Чайный сервиз

- Боюсь, - настойчиво, но вежливо гнул свою линию доктор Лектер, - я вынужден настаивать на скорейшем переезде мистера Хоббса туда, где для него будет безопаснее всего. – Ганнибал растянул губы в улыбке, слегка обнажая острые как у хищника зубы, он чувствовал, что Кроуфорд почти сдался, - Поверьте, ни один человек, переживший то же, что и бедный мальчик, не выдержит воспоминаний, что хранят стены его дома. Джек медленно выдохнул, силясь вернуть себе самообладание – Ганнибал был превосходным и, даже, незаменимым сотрудником, но, вместе с тем, невозможным для поиска компромиссов человеком. - Хорошо, я согласен с тем, что мальчику не следует возвращаться домой, - в голосе Джека было слышно плохо сдерживаемое раздражение, от разговора на повышенных тонах его удерживала только непонятно откуда возникнувшая уверенность в том, что доктору Лектеру грубить не стоит, - но, объясните мне: почему Ваш дом - самое безопасное место? - Во-первых, я квалифицированный психиатр и помогу мистеру Хоббсу справиться с его бесспорно глубокой травмой. Во-вторых, мне нужен секретарь, а мистеру Хоббсу работа, ради которой не нужно будет выходить на улицу, что было бы неразумно и крайне неприятно в его нынешнем положении. – Ганнибал сделал паузу, вопросительно посмотрев на агента Кроуфорда, чтобы убедиться в его поражении, - К тому же, мы, смею Вас заверить, вполне неплохо ладим, и мне очень не хотелось бы оставлять столь юное и ранимое создание на попечение совершенно посторонних ему людей или, что хуже, в одиночестве. - Я надеюсь Вы сможете скрыть мальчика от посторонних глаз, по крайней мере пока все не устаканится. - Будьте уверены, я умею хранить тайны. Что ж, раз все решено, не стоит более медлить. - Как только официальное разрешение от Джека было получено, Ганнибал направился в палату к новому секретарю, чтобы дать первые распоряжения. Ночь уже неспешно входила в свои права, и в больнице повсюду зажглись невзрачные белесые лампы, которые вызывали у доктора Лектера если не отвращение, то стойкую неприязнь. Их холодный синий цвет делал и без того не слишком радующие глаз помещения еще более неуютными и враждебными. Ради собственного комфорта Ганнибалу пришлось купить в палату, где находился Уилл, недорогой, но очень приятный взгляду ночник, от которого исходил мягкий теплый свет. Впрочем, юноша подарок не то, чтобы не оценил, - сам факт проявления заботы был ему крайне приятен – скорее не понял его и не увидел в нем необходимости. Уилл, как выяснилось, был неприхотлив в быту и мог жить в нечеловеческих, по меркам доктора Лектера, условиях – его не смущали ни жесткая больничная койка, ни мертвенно-холодный свет, ни отвратительная на вкус еда, и он искренне не понимал, зачем Ганнибал каждый день приносит ему все эти изысканные блюда с непроизносимыми названиями. Уилл не имел ни малейшего представления о том, к чему такая забота, но был искренне благодарен и старался выразить это всеми доступными средствами, начиная от восторженных слов и заканчивая преувеличенным показным аппетитом. Ганнибала раздражала подобная непритязательность и он решил, что, для начала, должен всенепременно привить этому многообещающему юноше вкус к достойной пище, которая временами бывает весьма экстравагантна. - Добрый вечер, Уилл. – поздоровался Ганнибал. - Добрый, доктор Лектер. – ответил Уилл и широко улыбнулся, когда Лектер был рядом, ему всегда становилось легче и спокойнее, - Я боялся, что Вы не придете на выписку. - В таком случае, у меня для Вас хорошие новости – видеться нам предстоит еще очень долгое время. – Ганнибалу приходилось сдерживать себя, чтобы не проявить лишних эмоций. Чувство торжества не покидало доктора, ведь мальчик в его присутствии разве что хвостом не вилял, но показывать это было нельзя, - ФБР дало распоряжение поселить Вас у меня дома, так что собирайте вещи, а я упакую книги и прочие мелочи. - Нет-нет, - Уилл поправил очки слегка трясущейся рукой, - Вам ни к чему терпеть неудобства из-за меня, Вы совсем не обязаны плясать под их дудку! На секунду Ганнибал потерял контроль, слишком больно последняя фраза ударила по его самолюбию, и Уиллу на эту секунду показалось, что перед ним снова тот монстр, что привиделся