Поразительное на каждом шагу

      Из-за травмы ноги я не могла свободно перемещаться и полностью зависела от Ютань. Она каждый день ставила возле меня печку, расставляла еду, а затем шла заниматься своими делами.       Ранена я была на тридцать процентов, а ленива на семьдесят, я совсем не желала двигаться. Я могла весь день сидеть неподвижно, пристально глядя на дым от жаровни. Так же я могла подолгу смотреть в книгу, так и не перевернув ни одной страницы. Часто бралась за кисть, собираясь практиковаться в каллиграфии, однако только и делала, что растирала тушь и спустя время обнаруживала, что тушница заполнена, но я не в силах взяться за кисть.       Ютань рассказала, что восьмой брат из-за простуды перестал появляться во дворце. Услышав это, я всё же почувствовала боль. Еда во рту стала твёрдой как чугун, встав колом в горле, и мне пришлось отложить палочки для еды в сторону. Оказывается связи между нами нельзя обрубить окончательно, даже если сердце — острый меч. В тот день он всё же заболел от мороза и ветра? Он замёрз из-за снега? Это серьёзно?.. Я говорила себе, что это не имеет ко мне никакого отношения, но потом обнаружила, что постоянно думаю об этом.       Сидя боком на кушетке и положив голову на подушку, я застыла в оцепенении. Внезапно дверь с грохотом распахнулась. Подняв голову я увидела, что в проёме стоит четырнадцатый с ледяным лицом. Он, пристально глядя на меня, шаг за шагом приблизился. Моё сердце замерло, и, отшатнувшись, я инстинктивно опустила глаза в землю.       Он остановился рядом с кушеткой, и сильно потянул меня за руку, так что мне пришлось сесть прямо. Однако мой взгляд не изменился, я всё ещё смотрела в землю. Четырнадцатый холодно сказал:       — В чём дело? Почему? — говоря это, он всё сильнее сжимал мою руку, так, что мне стало больно.       Я посмотрела на него и спокойно сказала:       — Отпусти меня!       Он холодно усмехнулся и, кивнув, сказал:       — Так безразлична! Ты действительно не испытываешь душевной боли? У тебя вообще нет сердца?       Нет сердца? Хорошо, если бы у меня действительно его не было бы! Я хотела вырвать руку, но он ещё сильнее сжал её. Я, застонав, закричала:       — Больно! Отпусти!       — Оказывается, ты можешь чувствовать боль, так может позволить тебе узнать о боли других? Страдания намного хуже, если ты что-то получил и потерял, чем если никогда не имел! И раз уж сейчас так, то почему сначала изначально ты согласилась? Тебе показалось это забавным? Ты такая жестокая! Или просто ветреная? — говоря это, он ещё сильнее сжал пальцы. Я, ударив его по руке, закричала:       — Отпусти! Ты слышишь? Я говорю отпусти. Кто ты вообще такой? Мои дела тебя не касаются!       Он холодно фыркнул, сказав:       — Кто я такой? Сегодня мы как раз и проясним это окончательно! Если ты будешь разумной, мы ещё раз обсудим это, а если ты всё так же продолжишь упрямиться, я заставлю тебя приди в себя. Посмотрим, могу ли я вмешиваться в твои дела или нет!       Я больше не могла сдерживать свои чувства, в конце концов, он был господином, а я не более чем служанкой. Изначально моё сердце разрывалось от бесконечных страданий, которые в последние несколько дней я пыталась сдержать, но сейчас обиду и боль я больше не могла терпеть, и я принялась изо всех сил бить его. Слёзы покатились из моих глаз, и я плача закричала:       — Отпусти руку! Отпусти руку!       Мы оба не собирались уступать друг другу, когда послышался холодный голос:       — Четырнадцатый брат!       Мутными от слёз глазами я увидела, что в дверном проёме стоят изумлённый тринадцатый и четвёртый брат, который, впрочем, выглядел безразлично. Он спокойно смотрел на четырнадцатого.       Тринадцатый брат вдруг улыбнулся и, сделав шаг вперёд, сказал:       — Четырнадцатый брат, что за драму вы тут разыгрываете? Чувствую, что мы появились в неудачное время.       Я потянула руку, но хотя четырнадцатый и ослабил хватку, но всё ещё держал крепко. Четырнадцатый равнодушно уставился на тринадцатого. А тот расплывшись в улыбке смотрел на него, только искоса бросив взгляд на руку, что удерживал четырнадцатый, а затем вновь с подозрением посмотрел на него.       