Хроники молодого Арчибальда

      Бонго матасалай шел впереди, факелом освещая остальным путь. Озаренная зеленоватым свечением пещера выглядела таинственно и зловеще. На ее стенах находились явственные следы наскальной живописи. Разглядывая хоть и примитивные, но видимо очень древние изображения людей с копьями и животных, Арчибальд до того загляделся, что на секунду забыл о том, какой в пещере низкий потолок и выпрямился в полный рост, с гулким звоном треснувшись головой. - Отлично, Сюшо, просто отлично, мистер! Звон вашего лба привлечет сюда всех дикарей, которые в поисках нас рыщут там наверху, точно голодные собаки! - злобно проворчал Карлззон, едва переставляя свои короткие ноги. - Я же не нарочно, - Арчибальд, морщась, почесал мигом вскочившую шишку. - Вы просто не понимаете! Эти рисунки - историческая ценность, их нельзя проигнорировать! - А как по мне это просто детская мазня. И вообще, я бы с удовольствием сейчас закусил и, наконец, завалился бы на боковую. Зачем я вообще согласился ехать сюда?! У меня клаустрофобия, между прочим - я задыхаюсь! Будь вы все неладны... Сраные англичане... Что если эти людоеды в пещере все-таки услышали нас и готовят засаду? - Не услышали, - успокоил шведа Шеттерхэнд. - Мы пролетели через тайный ход метра четыре вниз , а теперь, насколько я могу судить, постепенно опускаемся все ниже и ниже. Разве вы не слышите как стало тихо? Тут нас уже не услышат. - И все-таки хотелось бы узнать как долго нам еще топать. Если я не ошибаюсь, то прошло уже минут десять-пятнадцать, а не видно ни конца, ни края. Где же здесь выход? - Сэм с подозрением впился глазами в широкую мускулистую спину негра. - Мы пришли, - пробасил воин бонго и завернул за угол. Узкий проход загораживали многочисленные лианы, судя по всему кем-то специально подвешенные здесь.       Трез раздвинул их руками, продвинулся вглубь и исчез. Через мгновенье из лиан высунулась ладонь негра, недвусмысленным жестом призывая путников последовать за ним. Герои проделали за проводником все точь-в-точь и оказались в просторной пещере, по сравнению с которой давешний подземный ход казался тесным лазом. По площади данная пещера могла соперничать с футбольным полем, а сводчатый потолок простирался ввысь метров на семь-восемь. Как должно быть глубоко под землей они оказались! - Что б мне... сдохнуть... Это вовсе не похоже на выход, - пролепетал шокированный Сэм.       Изумленные Арчибальд, Чарли и Лукке молчали, не веря увиденной картине. На стенах находились все те же странные факелы, медленно горящие светло-зеленым бездымным пламенем; под потолком на цепях висели лампады. Пещера вовсе не была пустой: герои быстро насчитали в ней не менее тридцати небольших хижин; людей, правда, пока не было видно. Здесь было тускло, но тем не менее достаточно хорошо видно, чтобы без проблем передвигаться.       Трез подвел своих спутников к ближайшей от входа в пещеру хижине цилиндрической формы, сложенной из тонких жердей, обмазанных глиной, и жестом пригласил войти внутрь. Помимо нескольких тюфяков, набитых соломой, и инструментов, висящих на стене, в хижине ничего не было, как не было и окна. Гости и хозяин очутились в темноте. - Это наше тайное подземное стойбище. Скалистые холмы остались далеко позади. Здесь, в моем доме, вы можете отдохнуть. Наш вождь Рыбий Глаз не спит по ночам, чего нельзя сказать о старейшинах и воинах нашего племени. Завтра утром они соберутся, чтобы обсудить, чем помочь вам.       С этими словами негр собрался было идти на выход, но Олд Шеттерхэнд остановил его, схватив за запястье. - Постойте. Мы можем доверять вам? - спросил он прямо в лоб. - Разве я не помог вам спастись от занде? - риторически спросил Трез; в темноте выражение его лица было трудно различимо, но Арчибальд готов был поспорить, что в голосе бонго прозвучали нотки неудовольствия. - Лет сорок назад, когда я был наивнее, такой вопрос с моей стороны даже бы не прозвучал. Но годы сделали меня подозрительнее. Вы доказали нам свою дружбу, но ваши сородичи могут отнестись к нам, как к врагам. Вы можете поручиться, что никто из ваших воинов не тронет нас во сне? - Да, я обещаю это. - Честное слово? - встрял Карлззон. - Мое слово - это мое слово! Язык матасалая не знает лжи! - горячо воскликнул молодой воин. - А что касается нашего оружия? - продолжил выпытывать Чарли.       Трез отшатнулся. - Магия белых людей нам непонятна, и никто из матасалаев не захочет иметь с ней дело. Вы великие колдуны! - сказав эти слова голосом полным благоговения и пафоса, он быстро вышел из хижины и зашагал прочь. - Думаю, мы можем довериться этому парню, - старый Сэм повалился на тюфяк. - В тесноте, да не в обиде! Лучше спать, имея над головой даже дрянную крышу, чем сидеть в желудках у каннибалов! - Как это мудро, Сэм, - Арчибальд тоже лег, хотя, как ему казалось, спать совершенно не хотелось.       Путники расположились и вскоре заснули мертвецким сном. Да и сам Сюшо провалился в царство Морфея, едва закрыл глаза, и храп Карлззона ему не мешал. Когда он очнулся, швед по-прежнему храпел. Арчибальд пригляделся и понял, что они в хижине вдвоем - Чарли и Сэм пропали. Если бы и Лукке испарился без следа, то Сюшо, возможно, по-настоящему бы занервничал, а так - решил, что товарищи уже выспались и вышли наружу.       Молодой человек попытался полностью расслабиться и замер, вслушиваясь в собственное тело. Вопреки всем ожиданиям и прогнозам физически он чувствовал себя относительно неплохо, и это притом, что экспедиция неслась вчера сломя голову по лесу в течение целого дня, а под конец вступила в кровавую схватку с жестоким врагом. Нет, мышцы были в норме, руки-ноги не ломало и не тянуло, разве что чуть ссадины и царапины саднили, но это такой пустяк, о котором и говорить не следует. Многодневные тяжелые походы закалили его организм, и теперь даже казалось бы такие нечеловеческие испытания давались относительно безболезненно. Чего нельзя было сказать о психическом состоянии. Тело человека, попав в экстренную ситуацию, угрожающую ему уничтожением, может повести себя по-разному. Один, например, замирает, как столб, и со страху не сдвинется с места, глядя на готового разорвать его в клочья льва или всесокрушающий девятый вал (хотя тут уж усрись и что угодно делай - от волны не убежишь, но все-таки...). Согласитесь, это наименее желательный вариант. Другие же, напротив, активизируют все жизненные ресурсы организма: ленивый и малоподвижный толстяк, спасаясь от разъяренного носорога, заползает на самое высокое дерево; тощий и физически слабый человек, впав в неистовство, разбрасывает несколько амбалов в стороны точно котят, а смертельно раненый продолжает вести бой.       Вот и Арчибальд, когда сбежал от людоедов, почувствовал... нет, не радость. Всего-навсего облегчение, причем перемежающееся напополам с раздражением. Мозг тогда до конца не понял произошедшую драму: смертельная погоня, ошалелая стрельба, смерть товарищей - все это воспринималось как во сне; и хотя животный страх заставлял Арчибальда вовсю действовать и бороться за свою жизнь, он полностью не осознавал угрозу. Именно поэтому, очнувшись ото сна, молодой человек почувствовал себя та-а-к плохо, что от нахлынувшего ощущения безысходности, смертельной тоски и скорби в пору было стреляться. Сюшо до скрежета стиснул зубы, тело охватил жар, и он затрясся как тяжелобольной.       