Живи так, как хочешь ты.

      Когда Иккинг взял артефакт в руки, его кофта закрыла руну, на которой стоял череп. Он не знал о сигнальных рунах, да и о рунах в целом ничего. Сняв артефакт с полки при помощи кофты, Безродный активировал передающую сигнальную руну. Она отдала сигнал тревоги другой — принимающей. Как только он вышел из зала, руна начала действовать: она помигала фиолетовым цветом и отправила сигнал, который приняли в совершенно не нужном для его нового союзника месте.

"Она стала воплощением мести, навсегда привязана к охоте. Я только молюсь, чтобы в своём рвении она не вызвала еще больше хаоса, чем Иллидан" Фарион Свирепый

Где-то в Ашенвальском лесу, в обители Ночных Эльфов       Мэв, вечная надсмотрщица Иллидана, сидя в своем роскошном кресле, размышляла о последнем успехе и о непредусмотрительности Иллидана. Она была счастлива, и её почти не трогали мрачные мысли. Каждый день она вспоминает о глупости её подопечного — это поднимает ей настроение. Она уже много раз похвалила себя за предусмотрительность в создании новой темницы. Все было продуманно настолько качественно, что сбежать из темницы не представлялось возможным. Новая темница была спрятана в неизвестном для Иллидана мире, в котором ему никто не сможет помочь. Мэв помнила, как Тиренд — как только она вспомнила о её предательстве, глаза блеснули злобой и ненавистью, но она одернула себя, вспомнив кто её супруг, — жрица Элуны предала свой народ, освободив предателя, но Фарион сделал вид, что не знает, о чем говорит Мэв, когда она пришла разбираться по поводу смерти её сестер. Она помнила, как Фарион воспользовался помощью предателя, как он отпустил его, как он запретил ей его убивать. За это Тюремщица стала ненавидеть правившую чету. Её глаза опять вспыхнули ненавистью, но было какое-то странное чувство, помимо злобы. Предчувствие чего-то нехорошего. Понимая, что она не может взять себя в руки, Тюремщица Мэв выхватила кинжал, висящий на торсе, и запустила его в стену. Кинжал на огромной скорости влетел в стену, заставив стражу, стоящую снаружи, вздрогнуть и отойти подальше.        Она не знала, что снаружи стража опрашивает гонца о цели его прибытия и важности его действий. Стража, вспомнив клинок торчащий в стене, предупредила гонца о плохом настроении госпожи Мэв. Гонец, видя их испуг, кивнул и аккуратно постучал в дверь.       Мэв разрешила войти гонцу. Благодаря своему слуху, она прекрасно слышала часть разговора снаружи, но о цели гонца ничего не знала. Гонец в самом начале сказал страже, что о цели своего посещения будет знать только госпожа Мэв.       Когда посланник зашёл в зал, застал Тюремщицу возле стены, выдергивающую кинжал.       ~ Госпожа Мэв, у меня для вас новости, ~ сказал посланник, поклонившись. Он поднялся, но не смел оторвать взгляд от пола, пока Глава Смотрящих в Ночь оценивала свою гостью как вероятную опасность.       ~ Новости? Хорошие? ~ Закончив рассматривать эльфийку, произнесла Мэв. Её голос заставил вздрогнуть собеседника и поднять на неё свой взгляд. Глаза гонца расширились, как только она увидела, что Мэв стоит перед ней без своих доспехов, в обычной одежде.        Голос Тюремщицы звучал сталью под тонким слоем бархата. Он как-будто приковывал к земле, заставляя тело покрываться мурашками. Голос совершенно не подходил эльфийке, если ты видишь её в первый раз. По мнению Гонца, она была красивее Тиренд, на которую она всегда работала. Ей приходилось слышать о Тюремщице Мэв, той самой, что сделала целью своей жизни охоту, но она и представить не могла, что та будет настолько прекрасна*. Мэв была ниже обычной эльфийки на полголовы и обладала крепким телосложением. Она не была сильно мускулистой, Гонцу даже казалось, что та беззащитна, но текучая смертоносная грация говорила обратное, как и клинки, висящие на торсе. Мышцы были почти не заметны под обычной одеждой, иногда ему казалось, что их нет совсем, но тяжелая броня, висящая на одной из стен, говорила сама за себя. Он не мог оторвать от неё свой восхищенный взгляд, чем сильнее раздражал её. Гонец настолько увлекся, что забыл о правиле, которое действует при общении с Мэв. Межличностные отношения никоим образом не должны влиять на выполнение поручений, так звучало правило, которому придерживалась Мэв и всегда будет придерживаться. Отвлек посланника порез на щеке, оставленный клинком, пролетевшим рядом с его лицом. Взглянув на лицо Мэв, он увидел все тоже холодное равнодушие, такое же как и в голосе.       ~ Ах да, послание. Мастера Следящих рун докладывают. Череп Гул'дана пропал, связь с темницей разрушена. Где находится Иллидан неизвестно, ~ доложил Гонец, надеясь увидеть хоть какие-то эмоции, но кроме холодной решимости не было ничего.       Дослушав сообщение, Мэв разрывалась от ярости, но на её лице ничего не проступило. Когда план был готов, на лице появилась холодная уверенность. Перестав сверлить своим холодным взглядом гонца, она развернулась и, непроизвольно покачивая бедрами, отправилась к столу. Сев на стул, стоящий возле этого стола, она что-то набросала на пергаменте. Собираясь вставать, Тюремщица что-то вспомнила и, вернувшись на место, приписала что-то внизу пергамента. Гонец видел, как Мэв положила письмо в конверт, запечатав его печатью в форме герба Ночных эльфов. Закончив с письмом, она подошла к посланнику и протянула конверт. Он забрал его и посмотрел на неё вопрошающим взглядом.       ~ Отправляйся в лагерь Смотрящих в ночь. Передай это письмо одному из офицеров. ~ Взглянув на часы, висящие на стене, добавила: ~ Ты найдешь его на тренировочном поле. ~ Закончив фразу, она занялась своими делами, показывая, что разговор окончен, и эльфийка должна уйти.       ~ Госпожа! Всем известно, что в этот лагерь без пропуска не пройти — убьют. Как мне попасть туда без него? ~ прозвучал нервно вопрос Гонца — ему хотелось и дальше проживать вечность.       ~ Письмо, ~ сказала Тюремщица, не смотря на него, но поздно поняла, что Гонец не собирается уходить, и намеков он не понимает. ~ Отправляйся! ~ озвучила Мэв намек-приказ. Видя, что еще немного, и она выйдет из себя, он поклонился и вышел из дома, направляясь в лагерь.       Как только дверь закрылась за гонцом, Мэв отправила в стену еще один клинок, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок. Она не понимала, как он смог достать артефакт. Меры безопасности были настолько велики, что он даже не мог находиться в той комнате. Все было настроено на магию и кровь заключенных, все было сделано так, что только Смотрящий в ночь или кто-то другой мог забрать оттуда хоть что-то. Мэв надеялась, что Иллидан не смог покинуть темницу. Войти и выйти из неё можно только имея специальный ключ, который всегда при ней и у всех её офицеров. Над этой загадкой она поразмыслит позже, когда они поймают Предателя. Сейчас ей стоит поспешить, ведь скоро начнется охота. У обычной охоты цель поймать и убить, но здесь из-за приказа Фариона её придется поймать и заковать в цепи, поместив в очередную темницу. Тюремщица подошла к стене, на которой висели два её боевых костюма. Один был легкой броней, созданной специально для перемещений и погонь. Второй же был тяжелыми доспехами*, теми самыми, в которых она охотилась на Иллидана после его первого побега. Во время перемещения порталом бывшего охотника на демонов она поняла, что ей нужна вторая версия её брони, более легкая, так как то, чему она подверглась после перемещения, описать было невозможно. Понимая, что скоро её ждет перемещение порталом, Мэв, принялась одевать легкий вариант брони.       Она с легкостью одела сапоги, не забыв вложить в них парочку метательных ножей. Рубаха, надетая на её голое тело, отправилась в шкаф с одеждой, но на её место была надета верхняя часть нагрудника, вместо нижней части были одеты ножны, пропитанные ядом, в которые были вложены клинки. Домашние штаны были отправлены на стул, место которых заняли стальной подол и тассета, поверх легла фиолетового цвета ткань в форме прямоугольника. Она аккуратно, ровно между двух тассет, прикрыла самые сокровенные части женского тела спереди и сзади. На руки были одеты наручи, плотно накрывающие рукавицы*, в форме когтей. Когда вся броня была одета на тело, Мэв взяла свой плащ, являющийся неотъемлемой частью её брони, проверяя, все ли метательные ножи находятся на своем месте. Закончив проверку, Тюремщица легко взмахнув плащом, одела его на свои плечи, застегнув его фибулой, поверх нагрудника. При помощи стражи она одела наплечники, пристегнув их бортиками к своему нагруднику, который закрывал не только грудную клетку спереди, но и сзади, не забывая о плечах, оставляя шею совершенно открытой. Когда она резко двигала плащом, по его краям появлялись ножи, вставленные в плащ заранее. Белоснежные волосы, рассыпавшиеся поверх плаща, были аккуратно собраны и закреплены при помощи шлема, одетого одним из стражей на свою госпожу. Шлем, такой же, что был на тяжелой броне, закрывал все, кроме рта, делая над ним маленькую арку. Оставшиеся волосы спадали под шлемом на грудь Тюремщицы. Серп-фантом лег в протянутую руку, и Тюремщица Мэв отправилась к лагерю Смотрящих в Ночь, где её должен ждать её отряд и тяжелый доспех, одетый сразу после перемещения.

