Живи так, как хочешь ты.

      В тени одного из домов стояла тёмная фигура, наблюдающая за единственным выходом из судебного дома. Из-за тени, которая падала на незнакомца, невозможно было разобрать, кто он, как одет, есть ли при нём оружие. Единственное, что позволяла увидеть тень, – оранжевые глаза с узким зрачком, которые хищно смотрели на освещенную часть улицы.       Дубовая дверь, окованная драконьим железом, открылась, выпуская из здания тех немногочисленных полудраконов, которые громко что-то обсуждали. Их общий гвалт не позволил чуткому слуху уловить то, что они обсуждали. Его взгляд перемещался от одного полудракона к другому, пытаясь найти хоть одну зацепку. Неизвестного привлекли два полудракона, которые шли отдельно от других и не разговаривали. На их лицах было разочарование, а глаза пылали безысходностью и грустью.       Эти два полудракона сразу поняли, что за ними кто-то наблюдает и принялись искать того, кто так нетактично пялился на них. Они осмотрели всю улицу и наконец-то нашли того, кто смотрел на них, вернее, они увидели два оранжевых глаза, которые смотрели с какой-то плотоядностью и интересом. Когда они взглянули в его глазах, им на секунду показалось, что в них промелькнуло какое-то удовлетворение.       Незнакомец, увидев, что эти два полудракона идут к нему, поспешил укрыться в тёмном переулке, зная, как будет недовольна его госпожа, когда узнает, что её преданного слугу поймали ничтожные слабаки. Он быстро нашёл подходящий переулок, по которому добрался до двухэтажного домика, в котором и спрятался. Он не знал, видели ли они, как он сюда забежал, или нет, поэтому спрятался в самом тёмном углу, который только смог найти, и притаился, выжидая необходимое время, которое ему подсказал его опыт.       Как только на улице стихли шаги, он вышел из своего укрытия и при помощи открытого окна выбрался наружу, задев при этом какой-то странный молот. Оружие, потеряв прочную опору, упало на деревянный пол, создав громкий звук, в котором смешались два совершенно разных.       Незнакомец, поняв, что совершил непростительную ошибку, быстро и незаметно исчез из этого места, заметив, как в дом входит искалеченный полудракон класса камнеедов.

***

      Плевака Крикливый, кузнец острова Олух, толкнул дверь в свою кузницу. Его нос тут же уловил слабый запах постороннего. Запах, который он не чувствовал так давно, что чуть не забыл, кто был его владельцем. Он удостоверился в своей догадке, когда проследовал путем, который прошёл его старый друг, которого он сразу не узнал. Его запах изменился; приобрел какие-то странные оттенки. Он изменился почти до неузнаваемости, но выдала его маленькая деталь – клочок лесисто-коричневых волос, лежащих на полу. Плевака и не заметил бы его, пролежал бы он тут чуть дольше. Запах с опавших волос исчезает довольно быстро, так что, можно считать, ему повезло.       Крикливый, подойдя к окну, заметил лежащий на полу молот. Он спокойно поднял его, заметив при этом крайне огорчающую его деталь – несколько досок сломалось. Плевака хотел написать Иккингу записку с ремонт-заданием, но вспомнил, что Безродный больше не считается членом их племени. При воспоминании об Иккинге стало как-то тоскливо, и появилось ощущение того, что он забыл нечто важное. Он тряхнул головой, прогоняя воспоминания об Иккинге, – сейчас есть дела поважнее. Встреча со старым другом, который не понятно зачем пришёл на их остров. Крикливый, выглянув наружу, увидел один из тёмных переулков, так же из его домика было прекрасно видно хижину Старейшины, до которой он решил прогуляться. Нет, ему не требовалась её помощь как лекаря. Ему нужно было обсудить с ней сложившуюся ситуацию и забрать нужные лекарственные настойки, которые были ему назначены ею с утра.       Плевака Крикливый, бывалый войн и кузнец острова Олух, вышел из кузницы и пошёл до домика Старейшины, не замечая пристального взгляда ярко-оранжевых глаз, в которых на этот раз были совсем не те эмоции, которые ожидаешь от их хозяина. В этот раз они смотрели с предвкушением и каким-то разочарованием. Они как-будто осуждали кузнеца за такую беспечность. Их хозяин не понимал, как он сейчас не почувствовал его взгляд.

***

      Таинственный полудракон, избравший когда-то свой истинный путь, сбросил свой плащ, расправив крылья, при помощи которых собрался забраться на крышу и с неё наблюдать за старым знакомым. Он не стал оставлять плащ в переулке. Его мог бы найти кто угодно. Он не хотел оставлять за собой никаких следов, но допустил ошибку, оставив след – прядь своих лесисто-коричневых волос. Он не знал об этом клочке.       Взлетев на крышу здания, он убрал крылья и снова накинул на себя плащ. Следя за старым знакомым, пришлось возвращаться на землю, так как его путь лежал на какую-то гору с маленькой избушкой на верху. Его старый знакомый шёл совершенно спокойно, как будто забыл все его уроки. Его губы тронула усмешка, так как он вспомнил, на каком он находится острове. Он презирал все острова и их жителей, которые не хотели ничему учиться и считали, что постигли все тайны их второй сущности. Они думали, что этот жалкий прогресс, на котором они остановились, является пределом. Жители этого острова не знали, или не хотели знать, что их вторая сущность отторгает их. Она противится тому, во что её превратили. Её превратили в жалкого помощника, который обязан помогать своему хозяину. Носителю. Сущности дракона было противно, что все забыли о знаниях, которые она им выделила для гармоничного существования. Но ничего, скоро кара настигнет тех, кто посмел осквернить своё второе я. Они познают всё. Нужно лишь немного подождать. Они не были достойны этого дара, который им когда-то принес один из демонов. Они заслужили смерть и адские муки за все свои грехи*, но ничего, их время придёт, и они послужат его Госпоже. Незнакомец оглядел своего приятеля, замечая, что он уже подвергся каре за незнание законов, за осквернение, за нежелание обучаться и развиваться. Его срок жизни уже уменьшился втрое. И ведь это только начало.       Они считали себя полудраконами, не понимая смысл, который когда-то вложил в это слово их создатель. Незнакомец скривился, вспоминая, кем на самом деле они являются и как их называли развитые Полудраконы. Они были жалкими полулюдьми. Теми, кто отверг свою сущность, свои возможности, свои знания. Полулюди были грязью, скверной, но не той, о которой существует множество легенд, а лишь жалкой пародией, которые не несли в себе нужных знаний и опыта. Они были бесполезны, но ничего, за всё, что они натворили, придется платить и очень скоро.        Губы незнакомца исказил жуткий оскал, который не предвещал ничего хорошего этим жалким полудраконам, как они сами себя называли. Он собирался выбить всю нужную информацию из своего старого знакомого. Ему нужен был тот, кто смог бы постигнуть все тайны своей драконьей личности, стать с ней одним целым и не привести этот жалкий мир к сгоранию в огне. Он прекрасно знал, что демон, который когда-то подарил им этот дар, потребует своей награды. Им лучше быть готовым к его приходу.       Незнакомец, увидев, как легко отворилась дверь, залетел на крышу и притаился, не зная, что она не сможет полностью выдержать его вес. Продвигаясь по крыше, он затаился у маленькой деревянной площадки, которая держалась каким-то не ведомым ему чудом. Ему оставалось только ждать, когда эти полулюди выйдут сюда.