Арчибальд себя слабым человеком не считал. Скорее наоборот, он часто и много путешествовал, нередко ввязывался в довольно сомнительные мероприятия и был склонен рисковать, считая, что только настоящий риск дает человеку прочувствовать себя, понять чего он стоит и, наконец, позволяет добиться реального успеха. Но, как говорится, к тому, что вчера произошло, жизнь его явно не готовила, как бы банально это ни звучало.       Без сомнений - все выжившие были потрясены произошедшим, но если Чарли и Сэм не понаслышке знали такие "пляски" и вели себя слаженно, хладнокровно, мгновенно оценивали обстановку, выбирая нужное решение, то Арчибальд впервые столкнулся с таким кошмаром наяву - и это не могло не оставить глубокой психологической травмы; слишком уж все случилось неожиданно. Должно быть взаправду говорят, что люди, пережившие свой первый по-настоящему серьезный бой, безвозвратно меняются; в какой мере и где это проявляется - уже совсем иной вопрос - главное, что меняются.       Молодому ученому университет давно обещал организовать поездку в Африку. Правда, в Северную - в страны вроде Египта или Туниса, а это было не совсем то, чего ему на самом деле хотелось (ну хоть что-то и ладно!). Да и к тому же это дело страшно задерживали и не были даже объявлены предварительные сроки; чего греха таить, поездку могли бы и вовсе замять, ведь все зависит от бюджета. Именно поэтому предложение Шеттерхэнда поехать с экспедицией в Центральную Африку показалось тогда Арчибальду подарком свыше, ведь он и надеяться не мог, что так скоро сможет осуществить свою давнюю мечту.       Путешествие обещало положить начало успешной научной карьере, на деле применить свои знания и умения, научиться многому новому, написать исследовательскую книгу, наладить отношения с дикими племенами и завести контакты с представителями иностранных держав (что было особенно притягательно), да, наконец, просто неслабо подзаработать - разве этого мало совсем молодому человеку, прожившему на свете всего четверть века? Ради этого он готов был терпеть неизбежные лишения и тяготы пути, минутные слабости вспоминались им со стыдом, как нечто позорное и недостойное мужчины...       И вот мечты и надежды в одно мгновенье провалились в тартар. Все было зря. Оружие, припасы, дорогое казенное геодезическое оборудование остались в руках жестоких дикарей, словно неведомым магическим образом сошедших со страниц приключенческих книг, а тела недавних товарищей не исключено, что уже жарятся на кострах... Арчибальда передернуло от этой мысли, зубы непроизвольно застучали от сильной дрожи. Четыре человека - единственные выжившие, подумать только! Еще и неизвестно выберутся ли они отсюда. Если и так, то им предстояла крайне тяжелая и долгая, а главное позорная и безрадостная дорога домой в качестве убогих оборванцев: без спутников, без денег, с пустыми руками и полностью проваленной работой. Нечего было и надеяться на хоть какое-то сочувствие со стороны работодателя. Карьера перспективного африканиста Сюшо закончилась, не успев начаться, а в адрес знаменитого Олд Шеттерхэнда завистники и паршивые газетенки долго еще будут плеваться.       Психологическая опустошенность угнетенного мрачными мыслями Арчибальда внезапно сменилась обычно несвойственной ему острой злобой. Злобой по отношению к самому себе, поскольку он никак не предвидел (и не мог предвидеть) подобного исхода; самоуничижительная злость за то что не сумел спасти спутников и не верил предостережениям Шеттерхэнда; жгучая ненависть к британскому строительному гигант-концерну, который, экономя где только можно и на чем только можно, наплевательски отнесся к снаряжению экспедиции в дорогу и совсем не обеспокоился, чтобы как следует все разведать заранее, подвергая жизнь людей опасности...       Перед глазами до сих пор мелькали лица убитых коллег по работе. С предсмертным воплем летящий на скалы Шлангеншванц, застывшее в ужасе лицо-маска Пришейкобилехвийста, в муках скорчившийся под действием яда Мустафа; по-детски растерянное лицо Кандалини, внезапно застигнутого смертью, стонущий болгарин Цветан с выпущенными кишками...       Ни с кем из них Арчибальд так по-настоящему и не подружился. Ну, кроме, разумеется, Шеттерхэнда и Сэма Хокинса. С первым у него сложились приятельские отношения еще три года назад, когда они почти неделю путешествовали по прерии. Что касается второго. Старик вестмен хоть постоянно и называл Арчибальда гринхорном, молокососом и желторотиком, но по-видимому крепко привязался к молодому человеку и уважал его, пусть даже Сэму то и дело приходилось ругать Арчибальда, когда тот чего-либо не знал или делал не так. Такой уж у него был характер - не мог не ругаться: друзья знали эту его особенность и не обращали на несправедливые упреки внимания. Тем не менее, оба вестмена были самыми старыми среди членов экспедиции: пожилой Шеттерхэнд с каждым днем приближался к старости, тогда как Сэм находился уже в таком возрасте, когда многие старики уже на ногах не стоят и практически ничего не видят. В связи с этим их дружба с Арчибальдом неизбежно носила характер отношений "учитель-ученик". Молодой Сюшо по сути ничего не имел против, но ему хотелось пообщаться с кем-нибудь на равных, а не получалось. Некоторые люди, вроде Шлангеншванца и Косого Билла, ему откровенно не нравились; другие, например,       Пришейкобилехвийст или чернокожий Берберен - вызывали у него симпатию, но не более того. К большинству же из них он относился настороженно или нейтрально. Да вот хотя бы те же русские и болгары! Арчибальд не мог с ними перекинуться даже несколькими предложениями, поскольку они не знали английского.       Так или иначе, но ни один участник экспедиции, независимо от того нравился он Сюшо или нет, не заслуживал такой страшной смерти. Занде скорее всего напали бы на группу в любом случае, рано или поздно, так что оборона была бы необходима. Угнетало молодого человека, что первую кровь пролили как раз не дикари, а человек из их экспедиции - Шлангеншванц. Поэтому, не смотря на все беды, которые принесли им людоеды, он понимал, чем обусловлена их ненависть и даже в некотором роде оправдывал занде... Хотя при случае все равно пристрелил бы врага, не колеблясь, но не ненавидел бы его.       Швед Карлззон вдруг неожиданно громко всхрапнул - Арчибальд дернулся и с презрением взглянул на его очертания в темноте. "Вот уж кому все ни по чем. Спит, точно у себя дома на кровати... Спокойный, как слон! А шума и ругани от него больше всего..." - со злостью подумал молодой человек.       Наконец, ему пресытилось лежать. К тому же привлек запах дыма. Арчибальд медленно поднялся, раздвинул полог хижины и все еще нетвердой походкой вышел наружу. В пещере было не так темно, как на момент их прибытия сюда. Виднелись и люди, сидевшие возле хижин. Их было немного: молодой ученый разглядел нескольких женщин и подростков, занимающихся хозяйственными делами. Присмотревшись как следует, он увидел и выглядывающих из хижин детей негритят, чьи большие круглые глаза заворожено следили за его передвижениями. Несколько из них так осмелели, что даже выползли из своих жилищ, чтобы ближе поглазеть на странного пришельца, однако бдительные женщины бонго тут же увели неслухов от греха подальше в хижины, испуганно оглядываясь на белого человека. Подростки, занятые работой, поглядывали на него исподлобья, словно говоря: "ты нам не нравишься".       