***

      Гонец, вышедший из дома Госпожи Мэв, отправился в лагерь Смотрящих в ночь. В лагерь профессиональных убийц и охотников. Проходя по поселению, Ночные эльфы поглядывали на него заинтересованно и с некоторой долей сожаления или печали. Они видели, куда он идет, кто-то пытался остановить его разговором, но он не мог не выполнить свои обязанности. Выйдя из города, он отправился по дороге, ведущей к лагерю. Проходя мимо, он видел трупы эльфов, тех, кто не справился во время тренировки или оказались бесполезны. Смотрящие в Ночь были одним из самых суровых кланов, они убивали тех, кто не выполнял приказ, но качественно вознаграждали, если он был выполнен. Они являются элитным отрядом, способным по приказу взять город врага за сутки. Их войны самые кровожадные, уступая в своей жажде крови только демонам, оркам и нагам. Но не смотря на все их отрицательные стороны, они являются самым преданным кланом. Их верность не прикреплена к какому-то правящему лицу, не считая госпожу Мэв. Они верны своей расе. Гонец уважал Смотрящих в Ночь ровно настолько, насколько боялся. Идя в лагерь, он старался отогнать все отвратительные мысли о своей гибели, но страх все равно прорывался наружу, заставляя его вздрагивать.       Подойдя к вратам, Гонец увидел только гладкие, неприступные стены и небольшие башни, на которых стояли часовые. Один из них заметил его, но, благодаря эльфийскому зрению, опознал в нем гонца и не убил, а только позвал одного из офицеров. Молодой эльф с безжизненными глазами поднялся на башню, стоящую возле ворот. Осмотрев гонца, он кивнул ему и подозвал поближе.       ~ Что тебе здесь нужно, Гонец? ~ спросил его офицер, таким холодным тоном, что по его сознанию летали мысли о том, что надо развернуться и убежать.       ~ Послала Госпожа Мэв. Сказала отдать это послание одному из офицеров, тому, кто сейчас занимается тренировкой бойцов, ~ сказал Гонец, стараясь не показывать свой страх. Его на самом деле звали Гонец, мало кто об этом знал, но все те, кто когда-либо выбирал себе эту профессию, навечно отказывались от своего имени.       ~ Покажи печать на письме, ~ приказал офицер, отдавая свои людям незаметный приказ рукой. Часовые достали стрелы и нацелились на Гонца. Он, видя, что на него наставили оружие, медленно подошел к башне и показал ему послание так, чтобы можно было увидеть печать. Эльф, разглядывая печать, удостоверялся в её подлинности и после окончательной проверки маленькой закорючки в углу конверта, приказал опустить оружие и открыть ворота.       Под сотнями взглядов он прошел через ворота лагеря. Не смотря ни на что, работа не приостанавливалась, каждый занимался своим делом, но продолжал наблюдать за ним. Гонец, проходя мимо кузниц, видел, как там отливают новые клинки, наконечники для стрел и броню разных типов. В столярных мастерских делали луки и много чего другого, он успел бы разглядеть, если бы не эльф, которого к нему приставили. Лучник должен был довести его до нужного офицера и проследить за тем, чтобы он не увидел ничего секретного. Он одернул Гонца, и они свернули направо, к небольшой равнине. На ней тренировались эльфы. Кто-то стрелял по мишеням, но не из стоячего положения, позволяющего прицелиться как можно точнее, а на бегу, кто-то пытался попасть в мишень стреляя в прыжке, или после резкого переката. Рядом с ними множество пар эльфиек сражались на мечах с такой скоростью, что его не натренированные глаза не могли уловить хоть какой-то удар, только скрежет мечей достигал до его ушей. Его ошарашенный взгляд перемещался от одной группы к другой, в то время, как его разум пытался понять, когда же они упустили целый отряд элитных воинов. Взгляд метался, пока не увидел краем своего эльфийского взора третью группу. Они отрабатывали приемы кулачного боя на каких-то иллюзиях, но на спарринг их пока не ставили. Как он позже понял — новобранцы. Он многого ожидал от отряда убийц и тюремщиков, но только не такого, шок быстро распространялся по сознанию, заставляя забыть его о цели, ради которой он пришел сюда.       Гонец настолько увлекся их обучением, что упустил из вида своего сопровождающего, который не смотря на него, шел дальше. Конвоирующий дошел до края учебной поляны, собираясь повернуть, он окликнул Гонца. Не услышав его голос, молодой эльф развернулся назад посмотреть на своего сопровождаемого. Он был удивлён, когда один из офицеров приказал проводить его на тренировочное поле. Эльф больше считал себя чем-то вроде конвоя, сопровождающего пленника. Была только одна разница — он был не на цепи и не в клетке. Понимая, что Гонец увлекся тренировкой, он хотел развернуться к нему с ехидной улыбкой и резко положить руку на плечо, после рассмеяться своим холодным смехом, пропитывающим каждый кусочек его кожи мурашками. Насладиться его страхом и получить хоть какое-то удовольствие, смотря, как на его лице перемешиваются шок со страхом. Повернувшись назад, не увидел Гонца, легкая паника и разочарование окутало его, но он быстро обнаружил свою цель. Конвоирующий собирался схватить его за руку и дотащить к назначенному месту, но увидел, как одна из эльфиек, стреляя из лука в прыжке, слегка запнулась, что позволило стреле полететь не в мишень, а на несущего послание. Эльф понимал, что он не успеет оттолкнуть увлекшегося эльфа, что к нему летит смерть, и наказание самого сопровождающего не избежать. Стрела летела к эльфу, и уже в нескольких мгновениях от его головы в неё прилетела другая стрела, ломая несущую смерть. Он облегченно вздохнул, пока его взгляд не переместился к тому, кто спас Гонца. Эльф узнал офицера, руководящего тренировкой, и поспешил к нему, надеясь объяснить этот инцидент и улизнуть от наказания. Подбежав к командиру, он, как полагается, поклонился, выпрямившись, и посмотрел на него ожидая приказаний.       ~ Двадцать ударов плетью. Обоим! ~ раздался командный голос руководящего тренировкой. Эльфы, что стояли вокруг, подбежали к нему, и он, указав на провинившихся, кивнул страже. Двое из них схватили неудачливого сопровождающего под руки и увели на место наказаний, тоже самое случилось с эльфийкой, посмевшей сделать ошибку.       Один из командующих подошел к Гонцу, который с некоторой долей вины смотрел вслед уходящим. Посланец даже не понял, что произошло, он только услышал, как сломались стрелы и приказ отданный кем-то. Ласлегедхел, командующий сейчас тренировкой, положил руку на плечо посланцу, заставив того развернуться и уделить ему немного своего времени.       ~ Что ты здесь делаешь, Гонец? ~ спросили его жизненным голосом. Посланец удивленно ущипнул себя за руку, не веря в то, что перед ним стоит не лишенный эмоций эльф.       ~ У меня послание от Госпожи Мэв, она приказала отдать его тому, кто руководит в это время тренировкой, ~ проговорил он, передавая письмо.       ~ Выпроводите его из лагеря. Живым. ~ Приказал он другой паре эльфов, закончив читать послание. Подошедшие эльфы, подталкивая его руками, увели Гонца с поля.       Ласлегедхел, прочитав послание, начал собирать отряд для своей Госпожи. Он понимал, что эта охота не закончится быстро. Он быстро поднял тревогу, прибежавшие эльфы выполняли его приказания с такой скоростью, что за всеми ними невозможно было уследить. Лагерь, бывший до этого в спокойном состояний, начал изменяться. В нем началась суета, каждый эльф выполнял свою работу, помня о приказе. Эльфы одевали лучшее снаряжение и проверяли вооружение, друиды, входящие в состав Смотрящих в Ночь, приготовляли эликсиры, травы и нужные лечебные зелья. Остававшиеся здесь готовили то, что они возьмут с собой через портал. Пропитание, снаряжение, золото, в общем, все, что может пригодиться. Эльф, которого выбрал Ласлегедхел, спешил в дом единственного орка, Драк'Тула, которого Госпожа Мэв забрала с собой после удачной охоты на Иллидана. Он единственный, кто смог ей помочь в основании новой темницы и в переходе между мирами.