***

      Старейшина острова Готти сразу узнала незнакомца в плаще. Она вздрогнула, увидев, какими глазами смотрит на неё этот мальчишка. Готти никогда не предполагала, что мальчишка, когда-то явившийся на этот остров, сможет стать таким. Он стал монстром, полудраконом.       Старейшина знала правду о происхождении полулюдей. Она знала это, но никаким образом не собиралась верить в это или, не дай Один, следовать их традициям, принимать их мировоззрение, изучать их магию. Готти считала, что они всеми силами должны сохранить в себе человечность. Она считала, что Полудраконов необходимо истребить. Старейшина сознательно исправляла знания в библиотеках об их происхождении, искажала знания, следовала какой-то цели, которую никак не могла понять и принять. Её иногда это пугало, но Готти никогда не собиралась останавливаться. Старейшина всегда заботилась о своём народе, как и другие старейшины, живущие в других деревнях. Она видела, насколько сильны и опасны полудраконы, насколько сильно они угрожают той цивилизации, которую они так долго строили и развили. Цивилизации. Почему-то в последнее время ей стало казаться, что её нет, есть только большая клетка с множеством полулюдей, которую она сама и создала.        Она ещё раз взглянула на этого монстра и еле сдержалась, чтобы не скривиться от одного его вида. Перед ней стояло то, что она всеми силами стремилась искоренить. Готти видела силу, которая иногда проскальзывала в его взгляде. Её взгляд переместился на Плеваку, у которого появилось несколько капелек пота, как только он взглянул в эти глаза. Он вытер их рукой со своего лба и посмотрел на неё.       — Готти, ты знаешь, кто это? — не скрывая интереса, спросил кузнец. Старейшина, использовав свою возможность проникать в чужое сознание, узнала, что он её ни в чём не подозревает, а наоборот, горит желанием узнать её мнение.       — Нет, но у меня есть пара вариантов того, кто это может быть, — выйдя из его сознания, ответила Готти. Плевака не знал, что она ему откровенно врёт. Кузнец на это лишь немного прищурил глаза, как будто решая, задать ли ему ещё один вопрос или нет.       — Пошли, поговорим с ним! — Сказал Плевака, прекратив играть в свою маленькую игру в подсознании. Старейшина, спокойно кивнув, пошла за ним к незнакомцу, которого она якобы не знает.       Идя к нему, Готти продумывала множество вариантов, которые скрылись в недрах её сознания, как только незнакомец решил скрыться в одном из тёмных переулков. Они, не сговариваясь, бросились за ним следом, стараясь не упустить его из вида. Преследуемого как будто веселила эта игра – он в самый последний момент давал им себя обнаружить. Его забавляла эта игра, в которой он решил дать им урок. Старейшина всё больше злилась, наблюдая за этой шалостью, которую им предоставил полудракон. Она знала его возможности, прекрасно понимая, что он с легкостью может уйти от них, не оставив и следа. Конечно, если его обучение закончилось, в чём Готти всё больше сомневалась. Она видела, как он иногда цеплялся плащом за маленькие гвозди, торчащие из нескольких досок.       Старейшина запнулась об камень, осознавая, что они не смогут его поймать. Плевака, увидев, что она упала, подбежал к ней и помог подняться. Он обеспокоенно посмотрел на Готти, которая опёрлась на свою трость. Она стояла и смотрела, как полудракон уходит из тёмного переулка, скрываясь в глубине деревни. В её голове крутилось множество мыслей, среди которых выделялась лишь одна, – Он может вернуть всех в эру полудраконов. От одной этой мысли Старейшине становилось плохо: сердце как будто делало кульбит и перед глазами всё расплывалось. Она запустила руку в карман своей меховой накидки, извлекая из него странный бутылёк из тёмного стекла. Готти поднесла бутылёк к губам, но никак не могла глотнуть из него из-за сильной дрожи руках. Плевака, взяв её за руку, помог осуществить задуманное. Старейшина с благодарностью посмотрела на Плеваку, как только её рука смогла вернуть бутылёк с зельем* на место. Её взор прояснился, исчезли ненужные мысли, и сердце перестало делать кульбиты: всё приходило в норму, и Готти перестала опираться на трость, лишь слегка придерживаясь за неё.       — Ты в порядке? — прозвучал голос старого Кузнеца с нотками волнения. Готти лишь взмахнула рукой, как бы говоря, что с ней все нормально и ещё раз посмотрела на неосвещённую часть переулка, в тени которого спрятался монстр. Монстр, готовый выпустить когти в тот момент, когда они понадобятся.       — Иди домой, Плевака, вечером зайдёшь за зельями, — проговорила Старейшина, о чем-то усердно размышляя, что даже не заметила того, как Крикливый кивнул ей и пошёл в сторону кузницы. Она встряхнула головой, разметав седые волосы по лицу и освобождая голову от ненужных планов и мыслей. Ещё раз взглянув в сторону ушедшего Плеваки, Готти быстрым шагом пошла домой. Кажется, у неё только что появилось множество проблем.