Четвёртый брат медленно вошёл и безразлично сказал:       — Мы только что были у матери. Она беспокоилась о тебе. Если у тебя есть свободное время, сходи проведай и успокой её.       Четырнадцатый неожиданно сжал руку, а затем отпустил. Я быстро убрала её и принялась легонько тереть. Он наклонился, так что его голова оказалась совсем близко с моей и произнёс смеясь:       — Через несколько дней, когда у меня будет свободное время, я ещё раз приду к тебе.       Сказав это, он больше не смотрел на меня, злую и испуганную, он только лишь повернулся к четвёртому и тринадцатым братьям, спокойно улыбнулся и быстро вышел. Я наспех вытерла рукавом слёзы, и неловко взглянув на тринадцатого брата. Держась за кушетку, я хотела встать и поприветствовать их. Тринадцатый сказал смеясь:       — Из-за твоей ноги, это не удобно, так что не стоит!       Услышав это, я решила действовать своеобразно обстановке и, сев, поклонилась четвёртому брату и поприветствовала их:       — Благоденствия четвёртому принцу, благоденствия тринадцатому сыну императора! У этой служанки нет возможности свободно перемещаться, и поэтому я не в состоянии подать вам чай, прошу обоих господ проявить снисходительность.       Тринадцатый небрежно уселся на стул рядом и, откинувшись на спинку, сказал улыбаясь:       — Ты лучше расскажи о той сцене, что тут произошла только что, и мы тогда не будем к тебе придираться.       На некоторое время я остолбенела в растерянности, сердце заныло, а на глаза навернулись слёзы. Торопливо отвернувшись, я быстро вытерла их. Тринадцатый вздохнул и сказал:       — Ладно, ладно, я не буду спрашивать.       Повернувшись к нему, я горько улыбнулась. Он некоторое время молчал, а потом с суровым лицом сказал:       — Если четырнадцатый доставляет тебе проблемы, скажи, я могу помочь тебе это решить.       Я глубоко вздохнула и, собравшись с силами, улыбнулась ему и сказала:       — Ничего страшного! Это просто временная ссора! Со временем всё станет как раньше!       Тринадцатый пожал плечами и сказал:       — Не хочешь говорить, тогда не буду заставлять! Однако если у тебя трудности, не терпи, даже если я не в состоянии помочь, то могу дать совет, как разрешить твои тревоги!       Я кивнула, он с улыбкой сказал:       — Если ничего не поможет, иди жаловаться к мужу своей старшей сестры, четырнадцатый брат хоть и упрям, однако может прислушаться к восьмому.       Моё сердце замерло от страха, однако я не осмелилась показать этого. Я быстро взглянула на четвертого брата, однако тот выглядел как обычно. И я сказала улыбнувшись:       — Боюсь, на это скажут, что виновный жалуется первым. Я лучше оставлю это!       Я не хотела говорить об этом, поэтому решила сменить тему и сказала с улыбкой:       — Спасибо что пришли ко мне! Также я хочу поблагодарить вас за прошлый раз!       Тринадцатый улыбнулся, но ничего не ответил.       Четвертый брат спросил:       — Как восстанавливается твоя нога?       Я, наклонившись, ответила:       — Придворный врач сказал, что повреждены мышцы, впрочем, ничего серьезного, со временем я поправлюсь.       Четырнадцатый брат, услышав это, посмотрел на тринадцатого и сказал ему:       — Пойдём!       Тринадцатый кивнул и встал, собираясь уйти. Что-то шевельнулось в моем сердце, и я торопливо окликнула его.       Он и четырнадцатый брат замерли, ожидая, моих следующих слов, но я смущённо нахмурилась, не зная с чего начать. Более того четвертый брат стоял рядом, делая это ещё более затруднительным.       Четвертый брат сначала взглянул на меня, а потом сказал тринадцатому:       — Я пожалуй пойду первым!       Он уже собирался сделать шаг, когда тринадцатый поспешно остановил его, сказав мне:       — Я не скрываю своих дел от четвертого брата, если хочешь что-то сказать, то просто сделай это.       Первоначально я хотела оставить все как есть, но после этих слов, я не могла промолчать, и поэтому улыбнувшись сказала:       — Я хотела тебя спросить кое о чём.       Я сделала жест рукой, приглашая его сесть. А потом, посмотрев на четвёртого брата, предложила ему сделать тоже самое.       — Я нисколько не опасаюсь четвертого принца, просто не знаю, как сказать об этом, поэтому немного мешкала.       Оба они усевшись, посмотрели на меня. Я поджала губы, а затем улыбнулась и посмотрела на тринадцатого, сказав:       — В этот раз, последовав за императором за великую стену, я встретила Миньминь геге.       Когда Тринадцатый услышал это, его лицо на мгновение застыло, и он еле заметно нахмурился. Тем не менее четвертый брат с улыбкой наклонил голову, посмотрев на него.       Когда я увидела как нахмурился тринадцатый, сердце моё застыло, но я все же продолжила:       — Ты относишься к ней?..       Не успела я закончить, как тринадцатый вскочи на ноги. Четвертый брат расплывшись в улыбке посмотрел сначала на меня, а потом опять на него.       Тринадцатый, глядя на четвертого брата, сказал:       — Мы уходим!       Сказав это, он хотел уже покинуть комнату, но четвертый продолжал сидеть на стуле не двигаясь. Протянув руку, он схватил тринадцатого и сказал смеясь:       — Мы ещё не закончили разговор. Почему мы должны в спешке уходить?       Тринадцатый топнул ногой, посмотрел на меня, а затем на четвертого брата. Горько улыбнувшись, он сказал:       — Ситуация так быстро изменилась, одно мгновение и теперь моя очередь устраивать драму перед вами?       Сказав это, он вернулся и опять уселся на стул. Я прикрыла рот рукой и усмехнулась, оказывается и у тринадцатого есть что-то, что он хочет избежать! Тринадцатый лениво прислонился к спинке.       — Спрашивай! Разве это не какая-то мелочь? Стоит ли вам придавать этому такое значение?       Я убрала улыбку и сказала со вздохом:       — Желание Миньминь, пусть даже она об этом и не говорила, ты, наверное знаешь.       Тогда что насчёт тебя?       Он спросил:       — Она тебе открылась?       Я утвердительно кивнула.       Тринадцатый некоторое время молчал, глядя на книгу на столе, а затем сказал:       — В степи много хороших мужчин, ей незачем тратить на меня своё время.       На мгновение повисла тишина. На самом деле не то, чтобы я этого не предполагала.       Пусть Миньминь и была хороша, но вовсе не той кого желал тринадцатый. Я всё время думала о её сияющей улыбке в степи под звездным небом, думала, что после этого она так же будет знать, что пусть она и драгоценная принцесса, однако в этом мире есть вещи, и которые она никогда не получит, думала, что её сердце будет разбито, а прекрасное лицо исказит страдание, и ей будет трудно это пережить       Я не смогла сдержаться и сказала:       — Миньминь геге очень хорошая…       Тринадцатый прервал меня:       — Ты такой разумный человек, так почему начинаешь говорить глупости? Она действительно словно небожительница, но если моё сердце не лежит к ней, то к чему эти разговоры!       Я тихо вздохнула и прошептала:       — Склонившийся к ручью цветок полон желания, но воды бесчувственны!       Тринадцатый брат встал и, зашагав прочь, сказал:       — Уходим.       Четвертый брат последовал за ним. Я торопливо поклонилась прощаясь. Он, уже выходя, обернулся и, закрывая дверь, сказал мне:       — Пусть это и не серьезная болезнь, однако если ты будешь относиться несерьёзно, повреждённые мышцы могут привести к хроническим заболеваниям.       Я только хотела поблагодарить четвёртого брата, как дверь закрылась. Заметки переводчика: Жоси говорит: — Благоденствия четвёртому принцу, благоденствия тринадцатому сыну императора! На самом деле здесь Жоси к четвёртому и тринадцатому обращается по разному. Четвертого она называет ванъе 王爷, а тринадцатого агэ 阿哥, потому что четвёртый — цинван (великий князь первого ранга), а тринадцатый — бэйцзы (великий князь четвёртого ранга). Восьмой брат, например, бэйлэ — это третий ранг. Жоси говорит: — Склонившийся к ручью цветок полон желания, но воды бесчувственны! Сейчас эту фразу обычно произнося имея ввиду безответную любовь. Но изначально она имела отношение к дзен буддизму. Поздней весной лепестки цветов падают вниз, но текущая вода уносит их прочь. Имелось ввиду, что люди обычно смотрят на вещи глазами, а не сердцем.