Арчибальд сразу увидел в метрах двадцати от халупы, где он ночевал, вырытый в земле очаг, возле которого, разостлав под себя солому, сидели Чарли, Сэм и матасалай Трез. Он пошел к ним. - А, мистер Сюшо! Наконец-то вы очнулись. В самом деле, вот это вы быка придавили! Разве можно столько спать? Идите сюда, завтракать будем, - нарочито радостно поприветствовал молодого ученого Сэм. - А что там Карлззон? Все бока мнет, толстяк. Ох и получит он от меня по балде мешалкой! - Карлззон все еще хрючит, - Арчибальд повернулся к Шеттерхэнду и хрипло спросил. - Вы знаете который час? - Знаю, - отозвался бывалый вестмен и замолчал. - Ну, и? - добавил Сюшо, выждав несколько секунд. - Что - и? - Сколько времени-то?! - сорвался несчастный ученый-африканист. - Дорогой Арчибальд, давайте напомню вам, что вы у меня спросили: вы спросили, знаю ли я который час - вот я вам и ответил на ваш вопрос, что знаю. Чтобы получить ответ на интересующий вас вопрос, надо задавать вопрос всегда очень точно, а иначе... Сюшо с громким стоном уселся на землю и обхватил голову руками. - Да полно тебе издеваться над парнем, Карл! - Сэм не пытался больше изображать веселье и даже назвал Шеттерхэнда настоящим именем. - Друг Арчи, как вы себя чувствуете? - Физически нормально, - коротко ответил молодой человек, отсутствующим взглядом наблюдая за тем, как Трез с озадаченным видом помешивает резной деревянной ложкой варево в грубо отделанном железном котле. Старый Сэм не стал больше ничего спрашивать. Он и так все понял. - Да я ведь вас развеселить пытаюсь всего-навсего, - Чарли развел руки в стороны. - Не стану отрицать очевидное: наше положение весьма плачевно, так что ж - еще больше стонать и жаловаться? Вот я и подумал немного... - Ка-а-а-а-рл!!       Олд Шеттерхэнд замолчал и достал из кармана куртки, сшитой из кожи оленя, часы. - Прошло восемь часов с тех пор, как мы сюда пришли, Арчибальд. Уже утро.       Трез поднялся на ноги, поднял с земли багор на очень длинном древке, метров где-то пяти и ловко подцепил им в сводчатом потолке большую деревянную заглушку, обклеенную сухим мхом. Через образовавшееся отверстие в пещеру проник луч солнца. Дым от очага потянуло под потолок в дыру. - Если я не ошибаюсь, какая-никакая, а все-таки вытяжка, - улыбнулся старина Хокинс. - Трез варит нам маргаритковый суп, - сказал Арчибальду Чарли. - Хотелось бы знать, что это за штука! - Не то слово, - поддакнул маленький вестмен. - А какими свойствами обладает маргаритковый суп?       Матасалай мгновенно оживился. - О! Маргаритковый суп обладает очень примечательными свойствами! Когда вы съедите его, то будете много смеяться, вы не хотите смеяться, а будете смеяться! Наш вождь Рыбий Глаз утверждает, что маргаритковый суп не обладает абсолютно никакими свойствами, но он лукавит. - O tempora! O mores! Вы туда мак или коноплю подсыпаете? - с любопытством поинтересовался Сэм. - Ни то, ни другое, - спокойно ответил негр с невозмутимым лицом. - Эк, вы, Сэм, на латыни заговорили-то. Где подслушали умные слова? - Олд Шеттерхэнд иронично изогнул бровь. - Где подслушал? Да уж где-то слышал, никак от матери вашей, если я не ошибаюсь! - Гм! Выбирайте выражения...       Когда речь зашла о маргаритковом супе, по-прежнему апатично молчавший Арчибальд по аналогии с названием цветка тут же вспомнил о своей подруге Маргарите. Как она сейчас там в Джэксонвилле интересно? Они были знакомы вот уж как третий год, и Арчибальд, как только выдавалось время, приезжал к ней во Флориду. Случалось это не так часто, как хотелось бы девушке, а потому последнее время их отношения дали трещину. Арчибальд задней мыслью осознавал это, но, будучи всегда поглощен работой, не мог себя заставить подумать о проблеме основательно, наивно надеясь, что "оно все как-нибудь само решится". Да ни черта оно само не разрешится! Он и в самом деле испытывал по отношению к Маргарите самые нежные чувства, но чтобы прям-таки сейчас жениться, обустраивать быт... Ну, нет - увольте, еще не нагулялся вдоволь. Она, конечно, по-женски это прекрасно чувствовала, но вот понимать из упрямства отказывалась. И если бы молодому человеку, желая вырваться от подруги в Африку, не пришлось бы, прибегнув к крайнему выходу, пообещать по возвращению из путешествия жениться на ней, то по всей видимости, если не через год, так через два Маргарита начихала бы на всю "любовь" и попросту отшила чрезмерно вертлявого дружка-женишка. И вот теперь незадачливому африканисту Сюшо предстояло вернуться к ней бедным, как церковная мышь, жалким и чуть ли не босым и нагим, так как одежда неизбежно придет в негодность по возвращению (которое обещало продлиться еще месяца на два). М-да, страшно представить, что она подумает о нем... Нет, сначала, конечно, вполне искренне испугается и будет сильно переживать за него, но вот потом, как осознает, какое он, Арчибальд, непутевое ничтожество, так сразу порвет с ним. Хотелось как лучше, а получилось как всегда. Молодец, Арчи, так держать! В претенциозности тебе некому уступать! "Ну какой из тебя путешественник? Какой ученый? Дуралей ты этакий, пустомеля и пустозвон! И раньше то за душой грош один имел, а сейчас и вовсе взять с тебя нечего! Как у голыша - хрен да душа!" - молодой человек буквально видел, как Маргарита выкрикивает ему эти слова в лицо. Опять стало тошно...       Полог хижины вновь отворился, и наружу вывалился заспанный Карлззон; невидящим взглядом он осмотрел окружение и лениво заковылял к нашим героям. - Ужас, кошмар, беспредел, безобразие! - начал сокрушаться швед, едва добрался до очага, - Никаких условий - спать невозможно, весь замерз и явно застудил почки! Что это у вас тут - супчик варится? - Да, маргаритковый. И еще бобы на закуску, если я не ошибаюсь, а я никогда не ошибаюсь.       Лукке презрительно скривился. - Фи, маргаритковый. Да вы верно издеваетесь? Ни поспать, ни пожрать! Мяса бы сейчас! - Мы не едим мяса, - спокойно произнес Трез. - Животные - наши друзья, и мы не станем убивать их лишь ради того, чтобы набить свои желудки. Для этого мать-природа и создала съедобные растения: одни растут сами, за другими надо ухаживать, чтобы позже использовать их в пищу. - Да? Неужели-и-и... - Карлззон с ядовитой усмешкой разглядывал мощный торс матасалая. - А по вам не скажешь, что вы одну траву трескаете - вон какие мышцы! Бонго полностью проигнорировал подозрения толстого шведа. Попробовав ложкой варево, он видимо решил, что оно готово и стал разливать содержимое котла по глиняным плошкам. Сидящие у очага приняли свою порцию. Не смотря на сильный голод, люди принялись с опаской и без особого удовольствия есть странное блюдо. Однако Лукке опять оказался не доволен, хотя он первым расправился со своей долей и налил себе еще. - И это вы называете суп?! Это не суп, а черт знает что - моча ослиная, вот что это! И вкуса никакого нет. Только воняет! - швед указал своей ложкой в сторону подростков и женщин возле хижин. - Почему эти негритятки едят из корзин свежие фрукты и овощи, а мы какую-то могильную бурду и сухие бобы, с которых пердеть только хорошо?! В чем дело? - Потому что у них есть овощи и фрукты, а у меня нет, - терпеливо растолковал молодой воин. - Вздор! Как это они едят, а я не ем? Они - бабы, а и то лучше вашего питаются. Если оно везде у вас так, то я предпочел бы, чтобы меня от тех каннибалов спасла баба и привела бы в свою хижину. И вообще, где у вас все мужики? - Они на собрании воинов племени. Когда совет матасалаев закончится, я должен буду привести вас к ним для решения дальнейших вопросов. - Каких еще вопросов к черту? Когда этот ваш совет должен завершиться?! - не унимался Карлззон.       