***

      Войдя в свой дом, Готти откинула свой костыль в сторону и подлетела к книжному шкафу, закрытому на множество замков, так как в нём хранились оригинальные книги по полудраконам, которые когда-то принадлежали различным родам. Эти книги Старейшина забирала из библиотек в их городке-деревне, как только представлялась возможность. В процессе поиска нужных знаний, она доставала книгу за книгой, однако, не находя нужную, ставила книгу обратно на полку, защищённую магией. Единственная книга о редких полудраконах хранилась завесой тайны под семи печатями различных заклинаний и в глубине этого дома, совсем в другом месте. Готти, перелистав все книги и не найдя никакой информации о полудраконах, громко хлопнула дверкой шкафа. Она злилась: на себя, на свой возраст, на свою память. Старейшина взяла себя в руки и приструнила свой разум и эмоции, которые в данный момент никак не помогали делу. Горько вздохнув, она быстрым шагом подошла к своему рабочему столу, на котором лежало множество бумаг, испещрённых эльфийскими рунами. Готти провела над столом рукой, при этом пробормотав что-то на эльфийском. Книга, изучением которой она сегодня ночью повторно занималась, лежала там же, где и была оставлена, сокрытая от чужих глаз. Ещё раз перерыв всю книгу, Старейшина зло сощурила глаза, так как книга была абсолютно бесполезна, в ней была лишь информация, известная каждому. Она клятвенно пообещала отомстить тому купцу, который смог продать ей эту книгу.       Отложив книгу, Готти ещё раз поблагодарила вождя за такой хороший день, из-за его собрания день пролетел незаметно, и до ужина осталось чуть больше часа. Откинув ненужные мысли в сторону, она села за написание письма, которое будет получено каждым, кто состоит в их ордене.       Уважаемые члены совета и его Магистр! У меня есть тревожные вести для нашего времени, которые могут навредить построенной нами цивилизации. Эту тревожную весть я не буду писать в этом письме во избежание ненужных проблем. Я надеюсь на ваш положительный ответ на не заданную мною просьбу – Сборе нашего ордена. Добавлю лишь одно – наш враг может возродиться. Я не уверенна в этом, так как не смогла оправдать ваших ожиданий и поймать его, а так же провела в погоне за ним слишком мало времени, для того чтобы понять кто был передо мной. Ученик? Мастер? Магистр? Неизвестно. Прошу так же поискать в библиотеке нашего ордена книги по этим существам или артефакты, которые, несомненно, смогут помочь нашему делу.       Надеюсь на скорый ответ и то, что это послание не будет потерянно или чего хуже проигнорировано.       Anu belore dela'na**       12 член совета и заместитель Мастера Ташасса.       Готти написала всего одно письмо, которое будет копировано первым получившим и отправлено всему ордену. Свернув бумагу вдвое, она положила письмо в конверт, на который наложила печать, наложенную на красный сургуч. Старейшина печально вздохнула и подозвала к себе маленькую девчушку. Жуткую Жуть. Она вышла из своего укрытия и подошла к своей хозяйке, уважительно поклонившись. Готти внимательно всмотрелась в глаза девушки, ища в них признаки предательства или хотя бы лжи. Ничего не найдя, она отдала ей письмо, которое нужно было доставить на остров собраний ордена. Там всегда находился кто-то из ордена. Он или она смогли бы разослать письма всем важным членам ордена. Жуткая жуть уважительно поклонилась и забрала из рук письмо. Она, стараясь не смотреть на свою хозяйку, вышла на взлетную площадку.       Готти не стала тратить время на наблюдение за слугой, решив заняться размышлениями и анализированием полученных данных во время погони. Она поудобней уселась в кресле и посмотрела в окно, на заходящие солнце.       Восстановив в подсознании воспоминание погони, она внимательно наблюдала за мальчишкой, посмевшим пойти по стезе драконов. Его движения были плавными, но в некоторые моменты казалось, что он боится ошибиться или упасть. Превосходное зрение Готти позволило увидеть, что при нём было оружие. Неизвестно какое, но было. Мечи? Кинжалы? Непонятно, он слишком быстро перемещался. Чёрная одежда в обтяжку позволила Старейшине увидеть натренированное тело и подобие на какую-то броню. Броня была либо из чёрных чешуек, либо из такого же цвета металла. Она полностью просмотрела воспоминание, и казалось, что всё встало на свои места, но было чувство, что она что-то пропустила. Прокрутив воспоминание в голове, Готти увидела то, что по своей же глупости пропустила. Он цеплялся плащом за маленькие гвоздики. Вроде бы мелочь, но она сказала Старейшине то, что не позволило зрение. Она определила статус мастерства. Он был только учеником, который недавно перешёл на уровень мастера. Это значительно упрощало дело, но и одновременно усложняло его, так как открыть все секреты дракона без Магистра, имеющего такого же дракона, невозможно.       "Где же ты нашёл Магистра, мальчишка?" - именно такая мысль летала в голове Готти, не желая уйти на покой. Она лично видела, как единственный остров, на котором жили полудраконы подвёргся испепелению. Готти сейчас терзала свою память, пытаясь определить, откуда же мальчишка нашёл Магистра. Она понимала, что если так и дальше пойдёт, то ей придется вырезать этот кусок воспоминаний.       Старейшина взяла себя в руки и посмотрела на стол, стоящий возле окна, который когда-то вырезал ей Иккинг. При мысли об этом мальчишке в её глазах появилась печаль. Она собиралась готовить его на роль своего приемника в тот момент, когда ей придется уйти, но Вождь со своей вседозволенностью изгнал мальчишку с острова и отобрал у неё приемника, а может и убил. Если он изгнал его, то это всего лишь проблема времени. Стоик изгнал сына из своего рода, что одновременно облегчало будущие планы Старейшины, но и одновременно усложняло их. Она могла бы принять его в свой род и сделать из него того, кем является каждый член ордена, но проблема была в том, что никто не примет это всерьез, и Он станет изгоем на острове, даже имея её фамилию. Готти понимала, насколько уникален Иккинг среди всех этих людей, он умел думать и анализировать, что могло сделать из него серьезного противника. Она же собиралась сделать его своим приемником, дать ему возможность вступить в орден и знания, которых он жаждет. Надеясь, что её приемник сможет когда-нибудь занять позицию Магистра в ордене и править, как когда-то давно првавили серые кардиналы...       Старейшину оторвал от размышлений стук в дверь. Чертыхаясь про себя, она притянула к себе свою трость и, не торопясь, пошла открывать дверь кузнецу. Открыв дверь, Плевака зашёл внутрь и посмотрел на Готти, которая никак не изменилась с того момента, как они виделись. Она махнула ему рукой и пошла в кладовку, где хранила основные запасы зелий. Он остался в маленьком зале, который он видел уже много раз. Крикливый не мог понять в чём дело, вроде бы всё как обычно, но в тоже время ему казалось, что этот зал изменился. Он внимательно осмотрел зал, и его взгляд задержался на книжном шкафу, который как-то изменился, но из-за своего заброшенного обучения он не мог понять как. Готти подошла незаметно для самого Плеваки и ударила его тростью по голове, привлекая его внимание, после чего сунула ему в руку какие-то травы и настойки. Настойками в деревне их называли все, так как кто-то давным-давно видел, как Старейшина их настаивала. Он возмущенно посмотрел на неё, но ничего не успел сказать, так как в его желудке забурчало, прося еды. Он уже было хотел попрощаться со Старейшиной, как в тишине этого прекрасного дома прозвучал её старческий голос.       — Плевака, не хочешь ли ты со мной поужинать? — Она заметила, как он собирался отказаться. Не дав ему ничего сказать, она договорила, — сегодня со всеми этими делами даже не поели нормально. — На это ему оставалось только кивнуть и пройти за Готти.       