"Да будет вам слугою"

— Святой брат! Да, да, Вы! — за рукав Лена настойчиво теребит старушка — с ласковым, хоть и высохшим в урюк, лицом, ничуть не похожая на ту горбоносую ведьму, плевавшуюся ядом и жёлчью в «Отродье Зла». — Я, матушка, вовсе не святой, не зовите меня так, — горько понурился Лен. — я несчастный грешник, а мои преступления разрослись до размеров гор! — Такой ребёнок? — старушка недоверчиво смеётся. — Мал, да удал, — ещё печальнее всхлипнул Лен. — Такого наворотил… — Даже вот оно как? Хм… Но ведь был же разбойник Дисмас, раскаявщийся на кресте… «Нынче же будешь со мною в раю!» Кому, как не тебе, Божию служителю, это ведомо, брат… — Аллен, — подсказывает паренёк — ему и самому невдомёк, откуда он взял это имя — но чем не в устав монастыря — новое, да на ту же букву? — Ну так вот что, брат Аллен, отчего бы тебе не сделать сейчас праведный поступок в перевес злому? Я, знаешь ли, сынок, — без лишних церемоний бабка перескакивает на «ты», -всегда мечтала увидеть море, а до причала сама не доковыляю — ноги уже не донесут. Скоро, видать, на небо уже полечу, а не повидать перед тем моря… о чём на том свете-то говорить, окромя моря? — юноша хотел не хотел — а прыснул. — Проведи, будь любезен! — Знаете… — Аллен куснул губу, — когда мы с… сестрёнкой были малы — нам рассказали сказку о колдунье, которая заманивала к себе детей, превращала их в белок да морских свинок и в прислужники себе отряжала… — И ты, сынок, подумал, что я тебя в белку или свинку превращу? И станешь ты моим слугою? Ой, зачем же так смешишь, на кусочки ведь рассыплюсь! А что, — молодцевато подмигивает бабулька, — слуга мне очень даже не помешал бы! Сколько всего по дому делать! Ладно, не серчай, малыш, ты и так уже служитель Господний! Вот уже и улыбка у тебя на улыбку похожа, а не так, как будто пальцы тебе в двери-то зажали! — Тогда пойдёмте, обопритесь на моё плечо — эх, был бы тут Делл — то есть святой брат Делл — он бы Вас и на руках-то снёс! — Э, нет! — подбоченилась боевая бабулька, — не надо меня на руках носить! Пока хоть как-то ногами перебираю — ими ходить и буду! А дамся себя носить — так и вовсе слягу в лёжку, а там и не встану! — Слушаюсь и повинуюсь, — шутливо склонился уже посветлевший лицом Лен, подставляя плечо. — А что сестричка-то твоя, брат Аллен, — вопрошает старушка, — она тоже до сих пор верит в сказки про ведьм с белками? — Она умерла, — снова окаменел лицом монах, — ей отсекли голову. И всему виной-то был я, а она… пошла на смерть в моей одежде. — Значит, наш принц… — сочувственно щурится бабка. — Да, наш принц, — отчеканил Аллен, не желая сызнова заводить шарманку. — Я… Я каждый день молю Бога, чтоб Он вернул мне Рин, только всё впустую… — Впустую, говоришь? — старушенция подслеповато глядит на заплаканного мальчишку. — А может, ты просил не там и не так? — Не там и не так? А как надобно, кроме?.. — ахнув, паренёк вдруг шлёпает себя по лбу. Точно! Просить ведь надо-то умеючи! А он совсем забыл, как!