Негр только пожал плечами. - Этого и я не знаю. Должно быть они обсуждают, правильно ли я поступил, что привел вас в наше тайное убежище.       Олд Шеттерхэнд внутренне немного напрягся, но вслух спросил очень спокойно и как бы невзначай: - А что если ваши воины не одобрят наше здесь появление? Что с нами будет? - Да-да, точно! Что будет?! - хором сказали Сэм и Лукке, с подозрением глядя на воина бонго. - Я буду серьезно наказан за свою опрометчивость, а вам фактически ничего не будет. Наше племя отказалось от насилия: наши воины упражняются в обращении с оружием, но лишь для обороны, а не нападения. Завоевания и грабеж - это не наш путь, - важно произнес Трез, даже сильнее выпрямился, дабы придать словам большую торжественность.       Карлззон даже жевать перестал от застигнувшей его страшной мысли. - Но... Как же вы тогда нас отпустите, если мы теперь знаем, где ваше секретное стойбище? - Наши жрецы умеют делать особенный напиток из лепестков мака, дохлых мух, перемолотых гусениц и листьев некоторых других растений. Каждый, кто выпьет этот настой - забудет все, что с ним происходило в последние сутки. После того как вы выпьете его - наши воины выведут вас наверх, расскажут, что с вами произошло и помогут выбраться из леса. - Ага! Значит, все-таки мака! - победоносно вскрикнул Сэм, переполошив женщин и детей, и хищно осклабился. - Черта с два! Я это ваше дерьмо из мух пить не стану! Хоть режьте, а не стану: я же белый человек, мать вашу! - убежденно заявил Карлззон. - И что это еще за двойные стандарты? Животных убивать нельзя, а мух и других насекомых - уже можно? Они что по-вашему не живые? - Так ведь мы подбираем их, когда они сами уже умрут, - пришлось оправдываться молодому воину. - А что касается зелья - так никто и не говорит, что вам однозначно придется его пить, это уж как совет решит! - Что-то меня терзают смутные сомнения по поводу, к какому решению ваши эти воины там склоняются... - недовольно пробормотал швед.       Суп был съеден подчистую. Не смотря на обещания Треза, что путники после такого угощения будут смеяться, надорвав животы, ничего подобного не произошло; видно совсем уж им было не до смеха. Но, тем не менее, должный эффект маргаритковый суп все же принес, и путешественники немного повеселели. Арчибальд постепенно вышел из оцепенения: чуть подрагивающие до этого руки успокоились, а зубы окончательно перестали стучать. К старому Хокинсу вновь вернулось его привычное "фирменное" хихиканье, правда, под действием "супчика" менее сдержанное. Оба старых вестмена закурили: один - свои излюбленные сигары, другой - старую трубку. - А что, господин Трез, хи-хи-хи, есть ли где другой выход из вашей пещеры, хи-хи-хи? Не можете же вы, хи-хи-хи, все время ползать через ту дырищу, хи-хи-хи! - веселился маленький старик, потирая чубук своей старой трубки. - Есть. Он надежно запрятан. Выход ведет на самую окраину леса, где растительность очень редкая. Оттуда днях в двух пути находится граница с Конго.       Доселе тихо сидевший Арчибальд резко встрепенулся. - Там ведь где-то неподалеку наши участки! Что если мы... - бодро начал было он, но замолчал под печальным взглядом Шеттерхэнда. - Нет, все теперь бесполезно, - сказал, как отрезал Чарли и отрицательно помотал головой. - Наше оборудование в руках занде, и скорее всего оно уничтожено. Пожалуй, я с вашей посильной помощью и с оборудованием смог бы произвести замеры и создать чертежи, но это отняло бы немыслимое количество времени, да и занде не оставили бы нас в покое. Чего теперь об этом говорить, когда мы не располагаем необходимыми для работы средствами. - Да уж! Не хватало нам еще отправиться вслед за нашими товарищами в брюхо дикарей! Так себе перспектива, если я не ошибаюсь, - довольно цинично подметил старик. - Все-таки вы черствый человек, Сэм, - мрачно выговорил Арчибальд. - Так же вы выражались бы и обо мне, угоди я под копье занде! - Нет, но вы только поглядите на этого гринхорна! - возмутился престарелый вестмен. - Он еще будет критиковать старого Сэма! Вы не правы, друг Арчибальд, я погоревал бы о вас несколько дней и навсегда сохранил воспоминания в своем сердце о юном непослушном гринхорне Сюшо! Ну, то есть как навсегда - до конца своих дней, которые, если я не ошибаюсь, уже не за горами, хи-хи-хи! Знали бы вы, сколько мне пришлось схоронить добрых друзей за свою немаленькую и насыщенную событиями жизнь - не пеняли бы мне за цинизм! Вот так вот. - Простите, Сэм, я и в самом деле не знал... Прошу, не обижайтесь. Примите мои извинения, - искренне раскаялся Сюшо. - Я как обычно поторопился со словами и... - Вот то-то и оно, что вы, молодые, вечно чего-то не знаете и торопитесь, но притом все равно лезете со своими глупыми замечаниями и советами, как будто самые умные! - проворчал Сэм, впрочем, довольно миролюбиво. - Но быть может мы могли бы хоть... - Арчибальд и сам не знал, чего он хотел сказать, (так уж не хотелось мириться с полным провалом операции) а потому замер на полуслове. - И не забывайте, что у них еще ружья и револьверы! - многозначительно добавил старый Хокинс.       Трез поднялся и отошел в сторону что-то спросить у одного юноши. Воспользовавшись его отсутствием, Олд Шеттерхэнд быстро заговорил, пока тот не вернулся. - Если я хоть что-то понимаю в примитивном религиозном мировоззрении бонго и занде, то их анимистические верования запрещают даже прикасаться к такого рода непонятным и таинственным вещам. В крайнем случае, единственное на что они способны, так это уничтожить оружие: утопить его, сжечь или просто глубоко зарыть в землю. Они не станут разбираться, как оно работает, хотя видит Бог - там все довольно просто. - Будет смешно, если им взбредет в голову швырнуть ящик с патронами в костер - вот была бы потеха! Хи-хи-хи, я бы многое отдал, чтобы полюбоваться на лица маленьких детишек каннибалят, вынужденных целый день лежать в кустах, от того что боеприпасы рвутся в огне, хи-хи-хи! Вернувшийся бонго услышал несколько последних фраз в предложении и серьезно спросил у Сэма: - Вам ничуть не жалко детей занде? - Это кого - малолетних каннибалят? Признаться откровенно, что-то не очень... А вы жалеете их что ли?       Трез кивнул. - Мы отказались от пути жестокости и насилия. Горечь врага не приносит нашим воинам никакой радости. Не скрою, я лично восхищен сколько занде вы уничтожили - и это означает, что дух мой еще слаб. Их воины причинили матасалаям много боли и страданий, но не дети. Мальчики и юноши занде, еще не ставшие воинами, просто не знали никогда другой жизни; они достойны сочувствия! - Вы так говорите, наверное, потому что вас эти дикари конкретно ничем не затронули, - предположил старый Хокинс.       Молодой воин бонго отрицательно покачал головой. - Матасалаи были большим племенем. Те, кто укрылся в пещере - все, что от нас осталось. Пять лет назад занде напали на нас: их было много и они были предельно безжалостны. Нашим воинам удалось отстоять селение, защитить женщин и детей, но слишком большой ценой. Я тоже участвовал в том сражении. Погибло много мужчин, и мы не могли больше сопротивляться. Наш жрец взывал к богине леса, и она, смилостивившись над нашим несчастным народом, указала жрецу, когда он пребывал в трансе, вход в эти пещеры. Сама природа создала это удивительное великолепие в своих недрах. Наше вмешательство здесь минимально. Мы собираем съедобные растения и выращиваем на хорошо спрятанных от глаз занде полях овощи и фрукты. Маленькие братья помогают нам, а мы помогаем им...       