Собираясь зайти на кухню, они услышали, как что-то трещит. Готти остановилась и осмотрела комнату, выискивая причину треска взглядом. Ничего не найдя, она уже решила, что ей показалось, как в этот же момент крыша дома провалилась, но из-за пыли невозможно было увидеть, что стало причиной поломки крыши. Когда все развеялось, причиной оказался незнакомец, за которым они полдня по городу бегали.       Плевака решил не церемониться и достал меч, висящий у него на поясе. Незнакомец посмотрел на него своими хищными оранжевыми глазами, в которых сузился зрачок при быстром взгляде на меч. Готти пожалела о том, что Крикливый находится здесь и взять полудракона, не выдав при этом себя, не представляется возможным. Поэтому она решила попробовать поговорить с ним.       — Убери меч, кузнец, — добродушным тоном произнесла Старейшина и пошла к полудракону, взгляд которого её приковал на месте ровно между ними. Она подняла руки, показывая, что не имеет при себе оружия. На это действие полудракон лишь начал рычать, проявляя недоверие.       — Успокойся, сними капюшон и мы поговорим. Я даю тебе слово, что с тобой ничего не случится. — Ей даже почудилось, что она смогла увидеть ироничную усмешку на губах монстра.       Плевака медленно вернул меч в ножны, не сводя пристального взгляда с тёмной фигуры. Крикливый видел, как он успокаивается. Незнакомец так быстро сдернул со своей головы капюшон, что он только увидел, как взметнулся плащ, облегающий высокую фигуру. Старейшина на это только фыркнула и сделала три шага назад. Кузнец скользнул взглядом по лицу, замечая знакомые черты. Он видел уже эти лесисто-коричневые волосы и брови. Видел эти острые черты лица, которые ещё сильнее заострились, придавая владельцу какого-то шарма. Эти глаза всплыли в его памяти, как и имя их хозяина. Старейшина видела, как в глазах Крикливого просыпается удивление, недоверие, а за ними и шок. Плевака не стал медлить, налетев на старого друга с объятьями.       — Шторморез? Где же ты был? Почему не писал, не навещал? Я уже думал, что ты мертв. — Он произносил всё это с такой скоростью, что Шторморез, имя которого Крикливый так и не назвал, стоял и удерживал себя, чтобы не скривиться от отвращения к этому существу, которое когда-то носило статус его друга.       — Да, я стал Шторморезом, — сказал старый друг Плеваки с гордо поднятой головой. Помня, что вопросы ещё остались, он отстранил кузнеца и продолжил холодным тоном, —где я был, не твоего ума дела. — Он рвано выдохнул и продолжил более живым тоном, — не было времени для этого. Кстати, почему ты мне не писал? — Крикливый на это лишь пристыженно опустил голову.       Глядя на это безобразие, у старейшины задергался глаз. Она не могла вспомнить, как он вёл себя тогда. Были лишь воспоминания о нём, как о человеке, но не было воспоминаний о том, что он любил, как вёл себя в обществе. В общем, не было ничего, кроме знания о том, что он когда-то здесь жил. Готти смотрела на этого полудракона и анализировала его поведение. На первый взгляд могло показаться, что он ничем не отличается от тех, кто живет здесь, но если приглядеться, можно было заметить сильные отличия, которые тот пытался прикрыть маской. У него были драконьи глаза. Они смотрели одновременно хищно и холодно, как будто он только продумывает варианты, как поинтересней тебя убить, насладившись твоими криками досыта. Также в глаза бросалась резкая смена тона, он говорил то холодно, то живым голосом, в котором можно было разобрать эмоции. Пока двое приятелей пытались выяснить отношения, Готти продолжала наблюдать за молодым человеком. Она вглядывалась в его плавные, хищные движения, во что он одет и есть ли при нём оружие, пытаясь убедиться, что смогла правильно определить степень мастерства, но это было весьма проблематично, так как у неё было слишком мало времени для обучения этому глупому, по её мнению, навыку.       Забыв о Старейшине, Плевака Крикливый пытался расспросить старого, как он думал, друга о его путешествиях, пытаясь понять, остались они друзьями или нет. Он заметил изменения в его характере, привычках, одежде и поведении. Казалось, что перед ним не тот, с кем он когда-то дружил, но Крикливый не хотел об этом думать. Он выкинул эти печальные мысли из головы, заменив их счастливыми. Плевака думал о том, что его друг наконец-то получил дракона, и радовался за него, забыв про него на время. Если бы он внимательнее смотрел на бывшего друга, он бы заметил, как презрительно поблескивают его оранжевые глаза. Успокоившись, Крикливый ещё раз обнял друга, не заметив, как тот скривился. Как только его руки упали на спину Штормореза, фразы сложились в предложения образуя единую картину, в которой четко просматривалось, что его друг, Шторморез, прилетел на остров для того, чтобы взять на обучение Иккинга. Только вот эта картина дала больше вопросов, чем ответов. Они начали всплывать в его слабом, недисциплинированном разуме, обрушиваясь своей сутью в сознании.       "Как Асгрим стал Шторморезом? Как он узнал о существовании Иккинга? Почему он хочет обучать его?" - эти три вопроса вертелись в его сознании, пытаясь найти ответ. Из раздумий его вывело весёлое восклицание его друга, который очень сильно старался для реалистичности момента, так как в комнате была какая-то бабка, наблюдающая за ним.       — Плевака, отпусти, задушишь же! — Кузнец выпустил из объятий своего друга, который смотрел на него возмущённым взглядом. Его друг уселся в кресло, стоящее возле какого-то столика. Ничего не говоря, он указал рукой на соседнее кресло Плеваке. Он не смог долго терпеть и задал один из вопросов.       — Асгрим, ты прилетел за Иккингом? — Названый Асгримом, перестал смотреть на него возмущенным взглядом и кивнул. — Откуда узнал о нём? — Продолжил допрос кузнец, не зная, что ответ будет слишком банален. — От Торговца Йохана. — Плевака, видя, что его друг спокойно молчит и не истерит, продолжает опрос, — почему именно он? — В этот момент глаза Асгрима сверкнули яростью и резко сузились до тоненькой щёлочки, налившись янтарным цветом.       — Он такой же, каким был когда-то я. Не знаю, станет он драконом или нет, но я заберу его от насмешек. Туда, где он сможет быть самим собой. — Он глубоко вздохнул и откинулся на спинку, прикрыв глаза, успокаивая ярость, которую в нём вызвала эта ошибка природы, сидящая напротив. Открыв глаза и загадочно сверкнув ими, он многозначительно улыбнулся и решил задать Плеваке несколько вопросов, — кстати, что это за бабка? Почему она пялится на меня всё время? — Холодный и требовательный тон ввёл Крикливого в замешательство, но как только он открыл рот, прозвучал совсем другой голос.       — Молодой... Человек, не вежливо обсуждать человека за его спиной, тем более в его доме. — Асгрим заметил маленькую запинку в начале и поэтому довольно усмехался. Он перевёл взгляд на Готти и ещё шире усмехнулся, понимая, что она говорит так же холодно, как и он. Плевака переводил взгляд с одного на другого и видел двух разных людей, которые отличались, как земля и небо. Глаза Асгрима горели яростью и азартом, он даже усмехался холодно и предвкушающе, над правым глазом была вздернута бровь. Она же смотрела на него печально и несколько разочарованно, брови нахмуренны в негодовании, и губы плотно сжаты в полоску.       — О милейшая, я совсем не против покинуть вас и этот жалкий дом, только сначала пускай он, — кивок головой в сторону Плеваки, — ответит на мои вопросы. Согласны? — насмешливо-холодным голосом поинтересовался он, не зная, какая будет реакция со стороны какой-то бабки. Она же просто прикрыла глаза и ушла, оставив их одних.