***

      Зайдя в лагерь, Мэв, ни на кого не обращая внимания, шла к тренировочному полю, на котором её должен ждать Ласлегедхел. Зная, что он выполнит все, что будет нужно для длительной охоты. Эльфы попадающиеся на её пути, кланялись своей госпоже, не пытаясь её остановить, лишь выразить свою преданность и почтение. Они все заметили, что их Госпожа двигается более грациозно, чем обычно. Большинство подумало, что она спешит выполнить свой долг перед своей расой, но меньшинство поняло, что на ней легкая версия её доспеха. Любой, кто был когда-либо в отряде, видел её фигуру или её контуры. Многие пытались настроить с ней отношения, но все они либо умирали, либо исчезали при неизвестных обстоятельствах. Проходя мимо мастерских, Мэв хмыкнула, зная, что они прекрасно вооружили её поисково-военный отряд. Тюремщица, зайдя на поле, обратила внимание, что для новобранцев усилили программу обучения. Она сверкнула при взгляде на них глазами и продолжила поиски так нужного ей Ласлегедхела. Он был обнаружен её эльфийским взором во время оглядки тренировочного поля и его окрестностей.       ~ Ласлегедхел, ~ проговорила она своим обыденным холодным тоном под слоем бархата. Развернувшись, он распластался в счастливой улыбке и, как подобает, поприветствовал свою Госпожу.       ~ Пошли, у нас нет времени на долгие разговоры, ~ сказала она и пошла на обыденное место сбора. Ласлегедхел следовал тенью за ней, докладывая о полной готовности.       Место сбора могло бы быть маленькой равниной, но чернокнижник орк Драк'Тул, по требованию Мэв, переделал это место. Оно не было больше похоже на равнину, единственное, что напоминало о ней — ровная поверхность. Везде были нанесены орочьи и эльфийские руны, используемые Драк'Тулом для создания портала. Он воздвиг врата* и множество тотемных столбов при помощи эльфов, но с приказа Фариона врата могут быть использованы только при помощи эльфийской магии. Орк-чернокнижник видел принцип работы скверны и при помощи эльфийской и орочей магии смог изменить ритуал перехода. Теперь он не требовал жизней, не требовал приглашения с той стороны и не уничтожал землю. Единственное, что не получилось изменить, — место прибытия и уничтожения озера.       ~ Где Драк'Тул? ~ спросила Тюремщица у своего офицера. Он, оглядев эльфов, что были выбраны для экспедиции, увидел молодого эльфа, что был послан за орком. Подозвав его, он спросил его о месте нахождения шамана. Он ответил, что был у него дома и что они вместе дошли до портала.       — Мир тебе, незнакомка! - прозвучал голос старого орка. Мэв резкими поворотами головы оглядела место сбора и, не найдя чернокнижника, сдерживая эмоции проговорила.       — Не смешная шутка, Орк! - На эту фразу он рассмеялся и снял с себя маскировочные чары.       — Открывай портал! Мир Земля! - Драк'Тул кивнул и начал приготовления, краем глаза наблюдая, как Мэв встает перед всеми.       ~ Это наша первая охота за долгие годы. Многие из вас знают, что больше мы не строим наши тюрьмы в этом мире. Избираются другие миры, где заключаются предатели и преступники. В одном из миров, в темнице, построенной нами, был совершен побег. Сбежавший очень опасен. Сбежал предатель Иллидан! ~ объяснила своим служащим цель посещения того мира. Многие радостно оскалились, предвкушая охоту — в основном это были новички. Они никогда не видели Иллидана и не знают, на что он способен.       Она замолчала, ожидая открытия врат, наблюдая за работой орка, читающего какие-то куплеты на неизвестном языке. Столбы с тотемами начали принимать в себя магическую энергию хранителей врат. Они напитывались достаточным количеством энергии, когда они полностью приобрели свои цвета: синий, голубой, красный и фиолетовый, — хранители прекратили вливать в них энергию, следя за правильностью открытия врат. Когда Драк'Тул начал петь куплеты, то повышая темп и тембр голоса, то уменьшая его, столбы начали перекачивать в него энергию. Он быстро допел куплет, не забыв назвать название мира, начал вливать в портал магическую энергию: эльфийскую и орочью. С его рук хлынули энергии питая портал и давая колдовству жизнь. Зеленые и красные нити переплетались, образуя цепь, обвивающую врата. Как только цепь дошла до конца, магические оковы окрасились в коричневый, и с боковых столбов врат вырывалась энергия, ткущая портал. Она переплеталась, извивалась, создавала. Разорвав проход между мирами, она изменяла свою окраску с коричневой на зеленую, с зеленой на красную, пока орк не прочитал еще один куплет, остановивший изменения и придавший порталу вид чистого голубого неба, небольших деревьев, растущих на берегу. Прочитав последний куплет, Орк проверил надежность портала небольшим артефактом, украденным когда-то давно у Гул'дана.       — Мэв, переведи! — Попросил Драк'Тул вежливым тоном. Мэв не была рада такой просьбе, но ради сохранности её эльфов, придется потерпеть.       ~ Для тех, кто не знает, как пользоваться порталом! Чем легче на вас броня, тем вам будет лучше. Попав туда, обратно не вернуться, по крайней мере этим порталом. Водоем, в котором мы окажемся, не слишком глубокий, так что, как только окажетесь там, вылазьте сначала сами, а потом уже вещи доставайте. Я иду с вами. И будьте готовы, я не знаю, что нас может ожидать по ту сторону портала, ~ они говорили вместе, но орк с заметным опережением. Многие поняли, что это важная информация, и они запоминали все.       ~ Проверить вооружение! ~ раздался краткий приказ их Госпожи. Не обращая на них внимания, она активировала Сферу Теней, находящуюся в её Серпе-фантоме. Следуя её приказу, эльфы проверили вооружение и, не став прятать его, кивнули, показывая этим, что готовы к переходу.       Драк'Тул, увидев сферу, впал в кратковременный шок, который ушел быстрее обычного, благодаря частым сюрпризам "маленькой тюремщицы", как её называл Иллидан. Запомнив это, он кивнул остальным и шагнул в магическую арку портала. Он обязательно расспросит её о попадании к ней этого мощного артефакта.       Эльфы, видя как орк, опирающийся на посох, исчез в энергии врат, оставив после себя красный дым, побежали за ним. Мэв, остановившись у портала, что-то пробормотала и зашла в него, оставив после себя зеленую дымку. Она отличалась от дымок других эльфов — у них она была синей. Этот феномен удивил их, но они, помня о своей работе, просто закрыли портал.       Никто из них не видел Тень, притаившуюся в тени деревьев. Её не видели ни они, ни часовые, никто. Когда Мэв вошла в портал, она усмехнулась. И шепотом проговорила.       — //Удачи, охотница! Твоя жизнь снова приобретает невероятные краски, а ты этого даже не замечаешь! Охотница никто без охоты!// - Эти слова не услышал никто, хотя они и не предназначались кому-то. Они просто есть, но их подхватил теплый ветер Ашенвальского леса, исчезая так же неожиданно, как и появился. Они были сказаны ни для кого и не были услышаны никем. Хотя полубезумные легкие смешки были слышны на каждом углу, близ стоящего города.