Молодой воин замолчал, предавшись безрадостным воспоминаниям. Молчали и слушатели. - Сколько раз я, гуляя по лесу, случайно нападал на след бродящего по округе одинокого воина занде. Сколько раз я следил за ними! Сколько раз мог убить их: того и гляди - протяни руку из кустов и ударь по голове; тебя все равно никто не найдет в подземных пещерах! Но нет... для того чтобы воцарился мир, кто-то должен был отказаться от мести, переборов свою гордость и поруганную честь племени - это сделали матасалаи, нам пришлось...       Олд Шеттерхэнд посмотрел на молодого бонго будто новыми глазами. На Диком Западе он был знаком с вождями многих индейских племен, большинство из которых так или иначе сотрудничали с белыми и в какой-то мере приобщались к западноевропейской культуре, но при этом продолжали яростные межплеменные воины и безукоризненно следовали закону талиона - "око за око, зуб за зуб, кровь за кровь" и тому подобное. Очень немногие из вождей совмещали в себе самые благородные и достойные черты как индейцев, так и бледнолицых - фактически Чарли знал лишь одного, в полной мере отвечающего всем требованиям - и это был вождь апачей-мескалеро Виннету, друг и кровный брат Шеттерхэнда. Но Виннету погиб давным-давно, а этот матасалай Трез своим благородством на какое-то мгновенье напомнил вестмену его мертвого друга. Пожалуй, негра можно было назвать чернокожим джентльменом! Ну, а что? Английский он знает очень хорошо, выражается на удивления учтиво для дикаря, который провел всю жизнь в лесу, скрываясь от людоедов. - Почему же вы не уйдете отсюда? Подальше от каннибалов, - задал логичный вопрос Олд Шеттерхэнд.       Матасалай лишь развел руки в стороны. - Это земля наших предков - и мы не можем ее так просто оставить. Да и куда наше племя пойдет? Мест, достаточно пригодных для хорошего проживания, не так уж и много, и обычно они заняты кем-то. Я не думаю, что соседние племена примут нас добродушно, а воевать за место под солнцем мы не хотим - это неправильно. Да и, в конце концов, здесь маленькие братья - они всегда помогут... - А скажите, Трез, вон те рисунки на стенах, которые мы видели при входе это... - начал было Арчибальд, к которому совсем вернулось самообладание. - Их изобразили женщины и дети нашего племени, - пояснил негр, не дослушав молодого человека до конца.       Карлззон мерзко захихикал: - Вот вам и историческая ценность, Сюшо! Им и пяти лет нет! Поверьте на слово лучшему в мире специалисту по наскальной живописи!       Арчибальд вспыхнул, но стерпел насмешку. - Если я не ошибаюсь, вы живете один, но есть же у вас родственники, так ведь? Где родители? - спросил Сэм. - Мать умерла при родах, а отца убили занде. - Ну, а может братья-сестры у вас есть? - Были. Их тоже убили занде. - Что насчет жены? - Нет жены. - Ну, а девушка, то есть, подруга у вас в наличии? - устало допытывался старик, уже ни на что особо не рассчитывая. - И женщины у меня нет. - А была?       Трез поглядел на престарелого вестмена с удивлением. - Ну, конечно, была!       Старый Хокинс тихо выдохнул и пробормотал себе под нос: - Ну, вот... А то я уже сомневаться о его сексуальной ориентации начал... - А чего такого-то? - вдруг спросил Карлззон. - У меня, например, тоже никого нет: ни семьи, ни друзей. - Ну, это еще куда ни шло! - возразил Сэм. - Гораздо хуже, когда совсем ничего нет: ни кола, ни двора, если я не ошибаюсь. Эй, Сюшо, вы знаете, что означает эта поговорка? - Нет, не знаю. - Она означает, что и хата сгорела, и хрен не стоит, хи-хи-хи!       Тут внезапно выяснилось, что у всех, кроме Арчибальда, нет живых родственников. Старый Сэм пережил всю родню и почти всех друзей, примерно та же ситуация с Шеттерхэндом, а Карлззон в подробности вдаваться не пожелал. Да и сам Арчибальд практически ни с кем из родственников не контактировал, хотя бы потому что они жили в Европе и знать о нем ничего не хотели. - По крайней мере, если я не ошибаюсь, у Арчибальда есть женщина! Давайте за него-то хоть порадуемся, хи-хи-хи! - все продолжал веселиться Сэм, доставая из потайного кармана куртки большую флягу. - У меня тут завалялось немножко виски, если я не ошибаюсь, так выпьем же!       Маленький вестмен разлил всю флягу по глиняным стаканам, которые ему предоставил Трез, и раздал их товарищам. Негру тоже было предложено попробовать какова на вкус "огненная вода бледнолицых", но тот, словно что-то почуяв неладное, благоразумно отказался с вежливостью, достойной короля. Выпили. - Может хоть у вас братья, с которыми вы общаетесь, имеются? - старому вестмену явно не сиделось молча, язык так и чесал направо и налево.       Сюшо чуть поморщился: - Да, есть брат. Младший. - Вот как значит? А чего с собой не потащили, хи-хи-хи! Нормальный мужик? - Какое там! Та еще заноза. Так ведь он раньше просился, чтобы я взял его с собой, но, к счастью, не вышло. - А если бы у вас был сын, Арчибальд, то как вы бы его назвали? - полюбопытствовал Сэм. - Не знаю, - лениво ответил молодой человек, глядя в пол, - я об этом никогда не думал. - Да ладно? - не поверил неугомонный старик. - Ну и скучный же вы человек, друг мой! А я-то, такой старый осёл, думал позабавиться, доканывая вас расспросами... Эх, а ведь знал я одного паренька, который, будучи всего пятнадцати лет от роду, придумал заранее имена для всех своих потенциальных детей и даже внуков, и что характерно - большинство из них он в будущем так и назвал, хи-хи-хи! Если я не ошибаюсь, то на этом расспросы (ну, или допросы, как вам угоднее) можно закончить? - Артур, - неожиданно произнес Арчибальд, задумавшись. - Что? Какой еще Артур? Меня зовут Сэм вот уж как восемь с хвостом десятков лет, если я не ошибаюсь. И имя менять в таком возрасте - я не собираюсь. - Да, нет, вы не так меня поняли, - отмахнулся Арчибальд. - Я бы хотел, чтобы так моего внука звали - Артур... Сам не знаю, почему я об этом подумал... Как-то само по себе в голове всплыло. - Всплывают только трупы, друг Сюшо, хи-хи-хи! Вы, как и все желторотики, чрезвычайно не последовательны! Я вам про сына, а вы мне про внука! Чтобы его получить, надо сперва, если я не ошибаюсь, заиметь сына, хи-хи-хи! Ну, или дочь - хрен редьки не слаще. - Артур, это как король что ли? - усмехнулся и Карлззон, поддержав старика Хокинса. - А внучку бы, наверняка, обозвали Гвиневрой, да? - Well! Теперь уже и вам будет измываться, друзья, - обратился Олд Шеттерхэнд к Сэму и Лукке, а затем повернулся к молодому африканисту. - А какими качествами по-вашему должен обладать ваш внук? - Хм, надо подумать, - молодой ученый на секунду впал в транс. - Я лично очень хотел бы, чтобы внук обладал моей тягой к знаниям, изобретательностью Лукке, человеколюбием Треза, храбростью и решительностью Чарли, а также... также... - Что же вы замешкались, друг мой? - забеспокоился Сэм. - Вы, наверное, хотели сказать красотой и обаянием старого Хокинса? - Ну, не-е-т! - протянул швед. - Красота и обаяние явно про меня. Все-таки я мужчина в самом расцвете сил, пусть даже и в меру упитанный! - На самом деле я хотел сказать "чувством юмора Сэма Хокинса", но предложенный вариант с красотой и обаянием - тоже звучит недурно. - От то-то, - промурлыкал старик вестмен и принялся чистить свое допотопное длинноствольное ружье, или как он величал его "Лидди".       