***

       Халльдис Хофферсон сидела в библиотеке рода Хофферсон и собирала информацию о произошедшем прошлой ночью. Если бы не молния, ударившая возле их дома, она бы и не узнала, но сейчас это пробудило желание. Желание знаний. Новых знаний, тех, что скрыла старейшина, украв из библиотеки Хофферсонов информацию про полудраконов и в частности про легендарный класс – Разящие. Войдя в библиотеку на следующее утро после возвращения к сестре, она была в ярости, так как были похищены книги, которым лет 600-700. Они были о том времени, когда Разящие правили миром. При их власти все развивали свои способности полностью, не забывая ни об одной особенности дракона. Полудраконы знали, что такое Вассалите́т, знали историю своих предков и чтили их, не забывая про традиции. Сейчас все те, кто не желает учиться, принимать мировоззрение дракона, раскрывать свой потенциал, изучать магию предков, познавать и соблюдать традиции, становятся полулюдьми, предателями полудраконов. Халльдис смотрела на книгу, лежащую в её руках, в которой была ложная история о происхождении полудраконов, как и о них самих было известно очень мало. Так же исчезли все книги: по раскрытию своего потенциала, по традициям полудраконов, по магии дракона. Хофферсон посмотрела на книгу и с яростью захлопнула, понимая, что всё мало-мальски ценное давно вынесли из этой сокровищницы. Она, поставив книгу на полку, подняла глаза и посмотрела по сторонам, не находя ни одного старого фолианта. Взгляд перемещался дальше, пока не наткнулся на шкаф с книгами по родовой истории, на нём всё было так, как и должно быть. Халльдис, посмотрев по сторонам, пустила слезу, злясь на осквернителя их святыни, которую тут же вытерла рукавом синей кофты. Она не знала, что делала Астрид все эти дни, ей нужно было знать, каковы потери рода. Смазливая и преданная вождю девчонка ей была не нужна. Ей нужна была та самая девочка, что когда-то росла с ней, а не то, во что её превратили. В глыбу льда, не способную думать. Именно такой стала Астрид Хофферсон. Это был уже третий день, как она оплакивала потерянную библиотеку и сестру, три дня прошло с того момента, как она закончила перечитывать книги и поняла, во что превратилась маленькая девочка из детства. Халльдис поняла бы, если её холод работал только на окружающих, но нет, она с таким же наплевательским отношением ведёт себя с сестрой. Может внутри и жил живой полудракон, но она его не показывает. Она сомневается в его существовании, так как единственный раз, когда она видела настоящие эмоции младшей сестры, был вечер её возвращения.       Хофферсон, стоя на месте, вдыхала аромат знаний, который понимали далеко не все. Закончив настальгировать, она развернулась и направилась на поиски сестры. Она попробует пробить тот лед, пусть даже нахрапом. Выйдя из библиотеки, она позвала сестру, которая отозвалась из прилегающего зала. Этот зал был абсолютно такой же расцветки, как и другой, как и весь дом. Единственное отличие – мебель и её расстановка. Халльдис, элегантно зайдя в комнату, села на кресло стоящее возле дивана, на котором лежала Хофферсон-младшая. Хофферсон-старшая перевела взгляд на сестру, которая, увидев этот взгляд, вжалась в диван, так как он предупреждал не о самом хорошем за сегодня.       — Ты где была?! — прошипела старшая Хофферсон, но, не дав ответить, наклонилась и продолжила таким же гневным тоном. — Тебя сутки не было дома. Что я увидела за весь день?! — Она остановилась на секунду, ожидая ответ, но его не было. Халльдис ещё расскажет своей сестренке, как плохо её злить, когда у неё появится способность мыслить, а пока... — Лица твоих безмозглых соседей. За весь день я получила от тебя только одну качественную записку, в которой было так много написано, что я не знала, как мне поступить: прибежать к тебе и наговориться или же написать шикарное письмо на три пергамента, в котором я бы выложила тебе все эмоции за эти волшебные сутки. Скажи, в твоей черепной коробке имеется хоть капелька интеллекта и совести? Или мне здесь не место, а? — Всё это было сказано таким ядовитым тоном, что у младшей Хофферсон заалели щёки. Она даже пыталась что-то сказать в своё оправдание, но сестра пресекла это одним лишь взглядом и продолжила свою речь с ещё большей долей иронии.       — Я... Я... Ладно, я расскажу... с самого начала, — проигнорировав остальные вопросы произнесла Хофферсон слабым голосом. — У нас на острове живёт один парень, Иккинг Кровожадный Карасик III–Хэддок. Он считается изгоем, и последний год я наблюдала за ним. Все считают его обычным человеком, но не я. Я не могу считать обычного паренька-полудракона простым человеком. Он сплошная загадка, а, как ты знаешь, я их люблю. Когда был день определения, настой показал, что он человек и мы все в это поверили. Эта была самая большая ошибка. Но на следующий год, когда насмешки и издевательства его достали, он придумал план побега с острова. Первые пять раз я считала, что он просто не может до конца продумать его, так как не является полудраконом, а значит, и мыслительный процесс слабее. — Старшая сестра сидела в кресле и прислушивалась к каждому слову, понимая, что в этой истории уже что-то не так. — Но в этом году я решила сильнее к нему приглядеться и обнаружила такие способности, которых не может быть у людей. Он часто исчезал с такой скоростью, что я просто не могла его отыскать. А два дня назад, когда ты пошла на завтрак, я отправилась к месту взрыва, решив побеседовать с близнецами. Я наткнулась на них во время разговора. Он никогда не проявлял свой характер, как позже стало понятно, намеренно. Он говорил уверенно и командным тоном, а ещё была полная уверенность в своих действиях. Когда они разошлись, он отправился на берег, где стояла лодка. Плевака оглушил его и под моей слежкой доставил в какие-то катакомбы. После разговора с Вождем, я поняла, что это была шестая попытка и, скорее всего, она была удачная, так как я не знаю, где он на данный момент, — повествовала Хофферсон своему слушателю, умалчивая некоторые моменты, в тайне надеясь, чтобы сестра не поняла, что она что-то от неё скрывает.       — Ты ничего не забыла? Где ты была? — Прошипела Халльдис, заметив, что сестра не стала давать ответы на эти вопросы. Астрид посмотрела в пол, злясь, что её маневр раскрыт, и ей придется рассказать.       — Прости, я расскажу. — Она вздохнула и в первый раз за этот день посмотрела в глаза сестре. — Они спустились в катакомбы и оставили его там... наверное. Я не знаю, не смогла пройти за ними. Вылетев, из катакомб, они собирались идти, но Плеваке стало плохо и он остался там, я к этому момент ушла из переулков и села на ближайшую лавочку. Вождь подошёл и дал мне ответственное задание, чтобы я забрала Крикливого из переулков и отвела к старейшине. Он мне даже пару полудраконов подсуетил. Великий полудракон. Мы отвели его к Готти, а мне надо было зайти к Вождю, доложить. Когда я возвращалась, был поздний вечер. Проходя мимо одного из тайников близнецов, зашла и уснула там, проснулась и сразу к тебе, домой, — произнесла Хофферсон, надеясь на прощение, взглянув ещё раз на сестру, она отвела взгляд, так как на лице сестры проявился гнев, а потом и облегчение. Она видела, как сестра расслабилась в кресле и помассировала пальцами переносицу, тяжело вздохнув при этом. Астрид уже больше суток не ела, о чём и сообщил её желудок в виде урчания. Халльдис открыла глаза, и её взгляд переместился на сестру, которая собиралась отдать приказ. Опередив её, Хофферсон старшая щёлкнула пальцами. Через пару минут вошла слуга рода Хофферсон.       — Накрой на стол! — Отдала приказ старшая из сестер вошедшей Жуткой Жути.       — Да, Госпожа, — пролепетала она, поклонившись. Не успели сестры заметить, как она ушла.       — Халльдис, а как ты позвала её? Ты же не использовала руну? — Задала интересующий её вопрос Астрид, вглядываясь в лицо сестры.       — На территории дома можно пользоваться и щелчком пальцев, — благосклонно ответила Хофферсон. Воительница секиры лишь кивнула, запоминая важную информацию.       Халльдис, поудобней устроившись в кресле, прикрыла глаза, пытаясь собрать кусочки картины в полотно. Из всего, что ей рассказала сестра, можно было сложить целую картину, но было такое ощущение, что собранное полотно будет всего лишь одним кусочком картины к следующему полотну. Картина почти сложилась, но оставила в некоторых местах пустоты, из которых образовывались вопросы. Вопросов было слишком много, поэтому прервав размышления, Халльдис открыла глаза с намерением расспросить сестру о вожде.       — Астрид, расскажи мне о вожде, — мягко попросила она, стараясь не сверлить в сестре дыру своим пронизывающим до костей взглядом.       — Вождь Стоик Хэддок, наверное, умнейший полудракон на острове, если забыть про Старейшину Готти. Он прекрасно знает, когда нужно применять силу, а когда власть. Все в деревне считают, что он идеальный лидер. Мои наблюдения показали, что его Главный приоритет – поддержание мира и порядка на Олухе и защита своих людей. Хотя он упрямый, Стоик умеет слушать и принимать советы. Он считается самым сильным полудраконом острова Олух. Когда была война с Изгоями, он показал деревне свою силу и разум, хотя старался, чтобы дело прошло мирно. Из этого можно сделать вывод, что Вождь – прирожденный лидер. Он пугает многих жителей, но все они восхищаются им. Стоик использует тактичность и дипломатию для улаживания конфликтов, но когда не получается использовать дипломатию, он всем покажет какова сила огня. — Закончив свой рассказ, Хофферсон переместила свой взгляд со стола на сестру, которая сидела с задумчивым лицом и проводила по подлокотникам кресла своими чёрными когтями, не замечая взгляда сестры.       Они обе задумались. Одна думала о том, что из себя этот вождь на самом деле представляет, другая же пытается понять план Иккинга. Из-за их размышлений в комнате настолько было тихо, что можно услышать, как за окном летают комары, пытаясь пробраться в дом. Они обе настолько задумались, что не услышали, как вернулась слуга, доложившая, что стол на ужин накрыт в столовой. Они услышали только окончание фразы, и тогда их головы синхронно повернулись в сторону Жуткой Жути. Она поняла, что её не слышали, и повторила ещё раз.