***

      Шторморез, бывший когда-то Асгримом, ждал ответа от своего офицера на отправленное им письмо. В письме он пересказал все, что услышал от Плеваки, единственное, что было неизвестно — местонахождения Иккинга. Плевака рассказал почти все, что хотела узнать его госпожа, но умолчал лишь об одном. Как только Шторморез ни старался, на какие уловки ни шел, тот твердил — это не моя тайна. Этот глупец, Крикливый, поверил в каждую сказанную им ложь. Он поверил, что человек, про которого не было вестей столь долгое время, останется самим собой. Тот паренек, что жил когда-то на острове Олух, умер из-за алчности и черствости здешних людей. Как бы не прозорливо звучало, но именно они помогли ему стать тем, кого они видят сейчас, — Хладнокровным Драконом, интересующимся Иккингом. Они не узнавали его, даже когда он ходил без плаща, даже те, с кем он когда-то имел довольно близкие отношения. Плевака — единственный, кто узнал его, но здесь он был не уверен, так как сильно заинтересованно блестели глаза у Старейшины Готти. Она рассматривала его, как зверушку в зоопарке, мечтая изучить его. Её имя он не помнил, да и не хотел, но Кузнец поворошил прошлое. Шторморез незаметно встряхнул головой, как и тогда, прогоняя несчастливые воспоминания. Поведение Старейшины, поставило его в тупик, он хотел расспросить у Плеваки побольше о ней, но видя, как решительно сверкнули глаза, передумал. Ответы, выдаваемые Крикливым, вызывали все больше ненависти, да и появилась жажда крови*. Шторморез не мог понять, как так можно обращаться со сверстником, с тем, кто рожден быть частью племени. Когда он узнал об изгнании Безродного из рода, ярость нахлынула на него, но вместе с этим аналитические способности заставили понять, что Стоик больше никто для Иккинга. Он не сможет помешать его планам и Безродному тоже. Больше всего презрения заслужил вождь деревни, бывший отец Иккинга, он хотел на части порвать его, но он не является врагом его рода. Забрав из этой деревни мальчика, он смог бы обучить его всему, что нужно знать наследнику рода и трона. Такие планы были у Штормореза, когда его Госпожа вызвала к себе и приказала доставить Безродного к ней. Он предполагал, что забрать мальчика из ненавистной деревни будет проще всего, но по прибытию появилась другая задача — найти Иккинга. Он общался с вождем, но это не принесло плодов, только вспышку ненависти, не понятно на что направленную. Узнав у Плеваки все, что нужно, появился ответ и на этот вопрос. Шторморез так же расспросил об отношении детей к Безродному, надеясь, что они не пошли по стопам взрослых. Выслушивая сердечные признания кузнеца, он надеялся, что хоть кто-то относился к нему подобающе, как к другу. Дети, они практически ненавидели его, но обходили стороной, кроме некоторых, приложивших к ребенку свою часть воспитания.       Сморкала Йоргенсон шел прямым путем к власти, стараясь не замечать препятствий. Он обходил их все, даже мать твердила с рождения, что он будущий вождь. Единственное, что его останавливало от получения титула Наследника, — Иккинг. Он всегда слышал от матери, как быстро взрослеет мальчишка, как быстро обучается. Его радовало, что Безродный не выбрал оружие, а какие-то жалкие книжки, предоставляя Сморкале определенные преимущества. Плевака вкратце описал, как радовался представитель семьи Йоргенсонов, когда увидел, что его противник не прошел испытание на дракона. Этот мальчишка решил показать свою силу над слабым юношей путем избиения. Крикливый опоздал и не успел предотвратить это, он пришел, когда уже Иккинг лежал избитый за ареной. Пиком заносчивости и самовлюбленности стало наречение вождем титула Наследника трона Олуха. Безродный стал просто игрушкой для битья и издевательств.        Близнецы Торстоны вели себя еще хуже. Нет, они не избивали Безродного, просто они наносили моральные травмы, сравнивая его с плинтусом, каждый раз когда он появлялся в их поле зрения. В остальном, по мнению Штромореза, они не были достойны своей фамилии, своего рода. Шалости он еще мог понять, но их шутки, предоставляющие проблемы деревне и роду, не мог.       Единственные, кто радовал его и кого он мог бы назвать настоящими полудраконами, были два подростка, слишком хитрыми они были для своего возраста. Астрид Хофферсон, о ней он практически ничего не знал, только урывки, позволяющие понять, что она полностью характеризует дракона. Она не встревала ни в какие конфликты, не делала ничего, что могло бы пошатнуть честь рода и её семьи. Плевака рассказал, что случилось с родителями юной девушки и как сильно изменился её характер. Она была холодна ко всем, но Иккинга и Сморкалу просто не замечала, считая, что один из них слишком слаб, а второй слишком самовлюблен и заносчив. Штроморез мог только посочувствовать ей, надеясь, что хотя бы у неё есть шанс на становление настоящим полудраконом. Был еще один юноша, еще более интересный, чем девушка. Рыбьеног Ингерман с виду был обычным библиотекарем, но он чувствовал, что он не так прост. Рыбьеног не выделялся из толпы, как будто хотел притаиться, спрятаться от всех. Он был достаточно умен, чтобы придумать способ общаться с Иккингом. Ингерман просто открывал ему доступ в библиотеку, служащую отпугивающим явлением для всех детей, только Хофферсон приходила иногда, разрушая этот стереотип. Больше ничего о нем не удалось узнать.       От размышлений Штормореза оторвала маленькая Жуткая Жуть. Она поклонилась и отдала ответное письмо. Взяв его в руку, бывший Асгрим не нашел отличий от обычного конверта, пока не перевернул его. На нем было множество рун, он не знал все, но его средних знаний хватило для распознания цепочки. Она проверяла получателя и, в случае перехвата и попытки прочитать письмо, карала неудачливого получеловека. Распознав наказание, он усмехнулся. Его офицер всегда был оригинален, и этот раз не исключение. Вскрыв конверт, он внимательно вчитывался в задание, удивляясь тому, что его офицер решил не докладывать Госпоже о промежуточных успехах, а немного повременить. Приказ был прост — узнать местонахождение Иккинга и найти союзника. Усмехнувшись, Шторморез довольно сверкнул глазами, просчитывая в голове, кого выбрать. Ингермана или Хофферсон? Ингерман имел довольно хорошие отношения с Иккингом, хотя неизвестно, на чем они построены. Хофферсон презирает и не замечает его, хотя это были лишь слова Плеваки. Не зная, что выбрать, он решил поговорить с обоими и узнать их мнение насчет Иккинга, но для начала он подслушает их общий разговор, который непременно состоится завтра. Дети будут обсуждать изгнание Иккинга, в этом Шторморез не сомневался. С продуманным планом он отправился спать, не забыв сжечь письмо с заданием в камине.