Сюшо сделал вид, что, крепко задумавшись, не услышал вопроса: развязанный "подозрительным" супом язык старины Хокинса стал его нешуточно раздражать.       Тут раздался какой-то свисток, заставивший Треза мгновенно вскочить на ноги. Оглянувшись, он увидал метрах в сорока фигуру мужчины, который махнул негру рукой. - Воин нашего племени по имени Очи Черные приглашает нас пройти на совет мужчин бонго, - спокойно сообщил матасалай путникам. Должно быть он волновался не меньше своих гостей, а скорее даже больше, но вида не подал.       Трез повел путников в дальний конец пещеры, в углу которой был еще один небольшой проход, занавешенный лианами. Преодолев ограду из растений, герои оказались в узком небольшом коридоре. Они быстро прошли его и оказались в еще одной пещере. Разумеется, данная пещера не могла идти ни в какое сравнение с той, что чужеземцы видели прежде - она была в десятки раз меньше, а потолок едва не касался макушек стоявших полукругом у стены воинов бонго. Их было три десятка мужчин, похожих друг на друга, как две капли воды. Ну, за исключением пары человек. Рослые и широкоплечие - негры держали в руках копья с широкими листовидными наконечниками; тела их были покрыты краской багрового цвета и щедро обвешаны бусами, бритые головы людей венчали плетеные головные уборы.       Тем не менее Шеттерхэнд сразу признал в одном из воинов верховного вождя. Тот был старше большинства присутствующих и носил на поясе в ножнах, обтянутых красной сыромятной кожей, короткий железный меч - символ власти. Когда герои приблизились, воины матасалаи уселись по-турецки на пол. Трез шепотом призвал своих спутников сделать то же самое и первым уселся на разостланные покрывала. Чарли, Сэм, Арчибальд, Карлззон и Трез сидели напротив совета воинов племени. Судьбы всех пятерых должны были решить старейшины.       Вождь Рыбий Глаз пару минут с нескрываемым любопытством разглядывал белых пришельцев. Их одежда, цвет лица и волос, бороды, ружья - все вызывало у него смешанные эмоции: с одной стороны - он видел нечто удивительное, с другой - пришельцы могли быть опасны...       Наконец, наглядевшись на славу, вождь заговорил, обращаясь к Трезу, на языке бонго, рассчитывая, что посторонние уши его не поймут. Он говорил медленно и разборчиво, торжественно подчеркивая каждое сказанное им слово; это было только на руку Арчибальду - он мог тщательнее вслушиваться в речь лидера племени. - Трез, ты совсем недавно стал воином, хоть и не прошел пока что все положенные процедуры инициации. Но это не помешало тебе вести себя крайне опрометчиво и самовольно. Наши молодые воины должны во всем полагаться на авторитет старших и спрашивать у них совета и разрешения, прежде чем совершить какое-либо важное решение. Скажи нам - зачем ты привел в наш лагерь этих таинственных чужаков? Теперь, когда они знают наше тайное стойбище, мы подвергаемся еще большей опасности. У тебя должен быть важный повод для такого поступка. Думай хорошо - потом будешь отвечать. - Мой вождь, - пафосно начал молодой воин, - эти люди - великие колдуны бледнолицых! Я в течение нескольких дней наблюдал за ними через густые заросли. Я многое видел и многое слышал. Этот молодой бледнолицый (негр имел в виду Арчибальда) понимает язык занде и говорит на нем, хотя встречается с ними впервые. Толстый красноволосый человек кажется неуклюжим и медленным, но он бегает так, что ветру не угнаться за ним. Этого старика маленького роста не берут стрелы занде: они просто отскакивают от его заговоренной одежды. А последний из них способен ударом кулака уложить любого врага! Они носят с собой палки, которые изрыгают гром и молнию, убивая любого воина на расстоянии! "Уухх! Уухх!" - донеслись удивленные выкрики среди матасалаев, но вождь Рыбий Глаз смотрел с прищуром. - Твои слова подобны сказкам. Мы знаем, что белых людей было много, но выжили только эти - и то лишь с твоей помощью, Трез! Значит не так уж сильно колдовство бледнолицых? - взгляд вождя сквозил недоверием. - Все мужчины занде, способные нести оружие напали на белых, но меньше половины из них вернулись в стойбище, многие женщины и дети не дождались своих кормильцев!       Негры снова, как по команде, стали издавать выкрики, полные изумления и благоговейного страха. Даже их лидер казалось был страшно удивлен. Они знали, что у занде было много свирепых и сильных воинов. В несколько раз больше, чем у бонго! - Уухх! Ты говоришь о настоящих чудесах. Если это в самом деле так, то бледнолицые - великие жрецы и воины! Но ты так и не ответил на мой вопрос: зачем же ты привел таких опасных людей к нам? - Я как раз собирался сказать об этом. Самое главное то, что они, как и мы, понимают язык маленьких братьев и свободно говорят на нем! Они... Договорить молодой воин не успел. Что тут началось, бонго зашумели пуще прежнего; все, независимо от возраста, вскочили на ноги и стали яростно жестикулировать, о чем-то споря промеж собой. Карлззон обеспокоенно вглядывался в лица своих спутников, надеясь отыскать на них признаки испуга или еще чего. Гвалт дикарей ему не нравился. - Чего это они, а? - шепотом спросил он, переводя взгляд с Сэма на Чарли, но те лишь пожимали плечами: им и слова не было ясно из речи аборигенов.       Вождь Рыбий Глаз жестом призвал воинов угомониться и усесться обратно на свои места. - Откуда белые люди могут знать язык маленьких братьев? Они знакомы с ними? - вопросил он у Треза. Тот отрицательно покачал головой. - Нет, они сказали, что не знают их.       Вождь бонго еще раз взглянул на пришельцев и глубоко задумался. Арчибальд готов был поклясться, что слышит, как у того мозги скрипят от напряжения. Наконец, Рыбий Глаз заговорил. - Я думаю вот что: природа дала народу матасалаев черную, как уголь, кожу, но среди маленьких братьев в основном бледнолицые. Должно быть эти пришельцы на самом деле какие-то другие маленькие братья, о которых мы не знаем. Возможно, они контактировали с занде, но те плохо к ним относились, и тогда наши гости выпили увеличительный эликсир, чтобы сбежать от своих угнетателей, но их нагнали и почти всех уничтожили. Я так думаю! Вождь сказал свое слово.       Арчибальд нахмурил брови. До этого он неплохо понимал диалог матасалаев, но затем сказанные слова становились ему неясны. Нет, он по-прежнему слышал слова и мог связать их в предложения, но вот уловить смысл? Что за "увеличительный эликсир" и что за, черт возьми, "маленькие братья", а? "Должно быть они выражаются каким-то специфическими метафорами, которые одним им известны" - решил для себя молодой ученый.       Среди нецивилизованных диких племен личность вождя обычно укутана ореолом загадочности и мистики; даже старые воины и те не решаются спорить с ним, а юнцы и подавно. Представители такого рода племен обычно настолько глубоко религиозны в своих примитивных анимистических верованиях, что, съев по ошибке бананы, приготовленные на обед вождю или жрецу, могут помереть со страху на месте - так они боятся духов. Но у этих бонго похоже все было несколько иначе, более, гхм, демократично что ли. Так или иначе, но Трез смело возразил своему вождю. - Но, мой вождь! Где же столько им взять увеличительного зелья? Даже нам его столько не приготовить. Я думаю, что они - избранные. Богиня леса избрала их, наделив колдовством и знанием языка маленьких братьев, чтобы они помогли им! Вот почему я привел их сюда.       