***

Поздним вечером того же дня

      Кабинет, в котором находилась единственная женщина рода Хофферсон, был защищен настолько хорошо, что попасть в него можно было, лишь имея статус главы рода или регента. Огромный камин, сложенный из странных кирпичей с символикой рода*, освещал большую часть кабинета и единственное на данный момент кресло – главы рода, в котором никто не сидел. Регент рода – Халльдис Хофферсон, была в настолько взволнованном состоянии, что не могла сидеть на месте. Остановившись возле кресла, Хофферсон взглянула на алое пламя, полыхающее в камине. Она настолько засмотрелась, что даже не заметила как села в кресло, продолжая наблюдать за поглощением огнем деревяшек.       Падение книги, лежащей на маленьком столе, отрезвило Халльдис. Она задумалась о произошедшем. За эти три дня случилось слишком много всего. Даже для острова Олух.       "Стоит восстановить картину и продумать всё до конца! Жаль, что у меня только слова сестры и не факт, что истинные." - Как только эта мысль до конца сформировалась, Хофферсон вытеснила её на задворки сознания, приступив к более тщательному анализу.       Халльдис решила начать с мальчишки, заинтересовавшего её сестру. Иккинг – не имеет дракона. В этом мире возможно многое, но никогда не рождался человек, не имеющий дракона. Как только мысль окончательно сформировалось, из глубин сознания выбрался кусочек книги, в которой предки объяснили выбор дракона и что позже подтвердила Магия. Внутренний дракон – часть человека, часть его сознания. Дракона и всё, что к нему прилагается, дарует магия и стихия, которой соответствует ребёнок. При рождении проводится ритуал "Принятие стихии", во время которого стихии испытывают его. Каждый класс дракона соответствует стихии. Стихии огня – Кочегары. Стихия земли – Камнееды. Стихия воды – Водные. Эти три класса драконов всегда имели в основе одного духа-стихии, но бывали случаи, когда две принимали ребенка. Ищейки – Воздух и Земля. Когтевики - Камень и Огонь. Как в любом правиле, здесь есть исключения: Разящие и Загадочные. У каждой из них причина своя. У Загадочных нет ни одной стихии, так как их никогда бы не приняла она. У Разящих – неизвестно, так как на них этот ритуал никак не отражается.       Не было никаких упоминаний о таких случаях. Ей было страшно представить, если Иккинг оказался первым из тех, в ком нет дракона. Это означало, что магия начинает покидать их мир. Процесс ухода магии проходит незаметно, но очень быстро, и если ничего не предпринимать, результат будет плачевным для всего народа полудраконов, даже для предателей. Полудраконы – магические существа, если магия уйдет – мир ждёт судьба пустошей. Пустоши*, которые в легендах описывались как красные, демонические земли с их рабами – орками.       Халльдис передернула плечами, подкинув в камин ещё одно бревнышко. Иккинг, как много проблем несёт одно твое существование, но она не вправе решать кому жить, а кому умирать. Но Хофферсон решила пока забыть об этой большой проблеме и переключиться на проблемы поменьше.       "Иккинг пытался сбежать с острова шесть раз, и явно не из-за хорошей жизни. Могло ли плохое отношение соплеменников направить его на этот путь. Если да, то почему я видела закомплексованного паренька, а Астрид уверенного в себе юношу. Если она сказала правду, разумеется. Интересно, есть ли вероятность того, что этот парнишка носил маску, которую жители деревни хорошо отточили. Маска простодушного паренька, у которого нет сильного характера, а только слабость перед другими полулюдьми. Существование маски может объяснить большинство событий, произошедших за этот год". - Халльдис могла лишь строить множество догадок, для чего Иккинг пытался сбежать с острова шесть раз, но узнать, есть ли среди них правда, было невозможно. Она могла только предполагать его настоящие возможности, скрытые от всего племени. При мыслях о его возможностях в её голове все время наровила всплыть фраза: "до поры до времени". Халльдис даже показалось, что он настолько всё рассчитал для какой-то цели, известной лишь ему. Хофферсон не верила, что сбегал он только от насмешек и не преследовал никакой цели. Возможность сбежать от насмешек предоставлялась каждую ночь, но он почему-то пытался сбежать днём. Халльдис пыталась понять, почему же для побега он всегда выбирал светлое время суток. Её лицо украсила усмешка, символизировавшая ещё одну догадку в отношении этого странного мальчишки. Кто бы мог подумать, он специально выставлял свои побеги на показ, для того чтобы казаться глупым. Он спланировал множество разных побегов, и каждый следующий убеждал любого в том, что мальчишка является недалеким. Иккинг скрывал свой интеллект, стараясь быть более похожим на двоюродного братца – Йоргенсона.       — Интересно, как далеко ты сможешь пойти, — пробормотала с интересом Халльдис, сидя в том же самом кресле, покачивая бокал с тёмно-красной жидкостью и иногда делала небольшой глоток, и дальше погружалась в размышления.       Регент рода Хофферсон пыталась понять, для чего Стоик Хэддок запрятал сына в катакомбы. Она продумывала один вариант за другим, и с каждым разом они становились всё безумнее. Покачав головой, как будто выкинув все безумные мысли, она продолжила размышления. Был только один более возможный вариант этих событий. Но для окончательного варианта не хватало множества фактов. Она, конечно, догадывалась, что её дорогая сестрица не всё ей рассказала, даже о чём-то преднамеренно умолчала. Именно благодаря этому фактору, Халльдис не могла построить нормальную логическую цепочку, завязанную на фактах. Она была уверена, что Астрид слышала все разговоры между Плевакой и Стоиком, но по причине большей преданности к племени, чем к семье, она не поделилась этой информацией.       В такие моменты она жалела, что не смогла стать Разнокрылом с его великолепной особенностью. Халльдис от злости прошлась когтями по мягкой обивке кресла и, допив вино из своего бокала, прикрыла глаза, пытаясь успокоиться и довольствоваться тем, что есть. Было у неё, на самом деле, не так уж и много. Никакого влияния, почти уничтоженный род, отсутствие под рукой знаний и силы – всё, что было – лишь небольшой опыт в плетении интриг и немного золота, оставшегося после разграбления и частичного уничтожения родового особняка.        Переведя взгляд на огонь, она поняла свою самую большую ошибку за этот вечер – она смотрела лишь с двух позиций на эту ситуацию. С позиции маленькой девочки и с позиции одного из демонов-манипуляторов, совершенно забыв про позицию регента рода. Халльдис вспоминала рассказ жалкой сестренки, считающей себя жалкой слугой. В сознании начали всплывать разные выводы после разговора в зале. Она, избавившись от инородных мыслей на этот момент, приступила к продумыванию ситуации, которая оказалась перед её взглядом. Мальчишкой явно кто-то манипулирует, и неизвестно, насколько плохо и как далеко Иккинг продвинулся по этому плану. Он не смог бы заметить это, так как всё время после дня инициации его презирали и унижали, да и действовали они слишком искусно для мальчика семнадцати лет. Только непонятно, какой итог хотел увидеть кукловод: хладнокровного расчетливого мальчишку или же мальчишку со слишком добрым характером, который в нём видел только пример для подражания. Хотя это уже не важно, так как вряд ли этот планировщик просчитал вариант событий с катакомбами.       — Кто-то хотел сыграть с нами. Что ж, если Иккинг выйдет из катакомб, сыграем, — глядя на огонь, сказала она, даже не подозревая, что при этих словах её зрачки сузились до маленьких щёлок, а глаза приобрели изумрудно-жёлтый цвет. При мысли, что кто-то вздумал ею или сестрой манипулировать, внутри просыпалась неконтролируемая ярость. На открытой стороне руки начали появляться металлическо-серые чешуйки, больше похожие на какую-то часть доспеха. В волосах появилось немного ярко голубовато-белого пламени, которое тут же потухло, так как Халльдис взяла себя в руки*.       В моменты такой ярости, она вспоминает Астрид и её холод, который направлен на Халльдис. Мысли снова всплыли в подсознании, но на этот раз она не стала их откидывать – ей нужно что-то делать с сестрой. Весь рассказ она произнесла холодным тоном, с некоторой долей уважения. Сдвиг появился, только жаль, что не в нужную сторону. Всё было бы как обычно, если бы Хофферсон-младшая не извинилась перед сестрой, а просто кивнула. Это действие вызвало множество эмоций и вопросов. Если среди эмоций сильно выделялось удивление и какое-то подобие шока, то среди вопросов были: "Мне это показалось? Она шутит? Она правда хочет, чтобы я её простила?" и тому подобное. Вроде бы обычное слово – прости, но как много было в этом слове настоящих эмоций. Халльдис просто не могла понять, куда делась её хладнокровная сестрёнка. Ещё одна особенность этого вечера заключалась в том, что Астрид, возможно, на самом деле было стыдно. Она подавала все признаки, подтверждающие это. Хофферсон-старшая с радостью рассказала бы сестре, где она была всё это время и остальное, что с ней произошло за время её прогулки. Но ей нельзя было доверять, так как она считала Стоика и Готти чуть ли не богами, никогда не ослушивалась их, не перечила и не шла наперед, не спросив совета хотя бы у одного из них. Она не знает, кто вырастил её сестру послушной марионеткой. Уже сейчас накопилось слишком много вопросов к этому существу, Халльдис считала, что тот или та, кто превратил её сестру в слугу, не достоин уважения и права называться полудраконом и иметь хоть какие-то признаки человека. Было слишком много вопросов, которые увеличивались по мере обследования выжившей части особняка. Она не понимала, почему сестра, получившая точно такое же образование, как и она, отворачивается от своего рода и считает, что всё это глупость и пережитки прошлого. Возможно, что тут постаралась Старейшина-разнокрыл, стерев воспоминания, доказывавшие, что наследие, оставленное предками, не пустой звук.       Хофферсон-старшая наконец-то допила бокал вина, смотря на догоравшие остатки полена. Оставив на столе бокал, она отправилась спать.

