друга до тех пор, пока путем молчаливого согласия не приходят к выводу, что им это надоело, и ложатся обратно. Как ни странно, Луи чувствует себя гораздо лучше. - Знаешь, я всегда хотел брата, - говорит он. Стен был ему близок, как брат, но дистанция между ними всегда оставалась – никто не позволил бы им забыть, кто есть кто. Лиам наклоняется к нему с улыбкой. - Да, я тоже. - Я просто думал, что это может избавить меня от некоторого давления, - признается Луи и отворачивается. – Никогда не предполагал, что это может быть вот так. Лиам не отвечает, только наклоняется ниже, пока его голова снова не оказывается на плече Луи. В очередной порции тишины мысли Томмо возвращаются к беспокойству над ситуацией с Гарри, это как больной зуб, который никак не перестает тянуть. Он смотрит на экран телефона, снова и снова читая краткую переписку. Парень думает, что ему стоило бы ответить Стайлсу, обыграв все так, будто его ответ ничего и не значит для него. Но это важно для него, гораздо важнее, чем ему казалось, когда он только завел этот разговор. - Это в некоторой степени больно, - признается Луи, когда и после дюжины прочтений ответа Гарри, его реакция не меняется. Лиам согласно гудит. - Ты спрашивал, как понять, что влюбился? Возможно, вот так. [1] Сандрингем (Сандрингемский дворец) – частная усадьба Виндзорской династии в Норфолке. [2] скайрайдер – самолет для воздушной рекламы (вычерчивает в воздухе буквенные знаки при помощи дымового следа).