***

      Он проснулся с первыми лучами солнца, как и большинство в этой жалкой пародии на деревню. Одевшись в свой костюм, он умылся и расчесал свои лесисто-коричневые волосы. Шторморез никогда не ходил на завтраки, обеды и ужины в Большой зал, испытывая брезгливость и отвращение при виде этих полудраконов. Он готовил себе сам и никогда не ел и не пил ничего в деревне, не решаясь рисковать своим здоровьем. Готовить не было времени. Вспомнив, что со вчерашнего ужина что-то осталось, он наложил себе в тарелку оставшееся мясо, не забыв налить в стакан воды из кувшина. Поев, помня этикет настоящего полудракона, он помыл посуду, поставив её на место. Поглядев в окно, он заметил, что нужные ему подростки уже начали собираться. Дом, выделенный ему вождем, был окружен деревьями, не пропускающими свет. Выйдя из дома, тот ударил по глазам, вынудив полудракона прикрыть глаза рукой. Защитив их, Шторморез опустил руку на лицо и помассировал переносицу. Свободной рукой он накинул капюшон на голову, убирая другую. Времени не хватало, поэтому он поспешил в большой зал, так как там обычно собираются дети на завтрак.       Подходя к Большому залу, Шторморез оглядел глазами лестницу, увидев небольшую компанию, что обычно вела себя тише обычного. Приглядевшись к ним, он понял, что это нужные ему подростки. Зайдя за ними в Большой зал, он расположился за столом слева от них, достав какую-то безобидную, но редкую и интересную книгу. Он наблюдал за подростками, делая вид, что читает. Они принесли себе еду, приготовленную непонятно кем. Никто не обращал на него внимания, кроме Рыбьенога и Астрид, севших так, чтобы он был у них на виду. Когда Ингерман глядел на полудракона в его глазах мелькало, что-то непонятное как и Хофферсон, хотя её эмоции сложнее читать. Они о чем-то разговаривали с набитыми ртами, Шторморез, наблюдая за ними, лишь скривился от такой картины. Он не знал, о чем они говорили и понимали ли они друг друга. Закончив с едой, Сморкала решил поделиться новостью со своими друзьями. Он не видел Штормореза, но прекрасно знал, что для нужного эффекта, все его друзья должны закончить есть. Когда все закончили, он попросил их остаться, они спокойно кивнули и отодвинули грязную посуду.       — Друзья, у меня для вас новости. Иккинга изгнали из рода и из племени, — тихо сказал он, но для него с идеальным слухом это не было проблемой. Астрид и Рыбьеног сверлили его недоверчивыми взглядами. Близнецы печально улыбнулись.       — Кто тебе это сказал? — Задал вопрос Ингерман. Йоргенсон лишь ухмыльнулся и тихо, но радостно ответил.       — Отец. Он давно мне говорит, что я будущий вождь. — Близнецы заулыбались непонятно почему, но Штормореза они не волновали, он следил за реакцией нужных ему полулюдей. Астрид почему-то незаметно побледнела, а Рыбьеног хмыкнул, зная, что их семейка уже давно хотела избавиться от Иккинга.        Йоргенсон что-то хотел сказать, но его внимание привлек Плевака, подходящий к столу, за которым сидел один из книголюбов. Он скривился при осмотре полудракона, хотя осмотром его быстрый взгляд на него назвать нельзя. Шторморез всматривался в них, пытаясь понять, почему они молчат и не обсуждают новость, а Сморкала не радуется победе. Он совершенно не ожидал, что с него сейчас сдернут капюшон, но реакция сделанная его учителем редко прощала ошибки. Шторморез резко встал лицом к нему, схватив того за горло и приставил к его туловищу четыре крыла, у которых были острые концы. Крылья шли в два ряда, готовые пронзить жертву, посмевшую сделать такой опрометчивый поступок. Стараясь не убить Плеваку, он смотрел на него своими мертвыми глазами. Все наблюдали за этим, кто-то даже приоткрыв рот от шока, ведь далеко не все знали, что к ним на остров прибыл Шторморез. Несколько жителей деревни улышали вопрос Крикливого и с интересом смотрели на него. Все вздрогнули, когда услышали неживой голос, даже те, кто вспомнил его имя, не ожидали от него такого тона.       — Что... Тебе... Нужно... Плевака? — Буквально по словам выплюнул он, придав своему голосу неживой оттенок. Он знал, что теперь, благодаря Крикливому, все его труды благополучно сгорели. Не услышав ответ, он отпустил кузнеца и грациозно вернулся за стол к своей книге.       — Узнать, что ты тут делаешь? — На это он лишь хмыкнул, пытаясь найти закладку. Забыв о ней, Шторморез пробурчал что-то, и книга сама открылась на нужной странице. Когда он делал это, вокруг его руки вспыхнули коричневым руны, чем очень сильно удивили народ, но у Хофферсон и Ингермана глаза вспыхнули интересом.       Шторморезу было жаль, что он не услышал диалог полностью. Все, что он увидел и услышал, помогло выбрать ему союзника. Достав чернила с пером, он написал что-то на маленьком клочке пергамента. Находящиеся в зале перестали шокировано смотреть на него, вернувшись к своим делам, но все равно кидали на него расчетливые взгляды. Плевака, пытаясь восстановить дыхание, сел за стол, стоящий напротив. Он не знал, что у его друга будет такая реакция на довольно старую шутку. Идя на выход, он отдал в руки Ингермана пергамент и, когда тот прочитал его, сжег обычным щелчком пальцев. Кинув на него заинтересованный взгляд, Шторморез вышел за дверь, не забыв хлопнуть ею.