ему в первую встречу с доктором. Ярость и презрение исчезли также быстро, как и появились, и Лектер поспешил поправить Уилла, не без укора в голосе: - Мистер Хоббс, - произнес он строго и безвкусно, зная, что юношу это заденет, - я танцую лишь под те мелодии, что выбрал сам. Так будет лучше и для Вас, и для меня. Вы ведь не откажетесь помогать мне с бумагами, по крайней мере, на время нашего совместного проживания? Не бесплатно, разумеется. Еще раз поправив очки, Уилл кивнул, он уже усвоил, что иногда с доктором Лектером лучше не препираться. - Подражатель убил еще одного юношу! – в палату вломился не на шутку взбешенный Кроуфорд, - А чертовы журналисты уже тут как тут, жаждут общения с мистером Хоббсом. Мы не можем сейчас везти мальчика к Вам домой, доктор Лектер, об этом тут же станет известно всем, в том числе и подражателю. Ганнибал оставался невозмутим, подобный исход для него был более чем очевиден, и он заранее определился с необходимыми действиями: - В таком случае, стоит внести коррективы в наш маршрут. – сказал он, и повернувшись к Уиллу, продолжил: - Мистер Хоббс, вспомните, а лучше запишите, что Вы хотели бы забрать из дома. *** Иногда происходят события, от нас нисколько не зависящие, и не всегда все складывается в нашу пользу. Череда, казалось бы, не слишком связанных меж собой отрывков жизни может оказаться точками на карте, которые ведут по вполне определенной дороге. Николасу Бойлу не повезло, на его карте оказалось недопустимо много опасных точек. Возможно, будь Николас более удачлив, у него бы вышло обойти стороной один из пунктов своего пути, но удача улыбалась ему не часто. Вместо нежной улыбки госпожи Фортуны ему достался оскал хищника. Бойл тяжело дышал, его лицо выглядело бледным и болезненным, влажные потливые руки тряслись, а ноги стали словно ватными. С трудом заставляя себя идти, он плелся к дому Хоббсов, в надежде убедить последнюю жертву миннесотского сорокопута, в своей непричастности и обрести защитника в ее лице. Убедившись, что все силы стражей закона уходят на сдерживание журналистов с фасада здания, Николас как можно тише двинулся дальше. Даже ночь не служила Бойлу хорошим прикрытием, он был не настолько скрытен, насколько ему хотелось бы, и Ганнибал уже давно заметил его, крадущегося вдоль окон. Николас присматривался к лицам сидящих в гостиной. Юношу он узнал сразу – это был младший Хоббс, мужчина же казался смутно знакомым, но вспомнить его Николасу так и не удалось. - Мистер Хоббс, Вы не против, если я проветрю помещение? – спросил доктор Лектер и, не дожидаясь ответа открыл окно, - О, и не сделаете ли Вы нам чаю, пока я посовещаюсь с Джеком? Мистер Хоббс? Уилл вздрогнул, выходя из оцепенения, в которое начал было впадать, вся эта ситуация с журналистами жутко нервировала его. -Да, конечно. – он поправил очки и медленно, словно во сне, направился на кухню. Дождавшись момента, когда Уилл останется один, Николас забрался в дом и, стараясь не шуметь последовал за младшим Хоббсом. - Я не убивал. – его голос хрипел – Я не убивал, ты же знаешь – в исступлении повторил он, схватив юношу за грудки. - Пустите! – Уилл пытался кричать, но от страха у него почти пропал голос– Я ничего не зн… - резкий рывок не дал ему договорить, а перед глазами словно опустилась пелена. Острая боль заставила Николаса разжать пальцы и отступить. Он посмотрел вниз, рубашка была насквозь пропитана кровью. Последнее, что он успел сделать – это заглянуть Хоббсу в глаза, в глаза убийцы. Когда доктор Лектер вернулся от Джека пред ним развернулась прекраснейшая из картин: тонкие и еще по-юношески нескладные руки, плотно сжатые на рукоятке ножа, точными сильными рывками вспарывают нутро своей жертвы, кровь растекается по ним бордовой рекой, окутывает, преображает. Ганнибал с наслаждением представлял, как сожмет хрупкие запястья мальчика до боли, до хруста переломанных костей, как коснется языком каждой костяшки длинных тонких пальцев, как прокусит мягкую податливую плоть, чтобы ощутить дразнящий металлический вкус. В какой-то момент он почти забыл, где находится, но самообладание позволило ему не испортить столь удачно разыгранную пьесу, которая с каждым актом обещала становиться все интереснее.