Поразительное на каждом шагу

      Повернув голову, я увидела сидящего рядом со мной бородатого мужчину в монгольском халате, войлочной шапке. Одна его рука лежала на моём плече, а вторая закрывала рот. Я испугалась, кто-то посмел самовольничать в императорском лагере! В тот момент, когда я собрала все силы для борьбы, он беспомощно посмотрел на меня и открыл рот, чтобы заговорить. Неожиданно я поняла, что мне очень знакомы его глаза. Невольно я погасила своё сопротивление и ещё раз внимательно посмотрела на него. И изумилась — это был четырнадцатый брат!       Он, увидев мою реакцию, понял, что я уже его узнала. Усмехнувшись, он убрал руку с моего рта. Я, повернувшись, встала и бросилась к занавеске. Выглянув наружу, я убедилась, что там никого нет! Я опять быстро вернулась и, осмотревшись, потащила его за ширму и, усевшись там, я глубоко вздохнула, наконец-то успокоившись. Он видел насколько я взволнована, однако сам совершенно не тревожился. Пусть его рот был скрыт бородой и его невозможно было увидеть, однако в его глаза сияли улыбкой. Я, подавляя голос, сказала:       — Ты сумасшедший! Взял и ослушался высочайшего указа? Император приказал тебе оставаться в Пекине, но ты осмелился приехать сюда? Ты не боишься Его Величества?       Он тихо рассмеялся, но не ответил. Я опять спросила его:       — Ты почему покинул Пекин?       Он, глядя на меня, хрипло сказал:       — Я здесь, чтобы увидеть восьмого брата, чтобы вокруг не было людей отца-императора, или наследника престола, только те, в ком я уверен. Но боюсь, что даже человеческой тени достаточно для сомнений. Поэтому я пришёл к тебе, чтобы придумать способ!       Я, на мгновение испугавшись, начала быстро думать, что же такого должно произойти в этом году согласно историческим сведениям. Но и спустя долгое время так и не смогла вспомнить. Для современного человека, если он специально не изучал эпоху Цин, самое большее, что он мог запомнить — это общее развитие истории, но все события, которые происходят каждый год, уже было выше сил. Я помнила, что на пятьдесят первом году правления Канси наследник престола повторно будет лишён своего титула. Но что должно случиться сейчас? Осталось лишь спросить:       — В Пекине что-то произошло?       Он взглянул на меня и сказал:       — Ничего серьёзного. Я только хочу обсудить некоторые происшествия лично с восьмым братом! Посылать письмо я боюсь из-за того, что кто-то может его перехватить. К тому же в нём трудно будет всё объяснить, и письмо идёт долгое время.       Я только открыла рот, чтобы задать ему ещё один вопрос, как он сказал:       — Тебе лучше не знать, что это за происшествия, так что даже не спрашивай! — он замолчал на некоторое время, а потом добавил: — Я делаю это также и для твоего блага! Я взглянула на него, но лишь для того, чтобы понять, что его накладная борода действительно раздражает и неожиданно протянула руку, чтобы сорвать её. Он быстро наклонил голову уворачиваясь. Я, убрав обратно руку, сказала:       — Мне нужно подумать, как вы сможете встретиться, чтобы никто вас не увидел и не услышал.       В его глазах мелькнула улыбка и он с уверенностью сказал:       — Я знаю, что ты сможешь что-то придумать, — внезапно увидев мои руки, он спросил: — Что с ними случилось?       Я ответила:       — Когда обучалась верховой езде, нечаянно слишком сильно натянула поводья.       Он, внимательно взглянув, слегка нахмурил брови и сказал:       — Восьмой брат должно быть расстроился!       Я пристально посмотрела на него, но ничего не сказала.       Размышляя, я смотрела на его бороду. Неожиданно в моей голове мелькнуло несколько сцен, что я видела в телевизоре в современном мире и не смогла удержаться от смеха. Мне это казалось всё более смешным, но я не осмеливалась расхохотаться в голос. Взявшись руками за живот, я смеялась, лёжа на подстилке, пока моё тело не размякло.       Четырнадцатый, не зная, что меня так рассмешило, толкнул меня рукой и спросил:       — Ты почему смеёшься?       Я с трудом через смех проговорила:       — У меня есть хорошая идея, определённо никто ничего не заподозрит, — говоря это, я продолжала смеяться.       Он прошептал, фыркнув:       — Глядя на тебя, мне не кажется, что это хорошая идея. Но так и быть послушаю!       Я смеясь сказала:       — Если ты переоденешься девушкой, пусть даже кто и увидит тебя с восьмым господином, он и во сне не сможет представить, что в Великой Цин важный четырнадцатый господин прикинется женщиной.       Вспоминая гонконгские комедии, я окинула четырнадцатого взглядом, представляя его в длинной юбке, нарумяненном и напудренном, с подведёнными бровями, и накрашенными губами и захлебнулась от смеха.       