До сей поры Арчибальд сидел с невозмутимым лицом, ничем не выдавая себя. Было несколько моментов, когда уголки губ предательски подмывало растянуться в широченную улыбку, но он худо-бедно сдерживался. Силы кончились, едва пошла речь об "избранных" - выдержать такое, да еще и от казалось бы адекватного Треза, было выше его. Молодой человек довольно громко фыркнул. Олд Шеттерхэнд тут же повернулся к нему и посмотрел на товарища вопросительно. Не укрылось это и от Рыбьего Глаза. Вождь дернулся, будто его ударило током, и обратился к Арчибальду на языке бонго: - Если белый человек понимает не только речь занде, но и бонго, то может мы будем говорить на общем языке, который понимают все? - торжественно вопросил он. - Это было бы честнее по отношению к моим спутникам, - чуть подумав, ответил Сюшо на языке матасалаев.       Вождь сразу же перешел на красивый и чистый английский. - Я приветствую в нашем доме, белых людей! Мое имя Под-Велло, что означает на языке матасалаев - Рыбий Глаз. Я - вождь этого племени. Кто вы такие и зачем пожаловали в эти леса?       Заговорил Олд Шеттерхэнд. - Приветствуем доброго вождя Под-Велло! Меня зовут Олд Шеттерхэнд, а это мои спутники: Арчибальд Сюшо, Сэм Хокинс и Лукке Карлззон. Нам пришлось пересечь Большую Воду и Обжигающие Пески прежде чем мы оказались здесь. Мы прибыли сюда издалека, чтобы по велению нашего великого вождя проложить дорогу для Огненного Носорога (так с легкой подачи Чарли назвал поезд), но наши спутники погибли, а инструменты оказались в руках врага. - Уухх! - удивился вождь. - Я не знаю такого зверя Огненного Носорога! Теперь, когда белые люди потеряли свои инструменты, они не смогут проложить дорогу для этого чудовищного духа? - Не сможем, - согласился Шеттерхэнд.       Рыбий Глаз едва заметно выдохнул с облегчением. - Что собирались делать белые люди с помощью этого зверя? На самом деле никто из присутствующих точно не мог сказать, для чего требовалось строительство железной дороги. Верней сказать, догадывались, но точных доказательств не было. - Он должен был помочь нам искать в будущем золото. Такие желтые сверкающие камни. Вы видели их?       Все матасалаи дружно, как один, отрицательно покачали головой. - Мы никогда не видели желтых сверкающих камней, но у нас есть другие камни, - главный матасалай кивнул головой одному из воинов и тот куда-то ушел. - Сейчас вернется Очи Черные с нашим сокровищем. Наши предки иногда находили такие камни прямо в земле, но нам лично это не удавалось. Только мелкие камушки...       Посланный негр вернулся. В ладонях он держал множество кроваво-красных рубинов, сцепленных меж собою. Кристаллы сияли и переливались так, что на них было больно глядеть. Чарли, Арчибальд и Сэм ошарашено таращились на это чудо; глаза Карлззона жадно заблестели. - А... - швед сглотнул. - У вас... Есть еще такие?       Вождь Под-Велло покачал головой. - От предков из всех камней нам остались только эти красные. Мы передаем их от поколения к поколению. - Аа... О каких камушках вы еще говорили? - не унимался Карлззон.       За вождя ответил Трез. - Да так... Мелочь. Синего цвета, зеленые там... - Сапфиры... Изумруды... - шептал возбужденный Лукке, дергая себя за рукава рубашки. - А где же они?! Где вы их спрятали?! - Нам они не нужны. Мы подарили их маленьким братьям, и они отнесли их к себе, - терпеливо объяснили ему.       Лукке истерично расхохотался. - Отдали?! Да какого...?! Такое богатство и у вас под ногами! Не можете найти, потому что надо КОПАТЬ! Неужели неясно? Чуть копните - и они ваши! Так вот что должно быть обнаружила геологическая разведка в округе!       Сэм незаметно, но с силой опустил приклад своего длинного ружья шведу на ногу, тот взвизгнул и заткнулся. - Один из вас слышал наш с Трезом разговор и знает, чего мы от вас хотим, - Под-Велло указал на Арчибальда, все тут же повернулись к Сюшо. - Да, я слышал, но многое не понял, - честно ответил молодой человек. - Вы говорите загадками.       Тут поднялся один старый негр. Он был тощ и морщинист. Опираясь на палку, старик заговорил скрипучим голосом. - Я жрец матасалаев. Мое имя - Волосатая Ноздря Бобра! И я... - Так откуда в Африке взяться бобрам? - удивленно спросил старина Сэм.       Негр покраснел так, что стало видно даже через черную кожу. - Не перебивать! - визгливо вскрикнул он. - Богиня леса подала нам знак, когда подучила юного Треза спасти вас! Вы должны отправиться к маленьким братьям и вновь наставить их на путь истинный! Они становятся агрессивнее и злее, забывают о гармонии и любви к ближнему. Помочь им! Вот ваша задача и ваше предназначение, белые люди! - Well! Стоп-стоп! По порядку - какие братья, куда идти, что делать и почему мы? Мы благодарны вашему воину за помощь, но ведь не можем оставаться у вас на побегушках, - возразил Шеттерхэнд, также поднимаясь на ноги. - Теперь нечего и думать, чтобы отбить у занде наше оборудование и оружие. Все, что сейчас нас интересует - как выбраться из этих чертовых лесов и добраться туда, откуда явились. - Нет, постойте, Шеттерхэнд, надо выслушать их, - Карлззон тоже вскочил, необычайно легко для своего веса, и зашептал вестмену. - Они хотят отправить нас к тем, кто прячет драгоценные камни! Мы должны получить их - это хоть как-то скрасит горечь нашего положения и возместит убытки. Вы думаете англичане встретят нас с распростертыми объятьями? Думаю, нет: они посадят нас на проценты за то, что мы просрали их долбанное оборудование! - Вам вовсе не придется далеко идти, - пытался успокоить рассерженного Чарли вождь, - маленькие братья живут совсем недалеко отсюда. Под землей. - Что? Как и вы? - Ну-у, не совсем, - протянул Рыбий Глаз. - Не так глубоко. И вообще они редко бывают выше двух миллиметров ростом. - Вы хотели, конечно, сказать метров? - поправил матасалая Арчибальд. - Нет, я сказал, что хотел. Двух миллиметров, - обиженно просопел негр и выразительно посмотрел на Сюшо, ожидая его реакцию.       Путешественники многозначительно переглянулись. - Та-а-к, какие еще россказни вы нам поднесете? - усмехнулся Шеттерхэнд, оглядывая серьезные лица негров, но не обнаружил ни единого подобия улыбки. Даже Трез был само воплощение суровости. "Так притворяться нельзя. Неужели они это серьезно?" - мелькнула в голове Арчибальда шальная мысль. - Они называют себя минипутами, - осторожно продолжил пояснения вождь. - Они живут в подземном стойбище, которое называют городом. Мы помогаем друг другу: они раскрывают нам некоторые свои секреты, а мы, в свою очередь, поставляем им разные важные вещи. Именно им наше племя во многом обязано своими новыми взглядами на жизнь. Мы можем временно уменьшить вас в росте до двух миллиметров и отправить к ним! Вас ожидает невиданное зрелище! Чудеса из чудес! Прошу вас! "Просим! Просим! Просим!" - хором заговорили все матасалаи, протягивая к пришельцам руки. - Если я не ошибаюсь, хи-хи-хи, они - полные психи! - Сэм резко рванул в сторону, но воины бонго уже окружили их.       Арчибальд и Шеттерхэнд схватились за ружья, Карлззон испуганно жался у их ног. - Если не расступитесь, получите пулю в лоб! - предупредил Чарли, наставив для пущей убедительности свой штуцер на жреца Волосатая Ноздря Бобра, стоявшего напротив. - Белые не шутят - их магия мгновенно убивает любого воина!       