***

      Рыбьеног Ингерман не мог уснуть всю ночь из-за своей жажды знаний. Он пытался понять, почему отец, придя с собрания, достал бочонок эля и начал пить. Пытаясь выведать ответы, он лишь сильнее злил отца, из-за чего был отправлен спать матерью. Полночи он провел в раздумьях, смотря в потолок. На его памяти не было такого, чтобы он, приходя с собрания, садился пить. Отец всегда рассказывал, что произошло на собрании, что обсуждали и к чему пришли. Рыбьеног обладал хорошим интеллектом, и соотнести подрыв склада со скорым собранием не составило труда. Это позволило предположить ему, что это была одна из тем собрания. Он не сомневался, что были и другие вопросы, решаемые судьями, но какие, он предположить не мог. Ингермана так же волновал Иккинг, которого он без совести сдал Плеваке, надеясь, что поступает на благо друга. Совесть много раз всплывала в его разуме, заставляя понимать, что он предал друга и возможно лишился.       Как только в голове Рабьенога сформировалось предложение со словами: "Иккинг" и "друг", — он чуть не рассмеялся в голос, так как их маленькое общение в библиотеке никак нельзя назвать дружбой. Да, они знали друг друга, но были всего лишь приятелями по библиотеке. Он старался стать для Иккинга другом, так как его грел научный интерес и банальный интерес к самому Хэддоку. Ингреман хотел изучить друга — узнать, почему тот не стал драконом, почему он так слаб, но их отношения никуда не шли. Они стояли на отметке "приятели" и никакими средствами не шли к отметке "друзья". Рыбьеног сам не мог сдвинуть их, так как сверстники не смогли бы принять и понять дружбу с тем, кто слишком слаб. С тем, кто является лишь на половину викингом. Он не хотел терять свой маленький авторитет среди сверстником и не хотел становиться изгоем и чужаком для своего племени. Ингерман понимал, что Хэддок знает, кто остановил его поход и понимал, что он вряд ли сможет остаться другом для него. Даже приятели теперь будут лишь в воспоминаниях.       Думая о прошедшей ситуацией и о том, что Иккинг исчез, он наконец-таки уснул, не услышав, как отец проклинает глупца Стоика, их вождя и лидера.       Проснувшись с утра, Рыбьеног был слишком сонным, но кружка с водой, предоставленная матерью, пробудила разум от сна. Одевшись в стандартную одежду библиотекаря: коричневые штаны с длинорукавной рубахой серого цвета, — он спустился вниз, на кухню. Он увидел отца, задумчиво жующего завтрак, и мать, моющую посуду. Приветливо кивнув родителям, он вышел из дома, идя в Большой зал, где сможет в компании приятелей немного поесть и спокойно пойти на работу. Ингерман понимал, что дома он не узнает новостей, так как отец был очень зол, об этом говорили напряженные до предела плечи. Он пошел в Большой зал, надеясь, что по пути или внутри узнает, что случилось вчера.       Идя к Большому залу, Рыбьеног встретил своих приятелей. Поздоровавшись со всеми, он порадовался предусмотрительности матери, так как заметил, что почти все находятся в том же состоянии, что и он с утра. Единственная, кто была более, как и он, бодрой, — Астрид. Ничего никому не говоря, они зашли в Большой зал. Сев за свой обычный стол, они поняли, что спросонья забыли еду. Сходив за ней, они сели за стол и, когда Рыбьеног собирался начать поглощать свой завтрак, его внимание привлекла фигура, закутанная в плащ, сидящая за столом слева. При взгляде на незнакомца Ингерман старался разглядеть лицо, но слишком большой капюшон еще больше разжигал интерес и увеличивал разочарование. Он видел, что полудракон читает книгу, при взгляде на которую его чуть не пробило на пот, так как это была копия единственного экземпляра, находящегося на Олухе. Рыбьеног не знал, копия это или оригинал, но то, как незнакомец вчитывается в неё, говорило о многом. Оторвав взгляд от книги, он вернулся к еде, заметив, что его товарищи, даже находясь в сонном состоянии, не способны есть аккуратно. Ингерман ел всегда так, как его учила мать, и ни разу не пытался исправиться. Он понимал, что манеры за столом не будут восприняты в хорошую сторону, так как в деревне только самые уважаемые люди кушали, не забывая про манеры. Рыбьеног хоть и был из одного из самых влиятельных родов, но уважения это не прибавляет, ему остается только надеяться, что он когда-нибудь будет уважаемым полудраконом.       Он был очень разочарован, когда ничего не услышал о вчерашнем мероприятии. Собираясь подняться и уйти в библиотеку, Ингерман был остановлен общей просьбой Сморкалы. Когда все доели, он поделился своей новостью. Рыбьеног не был глупцом, он знал о намереньях Сморкалы и знал о его единственном препятствии, но так же он знал о хорошем интеллекте Иккинга и просто не мог поверить в слова Наследника. Когда был задан его вопрос, полный неверия, понял, что совершил ошибку и поступил так, как хотел Йоргенсон. Он, как будто злорадствуя, ответил, что ему сообщил об этом отец, твердящий ему, что трон будет принадлежать Сморкале. Ингерман переглянулся с Хофферсон и понял, что она тоже не верит в слова Наследника и его отца. Он понимал, что тут придется признать поражение, так как у него нет доказательств обратного. Он только хмыкнул на это в ответ. Рыбьеног так же заметил, как побледнела Астрид, не понимая её, он предположил то, что ему когда-то говорил Хэддок. О её замужестве. Ему осталось только посмотреть на неё с сочувствием.       Ингерман заметил, как Сморкала хотел сказать что-то еще, но обратил внимание на Плеваку, идущего к их столу. Они все посмотрели на Кузнеца, не забыв мазануть взглядом по незнакомцу. Произошедшее дальше Рыбьеног никогда не осмелится повторить. Капюшон был сдёрнут с незнакомца, и им на доли мгновения открылись его длинные лесисто-коричневые волосы, доходящие до плеч. Он видел, как полудракон в считанные мгновения оказался в стоячем положении, схватив Крикливого за шею. Обратив свой взгляд на Кузнеца, он увидел только его голову и часть ладоней, держащих руку Штормореза. Обширных знаний Ингермана хватило для того, чтобы определить тип дракона и вспомнить его способности. Также Рыбьеног вспомнил о их небывалой редкости и о своем желании найти причину их количества. Он услышал вопрос кузнеца, но видимо полудракон настолько отвлекся, что пропустил его мимо ушей. Оглядывая его, Рыбьеног замечал, как напряжены крылья, готовые убить свою жертву, также из глаз исчезли все эмоции — если они кончено там были — и стали как будто неживыми, лицо ничего не отражало; лишь жуткий оскал с выступающими клыками стал подтверждением, что тот, кого оторвали от чтения, жутко недоволен. Шторморез проговорил свой вопрос, заставив Ингермана вздрогнуть от неожиданности и покрыться все его тело мурашками страха, так как голос был мертв, у него не было никаких эмоций, лишь холод. Не услышав ответ, он отпустил кузнеца и вернулся на место, не надевая капюшон, к своей закрывшейся книге. Рыбьеног видел, как шокирован был Плевака и как тяжело ему приходится, что он опустился на лавочку, стоящую возле соседнего стола. Он был безмерно удивлен, услышав, как на ответ Крикливого Шторморез только хмыкнул, пытаясь что-то найти в книге.       Магия. Ингерман только один раз видел, как Старейшина применяла заклинания, но там не было ничего подобного. Там не было никакой силы, там чувствовалась она только как инструмент, но не как основная часть жизни и этого мира. Здесь он увидел, как вокруг руки вспыхнули руны, взаимодействующие с книгой, открывая её на нужной странице. Он понял, что эта Магия отличается от того, что он видел когда-то у Готти. Благодаря своим знаниям, Рыбьеног знал, что полудраконы когда-то владели ею, но далеко не все, и никто не знал, почему. Это была, по его мнению, одна из загадок прошлого. Он чувствовал, как нити энергии переплетали книгу, как находили нужную страницу, как открывали её. Ингерман никогда такого не чувствовал, но понял точно, что он поговорит с ним насчет неё. Постарается узнать все, что сможет, и при удаче научится управлять ей, даже если ему придется пойти на сделку. Размышляя о Магии, он пропустил момент, как Шторморез нашел кусочек пергамента и что-то написал на нем. Очнулся Рыбьеног только тогда, когда в его руки упал кусочек пергамента с маленьким посланием. Быстро прочитав его содержимое, он услышал, как полудракон щелкнул пальцами, и пергамент, покоившийся в его руках, сгорел. Ингермана переполняли эмоции, так как ему назначили встречу в его библиотеке, и он максимально близко к себе почувствовал, как от такого неинтересного движения пошли волны Магической энергии, стремясь выполнить пожелание заклинателя. Только на доли мгновений он почувствовал, как медленно разгорается пергамент, как вспыхивает пламя в его руке. Он стряхнул пепел с руки, услышав, как за спиной хлопнула дверь. Оглядев зал в поисках Штормореза, он разочарованно выдохнул, не найдя его в нем. Рыбьеног скомкано попрощался с приятелями, поднимаясь с места, не забыв посуду. Отнеся её, он направился на встречу в библиотеку.       Окрыленный своими желаниями, Рыбьеног совсем забыл об осторожности — не увидел задумчивый взгляд Старейшины.