Услышав мои слова, четырнадцатый остолбенел, не смея поверить, что я вот так взяла и проявила подобное неуважение к его высочеству. В конце концов, сейчас положение мужчины в обществе было выше женщины. И носить женскую одежду было всё равно, что навлекать на себя несчастье. Через мгновение четырнадцатый покачал головой, а затем тоже начал смеяться. Протянув руку, он принялся щипать меня за щёки, говоря:       — Тебя стоит проучить! Ты осмелилась посмеяться надо мной!       Я уклоняясь от него сказала смеясь:       — Я была неправа! Я была неправа!       Он, подразнив меня немного, остановился.       Четырнадцатый сел прямо и принялся молча размышлять. Я, видя его серьёзное лицо, торопливо убрала улыбку с лица и сказала:       — Не вздумай, я просто дразнила тебя! Если ты действительно переоденешься женщиной, и десяти моих голов не хватит, чтобы отрубить. К тому же эта проблема не такая уж и сложная. Будешь осторожным, и всё будет хорошо!       Только сейчас на его лице отразилось облегчение. Он выдохнул, а затем озадаченно посмотрел на меня. Я сказала:       — Для восьмого господина иметь такого младшего брата, готового пойти для него на всё, что угодно, очень ценно.       Его лицо потемнело, и он сказал:       — Отец-император ругался, что моя братская верность мятежная, словно Шуйбо Ляньшань.       Я не осмелилась комментировать слова Канси, лишь улыбнулась, взглянув на четырнадцатого, и неодобрительно пожала плечами.       Он еле заметно покачал головой и сказал со вздохом:       — Я полагал, что во дворце ты изменишься, но не думал, что ты всё ещё такая же!       Я сказала:       — Ты где будешь ночевать?       Он ответил:       — Любое место сойдет, разве это важно?       Сказав это, он поднялся, намереваясь уйти:       — Ты хорошенько подумай, вечером я снова приду.       Я, схватив его, сказала:       — Если ты вот так будешь приходить и уходить, разве это не привлечёт внимание? Все знают, что я люблю покой, и в мою палатку обычно редко кто приходит. Лучше уж оставайся здесь. Вечером я придумаю, как тебе увидеться с восьмым братом.       Подумав, он спросил:       — Кто живёт с тобой?       Я ответила:       — Юйтань. Не стоит беспокоиться, я смогу придумать как отослать её. К тому же мы в хороших отношениях.       Четырнадцатый, услышав это, задумался и тихо пробормотал:       — Юйтань! — а потом кивнул и опять сел.       Думаю, что в последние несколько дней он провёл в дороге, скрываясь от людских глаз. Боюсь, что всё это время он и поесть не мог хорошо и выспаться. Шум снаружи немного стих, и я вышла, чтобы взять немного закусок и чашку горячего молока, смешанную с мёдом. Но вернувшись, я обнаружила, что четырнадцатый уже спит, лёжа на ковре. Я, стараясь действовать как можно более тихо, торопливо поставила блюда на стол. Но четырнадцатый, услышав шум, внезапно сел. Я быстро сказала:       — Ложись спать! Я буду охранять снаружи, всё будет впорядке, — говоря это, я подложила ему под голову мягкую подушку, он тоже без лишних слов лёг обратно. Я, взяв тонкое одеяло, накрыла его, а потом вышла из-за ширмы.       Которую сразу же тщательно осмотрела, не видно ли то, что за ней. Успокоившись на этот счёт, я взяла в руки книгу, и опёршись о подушку принялась читать. На самом деле я делала это только для видимости, потому что иероглифы никак не хотели складываться в слова.       Я обдумывала, как четырнадцатый и восьмой браться могут увидеться. Позже вечером я хотела отправиться на прогулку. Когда кто-то за пределами палатки позвал меня:       — Девушка Жоси?       Я испугалась и мои руки затряслись, а книга бухнула на пол.       Заметки переводчика:       — Отец-император ругался, что моя братская верность мятежная, словно Шуйбо Ляншань (水泊梁山)       Здесь отсылка к отсылка к «Речным заводям».       «Речные заводи» — китайский классический роман XIV века, основанный на народных сказаниях о подвигах и приключениях 108 «благородных разбойников» — повстанцев из лагеря Сун Цзяна на горе Ляншаньбо (провинция Шаньдун) в правление восьмого императора династии Сун — Хуэйцзуна (1124—1127). «Речные заводи» — первый в истории роман в жанре уся. Один из четырёх классических китайских романов. Современники относили произведение к сяошо — низкому, народному жанру непритязательной прозы, противопоставляемым каноническим конфуцианским сочинениям. Со временем авторитет книги возрастал. Исследователи характеризуют его как авантюрно-исторический, отмечают его незаурядные литературные особенности.