***

       Иккинг Безродный стоял напротив существа – Muilcorch, не понимая. к какой расе относится оно. Единственное, что Иккинг понимал – он не собирается ему вредить, пока что. Безродный перевел взгляд с собеседника на стены, пытаясь понять, где он, и почему всё пошло не по его плану. На одном из камней и был замечен герб. Он не видел такого раньше – здесь всё было другим, начиная камнями, из которых построена его камера, и заканчивая странным гербом, не входившим в книгу – "Герба и Флаги архипелага". Подойдя к нему, Иккинг рукой стёр остатки пыли, закрывающие герб. Осматривая его, Безродный чувствовал, как в нём просыпается восхищение к мастеру, сделавшему эту гравировку на камне. Он провёл по эмблеме своей рукой, ощущая остаточную боль, взявшуюся из неоткуда и ушедшую туда же. Проведя языком по губам, Иккинг почувствовал странный вкус, оставшийся на них. Догадка быстро пронзила его разум, заставляя задуматься.       — //Чем ты меня опоил?// — Холодным тоном спросил Безродный, замечая, что его новый знакомый внимательно смотрел на него.       — //Обычное обезболивающее,// — приняв его тон, ответил Muilcorch, вознаграждая холодным взглядом с некоторой степенью одобрения. Иккинг на это только приподнял бровь, так как сложно было понять, куда именно смотрят очи этого заточенца.       — //Пошли, тут неприятно вести разговор,// — произнес Muilcorch, проигнорировав жест собеседника. Тот лишь передернул плечами и буркнул себе под нос.       Выйдя за существом из камеры, Безродный заметил деталь, которую не увидел раньше. На голове его друга были изящные чёрные рога с изгибом, которые придавали ему какой-то загадочности. Тот, как будто почувствовав взгляд, качнул отрицательно головой, не подозревая, что открыл для Иккинга еще одну деталь своего образа – длинные заостренные уши, вызвавшие в голове шквал вопросов. Безродный, идя за своим провожатым, восхищался его мощными крыльями, на которые почему-то не обратил внимание раньше. Вопросы, засоряющие голову Иккинга, продолжали появляться как будто из пустоты. Понимая, что он больше не выдержит такого налёта в подсознании, Безродный обратил внимание на коридор, по которому они шли. Освещая себе путь и стараясь не потерять его, Иккинг вглядывался в каждый закоулок, пытаясь разглядеть как можно больше. Он не знал, что в его глаза отблескивали фиолетовым светом при взгляде на ту или иную часть прохода. Проходя мимо очередной камеры, Иккинг свернул внутрь, подчиняясь своему любопытству.       Войдя в камеру, у Иккинга под ногами прозвучал звук железа, удар которого пришёлся на камень. Посмотрев вниз, Иккинг увидел кандалы, вырванные из стены. Их украшало несколько капель крови. Подняв их с пола, он принялся рассматривать это произведение искусства, не замечая, что порезался острым краем сломанных кандалов. Кровь окропила руку мальчика и стремительно шла к соприкосновению с полом. Глухой звук разнесся по подземелью за считанные мгновенья. Безродный вздрогнул от неожиданности и выпустил из своих рук кандалы, которые, упав на пол, звонко прозвучали. Обойдя кандалы, Иккинг направился к лежащим тяжёлым латам, которые поблескивали кровью при попадании света на них. Присев возле них, Безродный заметил странный скелет, закованный в эти самые латы. Он отличался ростом от обычного полудракона тем, что был значительно длиннее. На шлеме были прорези для таких же ушей, как и у его друга. Друга? Иккинг не понимал, почему он назвал существо, с которым знаком меньше часа, другом. Он вообще мало что понимал, находясь в этих подземельях. Они как будто мешали собрать мысли в кучу и о чём-то серьезно задуматься. Отойдя от странного мёртвого воина, Безродный заметил, в каком качестве была камера: на стенах были серьёзные трещины, где-то даже не было этих тёмных камней, было лишь одно – кровь. Она была везде: стены казались какой-то пародией на детские рисунки, исписанные красной краской, пол же больше напоминал кровяное озеро. На стене, из которой были вырваны кандалы, Иккинг заметил небольшое зелёное свечение. Он собирался оттереть пальцем кровь, чтобы увидеть, что за ней скрыто, но помешала ему когтистая рука, остановившая его на полпути. Посмотрев в сторону обладателя этой руки, Безродный вздрогнул, заметив, с каким блеском смотрели на него очи его нового приятеля. Не успев выдернуть руку из крепкой хватки существа, он был прижат к стене, удерживаемый другой рукой за горло.       — //Любопытство – не порок, но надо думать головой, прежде чем трогать что-то с неизвестными тебе свойствами,// — прошипел Muilcorch, чуть сильнее сдавливая его горло. Иккинг захрипел, пытаясь что-то сказать и чуть сжал своей маленькой рукой чужую. Существо ослабило хватку, давая возможность оправдаться.       — //Я не знал,// — прохрипел Иккинг, надеясь, что ему сохранят жизнь. Глаза Muilcorcha сверкнули, и он отпустил его, понимая, что тот мало что знает о народе Ночных Эльфов.       — //Ничего не трогай и иди за мной,// — сказал Muilcorch холодным тоном, удерживая ярость внутри. Безродному оставалось только кивнуть и пойти за ним.       Следуя за ним, Иккинг замечал следы большой битвы, втайне надеясь, что когда-нибудь он услышит историю этой битвы. Следы битвы в подземелье были неоспоримы: где-то были завалены проходы, у которых лежало множество мёртвых стражей, кое-где взорваны стены, создающие перегородки между камерами, где-то были такие же кровяные озёра и исполосованные кровью стены. Его сопровождающий шёл большими шагами, не останавливаясь ни на мгновенье. Как он видел в этой темноте, Безродный не понимал, хотя и жаждал узнать его секрет. Свернув за еще один угол, Иккинг нашёл то, что ожидал увидеть давно – костяной пол. Каждый шаг сопровождался хрустом ломающейся кости. Этот звук начинал раздражать Безродного, который не был бездушной машиной и уже жутко боялся каждого шороха и каждой комнаты, через которую они проходили. Его колени дрожали при каждом шаге, заставляя его идти быстрее и надеяться, что их путь скоро закончится. Иногда ему казалось, что кто-то смотрит на него из темноты с таким плотоядством, что по его спине каждый раз проходили мурашки. Muilcorch свернул за угол ещё раз и остановился у тёмно-коричневой двери.       — //Зажги факелом освещение.// — Отдал приказ Muilcorch командным тоном и отворил дверь. Иккинг молча подчинился и прошмыгнул за дверь.       Комната, в которой оказался Безродный, никак не могла подходить к этому подземелью. Она была изящна и красива, чем и выразила своё обаяние в виде интерьера. На полу был шикарный ковёр красного цвета, от которого у Иккинга в глазах зарябило. Стены были из единых каменных плит, на которых было множество гравировок различных картин, начиная с строя воинов и заканчивая какой-то прекрасной женщиной, красоту которой смогли передать даже через гравировку. Мебель была прекрасного качества и изготовлена вручную, что сразу же заприметил Безродный. Он смотрел на комнату, широко распахнув глаза от удивления, что вызвало усмешку на лице Muilcorcha. Иккинг снял обувь, желая почувствовать этот мягкий ковёр и не гневать хозяина этого места, так как неизвестно как он отнесся бы к этому. Ступив на мягкий ковёр, он понял что такое блаженство, так как ковёр оказался на не только прекрасным на вид, но и на ощущения. Проходя мимо различных шкафов, Безродный заметил два прекрасных кресла для разговора. Он поспешил занять одно из кресел и подождать своего знакомого, на которого он высыпет множество вопросов, скопившихся у него в голове. Muilcorch не заставил себя ждать и опустился в кресло напротив, выжидающе смотря на собеседника.       — //Кто ты такой?// — Спросил Иккинг, пристально смотря за его действиями.       — //Я не эльф и не демон, а нечто большее,// — усмехнувшись, ответил он, наблюдая, как Безродного передергивает от такого ответа.       — //Как такое возможно? Демон? Эльф? Они существуют?// — Спросил с подозрением Иккинг, вглядываясь в лицо знакомого и ища на нём признаки лжи.       — //Да, существуют. Магии виднее,// — ответил Muilcorch, наслаждаясь этим маленьким допросом. Ничего, скоро придёт его очередь спрашивать.       В подсознании Иккинга творилось нечто невообразимое. Его мир, построенный на том, что существует только одна раса полудраконов, рухнул. Он не понимал, почему в библиотеке нет ни слова о них. Старое мировоззрение перевернулось, устраивая в голове хаос, из которого сложно было что-либо вытащить. Но ничего, Безродный построит в своём сознании новый мир, который будет наполнен правдивыми фактами, а не чушью из деревенско-городской библиотеки. Он и не подозревал, что его глаза изменились: раньше они светились теплотой и радостью жизни вперемешку с болью от своей участи, сейчас же они приобрели неестественный холод и расчётливость. Смотря на это, Muilcorch довольно сверкал глазами, радуясь, что Иккинг расскажет ему всё, что он захочет.       — //Не хочешь покушать?// — Спросил он, услышав, как живот Безродного жалобно заурчал, прося еды. Иккинг кивнул на это предложение, наблюдая, как его источник информации идёт к двери, которую он раньше не заметил.       За раздумьями, Безродный не заметил, как вернулся Muilcorch, поставивший на столик, стоящий между ними, несколько тарелок с едой. Чего только не было на них: разные фрукты и мясо, даже хлеб был каким-то непривычным для него. Смотря на это всё, он задавался вопросом: "Где он это взял?".       — //Где ты взял это?// — Спросил Иккинг, не замечая, что его глаза излучают любопытство и жажду знаний. Muilcorch сел в кресло, кладя салфетку на колени. Он делал всё по эльфийскому этикету, который привили ему ещё в детстве. Безродный наблюдал за ним с большим недоумением, которое отразилось на его лице.       — //У эльфов другой этикет,// — ответил Muilcorch, после того, как прожевал пищу. Он полностью проигнорировал устный вопрос.       — //Где ты взял это?//— Повторил вопрос Безродный, заметив этот жест, но более холодным тоном, показывающим, что с ним надо считаться.       — // На счет того, где я это взял. Здесь раньше были эльфийские катакомбы, которые использовали для содержания особо опасных заключенных, которые провинились перед своей расой,// — начал рассказ он, умалчивая о многих фактах, которые не стоит знать Иккингу. — //Я сидел здесь сто пятьдесят лет за деяние, которое к тебе не имеет никакого отношения. Местная стража чем-то должна же была питаться. Вот и сделали себе при помощи магии сады и маленький животный уголок.// — Закончив рассказ, он отправил в рот ещё один кусочек мяса.       Иккинг был удивлен его речью, почти всё удивило его, даже подтвердились некоторые догадки. От ответа Muilcorch'а он чуть не взвыл, так как всегда пользовался разумом, а тут он почему-то отключился. Существо заметило его действия и ехидно смотрело на него. Употребление пищи перорально прошло без разговоров.       — //Зачем ты мне помог?// — Задал интересующий его вопрос Иккинг, закончив с едой.       — //Я всегда всем помогаю,// — ответил Muilcorch, лукавя. На эту фразу Безродный расхохотался, чем вызвал удивление у него.       — //Никогда не поверю, что полудемон будет просто так помогать. Так что говори правду,// — отсмеявшись ответил Иккинг. Он усмехнулся, удивленный тем, что его ложь раскрыли. В голове сделал заметку – не врать так топорно.       — //Когда ты сюда попал, я не хотел ни в чём разбираться, а просто убить тебя, но моя магия воспротивилась моему решению,// — правдиво ответил он. Безродный расслабился ещё больше и практически лежал в кресле, понимая, что никакой угрозы от него в ближайшее время не будет.       — //Магия? Расскажи мне о ней,// — вежливо попросил он, понимая, что Muilcorch может и не рассказывать.       — //Я не знаю, какая магия у полудраконов, но расскажу общеизвестные факты,// — решил пойти на уступок он, так как возможно, что только этот мальчишка знает, как выбраться отсюда. — //Магия для любого живого священна и всегда на первом месте. Она – жизнь. Жизнь для магии и никак иначе. Она дарует возможность делать такие вещи, которые обычным людям и не снились. Я не смогу тебя научить – у нас разная магия. Магия – не просто слова и действия, она живет во всем, хотя и в разной степени. Магия – это жажда. Один раз попробовав, ты никогда не сможешь остановиться. В мир она прибывает через источники, которыми могут быть как демоны, так и обычные места пропитанные магией, как когда-то Источник Вечности. Встав на путь магии, ты будешь её слугой и обязан заботится о своей Госпоже. Если ты уничтожишь источник, ты будешь жизненно обязан его восстановить. Так же есть Кара Магии. Она наступает за незнание и несоблюдение традиций, за нежелание обучаться и развиваться, за нежелание изучать магию, за отказ от мировоззрения, за вред магии. Соблюдение традиций – не только дань предкам, но и ещё поддержание магии в мире. Я не знаю, за что ещё наступает Кара Магии для полудраконов. Любой, владеющий магией, - высоко уважаемое живое существо.// — Закончив рассказ, Muilcorch посмотрел на нового жителя своих подземелий, находящегося в глубоких раздумьях.       Иккинг запоминал каждую частичку информации, выданную ему этим полудемоном. Укладывал в подсознании новые знания, которые глобально изменяли его мировоззрение. Медленно и необратимо, но изменяли. Узнав всё это, ему захотелось следовать традициям, даже если в нём и нет способностей к магии. Он будет следовать всей той информации, которую узнает о магии полудраконов и никогда не предаст её. Безродный для себя всё решил, но только после того, как он узнает, что случилось с его матерью.       — //Почему я могу разговаривать на этом языке, если никогда не учил его?// — Прекратив размышления, задал вопрос верный слушатель. Он задал вопрос, ответ на который никто из них не знал. Своим вопросом он поставил полудемона в тупик, дав ему тему для размышлений, а себе время для продумывания нового плана с новыми фигурами. *1 - К вере это не имеет никакого отношения. *2 - Я не верю, что Готти варила из всякой бурды лекарства. *3 - Астрид – девушка, а не женщина. *4 - Как только я найду подходящий герб – он появится здесь. *5 - В стратегии Дренор назывался Пустошами. *6 - Кто отгадает дракона? (Ответ в комментарии). ** - эта фраза на эльфийском, скажу сразу, я нашел её в интернете и за правду не отвечаю, так как не помешанный на игре Warcraft 3 и эльфийского не знаю. Автор сказал, что это переводится как, "Солнце указывает нам путь".