***

      Шторморез долетел до библиотеки, не обращая внимание на выкрики снизу. Опустившись возле входа, он накинул плащ и вошел внутрь. У первого попавшегося библиотекаря полудракон узнал, где находится кабинет Рыбьенога. Табличка, висящая на двери с его именем, убрала все сомнения. Собираясь войти внутрь, он спокойно толкнул дверь, и та отворилась, вызвав на лице Штормореза усмешку. Предусмотрительность жителей этого острова поражала и сейчас проявила не меньший эффект. Он вошёл в кабинет, и перед его взором предстал дубовый стол, на котором лежало множество пергаментов, испещренных рунами. Стена, находящаяся за столом, была закрыта массивным шкафом. Приглядевшись, можно было увидеть редкие для острова Олух книги. Остальные стены были пустыми, разве что у некоторых на пересечении стояли два мягких кресла со столиком.        Понимая, что времени осталось немного, Шторморез приступил к немного муторной, но необходимой работе. На стены кабинета он наносил руну за руной в нужном порядке и в нужном круге, изредка просматривая цепочку и кивая в пустоту. Закончив с первым кругом, но незамедлительно приступил ко второму, вписывая в него руны, определенной направленности. Закончив с тремя кругами, полудракон рассек себе руку кинжалом, набрал в тарелку необходимое количество крови. Обмакнув кисть, он приступил к самой сложной части работы— защиты кабинета от проникновения. Шторморез множество раз видел, как жители острова ничего не делают ради своей безопасности. Он понимал, что разговор будет очень серьезным и кто-нибудь обязательно захочет узнать в чем дело. В особенности одна Старейшина, уделяющая ему в последнее время слишком много внимания. Не зная, чего от неё ждать, он наложил на стены три круга рун, защищающие каждый от своего. Какие-то защищали от подслушивания, какие-то от Магии внутри кабинета. Последний ряд выдавал владельцу кабинета намеренья гостя. Шторморез не собирался привязывать к Рыбьеногу руны ровно до того момента, как он не подпишет контракт на сотрудничество. Магический Контракт. Он понимал, что долго эти руны не смогут продержаться, поэтому, когда закончил с дверью, приступил к нанесению рун, обеспечивающих магией всю конструкцию, предварительно соединив их со всеми элементами. Закончив с полом, полудракон убрал все ненужное и приступил к подготовке стола. На него лег сам контракт, кинжал, перо и небольшая тарелочка. Убедившись, что он сделал все, что хотел, Шторморез присел на стул и внимательно посмотрел на дверь, за которой был слышен топот чьих-то ног.       Влетевший в кабинет Рыбьеног не заметил изменений, хотя его привлекло обустройство маленького столика, поставленного в углу. Увидев полудракона, он опустился в кресло, замечая, что на стенах и на полу появились странные руны. Не успев их рассмотреть, он повернулся к Шторморезу с немым вопросом в глазах. Тот спокойно кивнул, наблюдая за пареньком, подмечая, что сделал правильный выбор. Хотя расчетливый разум подмечал мельчайшие детали, которые помогли Шторморезу определить дальнейший ход развития событий.       — Поговорим? — Сказал полудракон, закончив с размышлениями.       — Поговорим! — Согласно кивнул Ингерман, не замечая, кого выбрал себе в собеседники... ~~ - Так обозначается эльфийский. *1 - http://wowlol.ru/img3/08a9905aab8721b53aa0d4938b1df39e.jpg Да, я знаю, что это не Мэв, но найти Ночную Эльфийку с телом как у Тюремщицы Иллидана оказалось достаточно сложно, поэтому эта. Отличия только в лице и глазах. Кто не знает - у Мэв они зеленые. Редкий цвет для расы Ночных эльфов. *3 - http://worldoflegion.ru/wp-content/uploads/2016/11/maiev_shadowsong_by_byblio-d7w6a24.jpg Это для тех, кто не играл в Warcraft3 и не знает, как выглядит броня Мэв. *4 - Для тех, кто не знает, так называются перчатки на рыцарских доспехах. *5 - Кто смотрел фильм варкрафт, прекрасно помнят врата, только здесь они меньше. Кто не смотрел - советую посмотреть, хороший фильм. *6 - Имеется в виду желание убивать, а не вампирская жажда крови.