Сюшо узнал голос Треза. - Это правда, что мы убили многих занде, но это была необходимая оборона! - перекричал Шеттерхэнд беспрерывно галдящих бонго. - Но я обычно так не поступаю: я всегда предпочитал хитростью заманить превосходящего численностью противника в ловушку и принудить к сдаче без единого выстрела! Как обидно, что на старости лет приходится становиться банальным мясником! - Эгей, старина Шеттерхэнд! Это вы сейчас к кому обращаетесь? - окликнул его Хокинс. - К самому себе. Мы попали в руки опасным сумасшедшим фанатикам и извращенцам: они ничуть не лучше, чем занде!       Услышав такое сравнение, матасалаи затихли. Стало так тихо, что пролети в дальнем конце пещеры муха, ее жужжание было бы отчетливо слышно. - Это неправда, - откликнулся Трез. - Мы другие. И вы - тоже... Совсем другие. - Вы не такие, как мы... - вздохнул Рыбий Глаз. - Вы не только бледнокожие, но еще и понимаете язык, которому нас научили минипуты... Это просто не может быть случайностью! Трез совершенно прав: сама природа желает вас познакомить с удивительным маленьким миром. Почему вы отказываетесь? Наверху шныряют озлобленные занде. Они еще не оставили надежды отыскать вас и зажарить: несколько дней вы запросто могли бы переждать угрозу в кругу маленьких братьев! Возможно именно вас они послушают и исправятся! - Вы серьезно думаете, что мы поверим в то, что можно превратиться в человека размером с блоху, а потом как ни в чем ни бывало вернуться в прежнее состояние? - Арчибальд издал нервный смешок. - Предположим, мы поверили вам, хотя клянусь распятием - это не так! Положим, что даже согласны. И что дальше? - Думайте, что говорите, Сюшо, - проворчал Карлззон. - Над нами откровенно издеваются, а вы еще подыгрываете им! Так и знал, что никто нам не даст драгоценных камней просто так...       Вождь матасалаев устало вздохнул и вытер ладонью со лба пот. - Я понимаю, что чужаку сложно в это поверить... Поэтому я и не рассчитываю на слова. Лучше один раз увидеть и уверовать, чем тысячу раз слушать истории, которые похожи на выдумку или бред сумасшедшего. - Well! Мы и рады поверить вам, но это звучит просто невероятно, если не сказать, нелепо, - задумчиво произнес Чарли. - Докажите нам! - Пока нельзя доказать, - вмешался Трез. - Проход в мир минипутов откроется только через три дня. Ровно в полночь. Тогда мы сможем проникнуть к маленьким братьям. - Нет, Трез. Если белые люди все же согласятся, то ты отправишься с ними, и не через три дня, а сегодня! Ты недавно стал воином племени, но осталось последнее испытание, окончательно подтверждающее твое место среди нас - заручиться дружбой минипутов.       Обычно спокойное лицо молодого бонго перекосилось от страха. - Но, мой вождь, за что?! Ведь это значит, что мне придется пить уменьшительную жидкость - какой позор для воина! Я хочу отправиться к маленьким братьям через лианы, как и все воины племени, чтобы доказать свою силу и мужество! - Никто не сомневается в твоем мужестве, но согласись: переход через лианы напугает чужаков, и они точно не захотят помочь нам. Зрелище это не из приятных! Да и ждать столько времени!       Молодому воину бонго пришлось признать правоту вождя, но сделал он это явно неохотно. Рыбий Глаз обратился к своим гостям: - Белые люди! Ступайте следом за мною, и вы увидите, что я не лгу вам! - не говоря больше ни слова, он повернулся и пошел на выход из совещательной комнаты; совет воинов последовал за ним.       Чуть поразмыслив, наши герои тоже пошли. Да и что им оставалось делать? В большой пещере, где были расположены хижины бонго, вождь повел всех в одиноко стоящую халупу из жердей, расположенную вдоль стены. Она была очень маленькой: на вид в ней едва смогли бы уместиться даже четыре человека, но матасалаи заходили внутрь один за другим, пока снаружи не остались лишь Шеттерхэнд и его команда. "Что за фокусы" - подумал Арчибальд.       Впрочем, все оказалось предельно просто. Хижина была банальным прикрытием, фикцией: она скрывала небольшой проход в каменной стене. Чарли, теперь уже не раздумывая, пошел первым; за ним Сэм и Арчибальд, Карлззон шел последним. Этот коридор шел, как говорится, в гору и без сомнений должен был вывести путников на поверхность. Так и вышло. Минут через двадцать матасалаи и их гости вышли на просторную поляну посреди леса. Растительность здесь была не такой плотной - это навевало на мысль, что лес вот-вот кончится, здесь начиналась тропическая лесостепь. Трава на черной растрескавшейся земле была редкая и сухая. Посреди поляны стоял огромный баобаб. Дерево была чудовищно толстым и высоким - одним своим видом вызывало восхищение и захватывало дух.       Вождь Под-Велло подошел к стволу могучего гиганта, держа в руках копье с расписным древком, украшенным перьями. Арчибальд ожидал, что тот сейчас полезет в большое дупло, но вместо этого вождь бонго нащупал в коре дерева у самого его основания отверстие круглого сечения и радостно крякнул. Он отсоединил от древка копья боевую часть с одной стороны и открутил металлический подток с другой, после чего под наклоном вставил палку в отверстие в дереве. Теперь все увидели, что древко было полое. Совершив эти нехитрые, но загадочные манипуляции, Рыбий Глаз достал из поясного мешочка две маленькие склянки с жидкостью янтарного цвета и разлил в пять глиняных блюдец.       Трез принял из рук вождя блюдечко и залпом осушил его. Несколько секунд ничего не происходило, но потом... На глазах у изумленных путешественников их темнокожий знакомый стал стремительно скукоживаться и уменьшаться в размерах. Когда негр стал ростом на одном уровне с древком, торчащем из баобаба, он ухватился за него обеими руками - и вовремя, потому как через мгновенье он совсем исчез.       Примерно минуту белые люди ошарашено глядели на то место, где еще недавно стоял двухметровый воин бонго, и все никак не могли опомниться. - Что это, черт возьми, было? - наконец, медленно выговорил Олд Шеттерхэнд. - Трез уменьшился в размере и скатился по внутренней части древка, как по горке. Теперь он внутри дерева и ждет вас. Ему в любом случае пришлось бы отправиться - с вами или без, таков уж обычай племени! Он в полном порядке, можете поверить, - вождь протянул следующее блюдце Арчибальду, но молодой человек отшатнулся от него, как от ядовитой змеи. - Эх, была ни была! Ваша взяла, народ матасалаев! Вы разбудили во мне любопытство, - Чарли уверенно шагнул вперед и взял протянутую тару. Рыбий Глаз мягко улыбнулся. - Я верил, что вы согласитесь, - сказал он.       Шеттерхэнд принял зелье и вскоре также исчез без следа. - Ну-ну, таких чудес старый Сэм еще не видел, хи-хи-хи! - престарелый вестмен пожал плечами и тоже выпил уменьшительный эликсир. Через несколько секунд не стало и его. Вслед за ним испарился и Карлззон, не пожелавший оставаться у дикарей.       Остался один Арчибальд. Молодой ученый пребывал в ступоре. Он сильно ущипнул себя за руку, наивно надеясь, что спит и сейчас очнется. Тщетно. Рыбий Глаз торжественно держал перед ним последнюю порцию таинственного эликсира. Но Сюшо медлил, и главный матасалай стал смотреть на него с укоризной; другие бонго тоже зашумели. "Пей! Пей! Пей!" - доносилось угрожающе со всех сторон и в воздух взлетели наконечники копий. С каждым "пей" они взмывали ввысь и сразу же опускались.       Арчибальд судорожно сглотнул. В животе царил неприятный холод, с каждой секундой распространявшийся все шире и обволакивающий липким страхом... Он решился. Молодой человек быстро выхватил тару, едва не расплескав содержимое, и, давясь, вылакал его до дна. Почувствовав, что уменьшается с чудовищной скоростью, он со сдавленным криком нырнул в трубу и покатился по горке вниз во тьму под ликующие вопли бонго матасалаев.